5 мин.
0
Я побывал в запрещенном книжном в Париже, где вышел первый «Архипелаг ГУЛАГ». Спустя 50 лет там снова ажиотаж

Между утренними и вечерними сессиями на водном Евро хватает вариантов досуга. Все-таки – Париж. Меня занесло в Les Editeurs Reunis.

Один из сайтов описывает его так: «Это не просто книжный, в XX веке здесь ломали советскую цензуру».

Эффект Солженицына

Находится в Латинском квартале. Узнать легко, на витрине – русские книги. От классики и чего-то совершенно нейтрального до того, что у нас в книжных сейчас не купить.

Вообще, это место – два в одном. Помимо магазина там же издательство YMCA-Press. Оно возникло в результате русской эмиграции после революции: сначала в Праге в 1921-м, а с 1925 года обосновалось в Париже. 

Изначально это было что-то вроде русского культурного центра для интеллигенции. Но постепенно обрело и другие смыслы – тут выходили произведения запрещенных в СССР авторов: Ахматова, Шаламов, Надежда Мандельштам, Домбровский, тексты Булгакова.

Рукописи вывозились сюда как в шпионских детективах – в коробках шоколада, например. И после того как тексты превращались в книги, некоторые из них таким же образом тайно отправлялись обратно.

Такой VPN для железного занавеса.

Для большинства жителей СССР попасть в этот магазин было физически невозможно. Так что главной миссией издательства были не прямые продажи, а сохранение важных текстов. Рукопись уничтожить легко, но если есть тысячный тираж – книга выживет. 

В 1967-м, примерно за 20 лет до советского издания, здесь вышла «Мастер и Маргарита», в 1969-м «Собачье сердце».

Но самое громкое событие в истории Les Editeurs Reunis случилось в декабре 1973-го: YMCA-Press выпустило первый том «Архипелага ГУЛАГ» Солженицына на русском языке. Первый тираж – 50 тысяч экземпляров. И это стало сенсацией.

Говорят, сумасшедшие очереди были каждый день. Тираж мгновенно смели. Случился такой ажиотаж, что приезжали люди из других городов Европы. Никита Струве, босс, потом вспоминал, что книгу покупали даже те, кто не умел читать по-русски – всем было понятно, что это реликвия. 

«Архипелаг ГУЛАГ» вызвал колоссальный резонанс и породил море споров о советской лагерной системе. Спустя 1,5 месяца Солженицына арестуют, лишат советского гражданства и вышлют из СССР. 

У Les Editeurs Reunis сейчас его мемориальная доска.

«Добра» от Высоцкого

Я зашел внутрь и бродил. Море литературы. Некоторая классика переведена на французский, но в основном все на русском. Есть и книги, которым по 100 лет, есть современные, большая часть авторов которых признана в России иноагентами. И на них есть спрос.

– Удивительное дело, – поделился со мной продавец Х. – У нас здесь большое сообщество разных эмигрантских волн, но вот после 90-х казалось, что именно с продажей книг будет только хуже. В России стала доступна любая литература, отпала необходимость ехать куда-то и покупать.

Но в последние годы у нас происходит примерно то же, что в 70-е. Спустя 50 лет. Кто бы мог подумать?

Продавца называем Х, потому что он наотрез отказался давать интервью и попросил не прикладывать его фотографий. 

– Фоткать и снимать вокруг – сколько угодно. Поговорить просто – рад. Но у меня свои тараканы и публично появляться не желаю.

А рассказать ему было о чем. Уровень круга общения и знакомств по жизни впечатляет. Тарковский и Звягинцев. Классики литературы. Или вот фраза.

– У Бродского характер был очень непростой. Мягко скажем. Сложно с ним было. А вот Высоцкий – очень душевный. Попросил его что-то подписать мне на память. Он подумал и оставил одно лишь слово: «Добра!» Вроде бы так лаконично, но так емко, правда?

***

Проговорили до закрытия, прерываясь на моменты, когда продавцу нужно было помочь найти какую-то книгу или пробить покупку. Средняя цена – 20-25 евро. За тот час, что я был, заглядывали россияне, украинцы, девушки из Армении и французы.

На прощание собеседник подарил книгу и мне. На память с такого-то места. Называется «Русская земля». 1928 года. Там Бунин, Куприн и так далее.

Попросил его написать что-то на память.

– Что вы. Исключено. Я на книгах не пишу.

Фото: Владимир Иванов

logoчемпионат Европы