Ярослав Люзенков: «Обжигался на честности, и ничего! Это не повод отказываться от прямоты». Интервью с тренером «Сибири»
Большой разговор с наставником из Новосибирска.
Нынешний сезон КХЛ оказался богат на тренерские открытия. В «Торпедо» заявил о себе Алексей Исаков: именно он привёл местную «Чайку» к бронзовым медалям МХЛ, а в прошлом сезоне сделал «Торпедо-Горький» чемпионом ВХЛ. Постоянную работу в «Нефтехимике» получил Игорь Гришин, который несколько лет назад уже блеснул в роли наставника «Спартака» и, как и многие его коллеги, прошёл все ступени — от МХЛ до КХЛ.
Третье имя, заслуживающее отдельного внимания, — Ярослав Люзенков. В его послужном списке победа в Кубке Харламова с молодёжкой «Динамо», «бронза» МХЛ с «Локо» и опыт работы в ВХЛ. В прошлом сезоне он вошёл в тренерский штаб «Сибири» как ассистент Вадима Епанчинцева.
Старт нынешнего сезона для новосибирцев сложился неудачно, в результате чего команду покинул Епанчинцев, а затем и сменивший его Вячеслав Буцаев. Третьим наставником «Сибири» в сезоне стал Люзенков. Родную команду новосибирец принял на последнем месте в Восточной конференции — и прямо сейчас ведёт её в зоне плей-офф, уже успев избавиться от приставки «и.о.». Мы поговорили с наставником о его принципах, пути в жизни и новой роли главного тренера команды КХЛ.
СЕКРЕТ СЧАСТЬЯ, ПРОГОРЕВШИЙ БИЗНЕС, ПОПУЛЯРНОСТЬ
— После того, как «Сибирь» одержала победу в ваш день рождения, вы назвали себя счастливым человеком. А если не в моменте, а глобально: вы ощущаете себя счастливым человеком?
— Да, ощущаю. Заниматься любимой работой, любимым делом — это большая привилегия. Когда без хоккея жить не можешь, а ещё за это и деньги получаешь, то, конечно, счастливый. Без хоккея я был три или четыре года. Поболтался, помыкался, и вернулся в хоккей.
— Это были самые тяжёлые годы?
— Разные. Поначалу, после окончания карьеры, были и взлеты. Но были и падения, приличные — прямо на дно. Тяжело перестроиться с устройства жизни, когда для тебя все готовят, создают условия, а нужно только выходить и играть в хоккей. А когда оказываешься один ответственен и за себя, и за семью — это тяжело. Поэтому я и ребятам советую учиться, заканчивать образовательные курсы, чтобы не остаться после хоккея у разбитого корыта.
— Дно, на котором вы оказались, оно финансовое или эмоциональное?
— Изначально было финансовым, а потом перетекло в эмоциональное. Не буду вдаваться в подробности, но мы в одном деле прогорели, после чего было непросто. Брат помог в тяжелой ситуацию, оказав поддержку. Когда ты играешь в хоккей — ты понимаешь, где взять деньги. А после того, как хоккей закончился, то наступает растерянность, хотя вроде бы уже взрослый парень.
— Вы уже говорили в интервью, что пытались заниматься недвижимостью. Неужели как риелтор?
— Не совсем. Как учредитель компании, которая занимается коммерческой недвижимостью. Приходилось и в роли риелтора выступать. Мне это общение непросто давалось, знать все законы, работать с бумажками — это тяжело. Возможно, потому, что я такой человек: долго-долго запрягаю, а потом только еду. С наскока не получается.
— Кроме хоккея что делает вас счастливым?
— Домашнее счастье. Опора семьи колоссальная! Это и брат со своей семьей, и мама, и конечно моя супруга с детьми. С возрастом ты понимаешь, насколько это важно, начинаешь ценить.
— Осознаёте, что в Новосибирске вас сейчас обожают?
— Не хочу думать об этом. Хотелось бы остаться как есть и не взлетать высоко.
— Дуете на воду?
— Пусть так. Потом будет больно падать. Здорово, что болельщикам сейчас заходит наша игра, наше старание. Дай бог и дальше так будет продолжаться. Но смотришь вокруг на людей, и хочется учиться на чужих ошибках, а не на своих.
— Многим нравится, как вы себя ведёте на пресс-конференциях и в раздевалке. Чего только стоит легендарное «Ни... ничего говорить не буду». Или, например, как приводили болельщиков в раздевалку. Сколько из этого — домашние заготовки?
— 95% — импровизация. Порой, пока ребята в раздевалке, а мы в тренерской — обсуждаем матч на эмоциях, и какое-то слово проскочит. И думаешь — во! — так можно сказать. А раз камеры ещё, то не лишним будет подыграть. Но главный посыл от этого не меняется. Стараюсь говорить правду, не юлить.
— Обжигались на этой честности?
— Обжигался, конечно. И ничего! Это не повод отказываться от прямоты. Все равно твоё истинное мнение и отношение вылезет. Рано или поздно.
— Насколько хоккейная раздевалка с камерами отличается от той, что за закрытыми от всех дверями?
— Они отличаются, конечно. Бывают серьёзные разговоры в раздевалке, которые лучше не выносить на всеобщее обозрение. Но мы стараемся не переходить на личности. Если предстоит жёсткая беседа — проведём её один на один.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В БОРЬБУ
— Егор Аланов говорил об особой ответственности воспитанников «Сибири»: «Нам, новосибирцам, здесь жить». У того, что вы – местный, больше плюсов или минусов?
— Безусловно, это большая ответственность. Со мной, правда, такого еще не было, чтобы на улице останавливали и спрашивали что-то о хоккее. Только знакомые люди. Новосибирск хоть и город-миллионник, но, как и все — большая деревня: здесь скажешь — на другом конце уже все всё знают. Так что ответственность есть.
— Футбольный тренер Леонид Слуцкий рассказывал, что у него уровень стресса как у шахтёра под землёй. Ваш уровень стресса повысился после назначения главным тренером «Сибири»?
— Как это измерить я не знаю. Но по внутренним ощущениям — стресс был колоссальный, особенно поначалу. Турнирное положение было тяжёлое, в СМИ многие махнули на нас рукой, подкидывали разную информацию. Мне не хотелось бросать это дело. Смеялись с ребятами, что нам дали лодку, всю в дырках, и сказали «плывите через океан». А мы уже посреди океана: один — дует, другой — заклеивает, третий — с веслом. Так и гребли. Потихоньку, помаленьку. В первые сутки я спал ровно 30 минут. Вот он — стресс. Потом постепенно ребята и болельщики дали позитивные эмоции. Не то чтобы успокоились, но окунулись в работу. Тем не менее, и сейчас, пока не закончится игра, не прозвучит сирена — стресс приличный.
— Есть ли у вас ощущение, что в этом чемпионате для «Сибири» уместилось несколько сезонов?
— Как минимум два — точно. Одна часть была, потом вторая, сейчас идет третья, дай бог и четвертая случится...Пусть не заканчивается! Интересный сезон в плане становления команды, в плане нашей тренерской работы. Как сказал Альберт Викторович Лещев «трудные времена рождают сильных людей».
— Когда «Сибирь» увольняла вслед за Вадимом Епанчинцевым ещё и Вячеслава Буцаева, многие пытались вспомнить, где назначение третьего тренера за сезон дало результат. В «Барысе» в прошлом сезоне и чуть раньше в «Сочи» это не помогло. Из каких примеров вы черпали оптимизм?
— Да хотя бы чемпионский путь «Сент-Луиса» Володи Тарасенко, который с последнего места поднялся, и с 16-й позиции взял Кубок Стэнли. Важно понимать, что даже если ты сегодня проиграл, завтра начинается новая жизнь. Когда первую игру выиграли в Москве, колоссальные эмоции были, у многих ребят глаза на мокром месте. Спрашиваю у Широкова «Серёг, живём?», а он мне «Ещё как!». По ребятам ощущалось, что ещё ничего не потеряно. Возможно, подобрали правильные слова, перечеркнули негатив, который был до этого. В нарезках показывали то, что получается, от чего можно оттолкнуться — даже по итогам проигранных матчей.
— Как найти нужный баланс, чтобы разборы и собрания не пошли во вред?
— Мы постепенно уменьшаем количество видео. Сложно ребятам держать концентрацию. Ведь если соединить разборы для защитников, нападающих и общекомандные собрания, то получится порядка 40 минут. Мы решили показывать самое важное. Перед сезоном можно и побольше показывать. А между играми хоккеистам нужно отдыхать головой. Пусть лучше они домой поедут, побудут семьями, наберутся эмоций.
БУЦАЕВ, ЕПАЧИНЦЕВ, ШИРОКОВ
— Часто заставляли себя молчать, когда были не согласны с главным тренером, будучи помощником?
— Приходилось, конечно. Свою позицию внутри тренерского штаба мы обсуждаем. Публично мы, помощники, не должны это показывать: ни журналистам с болельщиками, ни команде. Все разногласия должны оставаться в тренерской. В конце концов, решение принимает главный тренер. Значит, будем искать упражнения и другие варианты, чтобы реализовать его задумки.
— Вячеслав Буцаев, приходя в «Сибирь», полагался на вас — помощников, или же делал все по-своему?
— С Вадимом Сергеевичем Епанчинцевым у нас было больше диалогов. Вячеслав Геннадьевич имел свое мнение по большинству вопросов. Большинство, меньшинство — это он во многом взял на себя.
— У Андрея Разина испортились отношения с Олегом Леонтьевым, когда тот не ушел за ним из «Адмирала». На какой ноте вы расстались с Епанчинцевым?
— У нас остались с ним тёплые отношения. Постоянно на связи, поздравляем друг друга с победами. Он от нас таких поступков, как уход вслед за ним, не ждал. Думаю, Вадим Сергеевич после сезона даже приедет в Новосибирск немного погостить. Встречались вот недавно в Казани, когда у нас была игра с «Ак Барсом», а у АКМ с «Барсом». Посидели, пообщались.
— Вы, занимая должность ассистента, были добрым или злым полицейским?
— Как ни крути, а такое разделение действительно существует. Один пожурит — другой должен сгладить. С Вадимом Сергеевичем никто не был плохим полицейским...
— Но я слышал, что вы выступали за более жёсткую дисциплину.
— Было дело. Немного — да. Но совсем уж жёстким я не был. Разве что неиграющий состав держал в тонусе. Им я давал посыл, что вы должны играть, а не тренироваться. Хотите тренироваться? Через неделю в неиграющем составе будет ещё хуже. Здесь — да, я закручивал гайки.
— Сергей Широков — человек, повидавший всё в хоккее. Как молодому тренеру заручиться его поддержкой и уважением?
— Вопрос, который сам себе я задавал, когда в прошлом сезоне заходил в КХЛ. Как с ними общаться? Олимпийский чемпион Широков, только что выигравший Кубок Гагарина Карпов. Всё это делается не сходу. Я показывал своей работой. Если то, что я предлагаю — работает, то постепенно разворачиваю игроков к себе. Да, они классные заслуженные игроки, но у меня сейчас другая работа. То, что Широков как хоккеист сильнее меня — никто не спорит, но я — тренер. Мне нужно показать свою работу.
— Широков на особом положении в коллективе?
— Я бы так не сказал. В коллективе все на равных. Единственное, что возрастным ребятам нужно больше восстанавливаться. Думаю, в каждой команде так.
ОСОБЕННОСТИ УПРАВЛЕНИЯ ТЕЙЛОРОМ БЕКОМ
— Работа тренера с Тейлором Беком — игра быка и тореадора?
— Что-то похожее. Могу признаться: у меня плохой английский. Тем не менее, наши мысли по хоккею совпадают. Я беру Тейлора, телефон и идём разговаривать. Пусть даже через переводчика, мы друг друга понимаем! Наше хоккейное видение очень близко, разве что иногда приходиться напоминать Беку, что нужно наступать себе на горло. Он игрок, который любит общаться. Просто к нему нужно найти подход. Да, он сложный игрок! Но 99% сложных игроков — это те, кто приносят результат. Может, только Овечкин не такой и душа компании, но я с ним не работал, только один раз здоровался.
— Помню, как Овечкин, приехав на один из чемпионатов мира, психовал и выговаривал партнёрам, когда ему на тренировке отдавали передачу не так идеально, как он привык в «Вашингтоне».
— Ну вот. Радулов тяжёлый? Тяжёлый. Гутик тяжёлый? Тяжёлый. От него все открестились, никто брать не хотел. Потом в молодёжке «Динамо» у меня сыграл, но ни в основу, ни в команду ВХЛ Даниила не брали. Как в «Адмирал» он попал? Я Виктору Гордиюку говорил «возьмите парня, он вам поможет!». И ведь помог.
— Все говорили про его ноги, а Гутик еще и по характеру непростой парень?
— Да нормальный он парень! Все они нормальные. Но бывает, что пошёл вперед и заигрался. И кажется со стороны, что он не хочет в обороне играть. Но нужно вытащить из него. Я не говорю, что у меня получается вытаскивать из всех. Но с этими ребятами — получилось. Взять того же Бека. В матче с «Ладой» он с такими глазами ехал на смену, когда я его снял с большинства! А я сделал вид, что его не вижу. Просто делал вид, что не замечаю, и выпустили вторую спецбригаду, которая в итоге забила. Переглянулись с Алексеем Васильевичем [Кривченковым — прим.] и разошлись по углам, а Бек и не понял, кто это решение принял. Даже своего игрока иногда перехитрить нужно. В моменте мне проще так поступить, чем начать объяснять. Уже на следующий день поговорили, и он всё понял. Если бы не пообщались вообще, наверное, какая-то заноза осталась бы.
— В прошлом сезоне Бек самовольно уходил в раздевалку, не дожидаясь окончания матча. Как удалось не допустить раскол в коллективе?
— Был тяжёлый момент. Вадим Сергеевич при команде всё сказал Тейлору. В моменте он побоялся, что с клюшкой на судью пойдет, и дадут большой штраф. Может быть, мне как помощнику нужно было поговорить. Но и бегать за игроком — тоже неправильно. Важно, что при всех были сказаны нужные слова. Команда выдохнула, поняв, что неприкасаемых нет.
— Видели, чтобы игрок в одном матче набирал 7 очков?
— Видел, в матче с «Сочи» (смеется). Раньше — нет. Только на уровне МХЛ, может быть. Но там уровень команд бывает несопоставим. Я сам, если честно, удивился, когда узнал, что Бек 7 очков набрал. Мы, всё-таки, во время игры не считаем, у кого сколько.
— У вас есть объяснение, почему у Бека и Андреоффа в Швейцарии не получилось, а в КХЛ вернулись и дают результат? Мы ведь считаем, что наша лига вторая в мире, лучшая в Европе.
— По Тейлору мне понятно. Он львиную долю очков набирает в большинстве, все это знают. В клубе, где он играл, тренер — финн. И сразу несколько финнов из НХЛ, которые заняли место в первой бригаде большинства. Он играл во второй, эти очки не набирал, приходилось заниматься другой работой. Я не просто так настаивал, чтобы Бека вернуть. Я смотрел как он играл в Швейцарии — он там бегал, хорошо двигался! Пишу Тейлору «Ничего себе, ты бегать начал?», он мне отвечает «да, коуч, я в отличной форме». Я ему «ну, смотри, я свою голову кладу перед руководством! Твои ошибки — будут моими ошибками». Что касается Андреоффа, то здесь у него была связка с Беком, а в Швейцарии случилась травма, да и стиль там несколько иной. При этом, считаю, в Швейцарии очень приличный уровень. Они там много и хорошо катаются. Хорошая лига. Почему мы остановились на Энди? Он может сыграть как в центре, так и на краю. Их связка с Беком в большинстве наигранная, к ним уже остальных ребят можно подставлять.
СЫН, ПЛЕМЯННИК, ДРУГ
— В МХЛ за «Сибирских Снайперов» выступают сразу два игрока с такой же фамилией как у вас. Как избежать пересудов, разговоров за спиной?
— Тут мой брат больше переживает, что Илья мало играет в КХЛ. У меня к ним требования х2. А к сыну, может быть, даже х3. На каждую ошибку я смотрю через особую призму. Я им столько пихаю! Если племянник в составе — это он реально заслужил. Сашу Першакова использовали в главной команде, сейчас отправили в ВХЛ и вызвали Илью. Я ему сразу сказал: для меня ты просто игрок.
— Громкая история отца и сыновей Климовичей повлияла на вашу позицию?
— Это моя позиция, и она у меня давно. Сыну всегда говорил: выберешься сам — молодец, но ходить и просить за тебя не буду. То же самое по племяннику. Когда в ДЮСШ работал, говорил родителям: вы ко мне подход не ищите, подарки не дарите, всё зависит только от ваших детей.
— Евгений Кузнецов недавно сказал, что не хочет отдавать сына в хоккей, потому что слишком хорошо знает этот вид спорта изнутри. Какого вы мнения?
— Я своему сыну так говорил всегда: главное — учись. Хоккейная жизнь не вечная. Сейчас у него последний год в школе, нужно ЕГЭ хорошо сдать. А хоккей? Пускай сами! Ставить всё на кон, на хоккей — это только если ты вундеркиндом родился, всю дорогу был в сборной по разным возрастам.
— Можно ли назвать гендиректора «Сибири» Льва Крутохвостова вашим другом?
— Конечно! Мы с ним с 10 лет знакомы. Кто это, если не друг?
— Кирилл Фастовский однажды уволил Владимира Юрзинова-младшего, которого тоже знал с детства. Могут ли ваши с Крутохвостовым отношения пошатнуться, если ему как руководителю придется делать сложный выбор?
— Тренер, подписывая контракт, подписывает себе и увольнение. Мне этот совет дал Владимир Васильевич Крикунов. Его и буду придерживаться. И у меня, и у Крутохвостова своя работа. Сейчас всё хорошо, но мы на берегу договорились: работа — работой, а дружба — дружбой. Так проще. В случае чего, я к нему что, плакаться приду «пожалуйста, не увольняй»? Это несерьёзно.
— Недавно «Сибирь» заблокировала 1000-й бросок за сезон и идет третьей по этому показателю. На ваш взгляд, это всё-таки признак самоотверженности или того, что команда мало играет без шайбы, вынуждена обороняться?
— Конечно, блокированные броски — это положительный показатель. Но многое зависит от исполнителей в команде. Если они умеют играть с шайбой, то больше атакуют, и естественным образом меньше блокируют. У нас было такое положение, что нужно было вылезать из ямы, поэтому изначально уделяли внимание обороне. А в обороне ты в любом случае где-то ошибёшься. Как исправить ошибку? Заблокировать бросок. Мы оборону выстраивали ближе к своим воротам. Закрывали пятак, а дальние броски ловили на себя. Если мы хотим в плей-офф, то там это необходимо уметь. Если ты этого не делаешь в регулярке, то не сможешь переключиться в плей-офф. Пусть даже ценой микротравмы ты заблокировал один бросок, другой, и уже не боишься этой шайбы. Мы же не сразу к этому пришли. Постепенно количество блоков увеличивалось.
— Чей героизм вам запомнился?
— Много таких моментов было. Аланову попало в руку, Яковлев ловил на себя, Гордеев ошибся и в той же смене заблокировал — в спину попало, Федотов сколько восстанавливался после попадания в ногу, Илье Люзенкову щелчком палец сломали. Ахияров здорово у нас ловит, микротравмы получает. Никуда от этого не деться. Зато потом начинаешь уже правильно подкатываться под бросок.
— Больше «Сибири» блокирует броски «Автомобилист». Вы в своё время работали вместе с Николаем Заварухиным. Такое сходство в статистике − совпадение?
— Не думаю! (Смеется). У нас взгляды с Николаем Николаевичем во многом совпадают. Есть, конечно, свои нюансы. Но это не просто так, что наши команды так много бросков ловят на себя.
СОВЕТЫ КРИКУНОВА, ВХЛ, НОВАЯ ВОЛНА ТРЕНЕРОВ
— Владимир Крикунов рассказывал, что вы созванивались, когда случилось назначение главным тренером «Сибири». Как случился тот звонок?
— Я позвонил Владимиру Васильевичу. Спросил, за что хвататься. А ведь хочется сделать и это, и это, а чемпионат идет, его не остановить. Он мне посоветовал обратить внимание на физическое состояние. Этот разговор мне добавил уверенности. Крикунов все мне сказал спокойным тембром, уверенным тоном: «Голова у тебя на плечах есть, иди работай».
— Кому ещё можете вот так позвонить за советом или душевным разговором?
— Когда рядом работали в Ярославле, разговаривал нередко с Игорем Никитиным. По телефону мы с ним не общаемся, хотя позвонить могу. С Юрием Бабенко периодически обмениваемся мнениями. С упомянутым уже Заварухиным, с Алексеем Исаковым.
— Било ли по вашему эго то, что в питерское «Динамо» спасать сезон отправили Крикунова, а вас задвинули на роль ассистента?
— Если вкратце, то не хватало людей на площадке, которых обещали. На момент пришествия Владимира Васильевича, было то ли 24-е, то ли 23-е место, но отставание от плей-офф не критичное. ВХЛ – очень непредсказуемая лига. Всё на тоненького. Первое, что прилетело в голову «ну его, бросить и уехать». Потом походил, подумал, проанализировал. За что ещё хочу сказать спасибо Крикунову? Он пришел в клуб не с ноги. Зашёл в раздевалку с уважением, расспросил что мы делали, какая обстановка. По-тёплому. Неделю мы продолжали делать то, что делали раньше. Он дал нам поработать. Хорошо, что никуда не дёрнулся, посмотрел на этого человека. Особенно то, как Крикунов работает в команде. Даже не тренировочный процесс, а взаимоотношения с игроками и тренерским штабом. При этом Владимира Васильевича не то, что боялись, но уважали. Мне эти совместные полгода понравились.
— Знающие ВХЛ люди говорят, что в «Динамо» при вас не было контроля раздевалки и правильных эмоций на лавке. Сейчас как смотрите на тот этап?
— Вполне возможно. Наверное, с этим соглашусь. Если было бы много ребят, кого я знал — было бы проще. Надо было притереться с неизвестными игроками, найти общий язык. Осталась привычка с МХЛ, где я и в «Динамо», и в «Локо» держал парней в ежовых рукавицах. Тут надо было помягче поработать. Внутри раздевалки было не всё так, как я хотел.
— Много рассуждают про переход игроков из МХЛ во взрослый хоккей. При этом некоторым тренерам это не удается. В чём сложность?
— Мне сложно ответить однозначно. Повторюсь, тренеру проще попадать в ВХЛ, когда хотя бы половина состава — это те, кого ты знаешь. Тем более, питерское «Динамо» — самобытная команда. Там свои устои, кого-то нельзя менять, а я пришел и сгоряча начал рубить. Что касается КХЛ, то я бы такой совет дал: нужно общаться с игроками, здесь все состоявшиеся личности. Они много любят индивидуально разобрать видео. Тяжело переживают, когда ошибку показывают при всей команде. В МХЛ это нормально, чтобы напихать перед командой. Здесь нужно действовать тоньше.
— Крикунов посоветовал вам поправить физику. При этом игроки «Сибири» чаще говорили про отдых, который вы предоставляли в паузах, чем про баллоны, которые практиковал всегда Владимир Васильевич.
— Мы посмотрели на физическое состояние команды, как и советовал Крикунов. И увидели, что на тот момент команда была перегружена. Чуть-чуть отпустили, сократили тренировочный процесс. В другую паузу, наоборот, добавили баллоны. Но наши баллоны и баллоны Владимира Васильевича — они отличаются (смеется).
— Чем же?
— На предсезонке баллоны Крикунова и Люзенкова ничем особо отличаться не будут. В сезоне вес поменьше, акцент на взрывной работе. Вес баллона, дистанция, количество повторений должны соответствовать моменту.
— Без скорости в современной КХЛ делать нечего?
— Абсолютно. Хоккей поменялся. В цене скоростные, быстрые, мобильные игроки. Тем более, в нашей лиге нельзя стоять за воротами, что тоже повышает динамику.
— Но можно стоять перед воротами.
— Перед воротами у нас Мишка Бердин стоит! Он тоже может обыграть. На самом деле, правило трёх секунд помогает. Многие игроки уже привыкли. А вот Чейза Приски, для которого это в новинку, судьи подгоняли на старте сезона.
— Некоторые болельщики недоумевают, почему вы не спорите с судьями. Боб Хартли рассказывал, что его поведение на лавке — это не столько недовольство судейскими решениями, сколько желание показать своим игрокам, что он горит, ему не всё равно. Вам не хватает опыта «поддушивать» арбитров или дело в природной интеллигентности?
— Возможно, не хватает опыта. Есть очевидные моменты, и нашего игрока бьют, то я говорю с судьями на повышенных тонах. Но если я вижу, что ничего нет, что я буду кричать? Ну, упал, столкнулись неудачно, всякое бывает. А случается, что просто не докричишься до судей, руками машешь, а реакции — никакой. Один раз крикнул, другой, не будешь же десять раз ему кричать. Может быть, у Хартли зарплата побольше, что он может платить штрафы? (смеется).
— Раньше в КХЛ зачастую попадали на роль главного тренера большие в прошлом игроки, не имеющие тренерского опыта. Но ситуация меняется, и в этом сезоне помимо вас работают Игорь Гришин с Алексеем Исаковым — люди, которые прошли все ступени нашего хоккея. Ощущаете себя частью этой новой когорты?
— Действительно, с Исаковым и Гришиным нас объединяет, что прошли все ступени. Можем и пообщаться, и поулыбаться над какими-то ситуациями. Мы видим, что наши взрослые игроки — как дети в школе, которых мы видели в ДЮСШ.
— Как думаете, почему к тренерам из ВХЛ поменялось отношение?
— Я пока тенденцию не вижу, она не очевидна. Прошлое поколение завершало игровые карьеры, была плеяда именитых хоккеистов, в том числе Олимпийских чемпионов 1992 года. Руководители делали ставку на этих великих людей, считали, что этого опыта им хватит и на тренерском поприще. Теперь подошло наше время. Возможно, менеджеры смотрят, что у одного тренера из ВХЛ получилось в КХЛ, у другого получилось, значит можно и рискнуть, довериться. Главное этим шансом пользоваться.
— Вам недавно исполнилось 48 лет. Считаете себя молодым тренером?
— Наверное, да. Молодость внутри ещё гуляет! Ребята молодые дают позитивный заряд. Единственное, в интернете их приколов уже иногда не понимаю.
ТРЕНЕР НА КОСТЫЛЯХ, БОРЕЦ АРТЮХИН, ПОДКИДКИ ДЛЯ КОЖЕВНИКОВА
— Как-то раз вы играли в волейбол с тренерами и порвали ахилл. Для игрока это катастрофа. А для тренера?
— Прилично сковало мою работу. Нужно было уже выходить с командой не лёд. А я на этих костылях только по трибунам скакал. Даже не подсказать ребятам в моменте. Записываешь, сидя сверху, потом передаешь тренерам свои наблюдения. Но это не то.
— Не корили себя?
— Я-то, конечно, корил. Ничего себе в волейбольчик поиграл! Но хирург потом сказал, что я мог порвать ахилл даже шагая по улице, настолько он был уже потрепанным. Убедил, что я не должен переживать.
— Джек Хьюз из «Нью-Джерси» выбыл из строя после того, как на командном вечере порезался о бокал. А какие вы видели нелепые травмы?
— Далеко даже ходить не буду. Приезжает в этом сезоне Бек. Говорит, разбираю вещи, а завтра на тренировку. Потом звонит мне врач и говорит, что у Тейлора порез. Оказывается, он распаковывал чемоданы, и канцелярским ножом полоснул о палец. Доктор к нему ездил домой, зашивал. Но ничего, обошлось. Прошло два-три дня, и он уже играл.
— В детстве вы занимались греко-римской борьбой. С Александром Карелиным хоть раз пересекались?
— Нет, вы что. Так, полтора месяца буквально занимался. В первом классе пошел в секцию. Я совершил ошибку: покушал перед соревнованиями, и противостоял не первоклассникам, а ребятам старше. Потому что все вес сгоняли, а я — набрал! Так бабушкины пирожки повысили мне весовую категорию.
— Все, кто жали руку Карелину, сходятся во мнении, что это будто медвежья лапа. А были ли в хоккейном мире люди, чьи габариты вас поражали?
— Я в одной тройке с Женей Артюхиным играл! У него же отец — чемпион мира по греко-римской борьбе. Отсюда и габариты. Я ему говорю: ты в меня главное не врежься, когда пойдем в раскат. В других — пожалуйста, в меня — не надо. Знаете, как за ним тренеры по борьбе бегали? Машина такая! Я думаю, пойди он в греко-римскую борьбу, он боролся бы за олимпийские медали. Хотя и в хоккее Артюхин построил хорошую карьеру.
— Вы застрахованы от критики эксперта Александра Кожевникова? Вы же с ним в «Крыльях» пересекались.
— Ха! Не уверен, что защищён. У него есть своё мнение: как напишет — так напишет, я обижаться не буду. А опыт совместной игры был интересный. Он меня учил подкидки делать. Сейчас кому скажешь — далеко не каждый исполнит. А Кожевникову нужно было на скорости вложить в клюшку. «Куда ты мне её отдал? Сам и беги!». Вот я и бежал.
— Вашим тренером в «Крыльях Советов» был Игорь Дмитриев — важный тренер для 90-х, но о нем мало сейчас знают. Расскажите о нем.
— Дмитриев и «Крылья» — это одно целое. Сначала как игрок, потом как тренер. Приехали туда с Львом Крутохвостовым совсем молодыми. Первое впечатление было: опрятный, интеллигентный человек, одет с иголочки, выбрит. Но когда столкнулся с тем, как он работает, узнал, что может и пройтись по команде. Не то чтобы Дмитриев постоянно кричал. Нет. Хватало одного взгляда. Мог прикрикнуть, но главное – то, как его уважали. Это уважение и его взгляд мне сильно запомнились. Я сейчас тоже пытаюсь до ребят доносить то, что хочу, взглядом. Иногда на лавке нет времени на слова.
ДЕРЗОСТЬ СУРИНА, IQ КАПРИЗОВА, ФЕНОМЕН НОВОСИБИРСКА
— При вас Егор Сурин проводил свой первый сезон в МХЛ. Он уже тогда был таким наглым?
— Ещё на первой тренировке, когда играли в футбол, мне показали его «Это Сурин, звездень». Подзываю его «Ты Егор? Ну я тебе на хвост то наступлю». На что он отвечает «Да-да, конечно, наступайте. Меня надо осекать! Если в облака улетаю — вы мне по башке бейте». Некоторые люди обижались, что я его на большинство ставлю, указывали на то, что много удаляется. А я видел, что это потому, что парень горит. Да, он в некоторых моментах подставляет команду. Но если мы его сейчас угробим — потом станет замкнутым, ничего из него не вырастит. Нельзя запрещать то, за счет чего игрок потом будет прогрессировать. То же самое Дмитрий Симашев. Он в серии с «Чайкой» пошел в обыгрыш, его обокрали, нам забили, вылетели из плей-офф. Поговорили с ним потом, сказал, что эта ошибка — урок на будущее. Я не приверженец того, что за ошибку нужно казнить. Игрок должен её осознать, пропустить через себя. Слёзы были на глазах у парня.
— Каково осознавать, что парни, с которыми вы работали в МХЛ, уже играют на высоком уровне?
— Бут, Симашев, Чернышов... Молодец Игорь, окреп! Приятно было с ними поработать. По их потенциалу видно было, что должны играть в НХЛ либо в КХЛ. Все эти ребята на тренировках по полной выкладывались, слушали, в глаза заглядывали. Они потом, может, этот период и не вспомнят, а у меня отложилось.
— Каким был Кирилл Капризов в юниорской сборной, где вы работали помощником главного тренера?
— Кирюха вообще не меняется. Отличный воспитанный парень. Хорошо знаю его отца. Капризов — командный игрок и командный человек. Легко можно ставить его хоть капитаном, хоть ассистентом.
— Могли разглядеть в нём будущего самого дорогого игрока мира? Его же выбрали в конце драфта, скауты отмечали скромные габариты Кирилла.
— Честно? Нет! Но я всё равно думал, что он будет играть. Вопрос — на каких позициях. Может быть, Кириллу не хватало на тот момент роста, мощи. Но он своим хоккейным IQ всем всё доказал.
— Недавно вы делали символическое вбрасывание на 1000-м матче «Сибирских Снайперов». В чем феномен Новосибирска, собирающий 11 тысяч даже на МХЛ?
— Я вообще этот феномен, с радостью, не понимаю. То, как у нас ходят не только на КХЛ, но и на МХЛ — это что-то. На «Снайперов» и на старый ЛДС зрители ходили, пусть и не так, как сейчас. Ребятам это большое подспорье, просто с ума сойти!
— Игроки теряются, с непривычки попадая на заполненный стадион, или это больше воодушевляет?
— Безусловно, воодушевляет. А на старом стадионе ещё были деревянные перекрытия. Как по ним болельщики стучали! Это дополнительные эмоции, класс.
— Эркка Вестерлунд называл старый ЛДС в Новосибирске лучшим местом для игры в хоккей, где он когда-либо бывал.
— Я согласен. На новой арене тоже всё просто шикарно, пусть и немного иная атмосфера. Когда стоишь на лавке, играет гимн, и ждёшь эту последнюю фразу...Пусть в других городах «Славься, «Сибирь!» кого-то раздражает, а у тебя от неё мурашки.
Автор: Дмитрий Ерыкалов
Фото: Фотоагентство КХЛ, ХК «Сибирь», ХК «Динамо» СПб
Тренер производит положительное впечатление как специалист и человек. Удачи ему!
Всем привет из Бердска.