Зашли издалека.
У нас есть две претензии к управленческой культуре клубов КХЛ.
Первая – подход многих специалистов к подбору состава не универсален, что нередко приводит к откровенным крайностям.
Логично предположить, что однажды частота перестановок заставит тренеров и менеджеров унифицировать свои требования к игрокам. Так проще – на первый взгляд. На деле же большинство скорее доверится «знакомому» варианту, нежели разработанной системе принципов.
Вторая – руководители не умеют объяснять свои решения.
Наверное, обтекаемые категории удовлетворяют большинство болельщиков. Но есть и вторая часть толпы. Мы понимаем, что за красивыми словами всегда лежат конкретные функциональные решения, но у нас буквально нет инструментов для их оценки.
Главный идеолог «Автомобилиста» – Алексей Кудашов.
За любым кадровым решением стоит носитель принципов – чаще именно тренер, чьи представления о необходимых игроках формируются на интуитивном уровне.
Субъективность в этом случае – не ошибка системы, а способ адаптации к ограничениям. Однако любое проявление индивидуальности создаёт проблему для оценки: без понимания внутренней логики тренера его решения выглядят произвольными. Попробуем разобраться.
Алексей Кудашов востребован как специалист, протестированный разным окружением, в том числе национальной сборной, заставляющей подстраиваться под мгновенно меняющиеся условия. Словом, наглядный пример тренера современной школы, чтобы считать принципы, на которых выстраивается понимание команды.
Текущая обстановка подобралась как кстати: Кудашов приглашён в команду, где руководство позволяет культивировать собственные ценности. Идеальный шоукейс.
«У «Автомобилиста» будет новая команда с новой философией. Уверен, мы будем складывать коллектив из ряда критериев – трудолюбие, горячее сердце, самоотверженность, работоспособность, человеческие качества и мастерство», – пояснил тренер* в беседе с клубной пресс-службой.
* – здесь и далее хайлайтером выделены цитаты Алексея Кудашова.
Алексей известен своей склонностью к самоанализу. Все его решения, включая кадровые, являются результатом глубокой рефлексии собственного опыта. Из неё же вытекает и конкретный взгляд на селекцию: подбор игроков на клубном уровне рассматривается как компромисс между атакующим потенциалом и предсказуемостью без шайбы.
«Мы не можем себе позволить отказаться от игроков со скрытыми недостатками, нам приходится подстраиваться, подбирать партнёров и систему игры».
Систематизация тренерского подхода строится на простой логике, где каждая игровая функция – проблема, а ролевая модель или архетип игрока – решение. У тренера в голове есть готовый набор референсов.
«Я прекрасно знаю, что мне хочется видеть, я даже могу назвать конкретных игроков, которых я бы хотел видеть на каждой позиции, но не всегда их получается подобрать».
Тренер готов опираться на архетипы, идеалы хоккеистов при комплектовании состава, но вынужден подстраиваться под предложение.
Разрыв между ожиданиями и возможностями лежит в постановке проблемы: она должна быть сформулирована не поиском игрока определённой характеристики, а необходимостью закрыть игровую функцию. В отличие от архетипа, прикреплённого к конкретной позиции, функция может быть распределена между игроками, что снижает зависимость от фамилий.
Мы предлагаем не отказаться от ролевых моделей вовсе, а лишь адаптировать способ использования фактически совершенной методологии.
Единственный минус модели – отсутствие чётко сформулированных критериев.
Даже если тренер готов перейти на язык функций, его видение остаётся субъективным и нуждается в фильтрации. Любая здоровая организационная структура – это система противовесов, отсекающих оценочные категории.
В поисках системности подхода мы нередко отправляемся за океан. Но всякий раз обнаруживаем, что работоспособность чужой модели объясняется объективными различиями в управленческой структуре.
В распоряжение генерального менеджера команды НХЛ поступает внушительный объём информации от независимых источников. Более того, этот массив данных многократно очищен от субъективных оценок, что практически исключает возможность искажения восприятия.
Североамериканская система ограничивает вероятность ошибки долей риска, осознанно вкладываемого в каждое решение.
В России же цикл принятия решений чаще замыкается на одном человеке. В отсутствие широкой аналитической базы, позволяющей спрогнозировать, как молодой игрок проявит себя при более серьёзном сопротивлении, нести единоличную ответственность за агрессивное распоряжение активами просто неразумно.
Поэтому доминирующим инструментом комплектования становится рынок свободных агентов. В результате это перегревает зарплаты и, главное, лишает менеджмент стратегической гибкости. Не имея возможности подобрать игрока под конкретную роль, руководитель подписывает того, кто доступен прямо сейчас.
Из-за принципиальных отличий в управленческой структуре мы не можем скопировать американскую модель напрямую. Значит, наш путь – не копировать, а адаптировать главный тезис: минимизацию ошибок через объективные критерии качества. Главное, учесть требования всех участников процесса.
Как логика превращается в конкретные решения – линия обороны.
У каждого специалиста свой взгляд на идеальный состав. Но требования к функциям игроков, включая защитников, в конечном счёте сводятся к ограниченному набору. Хоккейная реальность задаёт единые рамки, внутри которых решаются одни и те же структурные проблемы: как выходить из-под давления, как закрывать среднюю зону, как организовывать атаки.
Индивидуальность проявляется не в том, какие функции тренер выделяет, а в том, каким игрокам он доверяет их реализацию.
«Все команды во всём мире делают плюс-минус одно и тоже. Вопрос всегда в самоотдаче и чёткости выполнения».
Чтобы выйти за рамки классического разделения защитников на атакующих и домоседов, можно распределить исполнителей по специализации на различных игровых функциях. Для этого мы адаптировали классификатор, который предложил Тимур – автор The Hockey Analytics.
Это инструмент, функционирующий на обоих уровнях принятия решений. Для менеджера он заменяет субъективную оценку соответствия игрока потребностям команды; тренеру помогает выразить свои требования, отсекая решения, продиктованные доверием к «проверенным» вариантам.
Разумеется, данная матрица не является исчерпывающим шаблоном. Один из новичков «Автомобилиста» Кейл Клэг – наглядный пример того, почему таблица не работает без дополнительного контекста.
Главная ценность Клэга – вертикальное продвижение шайбы, но в игре без неё профиль игрока не так однозначен. Он может стабилизировать защиту средней зоны за счёт выдающегося контроля дистанции, но проседать в позиционной обороне из-за недостатка чтения игры и лишней агрессии в выпадах.
Его оборонительный функционал достаточно сложен и противоречив, чтобы ограничиваться коротким ярлыком.
Ролевое моделирование – не упрощение характеристик, а начальная ступень структуры, на которую наслаивается более тонкая специализация. Мы уже сказали, что Кейл полезен в переходной фазе, но при подробном разборе проявляются нюансы.
Так, канадец имеет прямое влияние на выходы из-под давления и лишь незначительное – на командный показатель входов в чужую зону с контролем. Это защитник с прекрасным первым пасом, но не швейцарский нож для вскрытия средней зоны соперника.
Клэг – рискованная ставка на выдающийся потенциал в созидании, чья ценность напрямую зависит от контекста. Если любой из партнёров более эффективен в игре на удержание, то его качества незаменимы для возвращения по счёту.
Илья Карпухин – более сбалансированный выбор. В отличие от Кейла, он не оказывает доминирующего влияния на игру ни в одном из её проявлений.
Илья – универсал, принимающий разные сценарии использования по ходу матча. Такой игрок облегчает управление игрой со скамейки. Его качества востребованы как при отставании в счёте, так и при удержании, он может быть задействован в обеих спецбригадах.
Карпухин не помогает команде возвращаться в игру прямой угрозой воротам, но это не отменяет его объёмности в общем рисунке.
Полезность Карпухина раскрывается в более утилитарных функциях, чем завершение: начало вертикальных атак, подключения четвёртым форвардом, удержание контроля в чужой зоне. А способность закрывать меньшинство незаменима для компенсации слабостей партнёров в этом компоненте.
В этом заключается его влияние на команду: не создавать преимущество, а служить структурной опорой.
Ещё один экс-челябинец Гросс – яркий пример двустороннего защитника.
Джордан закрывает роль стабилизатора, расширяя потенциал команды у чужих ворот без потери качества в позиционной обороне. Это особенно актуально, если тренер не готов принимать уязвимости такого игрока как плату за его пользу в атаке.
Правда, в сравнении с отрезком в минском «Динамо», личные показатели Гросса в дуэлях на чистом льду и защите средней зоны «Трактора» всё же снизились.
Однако речь не идёт о личном спаде. Гросс не разрушает сильную структуру, но нуждается в ней как компенсаторе своих единичных слабостей. В системе, где дуэли 1-в-1 минимизированы за счёт многослойной подстраховки, эффективность Джордана должна вернуться к привычным значениям.
Кандидатура JG также важна с точки зрения управленческих рисков: клуб выбирает продукт, протестированный локальной средой. Выгоду от такого приобретения легче спрогнозировать, при этом известен и «пол» возможностей игрока.
Разбивка по парам – скорее стартовая гипотеза, чем ответ. Мышление тренерского штаба не ограничено устойчивыми сочетаниями. Просто бумага легче передаёт философию – любая рискованная опция сбалансирована предсказуемой.
Персонал дополняет друг друга функционально, но это не значит, что каждый из игроков закреплён за своей ролью. Напротив, это гибкая архитектура. Она даёт возможность управлять игрой в зависимости от условий – счёт на табло, процент контроля шайбы, состояние игроков – и за счёт этого повышать качество исполнения конкретной задачи.
Трямкин и Воробьёв обеспечивают физическое превосходство и надёжность в ключевые отрезки: тяжёлые мэтч-апы, старты смен в своей зоне, игра в меньшинстве. Значит, игровое время этой пары будет максимальным, когда необходимо оборонять результат. Не менее важна их безусловная задача – страховать партнёров, которые берут на себя больше риска в атаке.
Карпухин – универсальный вариант для любого развития событий, своего рода нивелир между половинами площадки.
Гросс, Клэг и Бусыгин закрывают весь спектр атакующих функций, не дублируя функционал друг друга. Эта тройка будет задействоваться чаще, когда команде нужно создавать шансы у чужих ворот. Джордан выполняет большой объём «вертикального» катания, поддерживая форвардов в контригре, Кейл выполняет более структурные задачи в формировании атак, а хлеб Ярослава – агрессия. В каждое своё действие Бусыгин вкладывает большую степень риска, и чаще всего оправдывает его.
Так в чём уникальность метода? Кто-то делает ставку на преимущество в индивидуальном мастерстве, что требует более выраженной компенсации нижними парами. Кто-то – на сокращение уязвимостей, ограничивая сопернику простор для наложения звеньев.
«Автомобилист» выбрал третье и последовательно реализовал ориентир на адаптивность к разным сценариям игры. Успешность подхода не поддаётся предиктивной оценке, но мы можем утверждать, что его логика выдержана от начала до конца – это не набор изолированных решений, а завершённая конструкция, отвечающая заданным рамкам.
Как систематизация помогает обнаружить слабости – нападение.
Если ценность некоторых защитников может быть определена исключительно игрой без шайбы, то для форвардов такая модель неуместна. Современный хоккей – игра рисков, и качество игроков нападения напрямую зависит от умения этим риском грамотно управлять.
Нападающих оборонительного плана обычно называют «двусторонними», имея в виду ситуативную взаимозаменяемость с защитником, подстраховку. Влияние игрока атаки на оборону очень контекстно и напрямую зависит от командной модели игры.
В классификации нападающих мы не выделяем оборону как самостоятельную функцию. Вместо неё характеристика строится вокруг разных способов создания угрозы, и поэтому ролей номинально больше, чем в защите.
Кого предпочтёте: Вадим Шипачёв – играет и в большинстве, и в меньшинстве – или форвард чисто оборонительного плана, который в меньшинстве играет лучше?
«Тут многое зависит от конкретного состава. Бывает, что лучше взять стопроцентного оборонщика или чисто атакующего форварда, чем того, что понемногу и там, и здесь успевает».
То есть основной материал для построения команды – игроки, доминирующие в определённом качестве. Тот же принцип работает и на микроуровне, когда речь заходит о конкретных навыках.
«Если говорить о центральных, важно, как они играют на вбрасываниях. Потому что в напряженных моментах, особенно в концовке, нужен человек, который обязательно выиграет вбрасывание. Неважно, в своей зоне или чужой. Мы [тренерский штаб сборной] ведём центральных всю игру и определяем, кто из них может выиграть единоборство в решающий момент. У нас нет гренадёра, кто 100% выиграет».
Статистика на точке как раз про доминирующие качества. Именно они определяют преимущество в ключевых отрезках матчей. Если на дистанции решает командная статистика, то в овертайме седьмой игры – сверхусилие.
В команде Кудашова, одной из худших на вбрасываниях по сумме нескольких сезонов, такой гренадёр появится.
Александр Кадейкин – первородный завершитель под воротами. Он наиболее эффективен в краске: подставления, добивания, умение найти пространство для броска с близкой дистанции.
Ещё одна важная грань профиля Александра – навык сохранения шайбы. За счёт длины рук и клюшки он может выдерживать большой радиус между корпусом и укрываемой шайбой, что позволяет сохранять контроль под давлением в зоне атаки.
Вбрасывания – лишь дополнение к активациям в атаке. Но такое, что именно оно становится решающим в контексте потребностей команды. Саша доминирует на точке, причём его исполнение построено на силе рычага, а не хитростях, присущих многим мастерам.
Кадейкин ценен и оборонительными качествами, но скромная мобильность и объём катания не позволяют назвать его идеальным прототипом универсала. Для команды это едва ли минус – он по-прежнему один из самых гибких центральных в лиге. Но свои требования к управлению сочетаниями это накладывает.
Главная характеристика Александра Барабанова – широкий профиль атакующих функций. Он сочетает навыки и созидания, и завершения, двигает шайбу сквозь среднюю зону, забирает подборы.
В отличие от Кадейкина, тёзка не закрывает оборонительный функционал на достаточном уровне. Многогранность Барабанова ограничивается работой на шайбе, и в этом смысле его универсальность не структурная, а сугубо атакующая.
Алекс не лучший игрок континента ни в одной из функций, которые способен выполнять. Он не является элитным снайпером, плеймейкером или источником давления. Но в совокупности навыков это очень сильный разносторонний форвард. Его ценность для команды не в доминировании, а в широте покрытия атакующих задач.
Далее – об исполнителях второго порядка.
Атакующая манера Антона Слепышева исключает неконтролируемый риск – который мог бы раздуть личную статистику – в пользу дополнительной ответственности при переходе владения. Это решает множество структурных задач на микроуровне и объясняет, почему Антон так полезен Кудашову. Помимо человеческих качеств, разумеется.
Строго говоря, Слепышев надёжен, но не даёт того уровня исполнения или многофункциональности, о котором мы говорили выше.
Если Антон базовым требованиям тренера отвечает сполна, то Данил Гущин едва ли. Это игрок с выраженным механическим талантом: катание, бросок, мелкая работа с шайбой. Но его полезность снижается в борьбе за шайбу и позиционной обороне. Он не покрывает достаточный объём площадки, не привык страховать подключения защитников.
«Нужна игра на результат – набрать меньше очков, но сделать больше для команды. Это основная мысль, которую ему предстоит впитать в себя. У него есть скорость, техника, хорошая голова. Но есть и некоторые привычки, которые будет необходимо поменять».
Для игрока средних звеньев, который должен давать структуру и предсказуемость на каждом отрезке льда, это может стать критичным. В модели, где ценятся управляемость и дисциплина, такой профиль – очевидный риск.
Но призвание нападающих – делать разницу на льду, значит в этой линии по определению больше потенциальных рисков, чем в защите. Гораздо важнее, когда уязвимости объясняются конкретными категориями.
Первая – отсутствие доминирующего плеймейкера.
Мы не упомянули ещё одного яркого новичка – Адама Ружичку. Номинально именно словак занял позицию да Косты, но он не является прямой заменой функционалу Стефана. Ружичка более актуален как завершитель и не способен брать ручное управление атакой в ключевых эпизодах.
Однако функция созидания, как уже говорилось ранее, не обязана замыкаться на одном человеке. Фактически, вместо стабильной опции, которая закрывает задачу полностью, клуб получил группу игроков, которые в совокупности дают необходимый уровень её исполнения. Это не равноценная замена, а компромисс, в котором управляемость ставится выше элитной индивидуальности.
Вторая – недостаток специалистов меньшинства.
Философия любого тренера, воспитанного кропотливым отбором игроков для национальной сборной, предполагает выстраивание линии нападения в обратном порядке. В избытке разносторонних форвардов приоритет отдаётся не атакующему потолку, а тем игрокам, кто способен сделать команду устойчивее в формате короткого турнира, где индивидуальная обученность важнее сочетаний.
Этот вопрос очень важен и для Кудашова.
Да, регулярный чемпионат КХЛ даёт большое количество времени на обучение и поиск скрытого потенциала в каждом из игроков. Но даже если тренер способен создать благоприятные условия для развития, это не является гарантией результата.
Третья – заточенность под определённый сценарий использования.
Базовый принцип атаки «Автомобилиста» – контроль шайбы. Команда стала более техничной в катании, что позволяет рассчитывать как на более качественное прохождение средней зоны, так и сложные циклы позиционных атак.
Но тройки нападения заметно отличаются наполнением игровыми качествами, поэтому способ завоевания контроля распределён по звеньям неравномерно. Первое использует давление как инструмент управления темпом матча. Основа его продуктивности – грамотная игра без шайбы с целью вернуть владение. Чем раньше это происходит, тем больше пространства открывается для атаки.
В это же время средние звенья строятся вокруг чистого мастерства – они получают моментум через преимущество в технике и интеллекте, которое ограничено столь же очевидной уязвимостью при переходе шайбы сопернику.
В текущей архитектуре звенья атаки заточены под конкретный план, у которого нет разработанной бэкап-версии на случай, если соперник найдёт способ нейтрализации его ключевых преимуществ.
Что в итоге?
В изначально сформулированной линии обвинения «Автомобилист» выступил лишь полем для исследования.
В результате мы пришли к конкретному инструменту моделирования состава с очевидной границей применения. Язык функций позволяет перейти к более весомым категориям оценки, но не даёт гарантий результативности. Фактически, это не более, чем попытка быть системным в несистемной среде.
Такой подход призван, чтобы объяснить управленческие решения. Почему взят тот или иной игрок, как он вписывается в структуру и какой риск с ним связан.
Применяя его к защите и нападению, мы увидели разную реализацию одной логики. В защите она дала завершённую, сбалансированную конструкцию. В нападении же привела к осознанным компромиссам.
Это не делает подход лучше или хуже, а показывает его ценность. Единственное, что можно оценить до старта сезона – это последовательность действий, а не результат.
Комментарии
Кстати, недавно у Автомобилиста была предсезонная пресс-конференция, рассказал об инсайдах, закульсе, внутренней кухни всей системы Автомобилиста:
https://www.sports.ru/hockey/blogs/3468112.html