Савелий Сакс – бывший профессиональный игрок в хоккей с мячом из Новосибирска. В 2025-м он увлекся теннисом и поставил перед собой цель за пять лет войти в топ-1000 рейтинга ATP – тысячу лучших игроков мира, – о чем завел блог, где документирует свой путь (5 тысяч подписчиков в инстаграме, 3,5 – в ютубе).
Сакс не первый любитель, претендующий на профессиональную компетенцию. На бытовом уровне на этом построена вся идентичность диванных экспертов. В 2023-м в США опрос любителей тенниса показал даже, что 71% из них считает, что возьмет партию у профессионала. В 2025-м в похожем опросе 64% респондентов сказали, что взяли бы у профессионала гейм (трехкратный чемпион «Шлемов» Энди Маррей сделал репост с комментарием «😂❤️🇺🇸»).
Среди более сознательных любителей те, кто стремился хотя бы к базовому профессиональному уровню, тоже встречались. Британец Феликс Мишкер (ютуб-канал Tennis Brothers на 300 тысяч подписчиков) заработал первое очко ATP примерно за полтора года целенаправленных тренировок, а еще через год побывал 760-й ракеткой мира. Его соотечественник Кэмерон Прайс (канал The Tennis Cam) задался целью войти в рейтинг ATP в том же 2024-м. Он дорос до контракта с Dunlop и спарринговал Рублеву, Музетти и другим и в этом году достиг своего лучшего рейтинга – 2409. Бывший спарринг Наоми Осаки бразилец Каруэ Селл (200 тысяч подписчиков в ютубе) вошел в топ-1000 в 30 лет, после чего играл в основе ATP и поднимался в топ-300. Но все они занимаются теннисом и играют турниры разных уровней с раннего детства.
Сакс, начавший играть в 27, живет и тренируется в Геленджике и из-за ограниченных финансов идет к цели партизанскими методами. Но у него есть подробный план, который он чуть меньше года после старта опережает. Мы поговорили с Саксом о том, чем его привлек теннис, который он раньше категорически не понимал, и почему он думает, что у него получится то, что, кажется, не удавалось еще никому.
Хоккейные мечты разбились о плохой контакт с тренерами (не видел смысла дальше «жопу морозить») и больные колени
– Ты пишешь, что в 27 лет начал заниматься теннисом с нуля. Но вообще-то же у тебя до этого была целая жизнь в спорте?
– Когда мне было шесть, отец в конце ноября привел меня на стадион первый раз. Это был стадион «Заря», мы с ним просто пришли покататься на большом льду. У меня тогда были белые женские фигурные коньки. После того, как я покатался, подошел какой-то тренер и такой: не хотите ли заниматься? Папа на меня смотрит, я такой: ну давай, не знаю, попробуем. С тех пор 16 лет пробовал.
Я играл в двух командах в Новосибирске: до 15 лет в «Заре», потом – в «Сибсельмаше». Там был уже более профессиональный уровень, с ними я подписал первый контракт. Я перешел туда из детского хоккея в качестве лидера команды. К тому моменту я всегда хорошо играл, получал лучшего игрока на турнирах. Но в этой новой команде у меня не сложились отношения с тренером. Тренеры мне внушали уверенность, что у меня все получится, я буду играть. Мне говорили: «Ты красавчик, лучший, у тебя все получится», – и не давали играть. Получилось, что я три сезона практически просидел на замене. Пробыл в этой команде до 19-20 лет.
– Как ты для себя объясняешь, почему так вышло?
– Может, мне просто не повезло. Главный тренер со мной разговаривал, говорил: «Сава, давай, все классно, здорово». А потом игра – и он меня выпускает на минуту, тут же начинает на меня орать, не дает вообще делать никакие ошибки, то есть я на мандраже весь выхожу. Руки трясутся, ноги трясутся, любая ошибка – меня меняют. В какой-то момент я даже на это перестал реагировать. Привык, что я выйду, и на меня будут орать. Я не знаю, почему ему хотелось выделить именно меня, сопровождать в играх именно меня. Я с ним об этом не разговаривал, и вряд ли он бы мне честно рассказал. Но было именно так, потому что я наблюдал, и с другими игроками такого не было. Никого за каждую ошибку не сажали, не меняли, не кричали.
Последней каплей стало, когда мы поехали на финал соревнований Высшей лиги. Я опять там за три-четыре игры выходил буквально по пять-семь минут за 90-минутный матч. И в предпоследнем матче турнира наш игрок едет на замену на 85-й минуте – и его почему-то никто не меняет. Я сижу весь замерзший – все на улице, погода – минус 20. Ну я вижу, что никто не выходит – и побежал на поле играть. Только я выбегаю на поле, слышу, что орут: «Сава, Сава, Сава, Сава, куда ты вышел, иди меняйся!» А я специально не иду. Я где-то минуты три-четыре еще выкатался, играл, мяч брал. Мне уже было пофиг на всех. Я просто хотел поиграть. Только после свистка я поехал сел. Мне что-то тренер начал говорить, я что-то гаркнул в ответ и рукой махнул на него. Потом он ко мне в номер заходил разговаривать, я тогда решил, что разрываю контракт. Директор команды еще пытался уши втереть, предлагал еще один сезон, говорил, что с новыми спонсорами все классно будет. Но я уже не видел смысла за зарплату 20 тысяч рублей сидеть на холоде жопу морозить.
Я уходил в никуда, потому что у меня не было игровой практики практически три года и, соответственно, никаких предложений из других клубов. Мы с родителями решили, что будем искать варианты. Четыре месяца я был без клуба, но тренировался с классным тренером, с ребятами чуть помладше. Там хорошая команда, многократные чемпионы России. Потом подвернулся вариант, и я уехал в Москву на два года.
Там я на второй сезон стал капитаном команды. Нас тренировал многократный чемпион России, мира, легенда хоккея с мячом Иван Максимов. Тогда я узнал, что такое хороший тренер и хорошие тренировки. Для меня это был период огромного роста, причем мы играли там бесплатно, на энтузиазме – хотели попасть в лигу выше. Это была единственная команда в России на тот момент – «Динамо Крылатское», – где игрокам не платили зарплату, потому что это была детская школа больше, хоть команда и выступала в первенстве Высшей лиги (второй дивизион в российском хоккее с мячом – Спортс’‘). Вообще такого быть не должно.
– Что было классно в «Динамо»?
– В меня поверил тренер. Он меня сделал капитаном. Это были классные тренировки, я был прямо в восторге. Коллектив был даже не такой сильный по составу, зато у нас была возможность тренироваться с командой Суперлиги (высший дивизион – Спортс’‘), потому что они вместе с нами там были. После двух сезонов Иван Иванович помог мне попасть в команду уже Суперлиги в Мурманск.
Но там мне тоже не очень повезло с тренером, плюс, именно в тот период, когда я должен был заявить о себе, я получил травму. Дальше мы поехали на Кубок России в Ульяновск. Это был разгон коронавируса, и все начали заболевать, а я неплохо себя проявил, меня ставили в основной состав, пока я тоже не заболел. После этого меня больше не ставили. Я там много ругался со всеми: и с руководством, и с тренерами.
Когда я перешел в Мурманск, я сильно в себя верил после работы с Максимовым. Я очень много тренировался. Мы с моим соседом по общаге всегда приходили раньше всех на стадион, тренировались больше всех. На нас там смотрели как на дурачков, когда мы делали упражнения. Был большой азарт и запал. Еще мне немножко не повезло с тренером по физподготовке. Он был бывший конькобежец, и методика тренировок у него была такая себе. Я себе за одну предсезонку, за три-четыре недели, убил колени, и на сезоне мне больно было делать примерно все. С тренерами откровенно не повезло. И я бы думал, что проблема во мне, если бы не тренер в Москве.
Отказался от будущего в спорте из-за недоверия даже именитому хирургу, но нашел новую профессию благодаря любви
– Что было после хоккея?
– Я вернулся в Новосибирск и первым делом захотел разобраться с коленями, потому что они очень меня беспокоили. Сделал МРТ, небольшое обследование в Новосибирске и полетел в Москву к очень хорошему спортивному хирургу, который многих чемпионов России, чемпионов мира пересобирал. Он мне поставил диагноз – древовидная липома, это наросты на жировых тканях вокруг колена, и сказал, что надо делать операцию, все это удалять. Но после этой операции я два месяца не мог бы ходить, провел бы их в лежачем положении. Я пошел думать и решил, что не готов. Понял, что для обычной жизни мне операция не нужна, а чтобы играть в хоккей, я просто не готов.
– Не стоило того?
– Я вообще не сторонник операций. Если есть возможность восстановиться самостоятельно, то я не пойду что-то вырезать, делать операцию.
– Что значит «восстановиться самостоятельно»?
– Когда я два года играл в Москве, я себя хорошо чувствовал, потому что была правильная нагрузка, грамотные упражнения, и тренер меня не заставлял делать то, что мне не надо делать, то, что мне больно. Он говорил: ну не делай. В Мурманске я себе не мог такого позволить: там ты не делаешь – играть не будешь. Такое отношение было.
– Такое отношение к медицине напоминает Новака Джоковича и его любовь ко всякой эзотерике. Откуда это недоверие?
– У меня папа – ненавистник всех таблеток. В моем детстве единственное лекарство было угольные таблетки. Со мной папа ездил на соревнования в детстве, и у него в аптечке, мне кажется, были только угольные таблетки и, я не знаю, пластырь. При этом на одних соревнованиях он умудрился углем вылечить четыре команды. Мы жили в каком-то пансионате, так что траванулись сразу толпой, больше половины. Папа ходил всем давал уголь этот и многих привел в чувство. Меня при этом не схватило, хотя я ел то же самое – вероятно, с детства закаленный, иммунитет сильный, и поэтому меня такое не пробирает. Так началась моя нелюбовь ко всем таблеткам и операциям, ну и дальше всю жизнь я в этом убеждался. Я видел, как болели сверстники, как в команде игроки ездили с огромными аптечками со всеми таблетками мира. И они постоянно болели.
– Ты никогда не болел?
– Дня два максимум. И на второй день я уже шел на тренировку, а это зимой в минус 25, у меня могла быть температура 37, 38 даже. Больше мама, мне кажется, меня все же не пустила бы. День-два буквально – и я выздоравливал. Так было всегда, так до сих пор происходит. И я убедился, что организм самодостаточен. Он способен себя лечить. И нужно в него верить, лишний раз, раньше времени не давать препараты.
– Как организм сам вылечит спортивную травму?
– Не вылечит, но он может с ней жить. В Москве при правильных нагрузках у меня не болели колени вообще. У меня была посадка тогда самая низкая за все мои годы в хоккее. Чем ниже ты сидишь, тем лучше у тебя катание. А из-за того, что у меня болели колени в определенный период, я катался просто чуть-чуть сидя. Из-за этого у тебя мобильности нет, у тебя координация хуже, у тебя скорость ниже. Как и в теннисе, в хоккее тоже играется все на ногах. Ноги – это основное, что тебя вообще сделает игроком. И вот в Москве я понял, как это, когда колени не болят. Я просто занимался, закачивал, делал грамотные упражнения.
– Насколько для тебя важно было быть хоккеистом?
– Да для меня это была вся жизнь. Самая важная часть моей жизни, я очень хотел стать профессиональным игроком, попасть в сборную России. Амбиции были самые высокие. Не просто работа. Я чувствовал это своим призванием.
– Но вот ты отказался от операции и будущего в хоккее, и нужно было как-то себя заново изобрести?
– Да. Я же универ бросил из-за хоккея. И вот передо мной встал вопрос, чем я буду заниматься. Тогда у меня были какие-то отложенные деньги, так что я мог какое-то время не переживать и просто думал, чем заниматься. И сложилось так, что я тогда познакомился со своей будущей женой. И меня тогда утянуло в отношения с головой. Я вообще ни о чем не думал. Я там на бабочках этих лежал. А она тогда работала интернет-маркетологом.
Мы с ней несколько месяцев просто жили и тратили те деньги, наслаждались жизнью, очень упоролись в разное саморазвитие: английский, массаж, самомассаж, массаж органов, восстановление организма. Разные практики, пилатесы, йоги – в эту сторону тоже заворачивали. Смотрели всякие обучающие курсы, хотели бизнес вместе открыть – только на какие, спрашивается, деньги?
И потом она такая: вот я работаю интернет-маркетологом, не хочешь попробовать мне написать тексты? А у меня как-то всегда с русским языком было хорошо. И вот она мне для своего проекта предложила написать текст. Я попробовал, написал, опубликовали, все нормально. Потом она мне порекомендовала попробовать себя таргетологом – это реклама в соцсетях. Я начал изучать это направление, хотя вообще был далек от этого, не знал, как пользоваться инстаграмом. И она меня так же подтянула к моему первому проекту. Помню, я настроил рекламу продавца рекуператоров, и мне заплатили, по-моему, пять тысяч рублей. После этого я сначала фрилансил, потом взял себе помощника, потом – проект-менеджера, потом – монтажера, и так года три спустя у меня появилось небольшое агентство. Так и работаем.
– Какие-нибудь интересные клиенты?
– «Школа барабанов» – крупные ребята, российская франшиза. И мы с ними работаем уже четыре-пять лет в разных городах.
Полюбил теннис только с третьего захода и с тех пор работал с тренером по видео; психолог – ИИ
– Как теннис вошел в твою жизнь? Пока ты был хоккеистом, ты никогда не играл?
– Несколько раз. Помню, мы с пацаном играли на банку снюса. Тогда и еще, наверное, пару раз было. А когда я закончил с хоккеем, я занимался с мячом всем подряд вообще. Искал, как восполнить спортивный адреналин, который пропал из жизни.
– А что-то, кроме спорта, пробовал?
– Учился играть на гитаре, более-менее могу что-то сыграть. На вокал ходил полгода. Прыгал с вышки 30-метровой, с парашютом, восхождения всякие на горы пробовал. В общем, и с творческой стороны себя попробовал, и со спортивной. На турниках до сих пор нравится заниматься. Вообще все, где люди хорошо владеют своим телом, очень нравится. На гимнастов всегда смотрю с восхищением. «Титанов» на ТНТ обожаю смотреть. Знаешь? Топовые спортсмены страны на протяжении 12-13 серий выполняют разные сумасшедшие испытания: бесконечные приседания, приседания с половиной собственного веса, 1300 скручиваний на пресс. Когда я вижу, как они владеют своим телом, для меня это очень красиво.
– Почему ты увлекся именно теннисом?
– Сначала теннис был еще одним моим занятием. Года три с половиной назад я сходил на несколько тренировок с тренером, но мне стало скучно, и я больше не ходил. Никакого драйва от тенниса я тогда не ощутил.
– Теннис часто быстро бросают, потому что не у всех хватает терпения ждать, пока начнет получаться, а это бывает долго. Но у тебя с твоей подготовкой должно было пойти легче?
– У меня не было никакой техники, но по мячу и в корт я сразу попадал, в хоккее мяч такой же. Просто после нескольких раз я теннис на долгое время забросил, никаких эмоций он у меня не вызывал. Потом года полтора назад я стал ходить с ребятами на счет играть. Потом, когда мне стало мало на счет, я начал играть в турниры. На турнирах всем проигрывал.
– Это такие турниры одного дня?
– Да. Я походил на турниры и такой: так, теперь хочу выигрывать турниры. Год назад в мае месяц походил к тренеру. И вот тогда у меня появилось это ощущение, что меня прет, очень сильно нравится. Когда я после хоккея играл в футбол и участвовал в турнирах, у меня такого азарта не было. Вообще ничего, что я пробовал предыдущие пять лет, у меня такого азарта не вызывало.
– Что тебя зацепило? Что ты один и не зависишь ни от кого?
– Это тоже, безусловно. Я прочувствовал, что прогрессирую, причем сильно быстрее, чем остальные. После буквально нескольких тренировок я уже обыгрываю человека, который недавно меня 6:0 обыграл.
– Любому понравится. А профессиональный теннис ты когда-нибудь смотрел?
– Вообще не смотрел, разве что лет восемь назад на него ставил – какие-нибудь экспрессы на турниры в Африке. Я не понимал этот вид. И только когда я начал прогрессировать, у меня забрало упало. Мне мало, мне цели нужны. Если я прогрессирую, мне надо прогрессировать куда-то.
– Cпортсмен.
– У меня даже был период, когда я серьезно думал вернуться в хоккей, закрыть гештальт. Хоккей – очень коррупционный вид, там нужно договариваться с определенными людьми. Например, можно спонсировать клуб хотя бы немножко, чтобы какой-то в нем вес иметь – и так условно купить себе место в команде. Я знаю, как ничего из себя не представляющие люди так попадали в команды. Поэтому у меня была идея заработать денег [и так попасть в состав] и там уже полноценно тренироваться, соревноваться.
Так я с этими мыслями жил, пока их не вытеснил теннис: а что, если попробовать в теннисе? Я отвечаю сам за себя, у меня больше не будет тренера, который решает, играю я или не играю. У меня не будет партнеров, которые ошибаются, и проигрываем мы все, и потом будущее всех от этого страдает. Никто мне вообще не посмеет сказать, что я что-то не так делаю. Я умею взаимодействовать с тренерами, понимаю, этот человек мне может что-то дать или не может. Я могу грамотно распределить финансы.
– Стартовая позиция, то есть, не нулевая, а чуть более продвинутая. А как возникла идея с топ-1000?
– Я понял, что просто российские турниры РТТ – это недостаточно интересно, не масштабно, как-то несерьезно. Одно очко в рейтинг ATP можно заработать и случайно. С другой стороны, топ-100 ATP – это, конечно, точно невозможно. А попробовать зацепиться за 1000 – это более адекватная цель.
– И ты прикинул, что топ-1000 – это где-то 15 очков – это победа на 15-тысячнике ITF или финал 25-тысячника. Дальше что?
– Абсолютно так же, как и в работе в агентстве, я выстроил стратегию: на каком этапе нахожусь, до какого хочу дойти, и я просто раскладываю этот путь: что мне на каждом этапе нужно сделать, сколько денег мне надо, сколько формы, кто тренер должен быть примерно; от широких мазков постепенно сужал. Исходя из моего прогресса я поставил себе ориентировочный срок в пять лет.
– С какого момента идет отсчет?
– С 1 сентября 2025-го.
– Сейчас ты на первом этапе?
– Да. На первый год у меня задача – выйти на уровень, по-моему, 4.0 NTRP (продвинутый любитель – Спортс’‘). Мне кажется, я уже на него захожу. Я мало играю турниров, где дается рейтинг, в основном сравниваю с людьми, как я играю.
– Как ты нашел тренера?
– Сначала походил к одному местному тренеру, но не захотел продолжать. Как раз тогда я где-то месяц как начал вести инстаграм, и мне там написал один тренер: слушай, классная цель, пушка, я в Дубае, шесть мастеров спорта воспитал, готов тебе помогать бесплатно. И он мне на протяжении двух месяцев, наверное, помогал ставить технику. Это все было онлайн. Я ему записывал видео, отправлял, он корректировал. Первый месяц мы с ним делали в основном имитации, без корта, без всего. Мы делали имитацию, он меня подводил, как правильно это все делать. Потом перешли на корт, он мне сказал заказать тренажер, с которого мячики падают, как тренер накидывает. Так я начал понимать, как подходить к мячу.
– Как интенсивно ты занимался?
– Старался не меньше четырех раз в неделю, в идеале – каждый день. Но у меня же есть жизнь: жена, коты, агентство.
Дальше тренер немножко пропал. Запал закончился у него. Но в тот период, что мы с ним сотрудничали, это было именно то, что мне нужно было. Даже по инстаграму видно, что я по-другому стал подходить, замах, сопровождение мяча – это уже что-то похожее на то, как играют профессионалы.
Когда тренер перестал мне отвечать, я в январе пошел здесь в Геленджике к местному тренеру, он мне на тот момент только ракетку перетягивал. Оказалось, что это лучший тренер в Геленджике – Женя Пахоленко. Проблема в том, что у него постоянно все занято, а он по 12 часов на кортах. Найти свободное окно у него – это такая проблема.
– Системный подход как бы появился, но не совсем. Для тебя это скорее хобби или скорее еще одна работа?
– Безусловно, еще одна работа, но которая мне приносит больше всего удовольствия. Сейчас я зарабатываю деньги, чтобы тратить их на это. Но, конечно, даже это не значит, что мне мою цель будет легче выполнить.
– Чем дальше продвигаешься, тем сложнее продвинуться еще дальше.
– Да, дальше уже будут нужны хорошие спарринг-партнеры, больше тренировок с тренером, сильнее подготовка, больше ОФП. Я это все уже проходил в хоккее, поэтому есть представление, есть выстроенный план. Но я его регулирую по ходу: например, сыграл турнир – и понимаю, что мне не хватает. С одним пацаном меня замкнуло в голове, я его не смог обыграть, потому что меня зажало. Сейчас буду с этим работать. Я конкретно головой проиграл. Почему это произошло? Буду это разбирать.
– Как ты работаешь над головой?
– В идеале с психологом, но не всегда получается. Я много общаюсь с нейросетью, у меня там личный психолог. И в жизни, и в работе, и в теннисе я очень много обращаюсь к ИИ.
– Как, например, ИИ тебе помогает работать с головой на корте?
– Я выгружаю туда все, что со мной происходит, говорю, так и так случилось, давай разберем. Он начинает какие-то паттерны вылавливать, допустим, сравнивать с тем, что происходило в хоккее. Допустим, у меня там были периоды, когда я психологически проваливался. Мы начинаем их разбирать. Бывает, что я упираюсь в тупик, и дальше мне нужно уже идти к реальному психологу работать над чем-то. У меня жена – психолог, она меня постоянно подначивает, поэтому с головой работа идет у меня постоянно.
– Можешь поделиться какой-нибудь техникой или приемом, которому тебя научил ИИ? Чтобы не замыкало, например?
– У меня есть такой момент, как у многих: не получается, и ты начинаешь кипеть и не знаешь, что с этим делать. Нужно попробовать переключиться со своего внутреннего состояния на внешний мир – постараться выцепить какие-то три-пять объектов. На дерево посмотреть, на полосы на корте, на сетку, на мяче сакцентировать внимание.
Вообще самое эффективное, я так понимаю, – это следить за мячом, его из виду никогда не выпускать. В хоккее такого не было. Там наоборот очень мало смотришь на мяч. Пока ты будешь смотреть на мяч, тебя уже встретят.
В теннисе и других игровых видах маленько по-разному выстроены эти моменты. В теннисе у тебя нет как таковой битвы ни с кем, все больше с собой. Ты, по сути, с самим собой играешь. В контактных видах, где идет прямое взаимодействие, тебе надо следить за соперником чуть ли не в первую очередь, потому что он очень быстро у тебя мяч может отобрать.
Все свободные деньги тратит на теннис, но их мало. Помогают люди из комментариев и скиллы маркетолога
– По тому, как ты запустил и прогреваешь свой челлендж в инстаграме, есть ощущение, что это во многом упражнение в СММ. Насколько это справедливо?
– Когда я ставил эту цель, я понимал, что у меня нет денег, нет спонсоров, нет ни хрена примерно. Но я маркетолог и понимал также, что мне нужны связи, знакомства в теннисе, чтобы чего-то достичь. Для этого было логично начать блог, потому что это связывает, потому что я понимаю, как управлять вниманием, привлекать аудиторию. Я уже с блога очень много полезностей получил, хотя я его веду больше на вайбе, делаю что-то, когда захотелось. Я веду его девять месяцев, а у меня уже тренер был, который мне бесплатно помог технику поставить. Вот интервью даю. Где я, а где интервью? Очень много разных откликов приходит.
– Насколько этот фидбэк на тебя влияет?
– Это, безусловно, важно. Я всегда любил выступать на сцене, читать стихи. В четвертом классе я на выпускном играл на гитаре, когда еще толком не умел играть. Меня всегда тянуло на публику. Для меня это такой способ реализовать это желание.
– Ты говорил, что тебе даже хейт и непрошенные советы нравятся.
– Во-первых, среди непрошенных советов бывают дельные. Да, большинство советов тупые, и я раньше все считал такими. Сейчас же стал выборочно. Например, не всегда, когда я что-то выкладываю, я в этот период занимаюсь с тренером. И мне там, допустим, кто-то пишет: ты откидываешься назад. Есть люди, которые что-то полезное советуют.
– Краудфандинг экспертизы.
– Да. По большей части людям не нравится, что кто-то что-то делает. Начинается: что ты придумал себе, какие цели, кто ты такой вообще? Давай, сиди на месте. Но и поддержки тоже хватает. В личные сообщения пишут: давай, ты красавчик. Многие пишут, как моя цель их смотивировала чем-то заняться. Мастера спорта писали и те, кто в ATP играет, разные спортсмены – десятки, наверное, человек. Ну и кстати, люди с опытом в профессиональном спорте не лезут с подсказками (например, 33-летний теннисист Антон Чехов из Красногорска, входивший в топ-1200 – Спортс’‘). В основном подсказывают те, кто особо не разбираются.
– Сколько ты тратишь на теннис? У тебя есть смета на 16 миллионов рублей на пять лет. По ней первый год – это 52 500 рублей в месяц. Идешь по плану?
– В последние месяцы у меня кризис в агентстве, в проектах, так что на теннис не оставалось столько, сколько я планировал. Сейчас выходит по 20-30 тысяч в месяц. Иногда побольше. Это чисто на тренировки, на аренду кортов.
– Насколько это критично тормозит тебя?
– На текущий момент у меня еще есть задел, за счет которого я иду с опережением плана, так что ощущаю, что могу себе позволить чуть-чуть меньше.
Сейчас я не так много работаю над физической формой, потому что на текущем уровне мне моей физики более чем хватает. По выносливости у меня есть запас. Потом надо будет вкладываться больше и добавлять. Но я это буду делать постепенно. И по деньгам примерно то же самое.
Сейчас я работаю от возможностей. Есть возможность – пойду к тренеру, нет – выстраиваю так, чтобы это было максимально эффективно. Играю с теми соперниками, с которыми мне полезнее, лишний раз не хожу просто по фану поиграть. Например, с одним товарищем, он выше меня уровнем на текущий момент, мы можем хорошо поддержать мяч, это будет как полноценная тренировка с тренером. По уровню игры ниже моего тренера, но хорошо играть с ним можно спокойно. То есть стараюсь устраивать процесс так, чтобы он меня двигал вперед, даже если у меня лишних денег. С деньгами просто это проще. А тут нужно чуть больше думать, чуть больше договариваться.
Конечно, я бы предпочел иметь деньги. Но раз я для себя решил, что я туда иду, то действую из текущих условий. К тому же в Геленджике довольно недорого заниматься теннисом, корт стоит в среднем 1000 рублей в час. В Москве тренировочный процесс, который я выстраиваю здесь за 30 тысяч рублей в месяц, было бы 200. Да даже не только в Москве, с другими городами я тоже сравнивал. Новосибирск, откуда я родом, тоже дороже. Как-то так получилось, что у меня очень бюджетно получается развиваться.
– А сколько в Геленджике кортов?
– Наверное, где-то восемь. Четыре места, куда можно сходить поиграть. Найти свободный корт всегда можно. Ограничения есть в том, с кем играть. Пока у меня есть с кем здесь играть, то когда стану выше уровнем...
– Профессионалы часто переезжают, потому что кончаются соперники. Что-то новое ты узнал о себе, пока занимаешься теннисом?
– Что мне, оказывается, вообще без разницы, что обо мне люди думают. Раньше я был сильно закомплексован, переживал об этом, особенно в командах, когда мне говорили, что все плохо, я не так делаю. Я замыкался в себе, был тихеньким, где-то в стороне. А здесь мне абсолютно без разницы, кто мне что скажет. Тренер на корте какой-то подойдет скажет что-то, что любитель. Комментариев у меня сотни с негативом.
– Где ты реалистично видишь себя в своем теннисном пути по истечении пяти лет?
– Интересный вопрос. Я хочу реализовать свою цель к этому времени. Я буду делать все необходимое. Но помимо этого, рассчитываю, что по этой теннисной движухе я к тому времени раскачаю блог, у меня будет медийность, будут разные интересные сотрудничества, возможно, коммерческие проекты. Сложно сказать, какие конкретно, но думаю, это будет пересечение моих знаний и навыков в маркетинге, и в теннисе, и в спорте в целом. Мне очень нравится, когда люди занимаются спортом и придумывают активности по этой теме. Куда-то в эту сторону хотелось бы двигаться.
«400 тысяч в месяц – и ребенок будет игроком топ-100». Наш пользователь растит теннисного профи
Фото: Савелий Сакс; vk.ru/bandy_dynamo
Комментарии
Так что читать тут нечего) очередной шиз вылез) в век Интернета имя им легион))) Вообще такую джинсу без фактчекинга пропускать не должны. Но тут явно занесли)
Он потрясающий, просто хотяб потому что взял лучшую позицию(240 чтоли) уже после длительного перерыва
И второй пункт(больные колени) по сути ставит крест, выдержать несколько часов интенсивной игры, несколько дней подряд - увы
Лет до 12 дети играют с перекрученной хваткой в силу особенностей того что они дели, после 12 условно меняют хватку(кстати не все, например Хачанов так и остался с перекрученной, но это исключение)
Игра же идет полунавесами, никакого топспина там нет в силу физического развития, тоже самое с подачей например
Детям ставят работу ног(разножка, первый шаг, перемещение по корту)(забавный факт, что у детей занимающихся также боксом работа ног обычно на порядок лучше, видимо сказывается факт - поленился и получил), точку контакта, работу корпуса
Поэтому когда приходят с друго спорта, это все уже либо есть, либо очень быстро идет адаптация
Смена хватки, окончание удара, топспин, условные подача + 1 не самое сложное и эта часть довольно лего ложится и любителям
Обман, чтобы набрать классы
Но хочет чего-то добиться в куда более сложном спорте во всех планах, как физическом так и ментальном. При этом жалуясь на больные колени, собираясь профессионально играть в спорте, где нагрузка на колени еще больше XDDDDDD
"На мандраже руки трясутся". И при этом собирается в теннис, где психологическое давление куда выше в силу того, что все зависит от тебя, и любая твоя микро ошибка имеет значение.
После хоккея он занялся маркетингом и создал агентство.
__________________________
Лол))))