Тот мемный хореограф приехал в Россию – ставит программы Трусовой и другим нашим! Мы поговорили
Француз Бенуа Ришо – самый популярный хореограф этого сезона. Половина призеров чемпионата мира-2026 ставила программы у него.
На Олимпиаде в Милане Ришо и вовсе один из главных рекордсменов: 27 программ для 16 участников из 13 стран – больше постановок привезла разве что Монреальская танцевальная академия. Но в I Am несколько хореографов, а Бенуа работает в одиночку.
Ришо еще и стал мемом Игр: видео, как он меняет куртки сборных, с которыми сотрудничает, публиковали даже издания, обычно не пишущие про спорт.
Но Бенуа не только хореограф: с несколькими фигуристами он работает как тренер, причем весьма успешно. Канадец Стивен Гоголев провел самый удачный сезон в карьере и не скрывает, что причина – в наставничестве Ришо.
Майя Багрянцева поговорила с Бенуа про тренды в современных постановках, работе с Кагановской / Некрасовым и олимпийских мемах с куртками (Ришо теперь звезда соцсетей).
Ришо и российская фигурка: прилетел в Москву, ставит программы Трусовой и Кагановской / Некрасову, зовет на сборы Федченко и Мишина
– В какой стране я вас поймала? Мне кажется, вы вообще не бываете дома.
– Сейчас я как раз у себя, в Авиньоне. У меня короткий перерыв между поездками. Только что вернулся из США, летал туда ставить программы сразу нескольким фигуристам – и одиночникам, и танцорам.
– Какая часть сезона для вас сложнее: постановки программ или сами соревнования?
– Трудно сравнить, это будто две разные работы. Постановки – сложный период физически, работа в сезоне – это больше психологическая и интеллектуальная нагрузка.
Самый напряженный период, наверное – серия Гран-при. Один старт за другим, я езжу на каждый этап, расписание очень плотное. Потом проще: национальные чемпионаты, ЧЕ, ЧЧК и чемпионат мира, там уже можно перевести дух. В этом сезоне много времени и сил ушло на Олимпиаду, но обычно зима – довольно спокойное время.
Со своими спортсменами я работаю по особой схеме: когда меня нет рядом, они спокойно тренируются сами. У них есть подробный план на каждую тренировку: сколько надо сделать прыжков, вращений, упражнений по скольжению. Я всегда на связи – видеозвонки, подробный разбор занятий, анализ проделанной работы.
В этом сезоне мы так работали со Стивеном Гоголевым. С весны и до конца июля плотно занимаемся техникой, а с августа начинаем вкатывать программы. Да, быть может, раньше одиночников так не тренировали, но кажется, система работает.
Если возникают технические вопросы, я обращаюсь к специалистам, которым доверяю. Я не эксперт по прыжкам и никогда себя им не считал. Но мне повезло работать с профессионалами: Алексей Мишин, Седрик Тур, Анше Бокландт – они волшебники! Я задаю им вопрос, и у них всегда есть ответ.
Но такая система работает только со взрослыми спортсменами топ-уровня, с юниорами другая история.
Очень помогает то, что все лето мы проводим на сборах. Там у нас особая атмосфера, мы выстраиваем систему работы, подбираем упражнения. А в сезоне главная задача – не травмироваться, придерживаться плана и правильно выйти на пик формы. Понятно, что между соревнованиями остается не так много времени, чтобы работать над новыми элементами.
– Сборы – это ваш лагерь в Альпах?
– Да, в этом году у нас снова три недели в итальянском Курмайоре, а потом мы на два месяца переезжаем во Францию. Нам отдают каток в Анже, на котором обычно проходит этап Гран-при.
А перед этим я еще проведу небольшие закрытые сборы для моей команды, фигуристов, с которыми я работаю как тренер. Так что все лето уже расписано.
– Кого ждать в этом году на вашем кэмпе?
– Будут и те фигуристы, которые ездят ко мне годами, и новые имена – из США, Азии и из России, включая больших чемпионов и топовых спортсменов. Давайте я назову конкретные имена чуть позже, но поверьте, будет интересно.
– А что по тренерам?
– Тут и наша обычная команда – Седрик Тур, Леонид Свириденко, Анше Бокландт – и новые участники. Например, ждем на несколько недель Софью Федченко с ее группой и Андрея Лазукина.
Конечно, будет и сам Алексей Мишин – никому я не доверяю в вопросах техники больше, чем ему. Его метод – чудо, он всегда работает. Мне кажется, не все понимают, насколько он гениальный специалист. Да, я знаю, что в России он легенда, но поверьте, масштаб его фигуры еще больше.
Планировалось, что ко мне приедут и несколько российских фигуристов, но не у всех получится это сделать – визовые проблемы. Но некоторым я поставлю программы в Москве.
– Вы едете в Россию?
– Да, проведу 9 дней в Новогорске. Буду работать с вашими танцорами, в начале следующей недели поставлю короткую программу Александре Трусовой. Жаль, что сейчас так сложно с визами, но видите – с Александрой все решилось наилучшим образом.
– С кем из танцоров будете работать?
– Снова с Василисой Кагановской и Максимом Некрасовым. Это очень интересная пара, я уже в предвкушении нашего сотрудничества.
– В прошлом сезоне вы поставили им очень удачный произвольный танец. Вам понравилось, как они его вкатали к весне? Программа как-то изменилась?
– Она раскрылась и стала еще сильнее. С удовольствием наблюдал, как они работают над качеством, а не бросаются кромсать и менять программу. Знаете, в танцах на льду так много зависит от судей – к их мнению принято прислушиваться. Поэтому мне вдвойне приятно, что Василиса с Максимом сохранили изначальную идею постановки. Изменения были минимальные.
Я верю, что как только программа на вас «села», надо ее вкатывать и развивать, а не заниматься переделками. С ребятами и Алексеем Горшковым мы были весь сезон на связи. Костюмы мы тоже выбирали вместе, и я следил за всеми их стартами в сезоне.
– Как вам кажется, в чем причина их успеха?
– У них потрясающая тренерская команда, которая отлично разбирается в танцах на льду и смотрит в будущее. А еще с ребятами очень приятно работать, они открыты новому, легки в общении и обожают фигурное катание.
Они сильно отличаются от предыдущего поколения: у них другое катание и совсем другой стиль. Наверное, есть и другие молодые пары, но признаюсь: я не слишком пристально следил за вашими соревнованиями и не очень знаком с другими дуэтами.
Но вижу, что российские танцы на льду сильно изменились и сделали огромный рывок за последние 4 года.
Так что уверен: мы на пороге перемен в танцах. Пришло время молодежи. В танцах иногда 10-15 лет царит одно поколение, все привыкают к их уровню, но потом приходят юные таланты – и начинается новая эра прогресса. И я горжусь тем, что имею к ней отношение.
Хочу посмотреть, как на международку ворвутся российские танцевальные дуэты. Это будет интересно.
– Музыку для Василисы и Максима уже выбрали?
– Конечно. Могу только сказать, что это была моя идея, под эту музыку никто никогда не катался. Там будет три абсолютно разные по настроению части, и это особенные композиции.
Постановка будет отличаться от того, что вы видели в прошлом сезоне – тогда была больше эмоциональная неоклассика, а сейчас мы хотим сделать что-то современное, в стиле контемп. При этом зрителям будет понятна история, которую ребята расскажут на льду.
Еще я поставлю танец юниорской паре Алексея Горшкова – Фефеловой / Валову. Это невероятная пара, я рад, что смогу сделать для них программу. Я впервые буду работать с юниорами в танцах, но они потрясающие.
Надеюсь, ISU допустит ваших юниоров и мир увидит эту пару. Поверьте, они будут непобедимы – их никто не обойдет. Не хочу сказать ничего плохого про другие дуэты, но уровень Марии и Артема – космос.
– В этом сезоне вы поставили программу и Софье Муравьевой. Довольны итоговым результатом?
– Приятно, что они сохранили программу почти в том же виде, что мы ее придумали прошлым летом. Думаю, на этом настояла и сама Соня, да и Мишин теперь чаще соглашается с оригинальным видением постановки.
Если не ошибаюсь, Соня потом немного дорабатывала программу с местным тренером. Помогите вспомнить имя – он такой же лысый, как и я.
– Николай Морошкин?
– Да-да. И мне кажется, мы очень совпадаем с ним по творческим взглядам, он понял мою идею. Я вижу, что они занимались хореографией, но очень бережно. Я совершенно не против, когда программу развивают и улучшают. Это не изменения, это эволюция.
«У нас все себя цензурируют». Ришо не нравится, как фигуристы общаются с журналистами
– Сейчас у вас самый пик сезона работы над постановками. Откуда берете столько идей?
– Все начинается с музыки. Как только мы со спортсменом определились с выбором композиции, дальше все происходит словно само. Я не знаю, как это объяснить, но это так.
Мы только что работали в Америке с кореянкой Хэ Ин Ли, и она была удивлена, что на постановку короткой программы у нас ушло два часа. Конечно, это основа, которую мы потом 4 дня дополняли украшениями и деталями, но в моей голове программа рождается сразу, целиком.
У меня есть блокнот, куда я записываю все идеи, которые приходят в голову – по каждому спортсмену. Это и про выбор музыки, и про образы на льду, и про костюмы. Я в прошлом музыкант, но главное – у меня сложился невероятный тандем с Седриком Туром. Он талант, мы понимаем друг друга с полуслова, так что мне очень повезло.
Я много всего читаю и смотрю, но не для того, чтобы подготовиться к работе, а просто для себя – потому что мне это интересно. Например, я только что поставил произвольный танец Эмилии Зингас и Вадиму Колеснику (американский танцевальный дуэт, бронзовые призеры ЧМ-2026 – Спортс’’).
Это «Болеро» – и, конечно же, я не раз видел балет Бежара. Но это было давно, а не перед тем, как выйти на лед с этой парой. Ведь хореография – это эмоции, чувства, а не сухое планирование. Так что набросков конкретных движений в блокноте я не веду. Выхожу на лед – и все случается само собой.
Мне кажется, программа получилась очень интересной, это огромный шаг вперед по сравнению с прошлым сезоном. Пока все, кто видел их в этих образах, под огромным впечатлением. У зрителя почти нет возможности понять, что происходит на льду, потому что это это очень динамичная и быстрая программа, в ней много нюансов и деталей, которые приковывают внимание.
– «Болеро» – ваша идея?
– И да, и нет. С этим связана удивительная история. Я и правда думал предложить его Вадиму и Эмилии – но позже, не в этом сезоне. У меня это даже в блокноте записано, видите? Но я не был уверен, что они уже сейчас смогут оценить этот выбор.
В прошлом году что-то похожее произошло с «Ромео и Джульеттой» Прокофьева: сначала им идея не понравилась, зато позже они влюбились в эту музыку.
И тут мне звонит их тренер, Игорь Шпильбанд, и говорит: «Бенуа, кажется, мы нашли. Включали с ребятами на катке разные треки, и вдруг заиграл Равель – ты бы видел, как они сразу почувствовали эту музыку. Сейчас пришлю тебе видео, это невероятно». Я посмотрел и понял: они готовы.
Но надо понимать, что это не будет классическое «Болеро». Да, в программе есть часть оригинальной композиции, но Седрик написал совершенно новую музыку, вдохновленную Равелем. Ее нигде нельзя послушать или скачать: она создана специально для этой программы.
– Не страшно брать «Болеро»? Эта композиция часто звучит в фигурке, но обычно его катают опытные спортсмены.
– Мне кажется, эта музыка подошла им именно потому, что они еще юная и новая пара. Поверьте, вам тоже понравится. Я видел, что в интернете сомневаются в нашем выборе, но уверен: все изменят мнение, как только увидят программу целиком.
Зингас и Колесник – новое поколение танцев на льду. Они немного напоминают мне Тессу, Скотта, Чарли и Мерил – когда те пришли и просто смели старое поколение танцоров. Сразу было видно, что они совершенно из другого мира – и от Эмилии с Вадимом есть такое же ощущение. Уверен, что в новом олимпийском цикле они будут на первых ролях.
– Как вы объясняете их прорыв? Год назад никто не думал, что они отберутся на Олимпиаду, а они вошли в топ-5 и взяли бронзу ЧМ.
– Они очень подходят друг другу, много работают, не тратят время на ерунду и не обращают внимания на то, что про них говорят. Мало кто знает, но Вадим несколько лет подряд был сильно травмирован, год назад перенес серьезную операцию и только последний сезон мог работать в полную силу.
Они очень повзрослели, а Эмилия невероятно выросла как партнерша. Представьте только: 4 года назад она еще каталась как одиночница! Не думаю, что в танцах на льду у кого-то был такой сумасшедший прогресс. Она уже в мировом топе, а дальше будет только больше, поверьте.
Еще важно, что Зингас и Колесник – главный приоритет у их тренеров. У Игоря занимается несколько дуэтов, но из взрослых пар он полностью сконцентрирован на Эмилии и Вадиме.
Мне нравится их настрой и жизненный подход. Они открыто говорят об амбициях, всегда делали то, что считают нужным – еще до того, как ворвались в мировую элиту. Если они чем-то недовольны, то говорят об этом прямо. Они не стараются быть политически корректными или приятными для всех.
От них веет новизной и свежестью – даже в том, как они общаются с прессой. Это отличает то самое новое поколение, о котором я вам говорил. Раньше мы что часто слышали? «Для нас главное – получить удовольствие от проката, мы не думаем о результате или медалях». И тут приходят новые ребята: «Мы хотим побеждать, сейчас не получилось, но в следующий раз мы будем сильнее и попадем на пьедестал».
Есть проблема: фигуристы очень олдскульно общаются с журналистами. Посмотрите на баскетбол, теннис, футбол – спортсмены там не боятся разговаривать. А фигуристы переживают, что получат потом десяток сообщений с критикой в соцсетях. Ок, несколько идиотов напишут что-то неприятное – и что? Теннисисты получают такие сообщения тысячами и не обращают на это внимание.
Нам в фигурном катании не хватает личностей, интересных спикеров, которые не боятся сказать то, что думают.
– Грузинская парница Анастасия Метелкина тоже открыто говорит, что ее цель – олимпийское золото.
– И правильно! Если тебе плевать на результат, зачем ты тогда в спорте? Иди катайся для себя, получай удовольствие от катания. Говорить о том, что ты хочешь победить – нормально. Никто не знает, получится у тебя это или нет – это спорт. Но почему ты должен стесняться своих амбиций?
Представьте, что теннисист приезжает на «Ролан Гаррос» со словами «я хочу почувствовать эти прекрасные корты, энергетику зрителей и показать свои красивые удары по мячу». Бред – он приезжает выигрывать. А это ведь типичные комментарии фигуристов, только замените корт на каток.
В той же «Формуле-1» спортсмены расстраиваются, отчаиваются и не стесняются своих эмоций. А у нас все себя цензурируют.
Вспоминаем Олимпиаду. Что Ришо делает с куртками из мемов?
– Этот сезон стал прорывом не только для Зингас / Колесника. Стивен Гоголев, Нина Пинзарроне тоже провели очень хороший сезон. Вы чувствуете себя причастным к их успеху?
– Если честно, я об этом не думаю. Я счастлив, что мы доверяем друг другу, горжусь тем, что работаю с потрясающими коллегами – у нас отличная команда. Так что дело явно не во мне одном.
Мне повезло работать с классными фигуристами, с которыми все складывается очень естественно, без конфликтов и борьбы друг с другом. Вы же были на наших сборах – там все здорово общаются, ребята дружат, у нас очень дружелюбная обстановка.
– Вы поставили последнюю короткую программу в карьере Каори Сакамото. Как вам ее выступление на чемпионате мира?
– Я был одновременно и счастлив, и полон грусти. Но еще сильнее я чувствовал гордость – за нее и немного за себя. Первый раз в карьере (а мне всего 38, я еще очень молод) я был рядом с фигуристкой с ее первого взрослого сезона до последнего. Мы поставили много программ, многие годы шли рука об руку.
Я никогда не пытался ее изменить, потому что это невозможно. Она сильная и цельная личность, не такая, как все. Она человек, который дарит свет всем, с кем встречается на пути. Тебе грустно и плохо? Каори одним своим видом поднимет тебе настроение. У нее дар делать людей счастливыми
Сложно описать это словами, но, оглядываясь на этот сезон, я испытываю очень сильные эмоции. Мы много говорили с Каори в последнее время, я совершенно этого не ожидал, но она сказала, что очень мне благодарна. Ее мама тоже написала мне очень теплое сообщение со словами благодарности за то, что я помог открыть Каори как фигуристку.
Сейчас в это сложно поверить, но 9 лет назад к ней не стояла очередь из хореографов. Тогда на первом плане были другие японские фигуристки, а Сакамото была в тени.
Ее последние прокаты в Праге стали невероятно красивым финальным аккордом большой карьеры.
– Признайтесь: плакали?
– Да, конечно. Но даже в тот момент я чувствовал, как мне повезло с ней работать. И как достойно она завершает свой спортивный путь.
– Ее серебро в Милане вас расстроило?
– Мне жаль, что олимпийский прокат вышел неидеальным, но это спорт, это Олимпиада, там бывает все. Вспомните историю с Ильей Малининым: ни у кого не было сомнений, что он выиграет, а этого не случилось.
Но это их история, и за годы работы я понял, что у каждого свой путь. Что случилось, то случилось. Я сказал Каори, что если она хочет выиграть Олимпиаду, ей придется вернуться в спорт, ха-ха.
– Раз уж мы заговорили про Олимпиаду. То, как вы меняли куртки сборных, стало одним из главных мемов прошедших Игр.
– Вообще этого не ожидал. Я ведь не первый турнир сижу в кисс-энд-край с фигуристами из разных стран, но это Олимпиада, здесь акцент на страну и флаг. Мне сказали, что ролики с моими куртками стали вирусными, об этом писали в соцсетях по всему миру. Здорово – чем больше внимания фигурному катанию, тем лучше.
– В Милане вы были с 16 фигуристами из 13 стран. Сколько же у вас было курток? И где вы их храните?
– Курток было много, да. Какие-то комплекты присылали домой перед Олимпиадой, что-то выдали уже в Милане. Но я увез домой только одну куртку – сборной Канады. Да и ее не ношу. А, еще одну французскую кофту оставил, кутаюсь в нее вечером дома, когда холодно.
А весь остальной олимпийский гардероб раздал еще в Милане – друзьям и знакомым. С удовольствием бы вам отдал парочку курток, если бы вы попросили. Так что сейчас хожу в своей одежде, такой же черной, как всегда.
– Вас называют одним из самых стильных тренеров. Какая форма понравилась вам больше всего?
– Канадская – цвета, крой и общий стиль. У американских спортсменов была классная коллекция, но у тренеров выбор гораздо меньше, так что назову Канаду.
Но если серьезно говорить о том, что мне дала эта Олимпиада, то это спокойствие. Не уверенность – если я скажу так, меня могут неверно понять. А именно спокойное понимание, что я правильно построил работу. Почти все, что я придумал, принесло результат. Впереди у меня огромное поле, и я готов по нему идти.
«Деньгами измеряется не все». О работе с русскими фигуристами и ценнике на постановки
– Как справляетесь с выросшей популярностью?
– Мне это нравится. Потому что я воспринимаю это как популярность фигурного катания, а не личную. Я всегда говорил, что хочу изменить ту ситуацию, в которой оказался наш вид спорта. Фигурное катание заслуживает большего внимания, зрителей и просмотров. И в этом деле нет мелочей.
В Праге на чемпионате мира я один раз два часа стоял на улице у арены – раздавал автографы и фотографировался. Не потому что мне так хочется признания, а потому что я знаю: это важно болельщикам.
Уверен, что в ближайшие 10 лет нас ждет новый расцвет фигурки, и наше дело максимально этому способствовать. Тренеры тоже должны в это включаться – мне нравится, как к этому, например, относится Этери Тутберидзе. Она никогда не отказывает болельщикам в фото или автографе, очень по-доброму реагирует на такие просьбы, как бы ни торопилась.
– После этого сезона к вам наверняка стоит очередь из желающих поставить программы. Приходится кому-то отказывать?
– Я стараюсь работать со всеми – мне по-прежнему это очень интересно, я хотел бы развивать фигурное катание, работая с разными спортсменами. Но иногда приходится говорить «нет», если не позволяет расписание или логистика.
А еще если я вижу, что смысла в совместной работе нет – такое тоже бывает, хоть и редко. Просто иногда понятно, что у нас с фигуристом разные взгляды и на работу, и на то, как должна выглядеть программа. Зачем тратить и его, и мое время?
– Изменилась ли как-то мода в фигурном катании? Если говорить про постановки.
– Мне кажется, появилось больше смелости. Фигуристы все чаще не боятся брать странную, небанальную музыку, без страха «а что подумают судьи?» И меня это очень радует. Я вижу на льду больше личного вкуса спортсменов, они катаются под то, что выбрали сами.
Еще они готовы экспериментировать со стилем, не зажимая себя в рамках уже найденных образов. Наверное, это можно называть одним из трендов. Чем больше на льду разнообразия, тем больше отклик зрителей, мне кажется, мы двигаемся в правильном направлении.
– Но у нас очень субъективный вид спорта, зависимый от мнения судей. Разве вы не держите в голове их потенциальную оценку?
– Нет, никогда. Единственные критерии – что нравится мне и спортсмену. Даже сумасшедшую идею можно классно срежиссировать. И дальше все зависит от того, получится ли ее правильно презентовать в прокате.
Илье Малинину можно поставить и комическую программу – в ней просто надо будет играть со зрителем и здорово ее откатать. И тогда это сработает, станет удачной постановкой. Все зависит от качества – и программы, и катания.
– Растет ли ценник на ваши программы с ростом популярности?
– Все топовые хореографы работают примерно по одной ставке. Стоимость моей работы немного выросла после того, как я выиграл премию ISU Skating awards как лучший хореограф. К тому же, все вокруг дорожает, но мои расценки выросли совсем незначительно.
– Можете сделать скидку, если фигурист вам интересен, а у него проблема с финансами?
– Конечно. Более того, я по-прежнему иногда ставлю программы бесплатно. Если у фигуриста пока нет поддержки от федерации или у него трудные времена, я всегда пойду навстречу. Для меня это очень важный момент – деньгами измеряется не все.
– С кем из фигуристов вам хотелось бы поработать?
– Мне было бы очень интересно поставить программы сильнейшим российским фигуристам – особенно вашим парам и девушкам. И новому поколению японских спортсменов, там тоже появились очень интересные ребята.
– Вы пока единственный иностранный постановщик, готовый сейчас работать с россиянами. Хейта не боитесь?
– Я третий раз приезжаю работать в Россию и не вижу в этом никакой проблемы. Более того, я знаю, что, посмотрев на меня, теперь и другие хореографы готовы брать российских фигуристов.
Больше о фигурном катании – в телеграм-канале Багрянцевой
Фото: East News/Marcin Golba / NurPhoto / NurPhoto via AFP; РИА Новости/Алексей Даничев, Александр Вильф, Александр Кряжев; Jasper Jacobs/Keystone Press Agency/Global Look Press; isu.org; Gettyimages.ru/Matthew Stockman, Jamie Squire; личный архив Бенуа Ришо
Надо же, стереотипы разрушены. Оказывается, Ришо готов работать не только с Мишиным(а вчера местные эксперты утверждали на ветках обратное). Хотелось бы, чтоб всё закончилось и можно было увидеть многих наших спортсменов в постановках Ришо и Бурн.
Ришо хорошо ставил Адаму Фа. Жаль, у него не всегда получается чисто катать.
Оценки во всех перечисленных Ришо видах спорта никак не зависят от субъективного мнения судей.
А практика выставления оценок в ФК больше чем наполовину, особенно в танцах, напоминает выставление оценок в творческих конкурсах артистов. Поэтому поведение фигуристов и артистов в общении с журналистами очень схожее. Пусть автор меня поправит, если это не так.
А писали, что Ришо против, когда его программу изменяют. У него нет возможности дорабатывать с каждым фигуристом, поэтому очевидно, что будут доделывать своими силами.
И снова жаль, что с Соней не получится, тем более Ришо доволен результатом.
Ну и про искренность спортсменов в публичном озвучивании своих амбиций мне очень понравилось:
"Если тебе плевать на результат, зачем ты тогда в спорте? Иди катайся для себя, получай удовольствие от катания. Говорить о том, что ты хочешь победить – нормально. Никто не знает, получится у тебя это или нет – это спорт. Но почему ты должен стесняться своих амбиций?".
Вот абсолютно согласна с Ришо. Всё остальное - либо работа на продуманный имидж, как у Алисы Лью, либо страх осуждения со стороны социума.