Александр Емельяненко: примирение с братом и ссора с Умаром Кремлевым
Многократный чемпион России, Европы и мира по боевому самбо Александр Емельяненко почти всегда одерживал только победы на ринге, но в жизни не раз сталкивался с горькими поражениями: алкоголь — одна из главных причин. О преодолении зависимости, о съемках фильма Валерии Гай Германики и, конечно же, о спорте — читайте интервью титулованного спортсмена в эксклюзивном материале РИАНПРЕСС.
— Александр, здравствуйте! Как вы думаете, почему именно сейчас возник интерес к экранизации вашей биографии? И что она значит именно для вас?
— Почему именно сейчас – без понятия. Почему интерес к моей биографии… По-моему, всю жизнь, сколько я выступаю, сколько занимаюсь спортом, интерес к моей биографии усиливается.
— Что было самым сложным в этих съемках лично для вас?
— Абсолютно ничего, потому что эти съемки проходили не по запланированному сценарию, не по заученному тексту, который мне нужно было зубрить. Они проходили в естественной обстановке, в естественном ритме моей жизни на тот момент.
— Поступали ли еще какие-то предложения от других режиссеров?
— Я снимался в сериале «Патриот». 3 сезон, 8 серия, по-моему. Я играл там самого себя. И сейчас занимаюсь этим вопросом – хотел бы сняться в каком-то художественном или документальном кино.
— То есть такие планы еще есть?
— Есть.
— Сейчас к вам очень большой интерес в социальных сетях, ажиотаж прям. Есть ли какие-то планы: может, начать вести свой подкаст или программу на какую-то тему?
— Мне катастрофически не хватает на это времени. Я сам веду свои соцсети, сам отвечаю всем на вопросы. Чтобы выпустить одну публикацию, уходит минимум 40 минут. У меня «Инстаграм», два «Фейсбука», «ВКонтакте», «Одноклассники», «Тик-ток», «Ютуб» – семь соцсетей. «МАХ» еще завел! И в каждую соцсеть нужно залезть.
— Как изменилось ваше восприятие после работы над фильмом, после его выхода? И что бы вы хотели, чтобы вынесли для себя зрители?
— Когда я снимался в фильме, то понял, что алкоголь мне очень сильно мешает. Я лег в реабилитационный центр «Иман». Он как раз борется с алкоголизмом, наркоманией, игроманией — с зависимостями. Прошел полный курс и договорился с ребятами, что буду работать там дистанционно.
Я понимаю, что это болезнь, которую нужно лечить, с которой нужно справляться и которая будет преследовать всю жизнь, она неизлечима. Нет разрешающей дозы, которую мне можно выпить, потому что 100 грамм — это много, а 1000 — всегда недостаточно.
Поэтому пройдя этот жизненный путь, я могу людям рассказывать, ссылаясь не на примеры из чьей-то биографии, а на свой личный опыт, и говорить, что хорошо, что плохо. Когда я употреблял — я был таким, а сейчас не употребляю — и вот, полюбуйтесь.
— В самом процессе реабилитации какой отрезок времени для вас был самым сложным?
— Вообще не было сложного отрезка. Самое главное — принять и осознать, что ты зависимый человек, что у тебя есть проблема, с которой тебе нужно бороться, и потихоньку вылезать из этого болота, в которое ты попал.
— Хорошо к вам относились там в центре?
— Я ничем не отличался от обычный реабилитантов. Не было такого, что я — Александр Емельяненко, поэтому мне отдельное расписание, отдельную комнату и условия. Спал со всеми, ел со всеми, задания прописывал и выполнял все, что связано с бытом дома — уборка, дежурства. Плюс дополнительно я еще каждый день тренировался.
— Я слежу за вашими сторис и периодически вижу, что вы публикуете про реабилитационный центр. Вы с ними сейчас еще как-то взаимодействуете?
— Я с ними работаю, числюсь в реабилитационном центре «Иман» советником по связям с общественностью. И я всем зависимым рекомендую, кто столкнулся и не может выбраться из зависимости, пройти реабилитационный центр «Иман». Там спокойно, без каких-то внешних отвлекающих вещей человек поймет, осознает и, самое главное, сохранит то, что он там приобретет, вынесет за пределы реабилитационного центра и будет придерживаться правил, а не оставит их там.
— То есть какое-то время сопровождение и поддержка есть после реабилитации?
— Конечно, всем рекомендуют после центра поддерживать с ним связь. Не каждый день появляться как на работе, конечно, но периодически наведываться туда. Потому что очень много тех, кто срывается, опять уходит в зависимость.
— Был ли у вас срыв?
— Был. И я опять возвращался в центр, потому что как многие думал, что теперь знаю все о зависимости, а одна рюмка ничего не изменит. Но на самом деле одна рюмка — это слишком много. Так опять человек попадает в этот круг, и опять лучшим другом становится бутылка.
— Какой самый неожиданный урок вы вынесли в сложный период жизни или в спорте?
— Урок в жизни — люди появляются по обстоятельствам. Нет таких людей, которые были бы с тобой вечно. Вечно будут только родные и близкие — этого достаточно. А друзья, жены… Люди сходятся, чтобы пройти определенный отрезок жизни. Когда все исчерпали необходимые ресурсы друг друга, то нужно набраться смелости и разойтись, а не накручивать себя, не злиться друг на друга. Нужно расставаться в хороших отношениях, не портя друг другу личную жизнь.
— На какой самый важный вопрос в жизни вы еще не нашли ответа?
— Бог не сотворен. Слово Божие не сотворено. Умы наши сотворены, поэтому не могут достичь пределов понимания Бога. Я хочу понять Бога.
— Вера в Бога укрепила вас в вашей борьбе? Помогла?
— Я когда употреблял, понимал, что не могу сам остановиться. Как-то утром проснулся, у меня в морозилке лежит бутылка водки, а меня трясет, мне так плохо, и я аж до слез взмолился богу: помоги мне, вытащи меня из зависимости. И через месяц по стечению обстоятельств я попал в реабилитационный центр. Вот пример веры в Бога, чистой искренней молитвы, которая идет от сердца. Нужно просить не гор золотых, а то, что на душе, и тогда Бог услышит и поможет.
— Была ли у вас мысль написать книгу о своей системе тренировок и восстановлении?
— Нет, мне проще объяснить, чем писать. Книга — это долгий трудоемкий процесс. Либо могу кому-то наговорить, чтобы написали. В системе все элементарно, там нет диет специальных, чего-то сложного. Другое дело, как люди воспримут эту информацию.
— Мы еще вернемся к вопросу о карьере, но в продолжении этого вопроса: была ли мысль когда-нибудь преподавать, тренировать?
— Тренерская работа очень сложная. Если сейчас начать заниматься тренерской работой, придется забыть про все остальные вещи, которые со мной связаны: про съемки в кино, про личную жизнь. Нужно будет замкнуться на группе, человеке, спортзале и постоянно ходить одной дорогой — только тренировать. Я лучше буду ездить по городам и делиться своими знаниями с желающими.
— Что вы думаете о современных молодых бойцах, они сильнее физически, психологически вашего поколения? Может, кого-то отметите, выделите?
— Вы просмотрите наши бои с братом Федором в версии «Pride» и посмотрите на сегодняшних бойцов, и сами ответите на этот вопрос.
— А влияет ли на уровень подготовки, что сейчас все очень будто попсово, как на шоу? Да, подготовка есть, все по-настоящему, но раньше было иначе. Вот у вас с братом был совсем другой уровень. Связано ли это с медийностью?
— Раньше тоже было шоу. Я давно еще сказал, что смешанные единоборства — это спорт XXI века. Чтобы тебя любили смотреть, ты должен не только красиво выходить и хорошо драться, ты должен быть опрятно и красиво одет, уметь общаться с людьми. Ты должен быть интересным. Вот возьмите Конора Макгрегора — как он эпатажно себя ведет, приятно же посмотреть. И харизма есть. Так что спортсмен по смешанным единоборствам должен не только хорошо выполнять свою работу на ринге, но и за его пределами.
— Вопрос о бойцовском клубе. На днях Борис Солдатов брал интервью у Дацика, который сказал, что ему интересен бой с вами. И я слышала, что вы сейчас в процессе восстановления здоровья. Есть ли перспективы, что будет бой с Дациком?
— О Дацике вспоминают только тогда, когда он начинает говорить про Емельяненко.
— То есть с ним конкретно вам бой неинтересен?
— Да мне без разницы, с кем драться. Я никогда не выбирал себе соперника и правила. У меня сейчас проблема со спиной, я полгода проездил на коляске, у меня полностью атрофировались мышцы поясницы, ягодичные мышцы. Потом стал ходить с бадиком, так как меня не было стабилизации: голова дает команду ноге шагнуть, а нога стоит на месте. Сейчас я бадик оставил, но в последнюю неделю опять начались откаты, осложнения. Наблюдаюсь у доктора в Москве, лечусь. Он сделал укол между дисками — мне помогло, стало заметно лучше, а сейчас пошло в обратную сторону. Будем продолжать лечение дальше.
— Говорили ли врачи, что никогда не выйдете на ринг?
— Когда я лежал в НИИ скорой помощи им. Склифосовского, где мне сделали операцию на шее, один врач сказал, что все будет, второй сказал — неизвестно, что будет, а третий сказал, что я всю жизнь буду ездить на коляске. А я встал и даже побежал. Вот сейчас встаю в шесть часов утра и бегаю. У меня привычка такая — просыпаться рано. Бывает, прихожу в спортзал, а он еще закрыт, тогда стою, жду. Так что тренируюсь, поддерживаю форму. И всем советую ходить в спортзал. Если заниматься не профессионально, то хотя бы любительски для себя поддерживать форму.
— Некоторое время назад вы занимались в «Ахмате». Что вам дали эти тренировки?
— «Ахмат» — очень хороший клуб, там очень хороший тренерский состав, хорошие условия для тренировок, очень много спарринг-партнеров молодых ребят, которые занимаются для результата, выступают профессионально. Есть и те, кто ходит для себя, а не готовится для ринга, но они тоже в хорошей форме, могут тебя хорошо встряхнуть во время спарринга, не дают расслабляться.
— Какое качество вы могли бы отметить у Рамзана Кадырова, как у друга, мужчины, главы региона?
— Прекрасный замечательный человек, который находится на своем месте. Ему приходится очень нелегко. И почему Чечня в таком замечательном состоянии? Потому что он сам ездит и проверяет, как выполняют его поручения. Очень хороший человек, и очень поддерживает спорт.
— Если бы сейчас вы общались с Владимиром Владимировичем, какой вопрос вы бы ему задали? Или, может, предложили бы какую-то спортивную инициативу?
— Я бы спросил: что я могу сделать на благо родины, на благо нашей России?
— Чего сегодня не хватает единоборствам? Что бы вы сегодня изменили?
— Единоборствам не хватает людей, которые горели бы этим видом спорта и отдавали бы себя этому виду спорта всецело и полностью. Это, кстати, не только единоборств касается, а всего. Выбрал себе направление в жизни — двигайся в этом направлении. Все остальное пусть будет тебе в помощь.
— Вопрос про Умара Кремлева. Возможно ли примирение в контексте каких-то совместных спортивных мероприятий, социальных, коммерческих?
— А с чего вы взяли, что я с ним ссорился? В чем примирение должно быть?
— В прессе пишут…
— Да вы не читайте прессу! Она что-то выхватывает и начинает раздувать. Это желтая пресса — напечатала и смотрит на реакцию, а другие перепечатывают, не проверяя источник. Но даже потом если напечатают опровержение, это уже никто не заметит.
— Есть ли тогда в планах какое-то сотрудничество с Кремлевым?
— Мне нравится, что он занимается развитием бокса. Если от меня ему что-то будет нужно, я всегда готов поддержать его благие намерения, помочь, сопутствовать во всем. Надо будет приехать куда-то и взбодрить молодежь в спортзале — я согласую по времени и буду готов полететь в любой регион. Это касается любого вида спорта. Я трехкратный чемпион мира по боевому самбо, хорошо боксирую и очень много изучал тайский бокс. Даже в футбол и баскетбол играл, трехочковый кидал.
— Вы уже сказали, что готовы выступать с любым достойным противником. Но есть ли кто-то в мире, с кем бы вам интересно было выйти в октагон, на ринг?
— Вообще без разницы. Не выбираю, чтобы потом не сказали: «А, он выбрал себе удобного бойца...» Я не гонюсь за медийностью, всегда предоставляю право выбора организаторам. Говорю, что буду выступать на таких-то условиях, а бойца сами подбирайте.
— Валерия Гай Германика сказала, что ей поступило предложение от Первого канала снять еще один документальный фильм — о примирении братьев. Было бы вам интересно?
— Глупо это все выносить куда-то на публику. Есть моменты, которыми можно поделиться, а есть такие, которые должны оставаться за кадром. Это будет глупое кино: снять, как мы встречаемся, обнимаемся, чтобы выбить у зрителя слезу? Я и так готов извиниться, покаяться и не смотреть назад, а жить настоящим здесь и сейчас, идти вперед со словами «ногу шире, тверже шаг».
— Есть ли какая-нибудь новость, о которой еще никто не знает? Чем вы можете эксклюзивно поделиться?
— Я для всех как открытая книга. Вот хочу еще сняться в кино, жду предложений.
