Я влюбился в азартные игры.
Знаю, для кого-то это прозвучит безумно, но каждый зависимый сейчас кивает и думает: «Чёрт, вот это правда».
Ты реально в это влюбляешься.
Мне было 20. Я учился в LSU (прим. Луизианский государственный университет). Полная стипендия. Всё будущее впереди. И мне было плевать.
Кто-то играет в автоматы, за столами, в приложениях, тратит всё, что у него есть, потом идёт домой или откладывает телефон. Но только не я.
Я просыпался рано утром, и первое, что делал — ставил ставку. Я не ложился спать допоздна и ставил. Весь день. Всю ночь. У меня была бессонница, так что если я просыпался среди ночи, телефон был рядом с кроватью — я ставил. Все мелкие деньги, что у меня были, улетали прямиком на FanDuel (прим. букмекерская платформа.)
Я знал, что я зависим. Когда проигрываешь, и ты зависим, в глубине сознания звучит голос: «Нет, нет, нет... Я должен отыграться. Я ДОЛЖЕН отыграться».
Но даже когда выигрываешь, этого никогда недостаточно — ты не удовлетворишься выигрышем в 1000 долларов. Не поймите неправильно, сумма хорошая. Но никто не играет ради таких денег. Игра — это мечта. Мечта каждого — прийти в казино и сорвать куш в 100 тысяч... 300 тысяч... 500 тысяч долларов. И многие игроки думают, что если завяжут, то это случится прямо перед их самым крупным выигрышем перед тем, как они утроили бы свой выигрыш на экспресс ставке. В 10 раз, в 20 раз. А почему бы и нет? Это мог бы быть я. Это мышление, которое всегда не давало мне уйти. А что, если я брошу, а однажды мог бы сорвать такой куш, и мы бы уже были на яхте где-нибудь и жили на эти деньги.
Азартные игры — сложная штука, братан. Особенно имея дело с приложениями.
Вы знаете, что в казино нет окон и часов? Это всё психологическая игра. Они не хотят, чтобы ты думал о внешнем мире. Они не хотят, чтобы ты выглянул в окно, увидел, что солнце уже село, и понял, сколько времени играешь. Телефон — тот же самый в своем роде. Я оказывался в своем собственном мире. Лежал в кровати, в темноте, чувствуя боль, со светом от экрана на лице. Это было одинокое существование. Будто ты в пустом казино один за столом с блэкджеком. Пополняешь счёт снова и снова, нажимая пару кнопок. Теряешь связь с реальностью. Доходит до того, что деньги кажутся ненастоящими. Но они настоящие, потому что в реальном мире я жил от зарплаты до зарплаты. Ждал, пока обналичат чеки по NIL (прим. Name, Image, Likeness — договоры на использование имени, изображения и подобия студента-спортсмена в рекламе; легализованы в NCAA в 2021 году.)
Грустно осознавать, что в детстве моя способность мечтать была активом. Именно она привела меня в LSU, а позже и в НФЛ. Но как игрок-зависимый моя мечтательность стала моим главным недостатком. Мой собственный мозг работал против меня. Никто меня не заставлял, меня не разводили. Я даже не мог злиться ни на кого, кроме себя. Я сам рыл себе могилу. А потом однажды я сгреб последний ком земли себе на голову — у меня ничего не осталось. Я играл, пока полностью не обанкротился. В итоге я внёс около 90 000 своих собственных долларов и всё проиграл. Это всё равно что взять сумку, набитую 90 000 долларов, и просто высыпать её с моста. Пустить на ветер. Долларовые купюры уплывают. Улетучились.
В какой-то момент, когда ты падаешь на самое дно, у каждого зависимого игрока наступает момент, когда ты лежишь в кровати и видишь на счету в приложении 0.00. И ты знаешь — это всё. И думаешь...
Как, чёрт возьми, я здесь оказался???
Я получил травму. Это был первый шаг. Потом пришли депрессия и зависимость. Но сначала я потерял себя.
Футбол был моей первой любовью. Я играю с пяти лет. Я вырос в крошечном городке — Нью-Иберия. На самом юге Луизианы, ближе к воде. И там, откуда я родом, все растут, глядя как играют парни из LSU. Когда они сделали мне предложение в 11 классе школы, всё было решено. Алабама попыталась переманить меня позже, но я даже не рассматривал другие университеты. Это всегда должен был быть LSU.
Смешно, но на моём первом курсе у нас не очень-то шло, и однажды я зашёл в кабинет тренера Микки (прим. Микии Джозеф, тренер ресиверов в LSU). Он из Нового Орлеана. Я никогда не забуду, как прочёл плакат у него на столе. Там была цитата от Джамарра Чейза (прим. бывший ресивер LSU, сейчас игрок Цинциннати Бенгалс). Там говорилось что-то вроде: «УВЕРЕННОСТЬ В ИГРЕ ИДЁТ ОТ СЕРДЦА». Кажется, там было ещё что-то, но эта часть всегда оставалась со мной. И, начиная с первого матча сезона, каждую субботу, когда я получал привилегию выбегать из тоннеля в окружении своих товарищей по команде... я просто закрывал глаза и напоминал себе: «Это моя мечта. Это моя детская мечта».
Я набрал 100+ ярдов против Алабамы, и это сильно прибавило мне уверенности. Тогда это посчитали прорывом для первокурсника — так сыграть против топ-программы. Но я знал, что это только цветочки. На следующей неделе мы поехали во Флориду, и у меня снова было 100 ярдов и тачдаун. А в последней игре сезона, против Оле Мисс, — 14 приемов, 308 ярдов и 3 тачдауна. Это была игра под дождём. Я никогда не любил ловить скользкий мяч под дождём. Но мне было просто весело. Клянусь, временами мне казалось, что я снова маленький пацан в школьной форме, играющий на заднем дворе. Как тогда, когда я прыгал за мячами под фонарями и изображал, что я Джарвис (прим. Джарвис Лэндри, ресивер) или ОБЖ (прим. Оделл Бекхэм, ресивер.)
К октябрю второго курса я уже претендовал на награду Билетникоффа (прим. Biletnikoff Award — ежегодная награда лучшему ресиверу студенческого футбола). К 6-й игре у меня было около 30 приемов, больше 400 ярдов и 9 тачдаунов. Я был лучшим ресивером в студенческом футболе... пока не началась та игра. В середине 4-й четверти при ловле мяча я попытался оставить носок бутсы в поле, но моя стопа полностью встала на газон, а я наклонился вперед, и в результате сломал всю переднюю кость в правой лодыжке. В тот же момент я понял: «Вот чёрт, моя первая серьёзная травма».
После операции меня всё бесило. Ездить на самокате было унизительно. Я не мог водить свою машину. В конце концов, меня так достали попытки привыкнуть к этой новой жизни, что я плюнул и начал ходить прямо в сапожке (прим. фиксирующий ортез), что только всё усугубило. Заживление шло неправильно, и в феврале я полетел в Грин-Бэй к доктору Андерсону. Он один из лучших специалистов по голеностопам в стране. Мне сделали вторую операцию, и на этот раз я делал всё правильно. Но я всё равно мучился. Я нормально не спал. Мне было очень больно, поэтому мне выписали таблетки. А с этим приходит много ментального груза — попытки понять жизнь без футбола. У меня было больше свободного времени, чем я знал, что с ним делать. Казалось, что густая туча висела у меня над головой, держа в апатии. Я постоянно злился, срывался на людях. Я делал всё, чтобы сбежать. Я начал употреблять наркотики. А потом, кажется, впал в депрессию.
И как сбежать, когда ни один путь не работает?
Как вернуть то чувство соревнования?
Ты начинаешь играть в азартные игры.
Вот как я оказался на тёмной дорожке. Вот как я вышагивал по квартире в 3 часа ночи, ставя на всё, на что можно было поставить в это время. Я даже не знаю... Честно, это было неважно. Ты просто попадаешь в этот круговорот.
Вот как я чуть не разрушил свою жизнь.
Хотел бы я сказать, что сам взялся за ум... Но, честно, меня спасли только две вещи. Первая — достаточно восстановился, чтобы снова играть в футбол. Вторая — то, что стал отцом ещё когда я учился на третьем курсе. Ничто не отрезвляет быстрее. Однажды я посмотрел на себя в зеркало и понял: «Бро, твой образ жизни — нездоровый». И если честно, в этом осознании был ещё и стыд. Мой отец был трудягой — работал на буровой, разнорабочий, вставал в 5–6 утра. Я вырос не в богатой семье, но всё,что мы хотели, родители давали нам. И я хотел того же для своей семьи.
Когда понял, что у меня будет ребёнок, я стал серьёзнее относиться к своему ментальному здоровью, и всё пошло лучше. После третьего года в университете, из-за всего, через что я прошёл, я всё ещё не восстановился на 100% физически. Но по милости Божьей я попал в НФЛ. По милости Божьей в «Нью-Ингленд» увидели во мне потенциал.
Когда я был первокурсником, я мечтал, как моё имя назовут в первом раунде. Я мечтал стать ТЕМ САМЫМ ПАРНЕМ. Но скажу вам вот что — неважно, в каком раунде тебя назвали. Четвёртый, пятый, шестой... В этот момент ты И ЕСТЬ ТОТ САМЫЙ. Всё, о чём ты когда-либо мечтал, происходит.
Мой дебютный сезон в НФЛ был полон взлётов и падений. Всё пошло не совсем так, как должно было. Если честно, я думаю, что «Нью-Ингленд» — это сложное место для новичка. Многие ветераны тоже так говорят. Здесь есть своя история, а с ней приходят большие ожидания. Ты чувствуешь, что твоя игра должна быть почти идеальной, когда играешь за Билла Беличика. Временами это нервировало. Он не терпел никакой ерунды — когда ты на футбольном поле, только футбол. И что он скажет, то и будет. Поначалу я его не понимал, но, думаю, со временем я его понял. Это суровая любовь. Иногда он бывал суров, но я всегда считал, что это не просто так.
И я обязан организации «Пэтриотс» всем, потому что после окончания сезона моё прошлое настигло меня. Мне пришлось разбираться с историей с азартными играми, которая всплыла снова. Меня арестовали за игру в несовершеннолетнем возрасте, пока я был в LSU, и, прежде чем обвинения сняли, меня заковали в наручники и всё такое. Слушайте, я беру полную ответственность за свои поступки, но не буду врать, было ощущение, что они делают из меня показательный пример. Это было неприятно, зная, как тяжело мне было. Особенно если задуматься, что подобное происходит в кампусах по всей стране, и другим детям, вероятно, тоже тяжело. Но я сделал то, что сделал, так что я принял удар.
Сколько из этих 32 команд просто отказались бы от меня в тот момент? Особенно от игрока, выбранного в шестом раунде. Но организация знала кто я есть на самом деле и поддержала меня.
Так что, если у меня есть послание для футбольного мира, думаю, оно такое: «Не бросайте этих детей». Я знаю, что есть и другие истории, похожие на мою. Беттинг будет только расти. Азартные игры — это то, что есть. Я не собираюсь читать проповеди. Они будут существовать. Но люди, которые находятся в глубокой яме, будут использовать их, чтобы убежать от реальности. Спортсмены — особенно. Я говорю вам, потому что я сам через это прошёл.
Сейчас я смотрю на то, где я нахожусь. Потому что «Пэтс» доверились мне и дали мне шанс расти. Я третий год в лиге, я просто помогаю команде вернуться на победный путь. Чувак, у нас скоро будет плей-офф на домашнем стадионе в Фоксборо впервые за 6 лет. В последний раз, когда это случалось, я ещё учился в старшей школе!!!
И да, наверное, именно поэтому я захотел сесть и рассказать вам свою историю. Это лучший способ объяснить, что этот сезон значит для меня. Я наконец-то чувствую, что наладил свою жизнь. Что я снова настоящий Я. Что я понимаю, что всё это значит.
Какого это знать, что у нас есть №10. У нас есть квотербек Дрейк (прим. Мэй), который сделает игру несмотря ни на что. Он лидер нашей команды, и мы полностью верим в него и в то, что он может. Если ты ресивер, ты его обожаешь. Это прямо как в поговорке: каждая собака хочет кость . Мы все хотим 10 таргетов за игру, но на поле пять принимающих, а мяч один. Что в Дрейке круто — он не кормит принудительно только одного парня, он не ищет только WR1. Он доставляет мяч всем.
Какого это знать, что у нас есть тренерский штаб, ради которого мы хотим играть. Атмосфера на базе в этом году другая — это ощущается потрясающе, если честно. Это они — настоящие создатели той культуры, которую мы строим. Культуры, где мы уступили на 3-й неделе «Стилерз», а потом выиграли 10 матчей подряд, понимаете? Думаю, многие включают телевизор, смотрят игры, обсуждают связь между квотербеком и ресиверами, броски, время в кармане и всё такое. Но одна важная вещь, которую многие упускают, — это усилия, которые мы вкладываем изо дня в день, чтобы это происходило каждое воскресенье. Это не магия. Это практика и усилия. И когда вы тренируетесь так, как мы, когда вы находитесь на поле, это не только футбол — это веселье. Помню игру против «Баффало» на 15-й неделе. Дрейк забежал в тачдаун, притворился, что собирается сделать данк, а потом отдал его одному из линейных нападения, и тот сделал спайк. Ха-ха. В такие моменты мы снова чувствуем себя детьми на заднем дворе, просто играющими в любимую игру. Помню, как вернулся на бровку и сказал своему тренеру ресиверов Тодду Даунингу: «Чувак, чёртовски круто просто быть здесь и праздновать с товарищами по команде». Не у всех так бывает.
И какого это знать, что после всего, через что я прошёл, я всё ещё люблю выходить и играть в футбол. И раз уж вы остались со мной на протяжении моей истории, я расскажу вам кое-что, что никогда никому не рассказывал, кроме семьи. В своём дебютном сезоне я чуть не ушёл из футбола. Серьёзно. После моего последнего года в LSU я сразу начал подготовку к драфту, потом поеахл на комбайн (прим. Scouting Combine — преддрафтовые тесты и собеседования для игроков), потом на OTAs (прим. Organized Team Activities — организованные командные мероприятия на предсезонке)... По сути, у меня не было перерыва больше года. И это было тяжело. Я был так вымотан физически, ментально, эмоционально — во всём. Однажды на сборах перед сезоном мы сидели на собрании, и я просто встал и ушёл. Я прямо вышел из здания. Я сказал нашему генеральному менеджеру, что заканчиваю с футболом. Не хочу больше играть. Конечно, он позвонил мне и попытался убедить передумать. Потом позвонил мой агент. И я сидел в своей машине и глубоко задумался.
Я думал о том, смогу ли я жить без этого, смогу ли уйти из футбола и никогда не оглядываться. Я взрослый человек, но я люблю футбол как ребёнок. Я люблю его так же, как когда мне было пять. Эта часть не изменилась и никогда не изменится. Я просто был в не лучшем состоянии.
Знаете, самая безумная часть? Что привело меня обратно? Это когда я подумал о кабинете тренера Микки в LSU и той цитате Джамарра на его столе.
УВЕРЕННОСТЬ В ИГРЕ ИДЁТ ОТ СЕРДЦА.
Я прислушался к тому, что говорило моё сердце. Одна из худших вещей в жизни — жить с сожалением. Поэтому я мог либо уехать прочь от базы, от стресса, от разочарования... прочь от своей судьбы. Либо выйти из машины.
И да, слава богу, я вытащил свою задницу из машины.
Я обычно не говорю так много, но сейчас я сказал очень много. Так что я просто закончу так и оставлю вас с этим: в следующий раз, когда увидите заголовок об истории с азартными играми и о том, что кого-то наказывают... просто помните, что за заголовком стоит человек. Когда спросите себя: «Как они могли сделать такое? Как они могли рискнуть всем? О чём они думали?»
Печальная правда в том, что они не думали. Они переживали что-то тяжелое. Не бросайте их.
Может быть, им просто нужна помощь.
— КБ
оригинал: https://www.theplayerstribune.com/kayshon-boutte-new-england-patriots-nfl-football (07.01.26)
Комментарии