Карьеры Брэдли и Расселла во многом переплетались. Впервые они встретились ещё в колледже, когда команда Каззи из Мичигана, занимавшая первое место в рейтинге страны, сыграла с Принстоном Брэдли на Holiday Festival 1964 года. Обоих выбрали на драфте «Никс», и оба подписали многолетние контракты.
Более того, оба начали профессиональную карьеру на позиции защитника, поскольку считались игроками промежуточного роста — слишком низкими для форвардов. В конце концов оба перебрались на позицию форварда. Брэдли получил свой большой шанс, когда Каззи сломал лодыжку. И в довершение всего в тот день, когда «Никс» объявили о подписании контракта с Долларовым Биллом, на нём был командный пиджак Расселла.
Нью-йоркские болельщики никогда не забудут тот полуфинал Holiday Festival между Принстоном и Мичиганом. «Вулверинс» победили после того, как Брэдли перебрал фолов, а Каззи разыгрался.
— Я никогда не видел, чтобы один игрок настолько унижал целую команду, причём команду, занимавшую первое место в рейтинге, — заметил Джо Лэпчик после того, как Брэдли набрал сорок одно очко и был признан самым ценным игроком турнира со счётом голосов 22:1.
Один голос достался Расселлу. С тех пор он получил гораздо больше голосов зрительских симпатий от болельщиков Нью-Йорка и всей НБА, наблюдавших за его потрясающей игрой в атаке. В лиге нет никого, кто способен быстрее переломить ход матча. Если Каззи поймал кураж — пиши пропало. Он яркий игрок и очень требовательный к себе. Никто не работает усерднее. Никто лучше него за собой не следит.
Именно Каззи познакомил «Никс» со здоровым питанием. По росткам пшеницы и морковному соку ему нет равных во всей лиге. Дик Барнетт называет его Пшеничным Парнем. Уж Хитрому Дику-то виднее. Каззи и его заставил всё это есть. А мне? Дайте мне стейк или скунгилли, а все пшеничные поля мира можете оставить себе.
«Никс» получили Расселла после жеребьёвки монеткой с «Детройт Пистонс». Генеральный менеджер Эд Койл позвонил, проиграл жеребьёвку — и Каззи достался Нью-Йорку. Для «Пистонс» это был серьёзный удар. Расселл был им очень нужен. В Мичигане он уже стал знаменитостью и наверняка помог бы продавать билеты. Но «Пистонс» пришлось довольствоваться Дэйвом Бингом — история почти как с Бобом Коузи. Не совсем, но почти.
Помните эту историю? «Чикаго Стэгс», один из первых участников Баскетбольной ассоциации Америки, впоследствии превратившейся в НБА, после четырёх сезонов прекратили существование. Деньги закончились. Комиссар Морис Подолофф по рекомендации совета управляющих объявил, что три лучших игрока команды достанутся Нью-Йорку, Филадельфии и Бостону.
Главным призом считался Макс Заслофски, один из лучших снайперов лиги. Ещё был Энди Филлип — один из знаменитых Illinois Whiz Kids. И наконец, новичок из Holy Cross по имени Боб Коузи.
«Бостон» мог получить Коузи территориальным выбором, но предпочёл Чака Купера, великолепного форварда из Дюкейна и первого чернокожего игрока, выбранного на драфте НБА. А дальше произошёл один из тех странных поворотов судьбы, о которых я всё время говорю. Три фамилии положили в шляпу. Нед Айриш тянул первым, вытащил Заслофски и остался доволен. Следующим был Эдди Готтлиб — ему достался Филлип, и он тоже был доволен. А «Селтикс» пришлось довольствоваться Коузи. Ещё вопросы?
Хотите ещё одно совпадение? Владельцем «Стэгс» был человек по имени Артур Морс. Чикагский адвокат, который пришёл в баскетбол благодаря связям с Университетом Де Поля в те времена, когда там играл Джордж Майкан. Впоследствии Морс начал организовывать в «Чикаго Стэдиум» сдвоенные программы студенческих матчей с участием Де Поля и команд конференции Big Ten. Если угодно, он был Недом Айришем Среднего Запада.
Поэтому, когда в 1946 году владельцы крупных арен создали Баскетбольную ассоциацию Америки, вполне естественно было предложить Морсу возглавить одну из франшиз. По сути, это были хоккейные функционеры, которым требовался ещё один вид спорта, чтобы заполнять свободные даты на аренах. Им стал профессиональный баскетбол. Морс получил Чикаго, поскольку уже организовывал студенческие матчи в «Чикаго Стэдиум».
А теперь перенесёмся на машине времени на двадцать лет вперёд — в 1966 год. Молодая баскетбольная звезда по имени Кэззи Расселлзаканчивает четыре года в Мичигане и считается главным призом предстоящего студенческого драфта. Он достаётся «Никс». Ему нужен адвокат и он его находит. Адвоката зовут Артур Морс. Да-да, тот самый Артур Морс.
Морс пришёл к Расселлу с солидным опытом за плечами. Артур уже участвовал в переговорах по нескольким контрактам в профессиональном футболе. Это было вскоре после того, как Джо Нэймат при помощи Сонни Верблина и «Джетс» совершил настоящий прорыв в вопросе контрактов новичков. Чикагский адвокат пришёл к «Никс» с примерно такой же концепцией для Каззи. Он говорил о налогах и подготовил полноценную финансовую программу. Руководство «Гардена» согласилось.
Расселл сможет рассказывать внукам, что стал первым новичком НБА, получившим контрактный пакет такого рода. Само собой, в профессиональный баскетбол Каззи пришёл под огромным давлением. Было решено поставить его на позиции защитника. И ему пришлось защищаться против Оскара Робертсона, Джерри Уэста, Хэла Грира, Ленни Уилкенса и Дэйва Бинга.
Так сложились обстоятельства. Форвардов у «Никс» хватало — Рид, Ван Арсдейл, Столлворт, Нил Джонсон и Генри Эйкин. А крупных атакующих защитников был всего один — Дик Барнетт. Остальными были Комайвз, Брайант, Кроуфорд и Дэйв Дойч. Поэтому по необходимости, а также потому, что в те годы рост 6 футов 5 дюймов считался маловатым для форварда, Каззи пришлось играть на позиции защитника.
Это действительно была не его позиция. Но он никогда не жаловался. Он делал то, что от него требовали, хотя наверняка предпочёл бы играть впереди. Он изо всех сил старался справляться с более быстрыми защитниками соперника. А расплачиваться за своё преимущество в скорости заставлял их своими бросками.
В «Никс» считали, что с опытом Каззи прибавит и сможет ещё эффективнее наказывать более быстрых защитников. Когда ситуация изменилась, Каззи перевели в форварды, а затем пришёл я и решил, что больше всего пользы он принесёт нам, выходя со скамейки. Без сомнения, Каззи мог бы играть в стартовой пятёрке любой другой команды. Но в «Никс» его попросили делать то, что было лучше для команды. И он делал это, не задавая вопросов. В лиге лишь считаные игроки способны выйти со скамейки, как Каззи, и уничтожить соперника. Я могу вспомнить только ещё двоих, кто умел делать то же самое, — Джона Хавличека и Фрэнка Рэмзи.
Самое трудное для любого тренера — убедить игроков, что место в стартовой пятёрке ничего не значит. Некоторые уверены, что не способны показывать свою игру, если не выходят с первых минут. Комайвз был именно таким.
Бутч был великолепным бойцом. Ради тебя он готов был головой стену пробить. Но по какой-то странной причине он был буквально помешан на месте в стартовой пятёрке. До определённого момента он мог терпеть свист болельщиков в «Гардене», но если не оказывался в стартовом составе, это его мучило. В конце концов он настолько себя накрутил, что разозлился на Макгуайра и попросил обменять его.
Надо понимать, что именно Дик был главным защитником Комайвза. Без всяких сомнений, Бутч подвергался нападкам сильнее любого другого игрока в истории «Никс», причём совершенно незаслуженно. Он пришёл в команду как снайпер. Уж я-то знаю, потому что сам наблюдал за ним в колледже. В Боулинг-Грин он был великолепным снайпером. В те годы он привлекал гораздо больше внимания, чем его партнёр по команде по имени Нейт Термонд.
Комайвз, как и Каззи в своём дебютном сезоне, стал жертвой обстоятельств. Бутч был снайпером, но от него потребовали разыгрывать комбинации. Он неплохо обращался с мячом, но прирождённым разыгрывающим не был. Разыгрывающими рождаются, а не становятся.
Кроме того, у разыгрывающего мяч постоянно находится в руках, а болельщики всегда следят за мячом. Поэтому, если он отдаёт плохую передачу, спрятаться ему некуда. Комайвз расплачивался за то, что из него искусственно пытались сделать разыгрывающего. Его освистывали так, словно он был игроком соперника.
— Бутч — жёсткий, бескомпромиссный игрок, — говорил Макгуайр в его защиту. — Он делает всё, что от него требуют. Всегда выкладывается на сто процентов. Чего ещё они от него хотят?
Это не помогало. Бутча продолжали освистывать после каждой потери. Пока он выходил в стартовой пятёрке и получал игровое время, он терпел это как мог. Но в начале сезона 1967/68, когда победы прекратились — вернее, так толком и не начались, — всё изменилось.
Сезон 1967/68 «Никс» начинали с большими надеждами, но без Фрейзера. Первые пять матчей он провёл в списке травмированных. В стартовой игре сезона в «Гардене» «Никс» встретились с «Сан-Франциско» и победили 124:122 благодаря двум решающим броскам Каззи. Первый он забил за шестнадцать секунд до конца, выведя команду вперёд — 122:120, а победный бросок из угла — за секунду до сирены.
«Сан-Франциско» играл без Рика Бэрри. Тот перебрался в Американскую баскетбольную ассоциацию. Но после первой победы настроение у «Никс» было отличным. Следующей пришлось ждать довольно долго. Пять поражений подряд привели команду в Окленд, где появились первые серьёзные признаки неблагополучия.
Макгуайр устроил в мотеле собрание, чтобы все могли высказать накопившиеся претензии. Он запас комнату пивом и сэндвичами. И не ошибся — разговор получился долгим. Тренер и игроки два часа откровенно обсуждали все проблемы.
— Мы ввели систему штрафов, — сообщил капитан Рид. — За опоздание на тренировку берём три доллара, будут штрафы и за опоздания к автобусу и тому подобное. Мы считаем, что лучше самим следить за дисциплиной.
(Даже штрафы в те времена были дешевле.)
Макгуайр не сидел сложа руки. Он решил поставить Рида вместо Беллами на позицию центрового, а Джонсона выпустить в стартовой пятёрке форвардом.
— Я не усаживаю Беллса на скамейку, — объяснил Дик. — Просто нужно попробовать что-нибудь другое.
В тот вечер это не помогло. «Сан-Франциско» победил, и «Никс» проиграли шестой матч подряд.
На следующий вечер в Лос-Анджелесе Рид практически в одиночку прервал эту серию. Уиллис набрал пятьдесят три очка, и «Никс» победили 129:113. Макгуайр выпустил Джексона в стартовой пятёрке форвардом, а Рида — центровым. В третьей четверти, когда исход матча был решён, он одновременно использовал Каззи и Ван Арсдейла на позициях форвардов.
— Как же приятно наконец выиграть, — вздохнул Макгуайр.
Но Дик, обычно очень спокойный человек, настолько изводил себя происходящим, что доводил себя до болезни. Бессилие начинало его ломать. Эдди Донован прилетел на Западное побережье, чтобы своими глазами увидеть, что происходит.
— Я сказал ему, что он чёртов дурак, — вспоминал Эдди. — Сказал: лучше сорвись на игроках или вообще брось всё это к чёрту. Только не убивай себя — ты слишком хороший человек.
Макгуайр старался. «Никс» несколько матчей выиграли, несколько проиграли. Тренер в таком положении не может сидеть сложа руки. Он вносит изменения, ставит того, у кого пошла игра, если такой вообще есть. В какой-то момент поймал кураж Брайант, и в сложившихся обстоятельствах Макгуайр сделал единственное, что мог, — стал выпускать Эмметта вместо Комайвза.
К тому времени вернулся и Фрейзер. Был ещё Барнетт. Так что игрового времени для Бутча практически не осталось. «Никс» улучшили свой результат до 8–7, когда приехали в Бостон на матч с «Сан-Диего», тогда ещё новой командой лиги. Между Комайвзом и Макгуайром произошёл серьёзный разговор. «Никс» проиграли, а Бутч в тот вечер вообще не вышел на площадку.
— Никакой особой причины. Просто так и не нашёл момента его выпустить, — объяснил Макгуайр.
Было очевидно, что Дик последовал совету Донована. Тренер больше не собирался доводить себя до болезни из-за игроков. Он решил делать то, что считал необходимым, и точка. Примерно через неделю и один матч всё и случилось. Комайвз взорвался. Ему до смерти надоело, что в Нью-Йорке его освистывают. А теперь его ещё и перестали выпускать на площадку.
— Я ничего не имею против клуба, — сказал Бутч. — Ничего не имею против «Мэдисон-сквер-гарден». Мне двадцать шесть. Впереди у меня ещё много хороших лет. Я доказал, что способен играть в этой лиге. Но в Нью-Йорке болельщики так и не дали мне спокойно играть.
Он сказал, что терпел все издевательства, пока хотя бы получал игровое время. По его мнению, тренер в конце концов поддался давлению болельщиков и усадил его на скамейку.
— Раньше я расстраивался, когда Гарри [Галлатин] убирал меня с площадки после ошибки и болельщики начинали свистеть, но при Макгуайре такого не было — он никогда не снимал меня из-за одной ошибки, — продолжал Комайвз. — Именно это придало мне уверенности. Мне кажется, именно из-за них [болельщиков] я теперь не получаю постоянного игрового времени.
Для Макгуайра это был мучительный момент. Через такое рано или поздно проходит любой тренер. Всегда найдутся игроки, считающие, что заслуживают больше игрового времени. Комайвз считал, что заслужил к себе больше доверия, потому что старался выполнять свою работу настолько хорошо, насколько мог.
Макгуайр, как и любой другой тренер, сочувствовал Бутчу и давал ему много играть, но команда проигрывала. Нужно было что-то менять. В спорте вообще забавная вещь: как правило, игроки остаются в команде ещё долго после того, как тренера уже нет. У любой ситуации есть две стороны, но цель только одна — победа. И только тренер может решать, как её добиться.
— Больше всего меня задевает то, — продолжал настаивать Комайвз, — что я изменил свою игру ради Барнетта и Беллами. Я был снайпером, но стал разыгрывать комбинации, потому что мне сказали, что больше некому. В прошлом году все говорили, что команде нужны результативные передачи. Я даже психологически подготовил себя к тому, что буду выходить со скамейки.
В этом отношении баскетбол изменился с тех времён, когда играл я. В «Рочестере» место в стартовой пятёрке значило гораздо больше, чем сегодня. Игра была другой. Всё изменило введение правила двадцати четырёх секунд. Современный баскетбол настолько быстрый, что приходится гораздо чаще обращаться к скамейке. Игроку практически невозможно проводить на площадке все сорок восемь минут, если только ты не Чемберлен, Билл Расселл, Нейт Термонд или Лью Алсиндор. Да и в их случае я сомневаюсь, что это разумно.
Комайвзу не нравилось происходящее, и со своей точки зрения он заслуживал лучшего отношения. Но то, что он так считал, ещё не означало, что он был прав. Донован и Макгуайр, два человека, прекрасно разбиравшихся в баскетболе, думали иначе. Генеральный менеджер вызвал Бутча к себе в кабинет и прямо ему об этом сказал.
— Будь мне тридцать один или тридцать два, — говорил Комайвз, — я бы особо не возмущался. Но скоро придёт Брэдли, и перспективы у меня совсем мрачные. Я не хочу, чтобы меня похоронили молодым. Если я им не нужен, почему бы просто от меня не избавиться?
У Донована, который вложил огромное количество времени, терпения и сил в попытки построить в «Гардене» команду-победителя, нашлось что ему ответить.
— Тренер никогда не убирает игрока с площадки, — напомнил он расстроенному Бутчу. — Игрок сам убирает себя с площадки.
Он также сказал Бутчу, что тот несёт определённую ответственность перед командой и партнёрами и что его контракт вовсе не гарантирует ему ни места в стартовой пятёрке, ни определённого количества игрового времени.
— Знаешь, Бутч, — добавил Донован, — ничто не мешает нам отправить тебя в Аллентаун и продолжать платить тебе зарплату там.
Мне было жаль Бутча. Доновану и Макгуайру тоже. Он им действительно нравился. Они ценили то, насколько самоотверженно он всегда играл. Они лишь пытались заставить Бутча понять, что взаимопонимание не может быть односторонним. Игрок склонен смотреть на всё только глазами игрока и думать прежде всего о себе. Тренеру приходится думать обо всех.
Да, Комайвзу было тяжело — как тяжело любому, кто получает меньше игрового времени. Но Макгуайру было ещё тяжелее. Ему приходилось иметь дело с двенадцатью совершенно разными характерами. Играть хотели все. А ещё Дику платили за то, чтобы эти двенадцать игроков побеждали, иначе последствия пришлось бы расхлёбывать ему. Поэтому решения — правильные или неправильные — он должен был принимать сам.
Одно скажу о Бутче: когда он остыл, всё стало так, словно ничего и не произошло. Всякий раз, когда Макгуайр его выпускал, он выкладывался полностью.
Каззи к своей ситуации подошёл иначе. Чувства у него были такие же, как у Комайвза. Уверен, он предпочёл бы постоянно выходить в стартовой пятёрке «Никс» и ему было больно, когда в конце концов я решил, что в нашей ситуации больше всего пользы он принесёт, выходя со скамейки. Но когда я внёс это изменение, он не сказал мне ни слова, а я ничего не сказал ему. Хотя нет, если подумать, один разговор всё-таки был.
Это произошло ближе к концу сезона, во время нашей последней поездки по Западу перед тем, как мы стали чемпионами. Первое место уже никуда от нас не могло деться, и команда спокойно двигалась к плей-офф. И тут однажды один журналист поднял в своей газете тему Брэдли и Расселла. Он усомнился в разумности решения выпускать Билла в стартовой пятёрке вместо Каззи. И задел больное место.
Я не мог винить журналиста. Ему нужна была история, к тому же он совсем недавно начал освещать команду и не знал всей предыстории. Но он написал несколько вещей, которые, похоже, задели Каззи. Я поговорил с Казом и всё прояснил. По крайней мере, мне так кажется.
Когда Брэдли вышел на свой первый матч, Макгуайр использовал Каззи на позиции форварда. Мы проиграли. Второй матч Брэдли оказался ещё более мучительным. Давление на Билла и Макгуайра нарастало — причём не обязательно именно в таком порядке.
— Не завидую Дику, — сказал Ричи Герин, когда впервые в том сезоне привёз «Сент-Луис Хокс» в «Гарден».
«Хокс» лидировали в Западном дивизионе с результатом 22–7, а «Никс» шли четвёртыми на Востоке — 12–17.
Герин прекрасно понимал, какое давление испытывает Макгуайр из-за необходимости побеждать. Все постоянно говорили о подборе игроков. В составе «Никс» хватало громких имён и бывших звёзд студенческого баскетбола, но командный баскетбол — это нечто большее. В каждой команде лиги есть игроки, которые блистали в колледже. Чтобы команда стала победителем, должно сойтись очень многое. И не забывайте: чемпионом каждый сезон становится только один.
— Пока Брэдли в форме, Дик обязан его выпускать, — заметил Герин. — А если он его выпускает, то рискует победой, потому что Брэдли просто не может быть готов. Если же не выпустит, я уже слышу, как болельщики освистывают Дика.
Герин вовсе не сомневался, что Брэдли способен играть в этой лиге.
— Может, он сегодня вообще нас уничтожит, — сказал Рич. — Но он два года был вне большого баскетбола. Брэдли ещё должен себя показать. Не то чтобы я сомневался, что он сможет, но прямо сейчас для меня он всё ещё Билл Брэдли, игрок студенческого баскетбола. Я знаю, что у него огромное самообладание и всё такое, но он ещё совсем мальчишка.
Макгуайр решил выпустить Брэдли в стартовой пятёрке против «Хокс».
Возможно, это немного ослабило бы давление. Выходить со скамейки в такой ситуации было слишком тяжело. Герин никакого сочувствия не проявил. Он поставил против Брэдли Джо Колдуэлла — а вы знаете, что это означает. Знаете, как Джо цепляется за своего игрока. Знаете, какое давление он способен оказывать на баскетболиста с мячом.
В сложившихся обстоятельствах Брэдли сыграл очень хорошо. Колдуэлл опекал его сорок семь минут, которые могли показаться вечностью. Брэдли умудрился реализовать 10 бросков из 16 и набрать двадцать три очка. Сделал пять подборов и семь результативных передач. Совсем неплохо для новичка, проводившего лишь второй матч под колоссальным давлением. Плохо было одно — «Никс» проиграли в двух овертаймах.
Поражение было тяжёлым — из тех, которые становились для Макгуайра до боли привычными. За шесть с половиной минут до конца «Никс» вели семнадцать очков, но всё равно уступили. Герин приказал включить прессинг по всей площадке, который обычно доставлял «Никс» массу проблем, и за десять секунд до конца основного времени Ленни Уилкенс сравнял счёт.
Особенно обидно было то, как именно это произошло. За двадцать четыре секунды до конца Уилкенс промахнулся, а «Никс» вели два очка. Уолт Беллами забрал подбор, и в конце концов мяч оказался у Брэдли на половине площадки соперника. Биллу нужно было всего лишь убить оставшееся время, но он слишком увлёкся ходом игры.
Он бросил. Билл Бриджес накрыл его бросок. Уилкенс сравнял счёт, а затем «Хокс» довели матч до победы. Я смотрел игру из ложи прессы на бельэтаже и едва мог поверить своим глазам. Но понять Брэдли я мог. Он никогда прежде не оказывался в подобной ситуации и допустил ошибку, которую порой совершают даже ветераны.
После матча Брэдли был немногословен.
— Мне не может нравиться матч, который я проиграл, — сказал он.
Больше всего мне было жаль Макгуайра. Я знал, насколько много для него значила каждая победа. Проиграть вот так, ведя семнадцать очков на столь поздней стадии матча, было просто убийственно. Но Брэдли выглядел действительно хорошо. Может быть, он всё-таки быстро освоится и спасёт положение.
— Для новичка он сыграл исключительно хорошо, — сказал Колдуэлл, который был партнёром Брэдли по олимпийской сборной 1964 года. — Я пытался вывести его из равновесия. С новичком пробуешь всё подряд. Мне сказали не давать ему получать мяч. Но психологически его не сломать — он настоящий профессионал. Полностью остановить его я не смог.
Поражение никак не помогло ни Макгуайру, ни «Никс». Но меня впечатлило, как «Хокс» использовали прессинг по всей площадке. В их руках это было опаснейшее оружие. Всю работу выполняли Зелмо Бити, Пол Сайлас, Колдуэлл, Уилкенс и Бриджес. Меньше всех сыграл Уилкенс — сорок пять минут. Всю работу сделали пять человек. Я это запомнил.
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса. А здесь доступна книга на русском «Майкл и я. Наша игровая зависимость… Мой крик о помощи!»
Комментарии