Письмо Михаила Кержакова о пути к мечте. Он завершает карьеру
Михаил Кержаков – самый титулованный игрок в истории «Зенита». Он попал в основу еще в 2004-м, но на статус первого номера стал претендовать только в 2015-м – после нескольких аренд и даже полноценного ухода из клуба.
В течение нескольких сезонов при Сергее Семаке Кержаков либо был основным вратарем, либо полноценно боролся за место в старте с Андреем Луневым, Станиславом Крицюком, Даниилом Одоевским и Денисом Адамовым.
В последний раз Кержаков выходил на поле в мае 2024-го – теперь за основу борются Адамов и Евгений Латышонок. После этого сезона 39-летний Михаил завершит карьеру, а уже в воскресенье до и после матча с «Сочи» «Зенит» проведет церемонию чествования Кержакова.
Перед этим большим днем Спортс’’ записал монолог Михаила Кержакова о карьере и пути к «Зениту», который когда-то казался вратарю космосом.
***
Всем привет, это Михаил Кержаков. Возможно, вы уже знаете: этот сезон – последний для меня в качестве игрока, и на воскресном матче с «Сочи» клуб организует церемонию прощания.
Всерьез мысль о завершении карьеры возникла еще в конце прошлого сезона. Прекрасный дебютный год проводил Женя Латышонок, Денис Адамов был твердым вторым номером. Все четко и понятно – плюс на контракте с «Зенитом» находился Богдан Москвичев, игравший за «Оренбург» на правах аренды.
В начале прошлого мая смотрел матч «Локомотив» – «Оренбург», в котором, к сожалению, Богдан порвал кресты. Жена параллельно что-то говорила на кухне, я ей крикнул: «Возможно, меня еще продлят». Это было так, в качестве грустной шутки. Думаю, если бы Москвичев тогда не травмировался, у меня все закончилось бы еще летом 2025-го.
Несмотря на это, сразу после завершения сезона не разговаривал ни с руководством, ни с Сергеем Семаком, ни с Михаилом Бирюковым и Юрием Жевновым, которые отвечают за вратарей. Настроился так: «Не позвонят – и не позвонят». Никаких движений не делал. За неделю до начала сборов, когда я находился в отпуске, набрал Александр Медведев, тогдашний председатель правления «Зенита»: «Как дела? Как себя чувствуешь? Готов продолжать?»
Я сразу согласился. Проснулся на следующий день, пошел полежать у бассейна – и подумал: «А я точно готов? Может, это неправильное решение?» Когда ты хотя бы второй вратарь, есть несколько матчей в Кубке, а в случае чего получишь шанс и в чемпионате. У меня уже была другая ситуация.
Когда пришел Латышонок, сказал себе: «Ты должен быть драйвером внутри, некрасиво по отношению к клубу тренироваться вполноги. Наоборот, нужно быть примером для молодых – чтобы им, может, даже было стыдно тренироваться с опущенными руками». Год прошел – у меня вроде бы все получилось, но провести и второй сезон в такой роли очень тяжело. Отсюда и те самые мысли у бассейна. Возможно, если бы у меня был четкий план по будущему, например, в другой сфере, то я бы и отказался от продления контракта. Но его не было – и решил, что закончить с футболом всегда успею.
Сейчас мне уже 39 лет – приличный возраст для спортсмена. По выносливости, физическим данным – никаких вопросов, ребята шутили, что я как Бенджамин Баттон. Но есть хронические вещи – вот и последние полтора месяца я практически не тренировался в общей группе. Вышел на первую тренировку после перерыва – ощущение, что я раза в три медленнее, чем обычно. Когда играешь, можно и перетерпеть, где-то выйти на уколах. Когда ты третий-четвертый вратарь, зачем мучиться? Организм не обманешь, поэтому я заканчиваю вовремя.
Возможно, даже больше, чем вовремя – серьезно я начал относиться к футболу только лет в пятнадцать. Брат Саша все время спал с мячом, а меня больше увлекала движуха: раздевалка, выезды на соревнования на пазике. Меня привлекала атмосфера, Сашу – сама игра.
Лет с пятнадцати меня начали признавать лучшим вратарем больших турниров, впервые вызвали в юношескую сборную. Тогда я понял, что могу построить профессиональную карьеру, но, наверное, не покривлю душой, если скажу, что в меня особо не верили ни отец, ни брат. Папа многого ожидал от Саши – в этом плане брату было тяжелее. Талантливым людям нужно помогать, а посредственность пробьется сама.
Отец меня практически не трогал, а вот Саша пытался привести в чувства – когда у меня пошли первые успехи, на голове выросла корона. Начались большие проблемы с успеваемостью, были не очень хорошие ситуации и на поле. Как-то играли отборочные матчи за выход в финальную часть юношеского чемпионата России. В одном из них мы уступали, тренер начал мне что-то предъявлять. Я махнул рукой: «Да посмотрите, с кем я вообще играю». Оказалось, что на трибуне сидел Саша – и все слышал. Сначала он вставил мне с трибуны, а потом прибивал еще минут тридцать по пути домой.
Через несколько лет меня подтянули к основе «Зенита», в которой Саша уже был звездой. Я иногда попадал в заявку – боковая линия находилась в нескольких метрах от скамейки, на которой я сидел. Поле было вроде бы так близко, но в то же время и так далеко – Слава Малафеев и Камил Чонтофальски не давали серьезных поводов усомниться в себе. Наверное, я что-то почерпнул у них, но глобально все изменил приход Михаила Бирюкова в 2006-м.
Два года мы были без тренера вратарей – немного сами по себе. У Властимила Петржелы работал маленький штаб: он, Владимир Боровичка и Николай Воробьев. Боровичка – бывший вратарь, но он был вторым тренером, который в основном и проводил тренировки, потому что Власта часто их пропускал. Отдельно с вратарями Боровичка занимался только десять-пятнадцать минут: пока полевые игроки разминались, играли в квадраты. Во время тактических упражнений или футбола на все поле я вообще стоял в стороне и как-то тянулся, качал пресс. Сейчас такое представить невозможно.
Бирюков же объяснял, как нужно питаться, как вести себя в коллективе, когда ты третий вратарь, как тренироваться в такой ситуации. На неделе у меня получалось три выходных: предыгровая тренировка, день матча, общекомандный день отдыха. Михаил Юрьевич говорил: «Такого быть не должно, ты должен готовиться самостоятельно». Он показал различные упражнения, которые помогли по ходу карьеры. В какой-то момент он и сказал, что мне пора уехать из «Зенита», чтобы играть.
В 2008-м меня арендовала ульяновская «Волга». Я знал, что это команда Первой лиги – не интересовали ни деньги, ни место, ни другие условия. «Волга» шла на последнем месте, игрокам несколько месяцев не платили. За несколько туров до конца сезона мы официально вылетели – а у меня к тому моменту не было ни одного предложения из других клубов. Конечно, это сильно нервировало: я недавно был в «Зените», вызывался в молодежную сборную, а теперь на последнем месте в Первой лиге и никому не нужен.
Полная безнадега. Болото.
В первую очередь всегда нужно искать причины в себе. Если ты хорош, да, тебе кто-то может и помочь, но изначально все идет от тебя. Если бы я блистал, наверное, меня куда-нибудь позвали. Тогда понял, что либо сломаюсь и больше никуда не вылезу, либо соберусь и буду больше тренироваться.
Тренировался я действительно много, но не назвал бы себя режимщиком. Особенно в астраханском «Волгаре»: жара, пиво. Мне казалось, что главное – тренировки. Сейчас понимаю, что это полный бред. Главное – все: тренировки, питание, восстановление. Абсолютно все взаимосвязано.
Понимание, что все нормализовалось, пришло только году в 2012-м, когда выдал хороший отрезок в нижегородской «Волге». Появились три-четыре предложения из РПЛ – прорыв. Поймал кураж, которого не чувствовал, например, в «Алании», за которую я дебютировал в РПЛ.
Все-таки там мы боролись за выживание, было непросто, хотя у меня остались прекрасные воспоминания о регионе и болельщиках. Очень жаль, что «Алании» сейчас нет в РПЛ – во Владикавказе люди живут футболом.
Ни в Ульяновске, ни в «Волгаре», ни в «Алании», ни в «Волге» я не мог представить, что когда-нибудь вернусь в «Зенит». Это была какая-то недостижимая мечта. Каждый раз, приезжая в Петербург, думал: «Как было бы здорово жить здесь. Как было бы круто играть за «Зенит».
Это было чем-то вроде полета в космос. Понятно, что если ты не космонавт, никуда не полетишь.
Но мой полет в космос состоялся.
В середине сезона-2014/15, когда мы с «Анжи» боролись за выход в РПЛ, позвонил мой агент Герман Ткаченко. Он рассказал, что есть интерес от «Зенита», но я не мог бросить «Анжи» посередине пути: после вылета из РПЛ мы пообещали Сулейману Керимову, что сделаем все, чтобы вернуться за один сезон. Конечно, внутри меня переполняли эмоции, но ответил Герману: «Давай сейчас ничего не инициировать. Посмотрим, что будет через полгода».
Через несколько месяцев «Зенит» вернулся с предложением – и все получилось. «Зенит» предложил чуть меньше, чем я получал в «Анжи», но меня это совершенно не волновало – так загорелся возможностью, которая, как я уже сказал, казалась недостижимой мечтой. Сразу после подписания контракта позвонил маме – она заплакала от счастья.
Вернувшись в «Зенит», поставил четкую цель – играть. Я понимал расклад: Юра Лодыгин – основной, Слава Малафеев близок к окончанию карьеры, а молодой Егор Бабурин – к аренде. То есть шанс должен быть по-любому.
И я его получил.
Сначала меня поставили на кубковый матч с тверской «Волгой». Накануне игры я очень сильно отравился, поднялась температура, но самм себе сказал: «Ты не имеешь права пропустить этот матч».
Не знаю, как вытянул предыгровую тренировку. После двусторонки сразу побежал в раздевалку – чувствовал, что сейчас вырвет. Бегу – а тут Виллаш-Боаш говорит: «Давайте-ка отработаем пенальти, вдруг будет послематчевая серия». Прямо на этих словах я пробегаю мимо Андре, он спрашивает: «Ты куда?» Я машу рукой – и бегу дальше в раздевалку.
Меня стошнило. Подошел к врачу: «Пожалуйста, только между нами, боюсь, что меня уберут из состава. Такая ситуация, дай мне что-нибудь, пожалуйста». Доктор дал таблетку, стало чуть полегче, но в день игры чувствовал себя не очень – а тут еще и жара. Мне стало так плохо, что перед выходом на поле забыл завязать шнурки. Но сыграл неплохо.
После этого Виллаш-Боаш дал мне еще пять матчей. Потом вызвал к себе: «Миш, все супер, у нас нет к тебе претензий, но Лодыгин – наш основной вратарь. После ошибок мы ему дали время передохнуть. С сегодняшнего дня он начинает играть».
Прокручивая назад, осознаю, что Лодыгин заслуживал второго шанса, потому что классно провел предыдущий сезон, хотя в тот момент я сильно расстроился. Только начал играть – и снова на скамейку. Основным себя не почувствовал.
Почувствовал только в сезоне-2022/23 – уже после нескольких чемпионств и достаточного количества матчей при Сергее Семаке. Предыдущий год мне не удался по нефутбольным причинам – даже думал о завершении карьеры. Поэтому нормально воспринял, что летом 2022-го основным вратарем стал Даня Одоевский. В четвертом туре Даньку удалили – и я снова занял место в воротах. Чувствовал себя должным ребятам и тренерам за прошлый год – и как-то собрался, получил вызов в сборную. Думаю, именно в тот сезон я был сильнее всего.
Игра за сборную – наверное, единственный карьерный пунктик, который я не закрыл. Но и он появился в жизни не сразу – пожалуй, только когда стал постоянно выходить в «Зените». Еще немного обидно, что не отразил ни одного пенальти в игре за «Зенит» – в моем последнем на данный момент матче в карьере, против ЦСКА, Федя Чалов забил именно с пенальти. С другой стороны, выигранная послематчевая серия в Суперкубке-2023 – тоже с ЦСКА – перекрывает отсутствие отбитых пенальти с игры.
Когда конец карьеры очень близок, думаешь о тех, с кем удалось поиграть. У меня прекрасные отношения со многими, но не могу не выделить Артура Нигматуллина, с которым мы близки со времен нижегородской «Волги», Андрея Лунева, Дениса Адамова. Ну и, конечно, Илью Максимова – мы вместе играли в нескольких командах, это мой лучший друг в футбольном мире. Спасибо вам, ребята.
Почти все парни, которых я перечислил, родились в восьмидесятые, а сейчас рядом уже другое поколение – двухтысячных. Оно сильно отличается от нашего: не боится отвечать старшим. Я всегда считал, что молодой человек имеет право отвечать, как посчитает нужным, если его пытаются оскорбить и унизить. В этом смысле они поступают правильно. Но если игрок старше указывает на ошибки на поле, надо прислушиваться, а не огрызаться и бубнить под нос.
Часто думаю и о своих ошибках. Понимаю, в молодости многое делал неправильно из-за характера. Конечно, если бы можно было что-то поменять в тренировках, подготовке, я бы это сделал. Но, возможно, тогда это был бы не я.
Клуб показал программу мероприятий на матче с «Сочи». Сначала я вообще от нее отказался. Ребята сказали, что кое-что уже заготовлено – и это уже нельзя отменить. Тогда попросил убрать примерно половину – то, что еще не заготовили.
Ребята хотели мне сделать прощание, как было у Славы и Саши. Но мы с ними разные величины, я такого не заслужил, для меня это слишком пафосно.
Славе, к сожалению, не дали сыграть в последнем матче – для меня это непринципиально, потому что «Зенит» сейчас борется за чемпионство.
Слава и Саша на церемониях плакали. Я пообещал одному человеку, что не буду. Возможно, этот человек пошутил, когда просил не плакать, но я-то не смеялся. Так что надеюсь сдержать обещание.
Но прекрасно понимаю, что будет непросто. Как местный игрок, всегда чувствовал дополнительную ответственность перед болельщиками «Зенита» и Виражом. Где бы я ни был в городе, когда ко мне кто-то подходит, каждый диалог заканчивается разговором о футболе и «Зените». Город этим живет – ты не можешь не чувствовать это, если ты местный. Я играл в командах из других городов – это другие ощущения, понимаешь, что завтра можешь уехать. А Петербург – мой город, в нем я прожил большую часть жизни и хочу жить дальше.
Я безмерно счастлив, что являюсь, пусть и небольшой, но частью истории «Зенита». Какое место занимаю во вратарской иерархии, не знаю, но если есть люди, которые меня поставят где-то посерединке, меня это полностью устроит.
Что дальше? Мне хотелось бы связать жизнь с футболом, хотя бы на первых порах. Уже два года учусь на тренерскую лицензию – хочу работать с вратарями.
Не готов перечить такому мастодонту, как Александр Мостовой, но я уверен, что мне нужно учиться. В обучении понимаешь много мелочей: как выстроить тренировочный процесс, как построить коммуникацию.
Научиться этому на практике без базы очень тяжело.
Мне – точно.
Михаил Кержаков.
Фото: РИА Новости/Михаил Куравлев, Алексей Филиппов, Виталий Белоусов, Алексей Даничев
Но, лично для меня, любимый вратарь Зенита это Камил. До сих пор его плакат из еженедельника Футбол есть, хотя никогда не болел за них и даже не симпатизировал.
Спасибо! И удачи в послефутбольной жизни.
Спасибо за всё,Михаил, надеюсь, что продолжишь приносить пользу Зениту уже в качестве тренера
Тут же история иная, впервые прочитал текст подобного рода до конца.
Михаилу спасибо за все, что он отдал клубу. Вообще семья Кержаковых уже давно вписала свою фамилию в историю Зенита. Причем золотыми буквами, очень и очень крупным шрифтом.
С его уходом, как будто, окончательно прощаемся с "тем самым" Зенитом. Все, эпоха нулевых/десятых официально закрыта. Плохо это или хорошо, увидим, а сейчас немного грустно.
А Михаилу желаю найти себя после окончания карьеры. По харизме и ауре идеально смотрелся бы в журналистике/всей сетке спортивных изданий. В любом случае, удачи и спасибо за всё
https://www.sports.ru/football/blogs/653357.html?ysclid=mowqeg9631137365793
Подумал, вау, Красавчик, было бы круто, чтобы все получилось у парня... И как мы все позже увидели - у парня Все Получилось!
Михаил отличный пример терпения, старания и успеха, удачи в дальнейшем!