Дело Маркеты Вондроушовой стало самой громкой антидопинговой историей 2026-го. Чемпионку «Уимблдона» дисквалифицировали на четыре года за то, что она отказалась сдавать пробу во внесоревновательный период.
Мы уже слышали взгляд Вондроушовой на дело – она подробно рассказала свою точку зрения в интервью.
Теперь ITIA (агентство по обеспечению честности в теннисе) опубликовало полное решение независимого трибунала. Что мы оттуда узнали?
***
Вот факты, которые никто не оспаривал:
● Примерно в 8 вечера 3 декабря 2025 года допинг-офицер позвонила в домофон здания, в котором в Праге живет Вондроушова.
● Вондроушова, как и все профессиональные теннисисты, указывает, где она будет каждый день в течение часа – чтобы у нее могли взять пробу. На 3 декабря она указала слот с 7 до 8 утра. Поэтому она думала, что проверяющая не имеет права требовать пробу. По факту это не так – антидопинговая программа предусматривает проверки и в неоговоренные периоды.
● Вондроушова сначала поговорила с допинг-офицером через домофон. А потом взяла собаку, спустилась на улицу и уже поговорила с ней лично.
● Вондроушова подписала отказ от сдачи пробы и ушла гулять с собакой.
По сути трибунал рассматривал пять вопросов, вставших в рамках этой цепочки событий.
1. Имел ли человек, который пришел брать пробу у Вондроушовой, на это полномочия в рамках теннисной антидопинговой программы.
2. Уведомили ли Вондроушову, что она должна сдать пробу.
3. Отказалась ли Вондроушова эту пробу сдать.
4. Если отказ был, то был ли он намеренным или результатом халатности.
5. Были ли у Вондроушовой достаточные основания, чтобы отказаться от сдачи пробы.
Пойдем по этим пунктам.
1. Полномочия
Допинг-офицер имела письмо и задание от ITIA. Сторона Вондроушовой это и не оспаривала – хотя и утверждала, что в момент инцидента эти документы теннисистки посмотреть не дали. Более того, она призналась, что позже проверила этого допинг-офицера и убедилась, что ее не обманывали.
2. Уведомление
Вондроушова утверждала, что допинг-офицер не показала документы, и поэтому она не понимала, что вообще происходит – потому что пришли к ней вечером, вне рамок выделенного на допинг-контроль часа.
Но трибунал не прислушался по следующим причинам:
● По протоколам антидопинговых служб сразу показывать документы вообще не требуется. А когда инспектор собиралась это сделать, Вондроушова этому помешала.
● Вондроушова должна была знать, что сдавать пробы во внесоревновательный период нужно не только в выделенный час, но вообще в любой момент и в любом месте, где ее найдет допинг-офицер.
● И по материалам переписок Вондроушовой трибунал пришел к выводу, что она понимала – к ней пришли из антидопинговой службы. Хотя бы потому, что она написала своему парню: «Тут какая-то ##### [вагина] из допинга звонит».
● Против Вондроушовой сыграла и сторис, которую она выложила сразу после инцидента. Она жаловалась на то, что допинг-офицеры имеют право приходит когда угодно и куда угодно. Позже она сторис удалила, но ее отскринили. И трибунал снова сделал вывод: она понимала, кто к ней пришел.
● Кроме того, по итогам изучения показаний трибунал сделал вывод: Вондроушова задавала допинг-офицеру вопросы не о том, кто она такая, а о том, почему она пришла во внеурочное время.
3. Отказ
Сторона Вондроушовой доказывала, что она не отказалась сдавать пробу, а не смогла ее сдать – ее действия были «прямым проявлением клинической патологии, а не намеренным решением обойти правила».
Но трибунал посчитал: она подписала форму отказа от допинг-пробы, поэтому можно говорить, что она отказалась.
4. Намерение
Вондроушова утверждала, что ее действия были «непроизвольным симптомом острой стрессовой реакции и реакцией на воспринимаемую угрозу и нарушения протокола со стороны допинг-офицера». Кроме того, вскоре после инцидента она самостоятельно сдала допинг-пробу – и это доказывает, что она не намеревалась избегать допинг-контроля.
Тут против Вондроушовой снова сыграли переписка с парнем, агентом и пост в инстаграме: «Они показали, что она отказалась сдать пробу исключительно из-за ошибочной уверенности, что ее могут требовать только в выделенные 60 минут».
Поэтому отказ посчитали намеренным.
5. Смягчающие обстоятельства
Важный нюанс. В решении трибунала отдельно проговаривается, что требования к допустимым основаниям не сдавать пробу должны быть очень строгими. Потому что если сделать их мягкими, антидопинговая программа вообще потеряет смысл – отказываться от проб можно будет по любым причинам.
Чтобы основание считалось достаточным, нужно доказать, что сдача пробы была «физически, гигиенически и морально невозможной».
Вондроушова утверждала, что у нее тревожное расстройство – и ITIA с этим даже не спорило. Но агентство не приняло ее объяснение, что в момент инцидента она перенесла острую стрессовую реакцию и не контролировала свои действия.
Защита теннисистки опиралась на показания четырех психологов, но к двум из них трибунал не особо прислушивался, потому что они на заседание не явились – и сторона ITIA не могла устроить перекрестный допрос. Показания еще одного свидетеля защиты зарубило то, что он прямо сказал – он не ставил Вондроушовой диагноз и не может этого сделать.
Показания четвертого психолога Вондроушовой признали «впечатляющими», но слишком упрямыми – он никак не воспринял документы о состоянии теннисистки, которые не видел раньше и которые ему предоставили только во время слушания.
Основной вывод трибунала: «Трибунал отметил, что диагнозы поставлены игроку ретроспективно и уже после того, как были выдвинуты обвинения. Не было никаких доказательств того, что игрок обращалась за медицинской помощью до или после инцидента. И даже если придать максимальный вес доказательствам игрока, трибунал считает диагноз «острая стрессовая реакция» недостаточным для высокой планки, которой должна соответствовать допустимое основание для отказа от сдачи пробы».
Интересный нюанс о том, почему трибунал не прислушался к доводам Вондроушовой, что она испугалась допинг-офицера. Ее подвела в том числе порода собаки:
«В общении с молодым человеком или агентом во время инцидента игрок не проявляла никаких признаков обеспокоенности за свою безопасность. И то, что она спустилась к допинг-офицеру со своим маленьким итальянским грейхаундом, которого сама описала как «не очень страшную собаку», совершенно не вписывается в картину потенциальной угрозы. Это отличается и от ее поведения в сентябре 2025-го, когда она тоже была дома одна. Тогда она заперлась в спальне после того, как кто-то позвонил ей в дверь в районе 10 часов вечера».
***
По итогам рассмотрения пяти вопросов трибунал пришел к выводу: Вондроушова, не имея не это достаточных оснований, намеренно отказалась сдать пробу уполномоченному лицу, которое приложило максимум усилий для того, чтобы доказать теннисистке свои полномочия.
В таком случае отказ приравнивается к положительной пробе.
Отсюда и четыре года дисквалификации.
Фото: Gettyimages.ru/Koji Watanabe, Sarah Stier, Julian Finney
Комментарии
Отсюда и четыре года дисквалификации.
Когда это читаешь, то становится смешно, но у Синнера было две проваленные допинг-пробы, и ему и года дисквы не дали, вот двойные стандарты)))
А она не вызвала, знала, что к ней пришли за пробой, и написала отказ. В чем вообще проблема тогда и что Маркета пытается доказать?
Я сейчас изрублю, как говядину.
Мне, ####, с тобой делать нечего,
Много белков, жиров, углеводов,
А попросту уродов,
Съела ты из рода человечьего
сразу вспомнилось - губами алыми,большими и малыми)
________________
ну а зачем тогда было вообще отвечать и палиться?
Не пришли к тебе в оговорённое время - так ведь в иное время - нет такого адреса, где был бы обязан находиться.
Никого нет дома, всё. Ищите.
Повезло - оно через некоторое время смогло таки встать и уйти.
Но дверь с тех пор я больше не открываю никому без предварительного согласования.
Довелось мне пару раз полежать в областной клинической больнице (т.е. достаточно неплохой уровень) в пульмонологии. После того, как я понасмотрелся на РЕАЛЬНЫХ астматиков, прохладные норвежские народные сказки ничего, кроме улыбки, не вызывают. Сидишь на сальбутамоле? Добро пожаловать на Паралимпиаду, в отдельную категорию. Их там много, медалей на всех хватит.