Хейкки Ковалайнен: как стать пилотом «Ф1» и напарником Хэмилтона с Алонсо, родившись в глуши и бедной семье
Есть небольшое число гонщиков, чьи истории по-настоящему раскрываются или даже обретают смысл лишь тогда, когда перестаешь думать о временах на круге и начинаешь думать о географии: рельефе, климате, температуре и расстояниях. Жизнь Хейкки Ковалайнена лучше всего понимаешь, если начинать не с его единственной победы на Гран-при «Формулы-1» в Венгрии в 2008 году, а с замерзших пустошей восточной Финляндии, где тишина порой кажется такой же тяжелой, как снег, и где амбиции юного фаната машин участвовать в кольцевых гонках или хотя бы в ралли должны быть сугубо внутренним двигателем, потому что вокруг почти ничего нет, что могло бы их подпитывать.
«Я вырос в Суомуссалми, на востоке Финляндии, недалеко от российской границы», — рассказывает он мне в январе во время беседы онлайн, сидя на своей уютной кухне в доме, который он делит с женой Кэтрин и их двухлетним сыном Эмилем. Он находится в Руке, всего в 50 милях к югу от Полярного круга, что, по его словам, в «90 минутах езды к северу от Суомуссалми». Так вы живете в Лапландии, спрашиваю я его? «Технически Рука — это еще не совсем Лапландия, нет, хотя некоторые и относят ее к ней. Но в последнее время здесь было холодно. На прошлой неделе было –30°C, но сегодня потеплело: –25°C».
Эта последняя фраза говорит о многом. Ни Рука, где он живет, ни Суомуссалми, где он родился и вырос, не входят в привычный финский автоспортивный конвейер, пролегающий через юг страны. «Да, это необычное место для гонщика», — подтверждает Хейкки. «Все остальные финские пилоты Ф1, да и большинство раллистов, родом с юга страны, из Хельсинки или окрестностей. Там, откуда я, больше в почете зимние виды спорта — хоккей, лыжные гонки, катание на санях, подледная рыбалка и все в таком духе».
Нетипичный путь к «Формуле-1»
Тем не менее, автоспорт рано вошел в жизнь юного Хейкки. «Мой отец [Сеппо] немного занимался ралли, когда я был маленьким», — говорит он, — «и почти как только я научился ходить, я начал наблюдать за ним».
Посвящение Хейкки в автоспорт — это не типичная история ребенка, прилипшего к телевизору и наблюдающего за Айртоном Сенной или Михаэлем Шумахером. Нет, это история про морозные утра, заснеженные ботинки и личное участие: «Вскоре я начал мыть его раллийные машины. Вот откуда изначально взялась моя страсть к ралли, потому что ралли было моим первым знакомством с автоспортом».
Это различие имеет значение. Ралли дает иные уроки, нежели кольцевые гонки, особенно в краях, где столбик термометра зимой редко приближается к нулю: выносливость, очевидно, но также терпение, бережное отношение к технике и понимание того, что скорость — понятие контекстуальное, а не абсолютное. Это также прививает скромность. «Я часто проводил раннее утро в сервисных парках», — вспоминает Хейкки, — «где каждому приходилось вкалывать над своей машиной на холоде, в темноте». Для него все это было нормой: снег, лед, инструменты и тяжелый труд.
Его первый соревновательный опыт появился не благодаря тщательному планированию, а по чистой случайности. «Первый раз я сел в карт, когда мне было шесть», — вспоминает он. «Друг семьи приехал к нам с юга Финляндии, у него в фургоне был карт, и он дал мне прокатиться. Вот так я в итоге и пошел в сторону кольцевых гонок, а не ралли. До этого я даже за Ф1 не следил».
И все же, хотя гоночное зерно было посажено рано, почва была не слишком плодородной, ибо Ковалайнены были абсолютно обычной семьей. «Мы были нормальной семьей», — говорит Хейкки, когда я спрашиваю его о финансах. «Мой папа вместе со своим братом занимался обслуживанием недвижимости. Это была небольшая фирма, которой хватало на еду, но не более того. Мне приходилось помогать во время школьных каникул. Летом я стриг газоны, а зимой убирал снег».
Его мать, Сиско, работала еще усерднее. «Она управляла метеостанцией прямо из нашего дома», — объясняет Хейкки, — «и поскольку технологии тогда были не такими, как сегодня, ей приходилось снимать и передавать все данные каждые три часа, днем и ночью, 365 дней в году».
Денег было в обрез, и картинг неизбежно требовал жертв, но Ковалайнены справлялись. Ближайшая к ним трасса находилась в двух часах езды в Оулу, на западе Финляндии, у берегов Ботнического залива. «Мы начали ездить туда пару раз в месяц, поначалу просто чтобы я немного потренировался на арендованных картах. Собственный карт появился у меня только в 10 лет. Тогда мы стали ездить в Оулу чаще, чтобы участвовать в местных соревнованиях. После этого мы начали выбираться на юг, где картинга было больше, и стали заявляться на гонки более высокого уровня. У нас был маленький фургон, мы ставили карт назад и в этом же фургоне спали».
Первые травмы и уроки жизни
Их оборудование было далеко не самым современным. «Отец никогда не покупал самое топовое снаряжение», — говорит Хейкки. «Вместо этого мы всегда старались заключать выгодные сделки». Его результаты отражали этот прагматизм. «Поначалу я не был особо успешным», — признается он с застенчивой улыбкой. Тем не менее, отец и сын продолжали упорно работать, но впереди их ждали трудности.
«Летом 1997 года, когда мне было 15, мы поехали в Гетеборг в Швеции на чемпионат Скандинавии по картингу. Кого-то передо мной развернуло, я не смог увернуться, произошел сильный контакт, мой карт перевернулся, и от удара я сломал ногу. Бедренная кость была раздроблена в щепки. Меня отвезли в университетскую больницу Сальгренска в Гетеборге [которая, если вам интересно, является третьей по величине больницей в Европе], там меня прооперировали, потом отправили санитарным рейсом в Оулу, и в конце концов я попал домой. Это была неудача, но моя страсть не угасла, и как только я восстановился, мы продолжили».
Настоящий импульс появился в период с 1998 по 2000 год, во многом благодаря уникальному и неожиданному преимуществу Хейкки. «Единственным плюсом жизни в такой глуши было то, что участие в автоспорте было там в диковинку, и я начал привлекать местный интерес. В результате мне было легче найти спонсоров, чем другим финским парням моего возраста с юга, где автоспорт был популярнее и конкуренция за спонсорские деньги — выше. Мы начали собирать пул спонсоров, в частности Тимо Хулкконена, который был раллистом и бизнесменом. Я связался с ним, пришел на встречу, рассказал свою историю — о том, что хочу дойти до самого верха, стать профессиональным гонщиком, выступать в Ф1 — и он в меня поверил».
Карьера пошла в гору с приходом спонсоров
Результаты не заставили себя ждать, и в 2000 году, по словам самого Хейкки, его карьера в картинге достигла своего пика. «Я занял третье место в чемпионате мира в классе Formula Super A в Португалии, выиграл чемпионат Северных стран и гонку Paris-Bercy Elf Masters. Это привело к тому, что со мной связался Бруно Мишель [пожалуй, самый влиятельный импресарио в молодежных гонках] и предложил мне место в молодежной программе Рено».
С этого момента прогресс Ковалайнена пошел в гору еще быстрее. Он выигрывал гонки в британской «Формуле-Рено», британской «Формуле-3» и Мировой серии «Ниссан», выступая за команды «Фортек», «Габор» и «Понс». В составе последней в 2004 году он стал чемпионом Мировой серии «Ниссан», одержав шесть побед. «Затем, в 2005-м, наступила очередь ГП2 с командой Арден», — рассказывает он, воодушевляясь темой. «Борьба за титул шла между мной и Нико [Росбергом], который выступал за АРТ. Большинство считало, что АРТ будет непобедима, но мы хорошо начали и вскоре тоже стали побеждать».
Боролся за титул с Росбергом в серии «ГП2» до самого финала
И это было действительно так: Ковалайнен выигрывал за «Арден» в «Имоле», на «Нюрбургринге», в «Маньи-Куре», «Стамбуле» и «Монце». После этого, за два этапа до финиша, он возглавлял таблицу чемпионата, опережая Росберга на четыре очка (99 против 95). Поскольку «ГП2» была серией поддержки «Ф1» — как и ее нынешняя преемница «Формула-2», — мы, инсайдеры «Ф1», могли наблюдать за битвой двух молодых дарований с близкого расстояния. Росберг, сын чемпиона мира «Ф1» 1982 года Кеке, был явно быстр и умен, и мы знали, что отец поддерживал его не только бесценным опытом, но и значительным финансированием. Ковалайнена же мы воспринимали как парня из глубинки, который пробился наверх собственным потом и кровью.
Судьба титула решалась на последнем этапе в Бахрейне. «В итоге Нико взял титул», — говорит Хейкки, пожимая плечами. «Мне было немного грустно проиграть, но год все равно выдался отличным, потому что я серьезно наседал на Нико. Все в Ф1 знали, что Нико — сын Кеке и за ним стоят деньги, а ребята из Рено были довольны тем, что сделал я».
В 2006 году он вообще не участвовал в гонках — но только потому, что в те времена у команд «Ф1» были отдельные тестовые бригады и требовались штатные тест-пилоты. У «Феррари» был Лука Бадоер, у «Макларена» — Педро де ла Роса, у «Уильямса» — Алекс Вурц, у «Хонды» — Энтони Дэвидсон, у «Ред Булл» — Роберт Дорнбос и Михаэль Аммермюллер, у «БМВ-Заубер» — Роберт Кубица и Себастьян Феттель, а у «Рено» — Ковалайнен: целая плеяда звезд первой величины. «Я присутствовал практически на всех тестах, — говорит он, — и взял на себя большую часть работы по испытанию шин. В тот год я проехал около 30 000 км на тестах за рулем болида Рено — в общей сложности заметно больше, чем два основных пилота команды, Фернандо [Алонсо] и Джанкарло [Физикелла], и я изучил всё.
В середине 2006-го проходили тесты в «Хересе», и я не должен был знать, что это своего рода экзамен — готов ли я к гонкам в «Ф1» в 2007-м. К счастью, один из моих инженеров по секрету сообщил мне об этом, так что я сосредоточился сильнее, чем на обычных тестах. В результате, когда в конце года Фернандо ушел в «Макларен», меня выбрали напарником Джанкарло».
Заменил Алонсо в «Рено»
Затем наступил Гран-при Австралии 2007 года, дебют Ковалайнена в «Ф1» и жестокое пробуждение. «Зимой я чувствовал себя не очень хорошо», — говорит Хейкки, хмурясь. «Физически мне было тяжеловато. В пятницу было мокро, и я справился неплохо. Но в субботу квалификация обернулась катастрофой». Он слишком строг к себе. Физикелла квалифицировался шестым, Ковалайнен — тринадцатым. Да, он был медленнее, но не стоит забывать: за плечами Джанкарло было 176 Гран-при и три победы, в то время как Хейкки делал абсолютно всё в самый первый раз.
«Ну, хорошо, но гонка была еще хуже», — говорит Хейкки, не желая принимать оправдания. И правда: на 40-м круге его развернуло во втором повороте; он не раз вылетал с трассы в первых двух третях дистанции и закончил гонку десятым, в круге от лидеров. «Флавио Бриаторе был недоволен», — бормочет Ковалайнен с сожалением. Это несомненно так. Известный своей жесткостью, после гонки руководитель команды «Рено» заявил репортерам, что выступление его новичка было «мусором». В довершение ко всему Физикелла отлично провел гонку, финишировав пятым, а другой дебютант, Льюис Хэмилтон, показал себя будущей мегазвездой. Спасение пришло не в конфликте, а благодаря мудрости и спокойствию опытного спеца — технического директора «Рено» Пэта Симондса. «После гонки у нас был долгий разговор с Пэтом», — говорит Хейкки, — «и он был очень спокоен. Это было важно, потому что он снова задал мне верное направление».
Улучшения не заставили себя ждать. Ковалайнен набрал очки в «Сепанге» и «Барселоне», а настоящий прорыв случился в «Монреале». Несмотря на штраф в 10 мест на стартовой решетке из-за внеплановой замены двигателя, в результате чего он стартовал 19-м, он прорвался на четвертое место. Впрочем, Хэмилтон снова перетянул всё внимание на себя, одержав свою первую победу всего в шестом старте в «Ф1». «Это четвертое место принесло огромное облегчение», — говорит Хейкки. «А на следующих выходных в Индианаполисе я финишировал пятым».
Первые очки и подиум на «Фудзи»
Начиная с Гран-при Великобритании, очки стали делом привычным. Он был седьмым в «Сильверстоуне», восьмым на «Нюрбургринге», снова восьмым на «Хунгароринге», шестым в «Стамбуле», седьмым в «Монце», восьмым в «Спа» и — его первый подиум в «Ф1» — вторым на «Фудзи».
«Помню, в Японии у меня была жуткая акклиматизация», — вспоминает он, — «и я весь уикенд плохо спал. Я квалифицировался 12-м, а в день гонки, когда мы выезжали на решетку, шел проливной дождь. Мне было трудно удержать машину прямо даже на прогревочном круге. Я сказал своему гоночному инженеру Адаму [Картеру]: «Слушай, ощущения ужасные, но я сделаю всё, что смогу, и посмотрим, что получится». Честно говоря, машина вела себя отвратительно. Гонка началась за сейфти-каром, и меня начало подташнивать, потому что мы слишком долго тормозили, разгонялись и виляли, чтобы прогреть тормоза и шины. Затем, спустя 20 с лишним кругов [на самом деле 19], мы наконец поехали, и я понял: окей, моя машина не подарок, но все остальные тоже мучаются, и я могу держаться в темпе окружающих.
Постепенно я начал обгонять, впереди случались аварии, и я поднимался всё выше. В итоге я оказался на втором месте, между «Маклареном» Льюиса и «Феррари» Кими [Райкконена]. За Льюисом я угнаться не мог, но Кими позади удержал и финишировал вторым. Было приятно стоять на подиуме вместе с ними, но, честно говоря, моим самым сильным чувством было облегчение».
Флавио уехал раньше, чем финн финишировал на подиуме
Бриаторе к тому моменту уже уехал с трассы. «Он думал, что нам не светит мега-результат, и укатил. Но позже он позвонил мне и сказал: «Да, окей, молодец»».
Флавио, в рассказе Хейкки, был сложной личностью. «Он не был выдающимся наставником, — говорит он медленно и осторожно, — но он был крайне влиятельным человеком, и ты всегда хотел, чтобы он был на твоей стороне. В то время он был не только моим боссом, но и менеджером, и он заключал для меня хорошие сделки. В конце концов я с ним поссорился, мы расстались, и это было ошибкой. Мне не следовало уходить из-под его крыла. Я имею в виду, я бы не пошел с ним ужинать, не стал бы тусоваться или играть в покер, как Джанкарло. Но он хорошо заботился о своих пилотах и был в отличных отношениях с Берни [Экклстоуном], так что, вероятно, для меня было бы лучше остаться с ним».
Переход в «Макларен» в сезоне-2008 случился благодаря малоизвестному повороту сюжета. Сначала был интерес со стороны «Тойоты», затем предложение, и именно этот путь планировали выбрать Ковалайнен и Бриаторе (уже как менеджер). Затем, в конце ноября, когда сделка с «Тойоты» уже близилась к подписанию контракта, поступило предложение от «Макларена». «Я сам позвонил Джону Хоуэтту [из «Тойоты»]», — вспоминает Хейкки, — «и сказал: «Слушайте, для меня есть место в Макларене, и я думаю, что должен согласиться»». Хоуэтт, известный своим мягким характером, неохотно, но вежливо принял смену планов. Ковалайнену снова предстояло занять место, освобожденное Алонсо.
Переход в напарники к Хэмилтону
«В Макларене всё сразу ощущалось иначе, чем в Рено», — говорит Хейкки. «Там было больше формализма и меньше эмоций, но я чувствовал, что команда была немного надломлена после того, что произошло с Алонсо [и разрушительного шпионского скандала 2007 года]. Макларен нужен был командный игрок, и я подумал, что подхожу. Помню мысль: «Это будет отличный союз». Также мне сразу понравились боссы Макларена — Рон [Деннис] и Мартин [Уитмарш], и мне был близок их стиль, менее эмоциональный, чем у Флавио».
А Льюис? — спрашиваю я. «Я его не боялся», — отвечает Хейкки быстро и уверенно. «На самом деле, я думал, что смогу бросить ему вызов». В квалификациях ему это иногда удавалось. «На одном круге — да, я мог навязать ему борьбу, но в гонках было сложнее. Он всегда мастерски работал с шинами, был великолепен в медленных и среднескоростных поворотах, мог тормозить позже меня и ввинчивать машину в поворот лучше, даже если затормозил позже». Он делает паузу, поднимает глаза, улыбается и добавляет: «Думаю, в этом и разница между гением и кем-то не столь гениальным».
«Думаю, в этом и разница между гением и кем-то не столь гениальным»
В тот год, 2008-й, Хэмилтон стал чемпионом мира; Ковалайнен финишировал седьмым. У Льюиса было 10 подиумов, у Хейкки — три. Арифметика проста. «Льюис и Фернандо — лучшие пилоты, с которыми я мог сравнивать данные телеметрии, без сомнений. Трудно сказать, кто из них был лучше, оба были блестящими. Когда я был в Макларене с Льюисом, мне всегда приходилось выкладываться на полную, чтобы соответствовать ему или хотя бы приблизиться. Мне никогда не было комфортно. Всегда было так — понимаете, я за ним гнался. Он за мной — почти никогда. И даже если мне удавалось прыгнуть выше головы, он часто находил возможность прибавить еще и остаться впереди. Лишь изредка я мог ехать с ним в одном темпе. Но я должен признать: на протяжении долгого сезона, когда ты постоянно работаешь на пределе, если ты не один из тех по-настоящему особенных пилотов — как Хэмилтон или Алонсо — в какой-то момент силы заканчиваются, потому что работа сверх своих возможностей выматывает. И 2009 год стал классическим примером этого: наша машина была не ахти, и я просто не мог выжать из себя столько, сколько Льюис. Тот сезон — самое большое разочарование в моей карьере. Я должен был выступить лучше».
Скромность Хейкки достойна восхищения, но я не позволю ему замять главный момент его карьеры: Венгрия-2008. «А, ну да, Льюис и Фелипе [Масса на Феррари] в те выходные были быстрее меня», — начинает он, и я снова поражаюсь его сдержанности. «Но у Льюиса был прокол, так что он выбыл из борьбы. Затем, за три круга до конца, я проехал мимо машины на главной прямой с взорванным мотором. Я посмотрел и подумал: «Похоже на Феррари». Потом Стив [Халлам, старший инженер Макларена] вышел на связь и сказал: «Ты лидируешь в гонке». Я такой: «Ого! Теперь всё выглядит неплохо». Я победил, и это был день, о котором я мечтал всю жизнь, с самого детства, но почему-то ощущения были не совсем такими, как я надеялся. Реальность такова, что, хоть это и был мой лучший результат, это не было моим лучшим выступлением. От этого никуда не деться».
Уход из «Макларена» в новую команду
К концу 2009 года Деннис и Уитмарш были готовы нанять пилота, который, по их мнению, смог бы поддержать Хэмилтона более стабильными результатами. В то время я работал в «Макларене» директором по коммуникациям и пиару и знал об их планах раньше Ковалайнена. Ближе к концу сезона я пил с ним кофе в гостевом домике «Макларена» в паддоке, и наш разговор был крайне щемящим. Мне стало ясно, что он уверен: он будет выступать за нас в 2010 году. Я знал, что нет. Нервничая и гадая, правильно ли я поступаю, но остро осознавая, что его неведение лишает его шансов найти другое место, я сообщил ему новости. «Да, я хорошо это помню», — говорит он 17 лет спустя. «Это было разочарование. Ожидаешь услышать такие новости от людей, которые принимали решение. Ну да ладно».
Он нашел место на 2010 год — «Лотус Рейсинг», которая стала «Команда Лотус» в 2011-м и «Катэрхем» в 2012-м. Это была одна и та же команда, базировавшаяся сначала в Хингэме, Норфолк, а затем в Лифилде, Оксфордшир. И хотя их машины были надежными, они никогда не были конкурентоспособными. За три сезона в этой команде лучшим результатом Ковалайнена стало 12-е место в «Сузуке» в 2010 году. «Мне следовало уйти», — говорит Хейкки, — «и у меня был шанс. В Валенсии в 2010 году Эрик Булье предложил мне место в Рено, в команде из Энстоуна, которую я уже хорошо знал, на 2011 год. Но поскольку я только что прошел через судебное разбирательство, чтобы выйти из управляющей компании Флавио Бриаторе, и у меня был контракт с Тони Фернандесом [главой «Команда Лотус»], я не нашел в себе сил снова проходить через давление, пытаясь разорвать контракт. Это была еще одна ошибка».
Купил дома для нищих в Камбоджи через фонд Элтона Джона
«Ладно, я никогда не стал бы так хорош, как Льюис или Фернандо, или Сенна или Шумахер, но я думаю, что мог бы иметь более долгую и успешную карьеру, если бы не некоторые неверные решения, принятые мной на этом пути. Но ведь Ф1 такова, не правда ли? Это жесткий бизнес. Думаю, 2011 год был подходящим моментом, чтобы соскочить и вернуться в более быструю машину, в Рено, и тогда я, возможно, смог бы добиться хороших результатов и продлить свою карьеру в Ф1. Как я уже сказал, это была ошибка». И это действительно было так. Пилоты «Рено» поднимались на подиум в каждом из первых двух Гран-при сезона 2011 года: Виталий Петров в Австралии и Ник Хайдфельд в Малайзии. Результатами Ковалайнена в тех двух гонках стали сход и 15-е место.
А еще есть странная история о «камбоджийской империи недвижимости» Хейкки. «Ну, это странная история», — говорит он, смеясь над моим использованием слова «империя», которое, как вы понимаете, было ироничным. «В 2010 году я был на модном показе Amber Lounge в Монако и сидел рядом с Тони, моим боссом. Там проходил благотворительный аукцион фонда Элтона Джона по борьбе со СПИДом, и одним из лотов было обязательство профинансировать строительство домов в Камбодже по €1000 за каждый. Маленькие домики для семей, чтобы помочь им выбраться из нищеты — хорошая идея. Внезапно Тони похлопал меня по плечу и сказал: „Давай, делай ставку. Купи 300 штук. Я тебе верну деньги“. Я такой: „Э-э, нет, пожалуй, не стоит“. Но он настаивал: „ Да давай, вперед, я все возмещу“. Что ж, он был моим боссом, у меня не было причин сомневаться, что он вернет деньги, поэтому я поднял руку и выкупил 300 обязательств. Больше никто на них не претендовал, так что я купил их за €300,000. Мне пришлось тут же оставить банковские реквизиты, и деньги списались с моего счета в понедельник после Гран-при.
Я предполагал, что в какой-то момент Тони вернет долг, но шли недели, а он этого не делал. Я думал: „Ну, я не хочу его донимать из-за денег, и в конце концов, если он так и не заплатит, по крайней мере, я сделал доброе дело“. И вот, 16 лет спустя, он так и не вернул мне долг. Когда я рассказываю эту историю друзьям, они всегда говорят, что мне стоит настоять на возврате, и, конечно, в чем-то они правы. Но в то же время Тони хорошо руководил командой, я провел за нее три сезона, все это уже в прошлом, и, по крайней мере, я надеюсь, что помог беднякам в Камбодже. О, а несколько лет спустя я встретил Элтона Джона в Абу-Даби, когда мы с Кэтрин ходили на его концерт, и мы пообщались за кулисами. Мне всегда нравилась его музыка, и я всегда считал его хорошим человеком, так что было здорово познакомиться с ним лично».
Эта история — микрокосм того, каков Хейкки на самом деле: теплый, доверчивый, скромный и щедрый, но прежде всего — мягкий. Он представляет собой редкое явление: не просто джентльмен, но и по-настоящему добрый человек. Возможно, он был слишком снисходителен к Фернандесу. Наверняка любой другой гонщик «Ф1», которого я знаю, приложил бы все усилия, чтобы вернуть деньги, особенно учитывая, что те три сезона в команде Фернандеса были столь безуспешными.
Жизнь после «Ф1»
«Признаюсь, я скучал по конкурентоспособной машине», — так Ковалайнен описывает это сейчас. Скучать пришлось недолго. «Осенью 2014 года мне ни с того ни с сего пришло сообщение от Тойоты с приглашением протестировать машину Лексус Супер ГТ. Я тогда не особо много знал о Супер ГТ, но подумал, что стоит съездить на тесты, тем более в Сузуку — трассу, которую я обожаю. Мне сказали, что это не отбор на выбывание, но там были Николя Лапьер и еще несколько парней, и я подумал: „Окей, может это и не отбор, но раз все эти ребята здесь, я буду относиться к этому как к борьбе за место“. В общем, тесты прошли отлично, я был самым быстрым и остался очень доволен собой».
Работу он получил. В следующем, 2015 году, гонки пошли так же хорошо, как и тесты, а еще через год, в 2016-м, Ковалайнен стал чемпионом «Супер ГТ», вырвав титул благодаря блестящей победе на последнем этапе в «Мотеги». После этого он выступал в «Супер ГТ» еще пять сезонов, с 2017 по 2021 год, одержав еще четыре победы. «Мне это очень нравилось», — говорит он, широко улыбаясь. «Я понял, как сильно мне не хватало борьбы за поулы и победы, и теперь я снова этим занимался. Это было здорово. К тому же мы гонялись на фантастических трассах, и на всех гонках было много болельщиков, так что атмосфера была потрясающей».
В 2022 году он продолжил выступать за «Тойоту» — но уже в ралли, своей первой любви. «Мне это тоже очень понравилось, и до сих пор нравится», — говорит он. «Я выиграл чемпионат Японии по ралли в 2022, 2023 и 2025 годах, и хотя мне уже 44 и я понимаю, что быстрее уже не стану, я все еще люблю соревнования, мне нравится добиваться успеха, и в 2026 году я планирую участвовать в ралли в Италии при поддержке нескольких японских компаний. Так что всё в порядке».
Как он пережил открытую операцию на сердце в 2024 году
Сейчас, кажется, самое время задать более сложный вопрос: «Ты говоришь, что всё в порядке, Хейкки, но есть одна вещь, которую я должен упомянуть, и она наверняка не была в порядке — это твоя болезнь сердца».
Он делает паузу, а затем пускается в долгое техническое описание своего состояния, которое, как я знаю по собственному опыту борьбы с сердечными заболеваниями, свидетельствует о долгом общении с кардиологами и ряде операций. В итоге у нас завязывается долгий разговор на эту тему — можно сказать, разговор по душам. Я не буду делиться им полностью по двум причинам: во-первых, это наше личное; а во-вторых, «Мотор спорт» — это не медицинский журнал «Ланцет». Достаточно сказать, что у Хейкки диагностировали значительное расширение восходящей аорты; в марте 2024 года ему сделали операцию на открытом сердце в университетской больнице Тампере в Финляндии, и вам будет приятно узнать, что она прошла успешно. «Я просто благодарен за то, что мое сердце снова бьется ровно, что я могу тренироваться, участвовать в ралли и быть счастливым».
На этом Хейкки и прощается со мной: не с похвальбой своими успехами в гонках или ралли и не с сожалением о том, что не достиг большего, а с благодарностью. От ледяных просторов Суомуссалми до центральной ступени подиума «Ф1» в Будапеште, от победы на Гран-при Венгрии до операционного стола в родной Финляндии — он прошел путь, который немногие выбрали бы и еще меньше людей смогли бы преодолеть с таким тихим достоинством. Он никогда не был мегазвездой. Он никогда и не притворялся им. Но он был и остается чем-то более редким: хорошим человеком, который по максимуму использовал свои возможности, принял свои пределы и встретил — и продолжает встречать — невзгоды с легким мужеством.
Источник: Motorsportmagazine.
ну, да человек не стал супер-чемпионом. но он несколько лет гонялся в Ф1, даже выиграл гонку. заработал много денег, а после продолжил заниматься любимым делом. доступ к хорошей медицине предотвратил смерть в 45 от инфаркта - абсолютному большинству населения такое никто не стал бы диагностировать. в общем, отличная жизнь. чё грустить?