Большое интервью с главным тренером «Нефтехимика».
Игорь Гришин – один из самых интересных и недооцененных главных тренеров в КХЛ. Его «Нефтехимик» идет в лидерах лиги, несмотря на скромный бюджет, и играет в веселый и очень результативный хоккей, не имея в составе суперзвезд.
Мы съездили к Гришину в Нижнекамск, чтобы получше узнать его тренерскую философию, и проговорили два с половиной часа.
Гришин прививает командам принципы советского хоккея
– Прямо сейчас «Нефтехимик» – вторая команда Восточной конференции КХЛ. Ее называют сенсацией сезона, много хвалят и вас. Ощущаете себя звездой?
– Да нет. Мы выходим, играем – пока хорошо получается. Дай бог, чтобы это продолжалось и дальше. Ребята здоровы, в хорошем настроении. Ни одна команда не избегает спада. Уже в сентябре было пару игр, где мы не очень хорошо себя чувствовали. Эйфории нет, да и звездой себя не ощущаю – мы провели всего десяток матчей.
В какой-то степени у нас идет продолжение прошлого сезона. Чуть поменяли состав, хоккеистов набирали уже под нашу игру точечно. Все работают нормально, получают удовольствие от того, что сейчас происходит.
– «Нефтехимик» впечатляет и тем, что показывает открытый хоккей. Когда к тренеру приходит понимание того, какую игру он хочет ставить в своих командах?
– Не могу сказать про всех, но у меня это случилось в самом начале пути. Я воспитывался на советской школе хоккея. Передо мной были Борис Михайлов, Владимир Петров, Валерий Харламов, потом – Сергей Макаров, Игорь Ларионов, Владимир Крутов, другие игроки сборной СССР Виктора Тихонова. На этом хоккее я воспитывался как игрок, а потом, как тренер, старался прививать эти принципы всем своим командам, начиная с детей. Не думаю, что я особенный какой-то.
– Такой хоккей ставить командам легче, чем осторожный?
– Это сложный философский вопрос. Не думаю, что тренеры стремятся играть только в атаку или только в оборону. Все хотят, чтобы забивалось побольше, а пропускалось поменьше. Кто-то требует более дисциплинированной игры. Мы тоже требуем, но даем возможность ошибаться, не наказываем ребят за это. Наверное, это позволяет им быть более раскрепощенными, что в другой такой ситуации позволит сыграть еще увереннее.
Еще я всегда призываю, чтобы в игре был риск. Без него – трудно. Если хочешь переиграть соперника – надо диктовать ему свои условия, а в такие моменты тяжело не ошибаться. Риск приводит к ошибке, да. Ну а что делать? Ошибку могут исправить другие твои партнеры, а если она не закрывается – нужно искать вариант перекрыть ее результатом.
– Как можно научить команду играть в такой хоккей?
– Все идет через игровые упражнения. Ты должен постоянно реагировать на изменяющуюся ситуацию на льду, думать, быть включенным в процесс. За счет этого заставляешь по-настоящему участвовать хоккеистов в тренировке. Не просто машинально что-то выполнять какие-нибудь «три в два», «три в три». Порой, для интереса, ставишь правила: куда нельзя двигаться, куда можно, что можно делать. Это очень развивает интеллект. Вроде, везде работало.
– Можете ли вы намеренно заставлять игроков рисковать, специально помещая их в такие ситуации?
– Не навязываю, но часто это отмечаю: «Без риска игра становится пресной». Интересно ведь, когда игроки поступают нестандартно. Понятно, можно ошибиться, а если получится – это ведь здорово будет!
– У вас есть какие-то особенные требования в этом плане к молодым игрокам? Их обычно просят действовать надежнее.
– Не знаю. Когда ошибаются лидеры – посидишь, обсудишь с ними момент… Да я и молодежи не сказать, что что-то запрещаю. Просто уделяешь им больше внимания – побольше замечаний делаешь. Вот был момент недавно – в матче с «Барысом» Тимур Кол ошибся, нам забили. Но он делал ведь все правильно – то, что я и попросил сделать. Его наказали за то, что он вовремя с шайбой не расстался, передержал немного. Мы обсуждали: «Ты делал то все правильно, но ты видишь, если партнер есть впереди, давай, освобождайся от шайбы. Ты пока ждал, клюшку подбили, обокрали, забили».
– Вы много работали с молодежью – в том числе с ребятами, которые сейчас на виду в КХЛ и НХЛ. Расскажите о принципах общения с теми, кто младше вас на десятки лет.
– Наверное, не насаждаю свое мировоззрение человеку. Мы говорим не только про игру, но и про быт, про жизнь. Даешь свободу игроку самостоятельно определять, допустим, свободное время. Не следишь, как он готовится к игре. Сейчас такая эпоха, что 90 процентов спортсменов понимают, что хоккей – это их заработок, отношение сейчас к делу совсем другое.
Некоторые дают больше советов, Игорь Николаевич Ларионов, например. Я же даю больше возможностей для самостоятельности. Для меня: человек приходит на любимую работу – он должен отработать так, чтобы у меня не было претензий к его отношению на тренировке, к его движению. Есть у тебя час тренировки – отработай его больше, чем на 100 процентов. Если я это вижу – меня устраивает, если нет – приходится разговаривать.
– С Матвеем Мичковым было много таких разговоров? Вы же работали с ним.
– С Мичковым давно уж не виделся. Свела судьба с ним в сборной Центрального региона. На протяжении нескольких лет я очень хорошо общался с ним, с его отцом. На тот момент он был вообще молодой парень, со своими заморочками, но вроде находили общий язык. Хотя бывало и жестко приходилось общаться. Вижу, что во время матча что-то не то делает – раз замечание, два замечание. Не реагирует – бывало, не выпускал на игры. Такое воспитание. Опять же, необходима взаимосвязь: ты – игроку, и игрок тебе отвечает поведением, своими действиями. В последнее время до таких моментов ни с кем не доходит.
– Не следите за игрой Матвея в НХЛ?
– Не особо, но когда возможность есть – новости читаю, конечно. Смотрю сколько очков набрал, например. Чтобы игру посмотреть – пока не получилось в этом сезоне. За «Ютой» больше слежу – интересно играют. Там же еще и Миша Сергачев, мой воспитанник. С «Филадельфией» пока такого не произошло, но я рад, что у Матвея там получается.
– Летом Мичков взялся за голову, хотя в плей-офф отцепляли от состава по дисциплинарным причинам.
– Некоторые взрослеют и меняются в характере, а некоторые нет. Но мы же не знаем другую сторону. На расстоянии очень сложно следить, а общаться пока не получалось.
Гришин поддерживает Андрея Разина: он ведет себя так, как должен
– Как вы отнеслись к тому, что что произошло с Андреем Разиным, которого отстранили от работы с «Металлургом»?
– Он мне рассказывает иногда какие-то истории, делится своими мыслями. Исходя из того, что он мне рассказывал, я его поддерживаю. Считаю, что он ведет себя так, как и должен. Может, такое у него взаимоотношение с игроками. У нас чуть больше свободы – у него чуть по-другому. Но все зависит от коллектива, в котором игроки тренеру могут отвечать на хорошее отношение хорошим, а могут быть несколько человек, которые просто не воспринимают его.
Конечно, когда не можешь донести до них свои мысли, начинаешь нервничать, а там уже волна от коллектива идет. Кто-то встал «за», кто-то – «против», кто-то вообще никуда не встал. Обидно, на самом деле. Может, это какая-то временная мера. Специалист он хороший, команда играет классно, идет на первой строчке. Не знаю, почему так решили.
– У вас в карьере были подобные ситуации?
– Со стороны игроков? Нет. Единственное, в том году, когда мы пришли в «Нефтехимик», то в первое время было несколько хоккеистов, которые не очень понимали, что мы здесь собираемся сделать. Но конфликт наружу не вылезал. В процессе сезона более-менее устаканилось, хотя напряжение было. Некоторые думали: «А когда тренироваться будем наконец?» Потом, когда пошел результат, они начали понимать, что все не зря делается.
Сейчас пришли другие ребята, которые по-другому ко всему относятся, обстановка стала более продуктивной. Взаимоотношения стали иными – нет каких-то подковерных дел.
– Думаете, в «Металлурге» проблема в этом?
– Наверное, но Андрей Владимирович не все мне рассказывает. Мы обязательно встречаемся, когда друг с другом играем: сходим поужинаем накануне, поделимся новостями. Там, в организации, свои заморочки. Я его прекрасно понимаю – любой тренер оказывается в такой ситуации, когда игроки могут влиять на положение в клубе или коллективе.
– Такие ситуации серьезно бьют по команде?
– Команда-то все равно играет, все равно идет на первом месте. Проиграла «Адмиралу» – ну случается такое. Бывает, когда команда с 50 бросков одну забьет, а бывает и три с 15. Не видел их игру, кусочек только посмотрел. Реакция такая тоже… Наверное, сверху психанули. Может, люди успокоятся, и все будет нормально. Для тренера и для команды это, конечно, неприятно.
– С первого взгляда, проблема «Металлурга» – в раздевалке. Игроки не готовы биться за тренера, нет единства. Как вы выстраиваете коллектив?
– Все идет через общение. Постоянно собираемся вместе. Не только игроками, но и с их семьями, детьми. Можем снять ресторан, посидеть, пообщаться. В других командах тренеры могут быть отдельно от игроков, но я всегда за то, чтобы такие мероприятия были, и на них было больше людей.
На подобных встречах знакомишься со всеми. Потом знаешь, у кого как зовут жену, детей. Это важно для коллектива. Нужно знать, с кем ты играешь, какая у него семья, сколько детей у него. Это сплачивает. Еще мы стараемся не душить раздевалку. Где-то запрещают телефоны, кому-то штрафы выписывают. У нас все демократично, на доверии. Главное, чтобы было хорошее отношение к работе.
– В такой системе доверительного отношения, демократичного – есть шанс подпустить игрока слишком близко?
– У нас все равно эта градация присутствует. Никакого панибратства мы не допускаем.
– Такие ситуации были?
– Наверное, снова вспомню прошлый сезон. Тогда был не то что конфликт – были занозки такие, особенно поначалу. В предыдущих командах тоже такие вещи были, по Высшей лиге той же. Некоторые считали, что их недооценивают. Но еще раз – тренер никогда себе во вред, во вред команде, решений принимать не будет. Ошибки могут быть, но что бы специально? Игрок, ведь, он всегда думает о себе, а тренер думает о команде.
Это послание для всех хоккеистов: ни один тренер не будет стремиться приносить своими решениями команде вред. Некоторые думают по-другому.
– Какую роль в вашей модели построения команды играет капитан?
– Он должен быть авторитетом, его мнение очень важно. Хорошо, когда капитан поддерживает линию тренерского штаба. Счастливы те команды, в которых капитан – и лидер, и заводила, и вожак, еще и играет здорово. Лидеры они ведь не все могут быть капитанами. Ну не умеет кто-то поднять из окопов, что называется, а когда такая черта налагается на хорошие игровые качества – это здорово.
– Вы сказали, что хотите, чтобы капитан и тренерский штаб смотрели в одну сторону. Кто назначает капитана – команда или вы?
– Во взрослой карьере у меня было не очень много таких моментов. В «Рязань» пришли – там был капитан, уже опытный игрок, с опытом в КХЛ. В «Химике» был Олег Губин – его смена даже не обсуждалась. В «Динамо» (Санкт-Петербург) выбирали. В «Нефтехимике» в этом сезоне тоже – делали выборы. Я считаю, что должна быть демократия. Команда должна верить в своего капитана.
– Не верите, что «ставленник» от тренера может быть капитаном?
– Мое мнение – да. Нужно, в первую очередь, учитывать мнение команды.
Гришин цитирует Хосепа Гвардиолу: бег перекрывает любую тактику
– Вы несколько раз вспоминали цитату Хосепа Гвардиолы: «Мы должны бегать, как самая скромная команда в мире. Бег перекрывает любую тактику». Берет с него пример?
– В мире спорта как бывает – читаешь книжки, статьи какие-то. Вот в книге про него эта фраза и была. Их много там разных – и они союзны с моими мыслями о построении игры. Когда такие лозунги можно использовать в своей работе – почему бы и нет? Это отличный пример: понятно, что «Барса» состоит из звезд, но без работы, без труда на одном мастерстве не выиграешь. Поэтому эта фраза висит у нас.
Вообще, я особо не люблю разговаривать о тактике. Я всегда в пример говорю: «Тактика – это хорошо, но какая бы она ни была, если ты бегаешь быстро, ты ее перебегаешь». Понятно, что ты не должен как дурачок бегать – это должны быть умные открывания, умные продвижения шайбы.
– Гвардиола это ведь тактический гик, который переизобретает футбол. Хотите быть на него похожим?
– Нет, я же поэтому эту фразу и взял. При всех его знаниях, человек говорит: «Что бы ты ни делал, если ты не будешь шевелиться, работать – ничего не сработает, а если ты себя заставишь это делать – будет супер». Поэтому фразу себе я эту и выдернул.
– В серии плей-офф с «Авангардом» не получилось перебегать соперника?
– Там было много факторов. Где-то удача, где-то мастерство. Чего скрывать, уровень «Авангарда» выше нашего, если смотреть по команде в целом. Но на то он и плей-офф. Канадцы не зря изобрели эту систему серии до четырех побед. Вот почему Кубок Канады стали делать их хотя бы до двух побед? Наша сборная в 1981-м году обыграла канадцев в матче, но это только одна игра. Поэтому чемпионаты мира не всегда объективны, допустим, а когда играешь до четырех побед, случайность исключается. «Авангард» просто был сильнее. Посмотрим, что будет в этом году.
– Насколько довольны прогрессом за два года работы? У «Нефтехимика» небольшой бюджет, если сравнивать с большей частью команд КХЛ.
– Команду надо строить. Вспомните локаут, когда «Ак Барс» наприглашал звезд, но у них ничего не получилось. А кто-то пригласил всего двух-трех ярких хоккеистов – и они сыграли. Команда состоит не из игроков топ-уровня, а из игроков, которую делают команду звездой. В этом сезоне мы приглашали новичков более целенаправленно, в прошлом году селекция была больше «пальцем в небо», да и не всех удалось приобрести. Сейчас тоже не все наши желания закрыли – это были не топовые игроки, а те, которые могли нас усилить и мы могли бы им помочь.
– А что по игре?
– Мы довольны тем, что идем высоко по забитым шайбам. Это моя тема какая-то. В прошлом году была серия матчей, когда забивали по одной. Сейчас, тьфу-тьфу-тьфу, пока с результативностью все неплохо.
– У вас есть формула формирования состава? Такой-то процент времени отдаете ведущим игрокам, такой-то – хоккеистам второго-третьего сочетаний?
– Может, так кто-то строит команду, но у меня расчетов нет. Вообще, я не люблю эти понятия: первое, второе, третье звено. Все звенья, по сути, выполняют одни и те же задачи. Мы не говорим, что четвертое сочетание обязательно должно бегать обороняться, а первое – только забивать. Градацию эту, когда одни – мастера, а другие «не очень», не люблю.
Я ближе к старой системе, где все звенья должны приносить пользу впереди и сзади. Просто у кого-то получается лучше, у кого-то хуже – это же зависит от личной работы, от таланта. Не всем дано забивать, не все Овечкины.
– Вы же могли приобрести бывшего партнера Александра Овечкина. Я говорю о Евгении Кузнецове.
– Нет. Мы общались с ним летом. Перед лицом картина была одна, где он мог бы играть, а сейчас, в сезоне, я бы даже ему место в составе не нашел, наверное.
– Иногда таких опытных игроков берут для раздевалки.
– У нас в раздевалке все нормально.
– Часто вам приходится игрокам объяснять эту мысль о сочетаниях? Все же хотят играть в первом звене, получать по 20 минут за матч.
– Никогда это не объясняем, и не говорим на эту тему вообще. Просто оглашаем порядок выхода. Одно дело, как раньше было – пятерки называли по цветам, в которых они занимались на тренировках: зеленый, красный, синий. У нас в тренировочном процессе два цвета формы – не могу же десятку выпустить. Мы постоянно экспериментируем, на старт игры можем выпускать разные сочетания.
Гришин объясняет, как в «Нефтехимике» перезагружаются карьеры игроков
– «Нефтехимик» любят за то, что здесь можно расцвести заново.
– Система игры, система тренировок – если все позволяет игроку развиваться, это здорово. Я знаю, как к нам относятся в лиге – многие игроки пишут: «Мы хотим играть в вашей команде». Это не агенты пишут. Наверное, общаются между собой, наслышаны об обстановке внутри клуба, о стиле, об отношении тренерского штаба к недочетам, ошибкам.
– Многим из них отвечаете?
– Практически всем.
– Нуждаетесь в тех, кто пишет?
– Тут тоже важно понимать: у нас есть заявка, в которой у сейчас просто нет места, чтобы приглашать игрока просто так. Есть предложения по игрокам, которые нас интересуют, но только если обменять их хоккеиста на нашего. Мы на это тоже не идем, потому что не хотим просто переставлять фигуры. Наоборот, хочется построить фундамент, к нему уже добавить несколько хоккеистов, чтобы команда стала сильнее. Постоянно приглашать новичков – это тоже риск. Мы их хоть и изучаем, знаем, но в своих ребятах разбираемся все-таки лучше.
– В межсезонье, получается, сработали по заданию?
– Именно. К нам зашли Александр Петунин, Рафаэль Бикмуллин, Артур Тянулин. Влад Еременко, кстати, очень удачно зашел, хотя вроде с Профакой пошло неудачно. Вместо Луки пришли два парня – для нас даже лучше вышло. Мне кажется, мы остались в выигрыше. Хотелось бы еще, конечно, пару приобретений сделать.
– Расскажите о Дамире Жафярове. Два года у него не было хоккея в удовольствие. Каким вы увидели его в тот момент, когда он переезжал в «Нефтехимик»?
– Я знаю Дамира с детства. Мы тогда с ним мы не пересекались, но в Москве все друг друга знают. Смотрел за ним и в дальнейшем, когда он в «Торпедо» выступал и в других командах. Дамир – игрок того стиля, который мне нравится. Не секрет, что я лично звонил ему, видел, что что-то у него не ладится. Слава богу, что он принял наше предложение – взаимно помогли друг другу, получается.
Он не сразу согласился, брал время на раздумья. Общался я, Антон Владимирович (Марчинский – спортивный директор «Нефтехимика») – получилось прийти к консенсусу. У него игра пошла, хотя в начале прошлого сезона травма случилась, но год провел достойно. Сейчас – уже в сентябре игра идет, есть связка.
– С Андреем Белозеровым.
– Там и Ваня Николишин. В прошлом году с ними играл Женя Митякин. Сейчас тоже начинал сезон он, но у нас пришли Тянулин, Бикмуллин. На этой базе можно еще одно такое звено сделать. Решили попробовать одно сочетание, второе, третье. Вроде начали чемпионат с Митякиным, потом перешли к такому варианту – и нам понравилось, потому что и первое, и второе звено стали выглядеть хорошо. За счет ротации получилось два результативных звена.
– Как удалось перезагрузить карьеру Жафярова?
– Я не знаю, какие требования к нему были в других командах. Видно, что человек понимает игру, умеет играть в хоккей. У него есть какие-то вещи – он не очень жесткий. Может быть, в «Ак Барсе» от него требовали, чтобы он бегал, бился, толкался. А зачем ему это, если он может обхитрить соперника, опередить на долю мгновения.
Мы это видим, поэтому никаких других вещей делать не заставляем. Конечно, мы с ним говорим, если что, подсказываем, как можно сыграть, но к нему таких вопросов по-минимуму. Он умеет играть в хоккей. Видимо, у нас его умения попали на благодатную почву.
– В вашей карьере были похожие случаи, когда получалось перезагружать игрока?
– Да какие случаи? Я же в КХЛ недолго работаю, еще не успел, а в Высшей лиге... Наверное, тоже не вспомню.
– Вы поняли, в чем секрет?
– В первую очередь, это вопрос желания игрока, а тренер просто не должен ему мешать, а по возможности, нужно помогать. Про Дамира просто так много спрашивают, что я уже и не помню, что у него там было в «Барысе» или где еще.
– Известная мысль, касательно отношения тренеров и игроков. Насколько она справедлива в действительности?
– Вообще в спорте, в хоккее карьера игрока – это везение. Где ты будешь играть, с кем тебя судьба сведет. Есть много талантов, классных ребят, которые попадают к таким специалистам, которые видят его иначе. Сейчас же многие тренеры участвуют в селекции, но где-то случается недопонимание, когда менеджер берет хоккеиста, а в игре его не видят.
Хороший пример – Дэниэл Спронг в ЦСКА. Понятно, что он сильный игрок, но не подошел к их системе – и они без него прекрасно выглядят. Мы бы, наверное, не отказались от него (улыбается). Бывает такое, что игрок с сильной стороной попадает туда, где его сильную сторону не видят, заставляют себя переделывать – начинаются претензии, после которых долго никто не терпит. А игрок уже и психологически просел, и не знает, что ему делать.
Гришин – москвич, но ему нравится работать в Нижнекамске
– Вы говорите, что не отказались бы от Спронга, но, кажется, что у клуба совсем другой формат игроков – Дэниэл же звезда со своими замашками.
– Понятно, у каждого свои заморочки. Есть игроки-звезды попроще, есть потяжелее. Есть легионеры. Дэниел – такой игрок, который помог бы любой команде, тем более такой, которая более нацелена на атакующие действия. Думаю, что он мог бы заиграть у нас, но, опять же, о человеческих качествах мы не знаем. Иностранец – как он к нам пойдет? В Москве, в Екатеринбурге иностранцев много. Они общаются, а к нам они не особо хотят ехать. Особенно те, кто с семьями.
– Если вам очень хочется взять в команду мастера уровня Спронга, сможете закрыть глаза на какие-то негативные черты характера?
– Не могу, конечно. Плохие черты характера, в любом случае, приведут к плохим последствиям. Всегда важно, чтобы вокруг тебя находились такие люди, которые могут поддержать хороший командный дух.
– Вы сказали, что трудно приглашать иностранцев в Нижнекамск, якобы из-за тяжелой ситуации с английским языком в быту?
– Может быть. Говорят, что город маленький, без развлечений. У многих дети, хотя я особо не знаю тех, у кого ребята уже в школу ходят. У всех, в большинстве своем, они еще маленькие. Но все равно у нас не так много школ с иностранным языком. Говорят, что можно обучаться дистанционно, но, кажется, это не лучшая идея.
– А как вам Нижнекамск? Вы из Москвы, долго работали в столице или других крупных городах.
– Абсолютно нормальный город. Мне-то скучать некогда. Вообще, мне кажется, что когда хоккеист не выбирает Нижнекамск – он это делает из-за семьи, потому что ему, по большому счету, тоже некогда скучать. Семье в большом городе интереснее – театры, торговые центры, но в них по сезону особо некогда ходить.
А здесь театра нет, чтобы сходить – нужно ехать в Набережные Челны (около часа пути от Нижнекамска). Вот нас приглашают – все никак не получается. А так, мне нормально, все есть. Мне все близко, есть, где можно посидеть с семьей, командой. Бывает, часто встречаешь игроков – но это тоже не страшно. Говорят, здесь 10 лет назад было все совсем по-другому. Меня тогда здесь не было, но то, что я здесь вижу – все приемлемо.
– И болельщики, наверное, вас часто встречают. К вам повышенный интерес в Нижнекамске?
– Да, в основном, от детей. Взрослые – они более деликатные. Но жизни это внимание не мешает. Не каждый день, но в магазине или ресторане подходят. Может быть, где-то устаешь от этого, но я стараюсь нормально отвечать. Это и для хоккея пиар, и для команды. Никогда в фотографиях не отказываю.
О хоккее много не говорим. Желают хорошего, конечно, говорят, что хорошо команда играет, что нравится им все.
– Делаете себе пометку, что если болельщикам нравится, значит все идет в нужную сторону?
– Они же не объективные. Я не знаю, с чем они сравнивают. Мы еще ничего такого не добились. Может, игра им нравится, к команде много внимания, поэтому им кажется, что все замечательно. Вот сегодня в кафе кофе пил, ко мне подошли, говорят: «Молодцы, вы там в лидерах где-то идете, в этом году прям здорово». Ну слава богу, что хорошо.
Вот по «Спартаку» еще помню, когда сделали 8 побед из 9 матчей – мне плакаты рисовали, а что-то не так пошло: «Да катись ты в свой «Химик». Я к таким вещам философски отношусь.
– Есть мнение, что серии побед расслабляют. Как вы держите команду в тонусе после успешного старта в сезоне?
– Наоборот – чем больше побед, тем лучше. Когда идет серия поражений – хочется перевернуть ее, обстановка нагнетается. Зато когда приходит победа, вырастают крылья, чувствуешь, что ты заряжаешься. Нет боязни задрать нос, есть понимание, что ни одна команда не пройдет чемпионат без спадов.
– «Локомотив», например.
– У ЦСКА длинная серия. У них не будет больших провалов, но небольшие просадки будут. У нас запас прочности не такой, как у ЦСКА и «Локомотива». Будем надеяться на ребят, на подготовку, на наших вратарей. Когда они хорошо играют – команда уверенно выглядит. «Салават», например, очень хорошая команда, но когда Никита Богданов вышел – что-то пошло не так. Пока там играет Семен Вязовой – пускай он забивает в свои ворота – это одна команда, без него – уже другая.
Гришин о селекции «Нефтехимика»: почему в команде появляются игроки из ECHL?
– Удивило, что «Нефтехимик» вновь пригласил хоккеиста из ECHL – третьей по силе лиги Северной Америки. Зачем?
– Лично я – первый раз. Лука (Профака) приехал без нас и не был лидером поначалу, прибавлял постепенно. Если брать Тимоти Ловелла, летом смотрели за ним, чтобы была подмога Профаке. Рады, что Ловелл – коммуникабельный парень, хорошо себя здесь ощущает. Мы увидели в нем нужные нам качества – хитрый, мобильный, хорошо играет клюшкой. Ему бывает тяжеловато, когда против него, например, выходит Дмитрий Яшкин выходит. Хотя бы чисто по габаритам, но я не вижу ситуаций, где он сильно проигрывает единоборства. Был Джозеф Душак в том году, вот у него были с этим проблемы. Тимоти намного подвижнее, хорошо понимает игру.
– Насколько уровень ECHL отличается от КХЛ?
– Мы матчи не смотрели особо – больше конкретно следили за Ловеллом. А так, когда по телевизору смотришь, все катаются, бегают. Есть конечно, «телеги», побольше, чем в других лигах. Там и Артем Сериков (защитник «Нефтехимика») играл – он же хоккеист очень хорошего уровня. Не знаю, что еще можно сказать про этот чемпионат – за ним нужно следить, а у меня нет ни времени, ни желания. Понятно, что послабее, чем АХЛ. Кстати, если бы Ловелл попал в АХЛ к тренеру, который ценил его сильные качества, может быть, он и там играл.
– Есть какой-то рецепт, как хоккеиста из ECHL довезти до уровня КХЛ?
– Мы не загадываем. Парень приехал – и играет. У нас сейчас образовалась хорошая защитная линия, и мы довольны. Ему приходится бороться за место в составе. А рецепт простой – мы с ним разговариваем, подсказываем, объясняем нюансы. Конечно, у нас, у тренерского штаба, английский не лучший, но помогают игроки. Ваня Николишин хорошо общается. Тимоти вроде показывает, что все понимает, но иногда вылезают моменты.
– Например?
– Мы хотим быстро двигать шайбу из своей зоны, не задерживать ее. А у него навык – подбирает ее и начинает движение назад, оглядывается. Мы ему объясняем, исправляется – конечно, хвалим, но навык никуда не девается. Это как пример. Если он перестроится быстрее, то и прибавит хорошо.
– А зачем брать игрока из ECHL, если есть Высшая лига? Неужели там никого не нашли?
– Марк Верба у меня тоже спрашивал. Отвечу: если бы мы видели игрока с такими качествами – мы бы его, конечно, взяли. Но тут уже другой вопрос, денежный. Игрок либо на одностороннем контракте с ВХЛ, и его надо выкупить, либо они на двусторонних контрактах с командами КХЛ. Чтобы его взять, нужно либо на что-то обменять, либо заплатить компенсацию. У нас такой возможности нет.
Марк мне говорил: «Возьмите игрока из Высшей лиги. А кто нам его даст? Ловелл, имея те же качества, приезжает на маленькую зарплату и играет.
– Привезти из-за океана Ловелла дешевле, чем купить игрока ВХЛ?
– Конечно. Мы бы рады были взять игрока из Высшей лиги. Из того же «Химика», но «Спартак» скажет – отдайте нам за него полцарства. А на односторонних контрактах ВХЛ игроки либо уже возрастные, либо совсем молодые. За них тоже платить надо, а у нас в клубе как-то не принято компенсации выплачивать.
Гришин-шоумен: радуется голам, отрицает негатив после поражений
– Прошлый плей-офф был для вас первым в КХЛ в карьере. Насколько это было важно для вас?
– Честно – ничего особенного. Такой же плей-офф, как и в любой другой лиге. Из исключений – понятное дело, уровень игроков, антураж. А так – все то же самое. Волновался ровно так, как в Высшей лиге.
У хоккеистов был такой же настрой. Мы выходили с мыслью о том, что «Авангард» – это не непроходимый соперник для нас. Не получилось пройти, да, не хватило нам. Третья игра была решающей, как мне кажется. Когда мы вели 1:0, но упустили победу. Случилось опустошение – следующую игру провели слабо.
– Вы часто говорите, что «Нефтехимик» отталкивается только от своей игры без оглядки на соперника. Лукавите?
– Конечно, мы смотрим соперника и разбираем его. Алексей Геннадьевич Пепеляев анализирует много материала. По сути, мы уже всех знаем, все играют одинаково, поэтому отталкиваешься от себя. Может, исполнение разное. Состояние физическое тоже. В основном – все одинаково: есть возможность – прессингуют, нет возможности – откатываются. Иногда попроще, иногда посложнее. Мы тоже можем с синей линии на пятак просить закидывать, но я часто прошу больше креатива от нападающих, потому что если обыгрываешь – у тебя уже есть численное преимущество.
– На что смотрят ваши аналитики?
– Следим за большинством, за интересными стандартами. Канадские специалисты на них обращают много внимания, придумывают новые комбинации. Эти моменты отслеживаем, но опять же, не отдашь вбрасывание – и тогда вообще не надо «правильно» играть на стандарте (смеется).
– Иногда кажется, что тактическая подготовка в плей-офф по важности уступает какой-то эмоциональной составляющей.
– Конечно. Ребята сами себя заряжают, тем более, когда с первой игры получается. Вспомните, сколько у нас было моментов в первом матче с «Авангардом». Во второй игре они уже все поняли, провели ее намного строже, но победа в овертайме все равно осталась за нами. За счет этого получили импульс, благодаря чему удачно вошли в третью игру. После поражения получили спад. Это все очень важно. Победы же придают уверенности. Я даже на прошлой пресс-конференции сказал: «Пока меня радует, что мы не проигрываем больше двух матчей подряд».
Я считаю, конечно может случиться всякое, но уважающая себя команда не должна проигрывать больше двух-трех матчей подряд. В прошлом сезоне у нас было пару серий.
– И они как раз пришлись на октябрь.
– Да, и после Нового года. Пока мы хорошо реагируем на поражения.
– Вы очень эмоциональны на лавке, сразу вспоминается эта взлетающая в воздух бумажка.
– Это же шоу!
– Как вы ведете себя в раздевалке? Заранее готовите речи?
– Никогда к ним не готовлюсь. Обычно, это экспромт. Точно никогда не произношу что-то негативное в раздевалке, даже когда команда проигрывает. Если прям совсем плохо, пару раз за сезон можно повысить голос, чтобы приободрить, пристыдить. В остальном стараешься на позитиве вести себя, чтобы парни находили возможности даже при неудачной игре. А касательно эмоций – я просто радуюсь, когда у команды получается, когда у нас получается забить гол, когда побеждаем. А чего мне эмоции скрывать? Выиграли – здорово, что, мне с каменным лицом стоять? Честно, убивает другая вещь.
– Какая?
– Когда команда выигрывает, не важно как плохо или хорошо, показывают раздевалку – и тренер начинает искать ошибку: «Да, победили, но мы начали плохо, а вот здесь, а в следующий раз». Победа же – зачем искать что-то? Соберись с командой завтра, обсуди, разбери. Зачем нагнетать – я не понимаю. Выиграли – здорово. Отскочили – да и слава богу. Играли плохо, бросили 10 раз, победа со счетом 2:1 – блин, да молодцы, что реализовали свои моменты. А какие-то вопросы можно разобрать с игроками персонально, провести собрание.
Вот мне просто нравится, когда мы красиво забиваем. Была комбинация Митякин – Бикмуллин – Тянулин, когда мы «Барысу» забили, так здорово сыграли, я был очень рад.
Или когда Белозеров забил – перехватил в нейтральной зоне, пошел, создал момент, обыграл, почему мне не порадоваться за Андрея?
– У вас не было моментов, когда после победы приходилось негативить?
– Может быть, в начале, когда тренировал юношей. Работал в юниорской сборной, главным там был Прохоров Виталий Владимирович. Вот он любил найти ложку дегтя где-нибудь, я к этому по-другому отношусь.
– Приходится когда-нибудь останавливать себя, чтобы не сказать «Ты молодец, но…»?
– В последнее время – нет. Не вижу причин делать это после победы, и даже после поражений, если мы бились, старались, стараюсь приободрить ребят. когда команда совсем без эмоций – да, но и то не сразу после матча, а на следующий день, чтобы коллеги подготовили видео. С Уфой и Магниткой, как раз, сыграли слабо, именно эмоционально. Мы сказали после матча: «Да, такое случается». Когда приехали домой, провели короткое собрание, минут на 15 – не любим проводить длинные встречи – показали моменты. Ребята вышли на следующую игру – выиграли.
Еще не люблю, когда игроки себя ведут недовольно после победы: вся команда радуется, а у него не получилось – сидит с непонятным лицом. Посадили в игре, очки не набрал – и они всем видом показывают, что расстроены. Можешь быть недоволен, выйди из раздевалки тогда, а здесь – будь с командой.
– У вас это отмечено в командных правилах?
– Мы это нигде не фиксировали, если что. Просто когда подходишь к игроку, жмешь руку, это всегда заметно. Делаю замечание: «Не получилось сегодня – в следующий раз получится, не переживай». В этом сезоне, кстати, таких игроков меньше. В том году было несколько.
– Читал, что вы как-то делали видео для хоккеистов по мотивами финала Кубка Стэнли-2024 «Эдмонтон» – «Флорида».
– Да, это еще в Высшей лиге было с «Динамо Спб». В прошлом сезоне перед последней игрой серии с «Авангардом» тоже его показывали.
Почему эта серия? Похожая история: «Эдмонтон» горел 0:3, отыгрался, перевел финал в седьмой матч. Пускай и проиграл его, но нам нужен был перед глазами пример камбэка. Мы весь чемпионат шли в лидерах, попали на «Буран», а это хорошая команда. Мы считались фаворитами, но не получалось что-то. В итоге – 0-3 после трех игр. Я вообще редко смотрю матчи, но после этого ночью пересмотрел игру, сделал выводы, что можно поменять. Это сработало.
– Кому принадлежала идея видео?
– У меня два сына – родной, он работает в МХЛ, и от второй жены, тоже тренер, работает в Казахстане. Кто-то из них говорит мне: «Есть фильм, где «Эдмонтон» проигрывал 0:3. Я тебе ссылку пришлю». Прислал кусок сериала, который НХЛ каждый год делает про Кубок Стэнли. Ночью с Данилом Стальновым нарезали видео, сделали фильм минут на 7-8. Естественно, без последнего матча. Собрались перед отъездом, показали. Потом Даня рассказывал, что ребята подходили, просили скинуть ссылку на фильм. Значит, хорошее впечатление произвело.
Перед последним матчем серии с «Авангардом» тоже вспомнил о видео. Я ссылку потерял, но потом где-то нашел. Мы снова нарезали, чуть в другом формате. Показали ребятам – последнюю игру неплохо сыграли.
– В «Металлурге» перед серией с «Ак Барсом» показывали нарезку с первого и второго раунда магнитогорцев под мощную музыку. Это классический прием мотивации?
– Тренеры по-любому ищут пути, чтобы мотивировать команду и поднять дух. В 90-е годы, в московском «Динамо» ребята рассказывали: «Позвали на собрание. Думали, сейчас будут рассказывать, как играть – а показывают «Рокки-4», бой Бальбоа против Ивана Драго. Посмотрели – вышли с такими глазами, побежали, выиграли». В «Спартаке» перед игрой с «Северсталью» я показывал матчи сборной СССР из Кубка Канады-1987. У всех, я думаю, есть свои какие-то вещи.
Принципы Гришина: не бояться пользоваться шансами в жизни, всегда хвалить хоккеистов в прессе
– В вашем профиле на Eliteprospects значится только одна команда – «Химик» из Энгельса? Почему не получилось заиграть на высоком уровне?
– Я закончил школу, по линии ЦСКА отслужил в армии, и нужно было куда-то устраиваться. А агентов тогда еще не было. Группой игроков поехали в Саратов – кто-то в «Кристалл», кто-то в «Химик». Полтора сезона там отыграл, и неплохо даже, а потом начались проблемы с финансированием – и пришлось уходить. Пошли в «Корд» Щекино, а там что-то и зарплату не платят, и перспектив нет особо (это был конец 80-х). Я женился к тому же. Решил, что пойду в кооператив работать. Пришлось закончить с хоккеем.
– Других вариантов не было?
– Может быть, года два продержался бы – и уехал в Европу. В 90-х очень многие отовсюду ехали играть и в Италию, и в Швецию, куда угодно. А я уже перестал. Вернулся в хоккей, когда сына отдал в школу ЦСКА. Там предложил свою помощь, потом закончил институт физкультуры, ушел в «Динамо». С того момента я начал свою работу. А так, на определенном уровне, как хоккеист я держался. Входил в сборную Москвы, на уровне U16 был даже кандидатом в сборную.
– Не жалеете, что не дождались своего момента?
– Да нет. Это было до армии – я поступал в Бауманский институт. Почему? Пришел человек оттуда, отвечавший за спорт. Инициативный такой. Пригласил нас и говорит: «Давайте к нам, сделаем вам армию». Пошел туда поступать, не поступил – ушел в армию, где играл за молодежную команду ЦСКА. Все было нормально, но с этим человеком я контакт держал.
Когда уже армия закончилась, идти было некуда. Снова зачем-то пошел в Бауманский институт, а это технический вуз, людей готовят для космической системы. В итоге один год проучился, и меня отчислили. А я за студенческую команду играл – много там было ребят из спортивных школ. С нами работал Николай Семенович Эпштейн, великий тренер. Он мне говорит: «Давай я тебя сейчас Борису Майорову в «Спартак» порекомендую, съезди на просмотр».
Я играю за институт, а тут сразу в Высшую лигу чемпионата СССР предлагают. Как-то непонятно. Говорю: «Николай Семенович, а можно мне сначала в Электростали попробовать, а там видно будет?» Ну и все. Больше мне ничего не предлагали. Потом думаю, почему не попробовал? Не взяли бы и не взяли.
– В итоге, вы оказались в «Спартаке», как главный тренер. Что дал вам этот опыт?
– В первую очередь, большое спасибо Олегу Леонидовичу Усачеву. В КХЛ сложно попасть – 22 команды, 35 тренеров, все по кругу крутятся. Кто заходил в лигу? Алексей Исаков, я, Андрей Козырев. Это большой шанс. Пришли – начали разговаривать, улыбаться, поменяли тренировочный процесс, стали больше играть. Вдруг – бам-бам-бам, начали побеждать.
– Что пошло не так?
– Состав «Спартака», на тот момент, был не лучшим, честно говоря. Потом пошли травмы, где-то вратари не подтащили. В итоге не попали в плей-офф, а руководство, которое шанс дало, его же и забрало. Стали искать причину не в этих моментах, а в тренировочном процессе. Назначили мне каких-то кураторов, чтобы они оценили, как тренируется «Спартак», но с клубом остались хорошие отношения. Они тоже рисковали, их можно понять.
– Когда вас приглашали в кризисную команду – не долго думали над предложением?
– А что тут думать то? У меня в жизни не раз такое было: если шанс дается – его надо использовать. Я по молодости в себя не поверил и, может, не состоялся как хоккеист. У меня был шанс перейти в «Спартак», но я думал, мол, нет, сначала поиграю в первой лиге. Шанс закрылся – так в первой лиге и остался. Если есть возможность – надо пробовать, пока окно не закрылось.
– Вы говорите про игроков откровенно, но мы часто не слышим в публичном поле оценки хоккеистов. Вы к этому относитесь спокойно?
– На самом деле, об игроках, о коллегах нужно говорить очень аккуратно. Часто бывает, что ваш брат журналист вырвет что-то из контекста – и получается не то, что хотел сказать тренер. С другой стороны, это все личности. Хвалить нужно всегда – если ты доволен хоккеистом, скажи об этом. Если говорить о негативе – ясное дело, публике все интересно: отношения, какие-то истории внутренние. Но я стараюсь не обижать игроков. Сказать правду нужно, ничего не скрывать, как семье – но лично. Не всегда надо выносить это на всеобщее обозрение.
– Вы говорите, что хвалить нужно всегда, но некоторые тренеры, говоря о своих игроках, часто пропускают этот вопрос.
– Есть такие. Думают: «Похвалю – он задерет нос, прекратит предъявлять себе высокие требования». Возможно, возможно, но похвала окрыляет. Если есть за что – мне сделать это публично не сложно.
Вот мы с вами сейчас разговариваем, вспоминаем прошлый сезон. Я вам говорю – были какие-то моменты, были занозы в команде. Я не хочу говорить конкретные имена, конкретные проблемы, да и не хочется выводить все это на общее обсуждение. Никто и не будет этого делать. Но какие-то моменты вполне можно вывести незримыми буквами. Если сможешь прочитать – тогда ты поймешь о чем говорит тренер. Но большие конфликты – это неправильно, пускай это и интересно публике.
– Сейчас хоккей как раз становится более открытым для болельщиков. Как вы к этому относитесь, и где эта открытость должна быть ограничена?
– Это хорошая тенденция. Но зачем изобретать велосипед? В Канаде в хоккей играют 150 лет, наверное, и там это хорошо отлажено. Не идеально – но, я думаю, у них можно брать определенные моменты. Там игроков начинают пиарить с самой юности. Куда не придешь, даже в туалет в ресторане, перед тобой будут висеть экраны, на которых крутят моменты с хоккея. Постоянно рассказывают, показывают какие-то вещи. У нас есть такое, но КХЛ ТВ – не федеральный канал. И одинакового там много – сделают одну заставку и крутят ее постоянно, вместо того, чтобы сделать новую историю про молодого игрока, например. Есть передача «МХЛ Удивляет», но этого нужно больше.
– Есть мнение, что молодых хоккеистов слишком раскручивать не надо – зазвездятся.
– Это надо обязательно делать. Это интересно. Все говорят про Евгения Кузнецова, несмотря ни на какие истории. Но на нем лига не заканчивается. Давайте найдем молодого игрока, раскрутим еще кого-то. Не знаю, почему прячут их. В Канаде появляется парень 14-летний – и его, если не по всей стране, но по всей провинции показывают, говорят о нем. Люди уже знают его. У нас к хоккею относятся не так, хотя это было бы интересно.
Гришин верит, что титулы можно выигрывать атакующим хоккеем
– Хочется вернуться к понятию «запас прочности» команды. Что это такое, чем его можно измерить?
– Это зависит от состава, от количества мастеровитых хоккеистов, которые знают, как играть, даже когда они находятся в не лучшем физическом состоянии. У нас много от этого зависит – нет у нас большого количества мастеров. Если мы свежие – много что получается, выигрываем единоборства. Начинаем проседать именно по физике – идут проблемы в игре. Матчи с «Металлургом» и «Салаватом» – вот вам примеры.
Держать команду в хорошем состоянии очень сложно – ты не подгонишь всех под одно. Все равно кто-то чуть лучше готов, кто-то чуть хуже. Еще нельзя закрывать глаза на болезни. Если что-то начнется – у нас будут проблемы.
– Реально ли, по метрике «запас прочности», «Нефтехимику», другим командам КХЛ с небольшим бюджетом подойти к уровню «Локомотива» или других топ-клубов?
– Осуществимо, все нормально. Когда к матчу команды подходят в равных условиях – шансы 50 на 50. Я не считаю, что у нас настолько разный уровень. Здесь и удача, и игра вратарей выходят на первый план. Как я уже сказал, у нас пока не все ребята имеют навыки, которые есть у мастеров – давать результат не в лучшей форме.
– Вы говорите «пока не может», «дорасти». Правильно понимаю, что пока «Нефтехимик» строится?
– Развитие идет всегда. Если ты хорошо работаешь – ты всегда будешь прогрессировать. У нас много молодых ребят, хотя 2003-й год такими вроде не назовешь. Не старые, ладно. Каждый год у них должно прибавляться мастерство и понимание, что можно, что нельзя делать в разных ситуациях. У многих парней есть запас для роста – кто-то быстрее становится мастером, кто-то медленнее, кто-то вообще не становится.
– Я говорю о стадиях жизни хоккейной организации: нижняя точка, накопление силы и, так скажем, точка, когда команда претендует на Кубок. По вашему мнению, сколько команде в КХЛ может потребоваться время на строительство такого коллектива?
– Возьмем в пример «Северсталь». Андрей Разин ушел, пришел Андрей Козырев. На третий год его работы, этот сезон не беру – много потерь в составе, был виден рисунок, к которому они все это время шли. Раньше они много позволяли своим соперникам, в прошлом году команда смотрелась целостно. Козырев мне объяснял так: «Ребята заматерели». Регулярку прошли здорово, но плей-офф, конечно, не очень. Скажу так – года три команда должна строиться.
– Вы взяли в пример «Северсталь». Команда играет в яркий хоккей, но многие сходятся во мнении, что для плей-офф им не хватает жесткости.
– Наверное, это в плей-офф и сказалось. Но я не считаю, что плей-офф – это какой-то другой чемпионат.
– Но в прошлом сезоне три из четырех полуфиналистов уделяли больше внимания именно силовой игре.
– Нет, конечно, в плей-офф все эти вещи работают. Ты готов пожертвовать всем – и кто больше это проявит, тот и имеет преимущество. Но мастерство никуда не девается, игра вратарей никуда не девается. Кто-то сыграет стабильно, кто-то провалится на один-два матча. Да и удачу никто не отменяет. Может быть, и «Северстали» где-то могло бы чуть больше повезти – и все было бы по-другому.
– «Нефтехимик» сможет показать в этом году, что красивый хоккей может быть кубковым?
– Все хотят показать, что их игра лучшая. Хочется, конечно, чтобы красивый хоккей достигал вершины определенной, но не всегда получается. Опять же, красивый хоккей можем показывать не только мы с «Северсталью». Не всегда понимаю, когда команды, обладая хорошими игроками – закрываются и не играют в хоккей. Не понимаю.
– Вероятно, есть мнение, что такой хоккей не приносит трофеев.
– Понятно, что игра консервативная, но почему ЦСКА в 80-е годы не закрывались в обороне и всегда были чемпионами? Почему, обладая ярким составом, команды не играют в яркий хоккей? Мне не всегда это понятно. Наверное, такая стратегия.
Фото: КХЛ/Лошкарев Дмитрий, Сорока Дмитрий, Кузьмин Юрий, Смирнов Илья, Шмаков Максим, Кулинич Дмитрий, Салимова Эльвира ; Gettyimages/Elsa / Staff
Комментарии
В этом голе весь Нефтехимик Гришина.Побольше бы в КХЛ таких тренеров как он и Козырев