Арсен Венгер покинул «Арсенал» в 2018 году. Казалось, вместе с этим завершилась одна из самых продолжительных тренерских эпох современного футбола. Двадцать два года в одном клубе, три чемпионства Англии, семь Кубков страны и знаменитый сезон без единого поражения. Но француз не ушёл из футбола. Он просто сменил масштаб своей работы.
С 2019 года Венгер занимает должность руководителя ФИФА по глобальному развитию футбола. Теперь он занимается не конкретной командой, а системой подготовки игроков, развитием футбола в разных странах и даже изменениями правил самой игры. И, судя по последним новостям, этого ему может оказаться недостаточно.
10 ноября стало известно, что 77-летний Венгер всерьёз рассматривает возможность участия в выборах президента ФИФА.
По информации BBC и L’Équipe, ряд влиятельных представителей европейского футбола заинтересован в его кандидатуре как альтернативе действующему президенту Джанни Инфантино. Окончательного решения пока нет. Заявку необходимо подать до 18 ноября, а сами выборы состоятся 18 марта 2027 года в Марокко.
Но представим, что Венгер действительно выдвигается и в итоге побеждает. Что тогда произойдёт с футболом?
У французского специалиста уже есть довольно конкретные предложения. Некоторые из них способны заметно изменить игру, другие касаются развития молодых футболистов, международного календаря и управления самой ФИФА. Но лично меня интересуют три вопроса.
Станет ли знаменитый «офсайд Венгера» новым правилом? Сумеет ли француз изменить систему международных соревнований? И повлияет ли его приход на возвращение сборной России к официальным матчам?
Чтобы ответить, нужно сначала понять, почему вокруг должности президента ФИФА вообще возникла такая борьба.
1. Венгер может возглавить ФИФА не только благодаря своему имени. Причина — кризис вокруг Инфантино
Ещё несколько месяцев назад новый президент ФИФА казался достаточно далёкой перспективой. Джанни Инфантино руководит организацией с 2016 года, а за это время мировой футбол заметно изменился. Чемпионат мира расширился до 48 участников. Клубный чемпионат мира получил новый формат с 32 командами. Увеличились коммерческие доходы организации, а национальные федерации стали получать больше средств на развитие футбола.
Но летом 2026 года произошло событие, которое серьёзно изменило отношения между ФИФА и европейскими футбольными руководителями. Инфантино предложил создать коммерческую структуру FIFA Forward Enterprise и привлечь частных инвесторов, продав им долю в бизнесе, связанном с крупнейшими турнирами ФИФА, включая чемпионат мира.
В сообщениях СМИ фигурировала продажа 20% этой структуры. Идея вызвала серьёзное сопротивление. УЕФА и ряд других футбольных организаций выступили против передачи части коммерческих интересов международных соревнований частному капиталу. В результате проект был отозван.
Самое интересное здесь — реакция Арсена Венгера. Француз публично дистанцировался от проекта. Он заявил, что узнал о нём из прессы, не участвовал в его разработке и считает отказ от этой инициативы необходимым. Особенно важно, что Венгер говорил о независимости ФИФА, прозрачности и честности управления организацией.
Это уже не высказывание обычного футбольного тренера. Это позиция человека, который работает внутри системы, но публично не согласился с одним из решений её руководства.
Правда, представлять Венгера убеждённым противником всего, что делает Инфантино, было бы неправильно. На протяжении нескольких лет они работали вместе, а француз поддерживал некоторые масштабные проекты ФИФА. И всё же сейчас появляется возможность для другого управленческого подхода.
Инфантино пришёл в ФИФА из футбольной администрации. Венгер — из тренерской профессии, хотя за последние семь лет тоже получил значительный опыт работы функционером. В случае его победы можно представить смещение приоритетов в сторону технического развития игры, подготовки футболистов и оценки эффективности существующих соревнований.
Но давайте не будем идеализировать эту разницу.
Хороший тренер не становится автоматически хорошим президентом. Управлять командой из 25 футболистов и организацией, объединяющей 211 национальных федераций, — совершенно разные задачи.
Именно поэтому интереснее оценивать не биографию Венгера, а то, что он действительно пытался изменить.
2. Его самая масштабная реформа может оказаться не офсайдом, а системой подготовки молодых футболистов
Если спросить обычного болельщика, чем Венгер занимается в ФИФА, большинство, вероятно, вспомнит предложение изменить положение вне игры. Но это лишь небольшая часть его работы.
Один из главных проектов француза — FIFA Talent Development Scheme, программа развития молодых футболистов в странах, где система подготовки талантов значительно уступает ведущим футбольным государствам.
В чём идея?
Сегодня футбол глобален только на уровне популярности. В него играют практически везде, но условия подготовки молодых игроков отличаются колоссально. В Германии, Франции или Испании талантливый подросток может оказаться в профессиональной академии с качественными тренерами, медицинским сопровождением, аналитикой и постоянной соревновательной практикой.
А в других странах футболист сопоставимого таланта может вообще не получить возможности раскрыться. И Венгер пытается уменьшить эту разницу.
В августе 2026 года француз сообщил, что его команда занимается развитием системы футбольного образования примерно через 60 академий в 60 странах. Помимо этого проект включает подготовку тренеров, анализ данных, образовательные программы и развитие юношеских соревнований.
Мне кажется, именно здесь влияние Венгера может оказаться гораздо значительнее, чем от любого изменения правил. Потому что если новая трактовка офсайда способна повлиять на отдельные эпизоды матчей, то качественная академия может изменить развитие футбола целой страны на десятилетия.
Представим, что благодаря подобной программе в нескольких государствах появляются устойчивые системы подготовки игроков. Через десять лет эти страны получают более сильные молодёжные сборные. Затем футболисты начинают чаще выступать в ведущих чемпионатах. И постепенно изменяется уровень национальных команд.
Подобное развитие невозможно организовать одним президентским указом. Необходимы деньги, специалисты, инфраструктура и постоянное взаимодействие с местными федерациями. Но именно поэтому здесь у Венгера есть преимущество: он уже занимается этим направлением.
В случае президентства француз мог бы сделать развитие молодёжного футбола одним из основных приоритетов организации. Однако возникает вопрос.
Готовы ли национальные федерации поддерживать долгосрочные проекты, если их результаты станут заметны только через пять-десять лет?
Ведь для чиновника гораздо проще продемонстрировать открытие нового турнира, чем доказать эффективность программы, благодаря которой талантливые дети когда-нибудь станут профессиональными футболистами. И именно здесь начинается разница между хорошей футбольной идеей и её реальным внедрением.
3. «Офсайд Венгера». Реформа уже прошла испытания, но результаты оказались неоднозначными
Теперь к самой известной инициативе француза.
Венгер ещё в 2020 году предложил изменить трактовку положения вне игры. Его раздражали ситуации, когда гол отменялся из-за нескольких сантиметров: носка бутсы, колена или плеча нападающего. Идея довольно простая.
Сейчас футболист оказывается в положении вне игры, если в момент передачи хотя бы часть головы, корпуса или ног, которой разрешено играть в мяч, располагается ближе к линии ворот соперника, чем предпоследний игрок обороняющейся команды и сам мяч.
Венгер предлагает изменить этот принцип.
Если хотя бы часть тела нападающего, которой разрешено забивать, находится на одной линии с защитником или позади него, офсайда нет.
Чтобы попасть в положение вне игры, атакующий футболист должен оказаться полностью впереди предпоследнего соперника. По сути, речь идёт о предоставлении нападающему значительно большего пространства для рывка за спину защитников.
Представим, что форвард начинает ускорение за спину центрального защитника. Его корпус уже впереди, но задняя нога ещё находится на одной линии с соперником. Сейчас в такой ситуации может быть зафиксирован офсайд. По предложению Венгера — нет.
Француз считает, что это позволит вернуть преимущество атакующей команде и сократить количество отменённых голов из-за минимальных нарушений. И здесь начинается самое интересное.
В 2026 году эту идею впервые полноценно испытали в профессиональном чемпионате — Канадской премьер-лиге.
В конце октября Международный совет футбольных ассоциаций IFAB получил первые результаты эксперимента. Они оказались достаточно необычными.
Количество зафиксированных офсайдов сократилось на 54%. За 112 матчей было забито на 13 голов больше, чем предполагалось в рамках анализа эксперимента. На первый взгляд — серьёзный аргумент в пользу реформы.
Меньше остановок игры. Меньше спорных эпизодов. Больше голов.
Но обнаружился и другой эффект.
Оборонительные линии команд постепенно стали располагаться примерно на три метра глубже.
Именно это, на мой взгляд, гораздо интереснее количества офсайдов. Потому что футбол — игра взаимосвязанных решений.
Если нападающему разрешить начинать рывок значительно ближе к воротам, защитники не обязательно продолжат действовать по старым принципам. Они могут просто отказаться от слишком высокой линии обороны. Тогда вместо увеличения количества быстрых атак мы получим команды, которые предпочитают защищаться глубже.
И вот уже возникает парадокс. Правило, предназначенное для повышения зрелищности, потенциально способно привести к более осторожному футболу.
Разумеется, канадский эксперимент пока не доказывает, что именно так будут действовать «Арсенал», «Реал» или «Манчестер Сити». Уровень исполнителей, особенности чемпионатов и тактические модели значительно отличаются. Но результаты уже заставляют задуматься.
В конце октября консультативные органы IFAB не продемонстрировали достаточной поддержки расширению эксперимента. По информации BBC, дальнейшее продвижение реформы в нынешнем виде оказалось под вопросом.
И здесь мы возвращаемся к президентству Венгера. Может ли он после победы просто объявить, что со следующего сезона футбол во всём мире играет по новым правилам?
Нет.
Изменения правил утверждает IFAB. В организации восемь голосов: четыре принадлежат ФИФА, ещё по одному — футбольным ассоциациям Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Для принятия изменения требуется шесть голосов.
То есть даже президент ФИФА не способен самостоятельно утвердить «офсайд Венгера».
Но он может продолжать поддерживать эксперименты, добиваться дополнительного анализа и убеждать другие ассоциации в необходимости реформы. Поэтому я бы предположил следующий сценарий.
В случае победы Венгер вряд ли откажется от идеи, которую продвигает уже несколько лет. Однако результаты канадского эксперимента могут заставить его искать компромиссную трактовку.
Например, такую, которая предоставит нападающим немного больше преимущества, но не потребует настолько радикального изменения расположения защитников. Это только возможный вариант развития событий, а не объявленный план француза.
Венгер может стать президентом ФИФА. Но для изменения офсайда ему всё равно придётся убедить не болельщиков, а тех, кто непосредственно утверждает правила футбола.
4. Чемпионат мира каждые два года? У Венгера уже была идея, способная полностью изменить календарь
Есть ещё одна инициатива, которую нельзя обходить стороной. В 2021 году Венгер поддерживал идею проводить чемпионат мира не раз в четыре года, а каждые два.
И это предложение могло бы изменить международный футбол гораздо сильнее, чем новая трактовка офсайда.
Логика француза заключалась в том, что ведущие футболисты получают слишком мало возможностей участвовать в главном турнире сборных. Условный талантливый игрок может провести карьеру продолжительностью десять-пятнадцать лет, но сыграть всего на двух или трёх чемпионатах мира. А если его сборная неудачно проведёт квалификацию, возможностей станет ещё меньше.
Венгер также предлагал пересмотреть международный календарь: объединить отборочные встречи в более продолжительные периоды, сократить количество отдельных поездок футболистов в сборные и обеспечить гарантированное время отдыха.
Но предложение проводить чемпионат мира каждые два года вызвало серьёзное сопротивление. УЕФА и многие участники европейского футбола опасались перегрузки игроков, снижения уникальности турнира и конфликта с существующим календарём. И проект не был реализован.
Я бы не делал из этого вывод, что Венгер обязательно вернётся к первоначальному предложению в случае избрания президентом. На сегодняшний день нет подтверждённой новой программы, в которой француз обещает проводить чемпионат мира каждые два года.
Но этот эпизод многое говорит о его подходе.
Венгер готов обсуждать изменения даже тех футбольных институтов, которые десятилетиями воспринимались как неизменные.
С одной стороны, это открывает возможности для развития игры. С другой — появляется риск, что международный футбол начнёт ориентироваться на постоянное увеличение количества соревнований.
Особенно учитывая, насколько напряжённым стал календарь ведущих клубов. Чемпионат мира с 48 сборными. Клубный чемпионат мира с 32 участниками. Расширенные еврокубки. Национальные чемпионаты и кубки.
Футболисты и так проводят огромное количество матчей. Поэтому, если Венгер действительно захочет менять календарь, ему придётся решить принципиальное противоречие.
Как сделать международный футбол доступнее и разнообразнее, не увеличивая нагрузку на тех, кто уже играет практически без отдыха?
И пока это вопрос без простого ответа.
5. Может ли Венгер изменить ФИФА изнутри? Возможно, это будет сложнее любого футбольного правила
Мне кажется, в подобных историях мы часто переоцениваем значение конкретного человека.
Представим, что президентом ФИФА становится бывший тренер, прекрасно понимающий футбол. Он знает, что необходимо изменить, умеет объяснять свои идеи и пользуется уважением в профессиональной среде. Достаточно ли этого для успешных реформ?
Совершенно необязательно.
ФИФА объединяет 211 национальных федераций, у которых различаются спортивные интересы, финансовые возможности и представления о развитии международных соревнований.
Для европейских клубов приоритетом может быть уменьшение календарной нагрузки. Для небольших футбольных стран — дополнительные турниры, финансирование и возможность чаще играть против сильных соперников. Для телевизионных компаний важны коммерчески привлекательные соревнования. Для футболистов — условия труда, восстановление и продолжительность карьеры.
И все эти интересы регулярно сталкиваются. Президент ФИФА не способен просто выбрать одну сторону и проигнорировать остальные.
Более того, в случае избрания Венгера возникнет ещё один интересный вопрос: насколько он будет самостоятельным руководителем?
Европейские футбольные организации заинтересованы в альтернативе Инфантино, но это не означает, что у них полностью совпадают взгляды с французом. Например, Венгер продвигает реформу офсайда, к которой часть европейских футбольных руководителей относится скептически.
Он также ранее поддерживал идею чемпионата мира каждые два года — инициативу, против которой выступала УЕФА. Получается довольно необычная ситуация.
Те, кто может поддержать Венгера на выборах, совсем не обязательно будут поддерживать его футбольные реформы.
И поэтому я бы не ожидал мгновенной революции даже в случае его победы. Куда интереснее будет посмотреть, сможет ли француз добиться более прозрачного принятия решений, увеличить влияние футбольных специалистов на технические вопросы и найти баланс между коммерческими интересами и развитием игры.
Но всё это пока возможные направления, а не утверждённая предвыборная программа.
6. А что будет со сборной России? Здесь победа Венгера вовсе не гарантирует возвращения
Теперь вопрос, который особенно интересен российским болельщикам.
С февраля 2022 года российские клубы и сборные отстранены от официальных соревнований под эгидой ФИФА и УЕФА после начала полномасштабных военных действий России против Украины.
При этом национальная команда продолжает проводить товарищеские встречи, но не участвует в квалификациях чемпионатов мира, Европы и Лиге наций. И здесь есть принципиальная деталь.
На сегодняшний день мне не удалось найти подтверждённого публичного заявления Арсена Венгера после февраля 2022 года, в котором он прямо поддерживал бы возвращение российских сборных или выступал против него.
Поэтому утверждать, что его избрание автоматически приблизит допуск России, было бы неправильно.
Но некоторые особенности позиции француза по отношению к российскому футболу известны.
В 2019 году Венгер положительно оценивал организацию чемпионата мира 2018 года в России. Он отмечал, что турнир позволил международной аудитории лучше познакомиться со страной и её жителями.
При этом француз довольно критично высказывался о системе подготовки российских футболистов, задаваясь вопросом, почему в настолько большой стране появляется относительно немного игроков мирового уровня.
Но эти слова были произнесены до событий 2022 года. Они не позволяют определить нынешнюю позицию Венгера по отстранению российских команд.
А вот Джанни Инфантино высказывался гораздо конкретнее.
В феврале 2026 года действующий президент ФИФА заявил, что необходимо рассмотреть возвращение российских команд в международные соревнования. По его мнению, запрет не принёс желаемого результата.
Эта позиция вызвала резкую критику со стороны Украины. Украинские представители настаивают, что отстранение должно сохраняться в условиях продолжающихся военных действий.
УЕФА также не изменила свою позицию и сохранила ограничения на участие российских команд в европейских турнирах.
Летом 2026 года, после изменения рекомендаций Международного олимпийского комитета по допуску российских спортсменов, ФИФА сообщила, что изучит возможные дальнейшие шаги.
Но между обсуждением допуска и реальным возвращением сборной существует довольно большая дистанция. Дело не только в позиции президента ФИФА.
Российская сборная входит в европейскую конфедерацию. Чтобы снова играть в квалификации чемпионата Европы или Лиге наций, необходимо соответствующее решение УЕФА.
Даже в вопросе участия в отборе на чемпионат мира возвращение должно быть согласовано с организаторами соревнований и учитывать действующие решения обеих организаций.
Кроме того, остаётся вопрос готовности других национальных федераций проводить матчи против России. После введения ограничений ряд стран заявлял о нежелании встречаться с российскими командами.
Именно поэтому победа Венгера сама по себе не является решением вопроса о возвращении России.
Теоретически новый президент мог бы инициировать обсуждение, выступить посредником между организациями или предложить определённый порядок восстановления участия. Но приписывать Венгеру подобные намерения до его собственных заявлений нельзя.
И здесь возникает ещё одно интересное обстоятельство.
Если говорить исключительно о публичных позициях, то действующий президент Инфантино уже высказался за пересмотр отстранения. Венгер же пока не сформулировал сопоставимую позицию.
Поэтому неправильно рассматривать приход француза как автоматически более благоприятный сценарий для российского футбола. Вопрос остаётся открытым и зависит от гораздо большего количества факторов, чем фамилия одного человека.
Что в итоге изменится, если Венгер станет президентом?
Мне кажется, главный риск при обсуждении возможного президентства Арсена Венгера заключается в ожидании слишком быстрых перемен.
Болельщикам достаточно услышать фамилию легендарного тренера, чтобы представить новую эпоху в истории футбола. Но президентство ФИФА устроено значительно сложнее.
Венгер не сможет единолично изменить правила офсайда. Не сможет самостоятельно перестроить международный календарь. Не сможет одним решением вернуть все отстранённые сборные к официальным соревнованиям.
Для этого нужны согласования, голосования и поддержка других организаций.
Однако у него есть конкретные проекты, которые уже реализуются. Система развития молодых футболистов. Международные академии. Анализ данных. Изучение новых технологий судейства. Эксперименты с правилами.
Именно они позволяют представить, какие направления могли бы получить больше внимания в случае его избрания. Но есть ещё один вопрос, который мне кажется наиболее интересным.
Сможет ли человек, посвятивший большую часть жизни тренировкам и развитию игроков, изменить организацию, где решения часто принимаются исходя не только из футбольных интересов?
Потому что хорошие идеи не всегда превращаются в хорошие реформы.
Венгер может считать, что новый офсайд сделает футбол зрелищнее. Но если защитники начнут располагаться на несколько метров глубже, результат окажется совсем не таким очевидным.
Он может стремиться развивать молодёжный футбол по всему миру. Но для этого потребуются устойчивое финансирование и многолетняя работа национальных федераций.
Он может пытаться улучшить международный календарь. Но интересы клубов, сборных, игроков и организаторов соревнований далеко не всегда совпадают.
Именно поэтому я бы не стал представлять возможную победу Венгера как гарантированную футбольную революцию. Это скорее возможность изменить расстановку приоритетов внутри ФИФА.
Пока же остаётся самый первый вопрос: станет ли француз вообще кандидатом? 18 ноября мы должны получить ответ на него. А 18 марта 2027 года станет известно, кому национальные федерации доверят руководство мировым футболом.
И в этой истории меня больше всего интересует даже не возможная смена фамилии президента.
Арсен Венгер уже доказал, что умеет строить футбольные команды. Теперь может появиться возможность проверить, насколько его идеи способны изменить саму систему мирового футбола.
Но одно дело — построить игру команды вокруг определённой философии. И совершенно другое — убедить весь футбольный мир принять её.
«Около поля» — футбол немного глубже счёта на табло. Если вам нравятся такие разборы, подписывайтесь — дальше будет ещё интереснее.
Комментарии