Ради «Локо» Семин отказал «Спартаку».
Играть Юрий Семин закончил в тридцать три года из-за разрыва связок плечевого сустава и, став тренером в 1982-м, вылетел с «Кубанью» из Высшей лиги.
В следующем сезоне Семин принял аутсайдера лиги Первой – душанбинский «Памир»: тренировал там своего будущего помощника Юрия Батуренко с отцом Игоря Черевченко и спас команду от вылета.
Через два года «Памир» бился с ЦСКА за выход в Вышку, но проиграл решающие матчи из-за того, что лучших игроков (Рашида Рахимова и вратаря Андрея Мананникова) отправили в часть на границе с Афганистаном.
Успехи «Памира» впечатлили министра путей сообщения Николая Конарева, чей «Локомотив» в первой половине восьмидесятых не вытянули из Первой лиги даже такие солидные тренеры, как Александр Севидов и Игорь Волчок.
Собирать «Локо» Семину помогал Юрий Гаврилов
«Все в Москве считали про «Локомотив», что это пятая нога собаки, пятое колесо машины и так далее, – говорил мне врач «Локо» восьмидесятых Юрий Васильков. – На наши матчи приходило сто болельщиков и сто родственников. Команда была крайне непопулярна.
Но министр нам напоминал: «Мы главная кровеносная система страна, и будьте любезны: за вас болеют 4,5 миллиона железнодорожников».
Команде требовался новый тренер, и после переговоров с главой Таджикистана Рахмоном Набиевым Конарев добился возвращения тренера «Памира» в Москву, где до «Локо» Семин играл за «Спартак» и «Динамо».
«Семин был колючим футболистом, – сообщил мне Александр Гребнев, партнер Палыча по «Спартаку» и «Динамо». – С таким бойцом лучше не сталкиваться. После столкновений у него ничего, а у тебя – дырка в ноге».
В «Динамо» Семин пересекся и с Юрием Гавриловым, который в 1986-м завис между «Спартаком» и Австрией, куда так и не уехал.
«После Душанбе Семин принял «Локомотив», – рассказывал мне Гаврилов, – и говорит: «Помоги собрать команду – по старой-то дружбе. Меня долго не было в Москве, а ты всех знаешь». – «Ладно, помогу».
Ходил я по командам и договаривался. Забрал бывшего торпедовца Дозморова. Из «Спартака» – Атауллина, Русяева. Из «Динамо» – Головню. Потом Семин мне говорит: «Давай и ты оставайся». – «Ладно, – говорю, – раз хочешь».
Гаврилов присоединился в 1987-м, после года в «Днепре», а в первом сезоне во главе «Локомотива» Семин обходился без великого распасовщика и финишировал шестым – как и Волчок в двух предыдущих сезонах.
Семин объяснил это тем, что многие игроки «Локо» привыкли к спокойной жизни в Первой лиге и оказались не готовы к сверхусилиям: после чемпионата-1986 команду покинуло десять человек.
«Команда тогда [в 1986-м] играла как получится, – говорил защитник того «Локо» Сергей Горлукович в интервью «Спорт-Экспрессу». – А за Гавриловым вдруг все стали тянуться. И те, кто хотел, научились очень многому».
Гаврилов стал вторым – после Александра Калашникова – снайпером «Локомотива» в чемпионате-1987 и поначалу сотрудничал в полузащите с воспитанником «Локо» Евгением Дрожжиным, чья карьера оборвалась в мае 1987-го.
«Жуткий случай произошел, – вспоминал доктор Васильков. – Дрожжин шел на скорости, на протыке, а игрок «Ротора» двумя ногами прыгнул ему на опорную. Произошел кососпиральный многооскольчатый перелом правой голени.
Отвезли в хирургию, прооперировали. Собрали кости вместе. Но осколки прорубили сосуды. Встал вопрос об ампутации. Если б мы не сохранили Жене ногу, я бы просто ушел из профессии. Никак нельзя было такого допустить. Выходили на уровень министра путей сообщения и здравоохранения.
Ногу спасли, она стала выполнять опорную функцию. С тех пор Женя раз в пять лет ездит к моему немецкому другу Пфайферу, который делает ему поддерживающий протез из кожи. Евгению нужно орден дать за то, сколько он перенес операций – ему ведь в ходе одной из них еще и желтуху занесли.
Помогали ему как могли, добывали деньги. Семин до сих пор ему помогает. Я всегда хотел найти человека, который нанес Жене такую травму, но он куда-то исчез. Бог ему судья».
После Бескова «Спартак» мог принять не Романцев, а Семин, но тот не мог бросить «Локо»
В 1987-м «Локомотив» стал вторым вслед за одесским «Черноморцем» и после семилетнего отсутствия вернулся в Высшую лигу, где обходился не только без Дрожжина, но и без Гаврилова – Семин отпустил его в Финляндию.
Зато раскрылся гавриловский протеже Михаил Русяев, многолетний запасной бесковского «Спартака» и лучший снайпер «Локомотива» 1988 и 1989 годов.
В защите раннего семинского «Локо» царил еще один экс-спартаковец – Сергей Базулев (в девяностые перебрался в Финляндию, где получил тяжелейшую травму головы и семь дней провел в коме).
«У Семина я играл в защите с Горлуковичем, – говорил мне Базулев. – Сереня всегда молчал, а как выходил на поле – просто вырубал всех.
В первом сезоне после выхода в Высшую лигу мы заняли седьмое место. Дали звания почетных железнодорожников – можно раз в год ездить по России бесплатно.
Жаль, в Хельсинки нельзя, так что я этим особо и не пользовался – только пару раз прокатился на электричке на дачу к родителям. И то кондуктор докопался: «Откуда у вас в тридцать лет удостоверение почетного железнодорожника?»
В «Локомотиве» хватало интересных путешествий – летали, скажем, в Сенегал. Отель на берегу, бассейн, все шикарно. Вышли погулять на рынок – кошмар, все грязные, драки на каждом углу. На прилавках такое, что от одного вида тошнит. Мы вернулись в отель и больше не высовывались.
После сезона-1988 я приехал с женой в Кисловодск – а там Бесков отдыхает. Константин Иванович с женой пригласили нас в гости. Бесков стал намекать, что я могу вернуться в «Спартак».
Дальше мы укатили с «Локомотивом» на месяц в Америку – проехали восемь городов, играли в мини-футбол, заработали по тысяче долларов. Звонит Романцев: «Сереж, я принял «Спартак» – можешь помочь?» Семин обиделся: «Предатель!»
А вратарем «Локомотива» был Черчесов. «Скажи там Романцеву и насчет меня», – попросил Стас. Я сказал. Романцев: «Черчесов? Конечно, возьмем».
До Романцева возглавить «Спартак» предлагали Семину, но тот решил, что уход из «Локо» будет верхом неблагодарности по отношению к железнодорожному министерству.
Его назначение в «Локо» в 1986-м потребовало больших усилий министра путей сообщения Конарева. Кому-то, по словам Семина, очень не хотелось его прихода в клуб. В горком партии приходили анонимки – Семина обвиняли, например, в спекуляции.
Молодого тренера поддержал заместитель председателя Спорткомитета СССР Николай Русак, а ответственность за моральный облик Семина взял на себя министр Конарев. Вот и не хотел Юрий Павлович бросать «Локомотив» после яркого – с финишем на седьмом месте – дебютного сезона в Высшей лиге.
К тому же, сравнивая возможности и составы «Спартака» и «Локо», Семин искренне считал, что команда у него что надо, – и Николаю Старостину отказал.
«В общем, остался я, а накануне сезона-1989 лидеры неожиданно дружно покинули команду, и она рухнула. Опять пришлось все начинать с нуля», – говорил Семин журналисту Павлу Алешину.
Из Первой лиги «Локо» вытащили звездные литовцы – пришли к Семину ради трансфера в Австрию
«Локомотив» вернулся в Первую лигу, а в «Локомотив» из Финляндии вернулся Юрий Гаврилов.
«Вскоре позвали нас на карнавал и товарищеский турнир на Сицилии, – рассказал мне Юрий Васильевич. – Брали на продажу все подряд, и кто-то прознал: наш запасной нападающий Мишка Проничев – что в Германию потом уехал – женат на дочери генерала.
Говорим ему: «Возьми на Сицилию генеральский китель. Денег заработаешь – ######!» Он прихватил костюм, приезжаем, на второй-третий день идем на рынок.
Там таких костюмов со времен войны не видели. Погоны, золотые звезды, лампасы – в таком кителе только на парад ходить. Находим на рынке какого-то мафиозника. Он смотрел-смотрел: «Ладно, возьму за 80 долларов».
Проничев уже достает китель из пакета, но в нашей компании кто-то говорит: «Мишка, ты офигел? Продешевишь! Мы его не за 80, а за 180 продадим». Через пару дней снова премся на рынок с костюмом – и никто не берет! Находим мужика, который 80 давал, а он: «Не продали тогда – ну и идите на ###».
Турнир закончился, мне дали лучшего игрока, пригласили нас в ресторан, а он непростой: нужны пиджак, брюки. А откуда у меня? С собой трусы да шлепанцы. Говорю местной девушке: «Не поеду. Не в чем». – «Юрий Васильевич, без вас никак нельзя. Вам должны вручить подарок».
Отвечаю: «Ладно, ждите». Беру на ресепшене ключ от номера Проничева. Надеваю генеральский китель, а он как по мне сшит – я тогда еще худой был. Фуражка, белая рубашка, галстук-селедочка – оделся по всей форме. Только ботинок не было, и я дополнил образ кроссовками. Не в шлепанцах же идти.
Спускаюсь в вестибюль. Женщина, что на банкет звала, в шоке: «Юрий Васильевич, как так? Откуда это у вас?» – «Потом расскажу. Поехали». У входа в ресторан договорились: в темноте она меня незаметно проведет за столик, чтоб лишнее внимание не привлекать – команда-то раньше приехала.
Заходим, а под потолком светящийся шарик висит, и от моих звезд и лампасов – лучи в разные стороны. Сажусь, кладу фуражку на стол. Помощник Семина говорит: «Гаврила, я от тебя всего ожидал – только не этого».
Фоторепортеры налетели, и в Москве я показал свой снимок в кителе Бескову, который в «Динамо» до полковника дослужился: «Вот видите. В «Спартаке» был никем. В «Локомотив» пришел – сразу генерал».
В кубковом матче с «Торпедо» Гаврилов забил первый мяч «Локо» в сезоне-1990, но в Первой лиге его дара было мало.
Тогда Семин ловко воспользовался тем, что Литва вышла из СССР, а «Жальгирис» – из нашей Высшей лиги, но (по правилам ФИФА) литовские игроки могли уехать на Запад только из советского клуба – и взял из Вильнюса пять сильных игроков: Иванаускаса, Нарбековаса, Юркуса, Янониса и Сукристова.
«Семин позвонил тренеру «Жальгириса» Беньяминасу Зелькявичюсу: «Дай мне игроков», – рассказал мне Валдас Иванаускас. – Мы с Нарбековасом уже подписали контракт с венской «Аустрией», но нашими трансферами все еще распоряжалась советская федерация футбола.
А Палыч имел связи, был в хороших отношениях с Колосковым и сказал мне: «Поможешь мне выйти в Высшую лигу – на следующий день улетишь в Австрию». Семин – потрясающий человек! Дал нам свою машину и сказал: «Делайте что хотите – только результат давайте».
Мы, пятеро литовцев, дали результат, а Палыч сдержал обещание. Четвертого ноября 1990-го я забил кемеровскому «Кузбассу», а седьмого уже играл за «Аустрию».
Переходный матч «Локомотива» завершился, когда Семин «торпедой помчался» на судью
Правда, оставались еще переходные матчи с «Ротором» – там «Локо» обходился без Иванаускаса с Нарбековасом.
«В Москве победили 3:1, в Волгограде пропустили уже на 2-й минуте – и пришлось очень тяжело, – негодовал в интервью «Спортбоксу» защитник «Локо» Игорь Чугайнов. – Во втором тайме переиграли семь минут. Было ощущение: матч идет до гола в наши ворота.
Судил Вадим Жук из Минска. Не знаю уж, что у него взыграло. Там как было? «Ротор» полез вперед всей командой. Наш вратарь Биджиев сыграл на выходе и бросил мне мяч. Я бежал один – все остались сзади. Но почувствовал: не добегу. Решил ударить.
Вратарь волгоградцев за пределами штрафной играет руками – а свистка нет! Разъяренный, лечу к Жуку. Смотрю, а с другого фланга на него Семин торпедой мчится! Жук повернул голову влево, вправо – и, видимо, понял, что пора заканчивать».
Еще играя в Первой лиге, «Локомотив» достиг финала Кубка-1990, но проиграл там киевскому «Динамо» 1:6 – во многом потому, что тремя днями ранее потерял в Запорожье основного вратаря Вацловаса Юркуса. Ему шипами разорвали горло.
«Серега Волгин прыгнул, – вспоминал Чугайнов. – Там была война. Из Киева приехал Веремеев, помощник Лобановского. Передал указание руководства республики – «соперника измотать»!
0:0. На последних минутах Юркус в падении ловит мяч. Волгин пытается дотянуться, шипами цепляет кожу пониже подбородка. Кровища! Замен уже нет. Юркуса долго перевязывают. Возвращается в ворота, бинты свисают, как у раненого танкиста. Судья сжалился, дал финальный свисток. Минуты полторы не доиграли».
Другое неординарное решение Семина 1990 года (кроме подписания пяти литовцев) – обмен белорусского универсала Александра Головни на американского полузащитника Дэйла Малхолланда.
Малхолланда так вдохновили телепередачи о Горбачеве и перестройке, что он прокрался на базу советской сборной на Олимпиаде в Сеуле и заявил главе Госкомспорта Гаврилину, что хочет играть в Москве.
Дэйл говорил, что «Локомотив» приглянулся ему из-за понятного для американца названия, к тому же Семин понравился при знакомстве. В итоге Малхолланда подписали после единственной просмотровой тренировки.
«На матчи тогда по несколько сотен человек ходило, причем, по-моему, все были в форме железнодорожных работников, – вспоминал Дэйл в интервью «Спорт-Экспрессу». – Они еще очень вежливо хлопали, когда происходило что-то хорошее. Например, когда Гаврилов получал мяч. А на меня каждую неделю приходили смотреть журналисты, интервью просто не прекращались».
Вратарь того «Локо» Хасанби Биджиев вспоминал: однажды Дэйл заболел, отравился – ему сразу посоветовали выбросить все лекарства и смешать перец с солью и водкой. Малхолланд выпил – и сразу отключился.
В другом интервью Биджиев добавил: «Мы приехали в один из городов, а там все люди по улицам с ветками ходят. Я сам понять не могу – чего они с ветками ходят? Оказывается, там много мошек, вот те и все деревья оборвали.
Дэйл был в шоке: «А они что, сумасшедшие все?» Потом мы тоже поняли масштабы и сами с этими ветками ходили.
Приехали в отель. Дэйл открывает кран, воды нет. «Как это может называться отелем? Воды нет! Это что такое?» – долго он так возмущался.
Потом, значит, ложится на кровать, а у нее ножка отламывается – бам! – он валится вместе с кроватью на пол. Думал, сейчас развопится опять. Но нет, промолчал и лег спать. Ну, все, думаю, адаптировался».
В сезоне-1990 Дэйл сыграл всего восемь матчей: в последнем забил с пенальти кемеровскому «Кузбассу», а вот его удар с одиннадцати метров в матче с «Факелом» – 9 мая 1990-го – был неточен.
Месяцем ранее «Локомотив» не забил еще один пенальти: вратарь сухумского «Динамо» Сергей Овчинников парировал удар Евгения Милешкина и следующий сезон начал в «Локо».
«Семин уже взял с меня слово, что по окончании сезона перейду в его команду, – рассказывал Сергей Овчинников в мемуарах. – Железнодорожники двигались по турнирному пути со скрипом, еле держались в лидирующей группе. Юрий Павлович намекнул: мол, у тебя с нами уже предварительный контракт, ты не должен играть. Но я вышел, да еще и пенальти взял от Милешкина.
Валерий Филатов, в том сезоне ассистент Семина, стоявший за моими воротами, не удержался, закричал: «Серега! Ты что творишь, мы же так в Высшую лигу не выйдем».
Сыграли – 0:0. После игры звоню Юрию Павловичу, он бросает трубку. Перезваниваю и слышу: «Как ты мог, мы же за выход в Высшую лигу боремся, а ты у нас очки отнимаешь!»
Я ответил: «Если бы я поддался настроению помочь «Локомотиву», вы бы потом до конца карьеры сомневались, можно ли мне доверять. Я должен был играть и играл честно, в полную силу».
Последовала пауза, и он согласился: «Ты прав, конечно». Но я пообещал ему, что в Сухуми против «Локомотива» играть не буду. И не играл. Но когда железнодорожники к нам приехали, предупредил, чтобы они не обольщались: мой дублер Смелов в прекрасной форме.
И Серега сыграл еще сильнее, чем я в первом круге, просто потрясающе. «Динамо» обыграло «Локомотив» – 2:1, и Семин только руками всплеснул: «Уж лучше бы ты играл!»
В конце 1990-го Овчинников собирался с «Локомотивом» на Бермуды, но под напором жены переметнулся в «Асмарал», чей владелец Хуссам Аль-Халиди сулил квартиру и фантастические подъемные.
Но на первой тренировке в «Асмарале» Овчинников порвал заднюю мышцу бедра. Свободного времени стало хоть отбавляй, и Босс заглянул к другу, Андрею Семину, с которым сблизился в дубле «Динамо».
Там Овчинникова атаковала мать Андрея и жена Юрия Семина Любовь Леонидовна: «Не дури, переходи в «Локомотив»!» Отказать было нереально.
Вернувшись с Бермудских островов (в ходе того турне в США вернулся Малхолланд, нашедший себе жену в Москве), Семин договорился о расторжении контракта Овчинникова с «Асмаралом», а сам вскоре улетел в Новую Зеландию, где год тренировал олимпийскую сборную.
Без него – во главе с Валерием Филатовым – «Локомотив» занял последнее место в советской Высшей лиге-1991, но из-за распада СССР не вылетел, а перекочевал в Высшую лигу России, где с вернувшимся Семиным (он добился, чтобы клуб спонсировал его воскресенский приятель, бизнесмен Виктор Дрожжин, а иногда вкладывал и свои) сразу закрепился среди лидеров.
Фото: РИА Новости/Птицын, Дмитрий Донской, Игорь Уткин, Юрий Тутов, Сергей Гунеев
Комментарии
-------------------------------------------------------------
Был на том матче. Первая лига, деревянные лавки, детский билет - 10 копеек. Весна, солнышко и мне всего 15 лет.
С детства за Локомотив.
Скучаю по первой лиге и Fan id нет !
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Интересные времена были, однако
Для этих двоих - просто экскурсия
Министерство путей сообщений должно выполнять определённые функции, связанные со своей прямой деятельностью, на которые выделяли средства. Спорт был скорее социальной нагрузкой, как и культура. Поэтому в каждом городе стоит по ДК железнодорожников, было много команд Локомотив, но цели делать флагманский клуб не было ни желания, ни возможностей.
В СССР были союзные республики. Руководители республик могли решать любые вопросы.
В СССР были предприятия фактически союзного значения, чьи директора входили в самые высокие кабинеты. Например, в свое время ЗиЛ (Торпедо) был таким, был таким Южмаш (Днепр).
Кроме МПС были другие министерства. Были силовые ведомства. Была профсоюзная организация со своим обществом - Трудовые резервы.
И вопрос денег в СССР вообще - не стоял на первом месте.
1) Главное было - как-то отбиться от силовых структур, спортсменам надо учиться в ВУЗе с военной кафедрой. Иначе либо ЦСКА-Динамо, или служба в отдаленной военной части и 2 года без футбола.
2) Возможность дать игрокам квартиры. Тут даже МВД-ЦСКА имело мало рычагов. Тут ЗиЛ, Южмаш имели собственные строительные тресты и могли давать квартиры. А еще чиновники футбольных клубов дружили с чиновниками из горисполкомов - чтобы выбивать квартиры ключевым игрокам за счет города. В Москве за внимание горисполкома боролось много клубов. На Спортсе были истории про это. У МПС был собственный строительный трест и ведомственные квартиры в Москве, но не так много. Больше в Подмосковье. А московские квартиры футболистам давали крайне неохотно, приоритет футбола в 60-70 годы был в МПС низким. И это наверное правильно. Главное для МПС основную функцию выполнять - людей и грузы перевозить. Вот как с главной задачей справитесь - решайте другие.
Со временем оказалось и холодно там, и ветер гуляет, и снова нужно сносить и строить заново. Я не болельщик Локомотива, был там пару раз. Летом стадион произвел на меня самое лучшее впечатление. Может что-то устарело, но мне кажется, что сносить до основания явно ничего не нужно. Но те которые живут на несколько процентов от сметы - мечтают снести все до основания и построить заново. Какие вести сейчас про стадион?