Чтобы понять, чем является Тоон-рю, нужно начать не с самого Кёды Дзюхацу, а с места, где он вырос. Нага, главный город Окинавы, к концу девятнадцатого века был портом и торговым узлом с большой китайской общиной. Квартал Кумэмура, где селились потомки китайских переселенцев, давно служил каналом, по которому на остров попадали и ремёсла, и грамотность, и боевые системы южного Китая. Одну из англоязычных статей о Тоон-рю озаглавили «Старый стиль кумэмурского бокса», и это название отражает суть: школа выросла из той ветви окинавского кулачного дела, которая сохранила заметную связь с фуцзяньским цюань-фа. Именно поэтому первый вопрос, с которого начался этот разговор, о китайском боксе, на самом деле очень близок к теме: Нахатэ можно считать окинавским потомком южнокитайской традиции, и Тоон-рю хранит её в особенно консервативной форме.
В 1879 году королевство Рюкю было окончательно включено в состав Японии, и привычный социальный порядок, в котором боевые умения принадлежали узкому кругу аристократии и стражи, начал распадаться. Позднее три главных центра местного боевого дела, Нага, Сюри и Томари, дали название трём направлениям: Нахатэ, Сюритэ и Томаритэ. Различия между ними описывают так: сюрийская линия считается более быстрой и прямолинейной, нахская тяготеет к ближней дистанции, круговым движениям, тяжёлой посадке и закалке тела. Эти характеристики общие и не абсолютные, но они хорошо объясняют, почему школа, вышедшая из Нахатэ, выглядит так, как выглядит.
Центральной фигурой Нахатэ был Хигаонна Канрё, родившийся в 1853 году и умерший в 1915-м. В японском и окинавском порядке имён Хигаонна здесь фамилия, а Канрё имя. По преданию, он отправился в Фучжоу, где много лет занимался южнокитайским кулачным искусством, а затем вернулся и стал преподавать в Нахе. Имя его китайского наставника источники передают по-разному, так что эту часть биографии стоит считать преданием, а не установленным фактом. Бесспорно то, что манера, которую он принёс, отличалась от сюрийской и очень быстро собрала вокруг него учеников. Окинавцы называли его «Западным» Хигаонной, чтобы не путать с однофамильцем Хигаонной Каню, которого называли «Восточным». Каню был старшим двоюродным братом Канрё, и это родство оказалось важным для всей нашей истории.
Кёда Дзюхацу родился 5 декабря 1887 года и умер 31 августа 1968 года. В 1902 году, подростком, он пришёл в додзё Хигаонны Канрё и оставался там до смерти учителя в 1915 году. Спустя месяц после него в то же додзё пришёл Миягий Тёдзюн, который на год моложе Кёды и которому предстояло основать Годзю-рю. Некоторые справочные работы называют Кёду первым учеником Канрё, но сама схема зависит от источника, и надёжнее говорить просто о раннем и очень долгом ученичестве. Позднее к кругу Канрё присоединился Хига Сэйко, родившийся в 1898 году: он принадлежал уже к следующему поколению и ровесником Кёды не был. Мать Кёды была родственницей Хигаонны Каню, и благодаря этому он смог взять материал не только у «Западного», но и у «Восточного» Хигаонны.
Два подростка, пришедшие в один зал почти одновременно, получили схожее образование и распорядились им противоположно. Миягий считал курс Канрё основой, которую нужно развивать: он добавил ката, переработал подачу и в итоге создал школу со своим именем. Кёда держался иной логики. Он считал, что главное это точно передать полученное, и когда пришло время назвать школу, он дал ей имя учителя. Слово «Тоон» в таком контексте воспринимается как сокращение фамилии Хигаонна: исходная запись состоит из трёх иероглифов, а в названии школы оставлены два. Формально стиль получил это имя около 1958 года, а до того Кёда много лет преподавал, не придавая вопросу названия большого значения. В 1934 году он получил лицензию кёси от Дай Нихон Бутокукай, влиятельной японской организации того времени. Между лицензией и официальным названием прошло около двадцати четырёх лет, и сам этот интервал показывает, что Кёду не заботило строительство организации.
Жизнь Кёды после смерти Канрё складывалась не только на Окинаве: по воспоминаниям Яги Мэйтоку, он ездил на японский материк и открывал там додзё, тогда как Миягий оставался на острове и продвигал Нахатэ там. Яги Мэйтоку, ученик Миягия, вспоминает и более личную деталь: от Миягия он слышал, что Кёда выучил ката Сансэру, пока Миягий отсутствовал на военной службе. Сам по себе эпизод говорит о том, что двое бывших соучеников оставались в курсе дел друг друга, но шли разными путями.
Традицию после смерти основателя продолжили несколько людей: Ирага Тёко, сын Кёды по имени Кёда Дзюко (третий по счёту), Канзаки Сигэкадзу и Мураками Кацуми. Это три или четыре отдельных человека, а не один, как можно было бы подумать при поверхностном чтении. Именно Канзаки Сигэкадзу долгие годы считали главой школы, и его интервью с Марио Маккенной стали важнейшим источником для зарубежных исследователей. Более поздние справочные данные называют главой Икэду Сигэхидэ, а в других материалах Икэда фигурирует как главный инструктор под несколько иной записью имени, так что вопрос о текущем руководстве лучше уточнять у самой школы. Тоон-рю очень малочисленна. За пределами Японии её много лет представлял практически один человек, Марио Маккенна, канадец, живший в Японии и изучавший и Годзю-рю, и Тоон-рю. Именно его статьи в «Journal of Asian Martial Arts», «Dragon Times» и «Classical Fighting Arts», а также переводы воспоминаний Яги Мэйтоку составляют основу англоязычной литературы о школе, а в Японии о ней выходили материалы в журнале «Гэкканн Каратэ-до» в 2003 году.
Теперь о самом содержании школы. Главная её черта: Тоон-рю описывают как консервацию того, чему учил Хигаонна Канрё, без добавления нового материала. Японский исследователь Накая Такао писал, что у Кёды было всего четыре ката, Пэтьюрин, Сэйсан, Сансэру и Санчин, и что причина, по которой Кёда не освоил больше форм, как это сделал Миягий, неясна. В современном курсе школы к этим четырём добавлены Дзион и Нэйпай, которые Кёда получил от других учителей, а также два базовых комплекса Кихон, созданные им самим, и третий, Кова, который создали уже сын Кёды Кёда Дзюко и Канзаки. Эта картина требует аккуратности: утверждение о верности Канрё относится к ядру из четырёх ката, а не ко всему курсу, и даже в нём есть любопытное исключение, о котором речь пойдёт ниже.
Основой всего служит Санчин. Это ката коротких шагов, в которой исполнитель сочетает жёсткое мышечное напряжение, глубокое медленное дыхание и тщательную работу положением корпуса. Цель не в зрелищности, а в формировании телесного «каркаса»: человек учится сохранять устойчивость, принимать удар и одновременно связывать дыхание с движением рук. В традиции Нахатэ эту форму считают фундаментом, без которого остальные ката теряют смысл. Есть и историческая деталь: Хига Сэйко и его ученики подчёркивали, что исходный Санчин выполнялся открытыми руками, а закрытый кулак появился позднее, но как именно это выглядит в Тоон-рю, достоверно сказать нельзя.
Сэйсан в Тоон-рю устроен необычно. Кёда знал две версии: одну от Канрё и одну от Каню. Передал он только вторую, и эта версия отличается от других окинавских вариантов. Получается своеобразный парадокс: школа, главной идеей которой считают верность Канрё, хранит в качестве одной из ключевых форм вариант его двоюродного брата. Это не опровергает идею консервативности, но показывает, что сохранение шло по принципу «то, что получил», а не «то, что считаю главным». Название Сэйсан принято связывать с числом тринадцать, а сама ката устроена вокруг работы на ближней дистанции: короткие удары, блоки и обхваты следуют друг за другом без лишнего размаха. Сансэру, ката Канрё, традиционно связывают с числом тридцать шесть, и в ней, как считают практики, особенно заметно сочетание жёсткой и мягкой работы.
Пэтьюрин, которую иногда записывают как Бэтьюрин, интереснее всего с исторической точки зрения. Название принято толковать как «сто непрерывных шагов». В Годзю-рю есть родственная форма Сюпаримпэй, которую толкуют как «сто восемь рук», и разница в числе указывает на то, что единая когда-то форма в двух линиях пошла разными путями. Поскольку Кёда не перерабатывал материал, а Миягий переработал, многие исследователи считают Пэтьюрин в Тоон-рю более близкой к исходной, чем Сюпаримпэй в Годзю-рю. Это правдоподобная гипотеза, но не доказанный факт. Нэйпай сохраняет китайский привкус и заметно отличается от Нипайпо в Ситорю, из-за чего нынешний глава школы сомневается в том, что Кёда получил её именно от Го Кэнки, китайца, жившего на Окинаве, у которого, по несомненным данным, учился Мабуни Кэнва. Дзион пришёл от Ябу Кэнцу, мастера сюрийской линии.
К формальному курсу добавляются упражнения, которые формами не являются. Роккисю это набор ручных техник, напоминающий ката Тэнсё в Годзю-рю и Канчин в Уэти-рю. Многие принимают его за ката, но, как подчёркивают источники, это именно упражнение. Тэн-и-хаппо создал сам Кёда: комплекс уклонений в восьми направлениях, в котором уход от атаки сопровождается ответным ударом, выводом соперника из равновесия толчком и затем низкой круговой подсечкой. Именно этот комплекс остаётся единственным документально подтверждённым свидетельством того, что школа работает не только на ударах, но и на нарушении равновесия и бросковых действиях.
Парная работа в Тоон-рю строится на иппон-кумитэ, одношаговом спарринге, в котором один партнёр проводит заранее оговорённую атаку, а второй отвечает защитой и контратакой. Это классический окинавский метод: он позволяет отрабатывать дистанцию и тайминг при минимальном риске травм. Для читателя, привыкшего к современному спортивному кумитэ, важно помнить, что вольный спарринг с оценкой очков пришёл в каратэ с японского материка в тридцатые годы двадцатого века, тогда как на Окинаве прежний уклад строился на ката, их расшифровке и парных упражнениях. Каких-либо данных о свободном спарринге в Тоон-рю, правилах контакта или защитной экипировке в открытых источниках нет, и школа, судя по всему, развивается как традиционная, а не как спортивная.
Теперь об ударной технике. Описаний полного арсенала Тоон-рю в открытом доступе нет, но общие принципы такие. Сила рождается в согласованной работе ног, поясницы, спины и рук, как в южных китайских системах Фучжоу, и потому удар не бывает «рукой»: он идёт всем корпусом, от опоры в пол. Для школ линии Хигаонны вообще характерны короткие прямые удары кулаком, круговые удары, работа открытой рукой в виде нукитэ, сюто и хираken, удары основанием ладони и локтями, а также низкие пинки в голень, колено и бедро с коротким подъёмом ноги. Эту характеристику нужно воспринимать как описание линии, а не как подтверждённый перечень Тоон-рю.
С захватами и болевыми приёмами положение схожее. Нахатэ как традиция включала туидэ, то есть работу с суставами, захватами и освобождениями. В школах этой линии принято толковать часть движений ката как захваты запястья с отведением и болевым на локоть, перехваты руки с контролем плеча и подсечки на фоне выведения из равновесия. Удушающие приёмы в окинавских системах встречаются реже, чем в японских борцовских, и обычно сводятся к удушению предплечьем или захватом одежды. Всё это относится к традиции в целом: в публичных материалах по Тоон-рю конкретные болевые и удушающие приёмы не перечислены, и всякое их подробное описание было бы выдумкой. Единственное, что известно точно, это вывод из равновесия и подсечка в Тэн-и-хаппо.
Кобудо в школе скромно. Это формы с сай, Цукэн Ситахаку но сай и Чатан Яра но сай, формы с шестом бо, Суэёси но кон и Сэсоко но кон, и базовые упражнения с нунтяку без собственной ката. Школа не стремится к разнообразию, и в этом проявляется та же логика: немного материала, зато сохранённого в том виде, в каком его передал основатель.
О поединках сказать нечего: достоверных сведений о схватках Кёды Дзюхацу в доступных источниках нет. Известно, что в окинавском боевом мире того времени существовали проверочные встречи, но приписывать подобные эпизоды Кёде без документов значило бы сочинять легенду. Нет и данных о том, что школа участвовала в состязаниях.
Итог таков. Тоон-рю важна не широтой арсенала и не громкими победами, а тем, что она показывает редкий пример школы, сознательно отказавшейся развиваться. Для историка она служит ориентиром при реконструкции того, чему учил Хигаонна Канрё до того, как Миягий превратил это наследие в Годзю-рю. Для практика это узкая, малочисленная и очень личная традиция, где важнее живой контакт с инструктором, чем любые тексты. А для автора, пишущего о ней, главное правило остаётся прежним: строго отделять то, что подтверждено, от того, что вытекает из общей традиции Нахатэ, и от того, чего открытые источники попросту не сообщают.
Комментарии