Мастер снова говорит о России.
Привет, это Отбросы. Вообще, наш привычный ареал – одноимённая телега, где мы прославляем свердловскую шайбу. Говорят, чтобы развиваться, нужно выходить за рамки зоны комфорта. Здесь мы затем, чтобы уместить обширные мысли в привычный формат и иногда размышлять о вечном.
«Мне выпала честь тренировать сборную Канады в 1984-ом, а затем руководить национальной олимпийской программой с 84-ого по 92-ой годы. Проведение более двух десятков матчей против советской команды было трудным, но в то же время незабываемым опытом. Мягко говоря, я многому научился в советском хоккее», – лестно признаётся старина Дэйв в миниэссе для The Coaches Site.
На этом русский опыт нашего старого знакомого не закончился. В 2005-м Кинг стал первым североамериканским тренером Суперлиги, приняв магнитогорский «Металлург», а позже поработал и в Ярославле.
Ещё один труд автора знаменитого дневника «King of Russia» в адаптации Отбросов – почти трезвый взгляд на то, как великий советский стиль растворился в прагматике и почему это не повод для траура.
Как хоккей стал русским
В предисловии Дэйв окунается в, казалось бы, очевидную терминологию.
«Что я имею в виду, когда провожу грань между понятиями «советский» и «российский»? На мой взгляд, хронология событий, побудивших тектонические изменения, начинает отсчёт с сезона 92-93, когда в НХЛ произошло вторжение вчерашних Советов. А это 42 или 43 игрока – примерно столько же пополнили низшие профессиональные лиги.
Фёдоров, Зубов, Юшкевич, Ларионов, Ковалёв, Жамнов и Козловы – все они построили карьеру за океаном, а вернувшись домой тренерами, привезли в багаже западные референсы. Безусловно, это означало, что некоторые аспекты нашей североамериканской игры будут внедрены в советскую хоккейную систему», – предвкушает канадец.
Атака, сводившая с ума
Кинг вспоминает, что советский хоккей был практически беспозиционным. Постоянная смена мест; командное движение такое, что не покидает ощущение лишнего игрока на льду. Защитникам приходилось следить не столько за шайбой, сколько за тем, что происходит на периферии.
Советские игроки обожали смещаться в середину на входе в зону. В том числе для этого на протяжении всей истории леворукие крайние играли справа (и наоборот), тем самым улучшая угол для броска и упрощая укрывание шайбы.
Почерк, узнаваемый и по сей день.
«Их коронный финт у синей линии – резкое ускорение, полуостановка, чтобы создать зазор между собой и защитником, а затем смещение в центр с шайбой на удобном хвате. Если пройти не выходило, следовал рывок по борту или подключение партнера за спиной», – что-то предельно Кучеровское, правда?
В позиционной атаке Советы контролировали и манипулировали пространством. На выходах из зоны открывались из-за спин, растягивали оборону. Если быстрый вход не удавался – зависали на синей линии, вынуждая защитников пятиться, а затем использовали сбросы или пасы вразрез для входов с контролем.
«Их атака выглядела автоматической, но оставалась непредсказуемой. А склонность забивать красивые голы делала защиту на периферии от шайбы ещё более важной. Игрок мог бросить, но зачастую выбирал артистичный пас».
Режим выживания
Против красной машины классическая защита не работала.
«Во многих стареньких вестернах, когда на караван нападают, фургоны встают в круг, образуя компактную крепость. Обороняясь от бесчисленных хаотичных атак Советов, наше построение постоянно напоминало «смыкаем фургоны в круг!»
Походные колонны поселенцев в Северной Америке часто подвергались нападениям индейцев или бандитов. При угрозе нападения поселенцы выстраивали свои повозки в круг (на время стоянки или при виде врага), чтобы укрыть людей и животных, неспособных к бою. Защитники занимали позиции по периметру круга и вели огонь по противнику.
Команда «повозки в круг!» стала характерным элементом сцен обороны в фильмах-вестернах. Этот приём символизировал борьбу поселенцев за выживание в суровых условиях Дикого Запада. Подобная сцена есть в фильме «Большая слежка» (1930).
Учиться, чтобы побеждать
На отскоках и подборах канадцы старались играть агрессивно и выигрывать забеги. Но если соперник уже владел шайбой с запасом времени, попытки прямого отбора превращались в катастрофу. Советская пятерка в цикле позиционных атак ждала именно этого. Если защитник выбросится с избыточным рвением, следует резкая смена направления, обводка один в один. Проиграл позицию на периметре – получи численное меньшинство внутри, а это почти гарантированный голевой момент.
Поэтому приходилось защищать не игрока, а пространство. Держать компактный строй, вертеть головой и оттенять носителя шайбы, сокращая количество переключений и принятых решений.
«[Чтобы переиграть русских] Вам нужно было бросить им вызов, но при этом не оказаться в безвыходном положении, из-за принципа «всё или ничего».
В давлении тоже пришлось учиться гибкости. Долгое время будто бы само собой считалось, что обыграть советскую сборную можно лишь агрессивным прессингом, и во многих матчах эта теория действительно работала. На протяжении 5-10 стартовых минут как максимум. Затем она попросту не выдерживала нагрузки и давала сбой.
«Мы поняли, что нужно агрессивно прессинговать, когда это уместно, и менее агрессивно, когда уместно второе. Всё зависит от того, насколько далеко прессингующий находится от игрока с шайбой. Умный прессинг позволил нам рационально использовать силы: мы не просто гонялись за шайбой, а оказывали давление или направляли их атаку, что позволило обрести стабильность».
«Важный урок, который мы усвоили, заключался в том, что можно защищаться, владея шайбой… Никто не хочет нести ответственность за потерю, поэтому нужно было заставить их как следует потрудиться, чтобы вернуть контроль».
Бесконтрольная бросковая активность с острых углов сразу запускала советскую контратаку, поэтому без верного варианта шайбу просто сохраняли, заставляя соперника останавливаться по позициям и терять в скорости потенциальной атаки. Наверное, не нужно быть «Королём России», чтобы оценить, насколько советские хоккеисты уступали «кленовым» в стартовой скорости. Советская стилистика просто не предполагала игру в режиме старт-стоп.
«Грущу, глядя на их «новый» стиль»
Вернувшись в Россию в 2014-м и приняв «Локомотив», Кинг испытал контрастный душ на собственном пиджаке.
«Поставьте рядом два телевизора – с трансляциями Национальной и Континентальной – и вы убедитесь, что сходства стали заметно весомее различий. Оборона превратилась в строгую, выверенную до мелочей конструкцию, вобравшую североамериканские структурные принципы».
Главным сдвигом оказалась тотальная тактическая дисциплина, подкреплённая видеоаналитикой, не принимающей компромиссов. Ни один эпизод не ускользает от камер, вынуждая игроков выкладываться по обе стороны от шайбы. Эту привычку методично внедряли экс-энхаэловцы и десятки иностранных специалистов на тренерских мостиках, оставивших в лиге заметный след.
«В каком-то смысле, глядя на их «новый» атакующий стиль, я испытываю легкую грусть, поскольку оптимизм и предприимчивость старой школы уступили место более прямолинейной игре, заточенной на процент успеха.
При выходе из зоны под давлением русские используют НХЛ-овские порядки: режут лёд пополам коротким пасом и методично завоевывают пространство. Если находят разрыв, играют в «растяжение», которое часто заканчивается вбросом и агрессивной погоней. Скучнее? Возможно. Но нужно признать, что темп в эти моменты колоссальный».
И всё же духовные образы старой школы живы. Против пассивного построения россияне иногда включают советский раскат. По мере продвижения шайбы от своей лицевой, игроки ищут проникающие пасы вразрез, а если не находят – следует пас назад разгоняющемуся партнеру. Этот обратный пас разрушает плотность и позволяет войти в зону либо с поперечной передачей, либо через вброс.
«В ранние годы нашего противостояния мы часто наблюдали чёткий трафарет, при котором вброс не был приоритетом: игроки всегда старались завоевать контроль при входе в чужую зону. Забавно, что сегодня этот пас назад в средней зоне используют во всех лигах мира при атаке с ходу в большинстве. За это мы должны благодарить советский хоккей», – охотно признает Дэйв.
Так и с позиционным розыгрышем лишнего игрока. Пусть тот и выглядит калькой лучших североамериканских концептов, коуч Кинг вновь сознаётся, что наряду с многими большими специалистами черпал базовые идеи у Чехословацких и, прежде всего, Советских систем.
«Так что, если кто и скажет, что поток идей всегда поступательно двигался с запада на восток, то в конце двадцатого века всё было как раз наоборот».
«Часто говорят, что разнообразие – это преимущество, поскольку оно стимулирует мышление. Советский стиль игры сильно отличался от других и порой заставлял хоккейные державы вести себя скромнее!
Скажу, во многом благодаря этому наша игра в Северной Америке и других европейских странах стала намного разнообразнее. Мы точно не гордились тем, что учились и подстраивались под поток информации с востока».
Комментарии