Перед началом своего второго сезона в НБА 20-летний защитник «Нетс» не только обыграл Леброна, забросил через Эмбиида и набрал 17 очков в игре с «Майами», но и рассказал Спортсу″, кто помог ему адаптироваться в лиге, какой матч хочется выиграть больше, чем другие, и что готовил в детстве старшему брату.
– Расскажите о самом необычном занятии, хобби, которому уделили время в межсезонье?
– Научился играть на пианино. Захотелось добавить в жизнь что-то новое, а дома есть пианино – вот и взялся. Мне кажется, подобные хобби полезны для любого баскетболиста.
– Ваша мама рассказывала, что в детстве вы заклеили комнату плакатами игроков НБА, чтобы к вашему первому интервью в ней была баскетбольная атмосфера.
– Такой мотивации, честно говоря, уже не помню: маленький был. Но, наверное, да, было что-то подобное. У меня висели плакаты Джордана, Кобе и других легенд.
– Как сложилась судьба баскетболистов, с которыми начинали в «Тринте»?
– Всех разбросало, разлетелись кто куда. Некоторые ушли из баскетбола – многие уже учатся или работают вне спорта. Я до сих пор общаюсь с ребятами из «Тринты» (с кем-то иногда списываюсь, с кем-то – постоянно) – у нас есть группа в мессенджере.
– Вы вспоминали, что после переезда в Мадрид столкнулись в академии «Реала» с суровой дисциплиной. Бывало, что вас наказывали?
– Помню случаи, когда тренер и директор нам объясняли правила проведения, но, наверно, это самая обычная история. Главное, что я вынес из «Реала» очень ценный опыт.
Когда летел туда, не разговаривал ни на английском, ни на испанском – все выучил там: благодаря общению и языковым урокам. Параллельно с игрой в баскетбол учился в обычной школе – поначалу было сложно, но где-то на второй год приспособился.
– За годы в Мадриде в вас появилось что-то испанское? Чего-то испанского, к чему привыкли, сейчас не хватает в США?
– Мне нравилась испанская кухня, но все-таки русская роднее. И я в Нью-Йорке обязательно нахожу рестораны с русской кухней и заказываю продукты домой, а когда приезжала мама, она готовила все, как было раньше дома.
– Вы с детства любили готовить и даже кормили старшего брата. Откуда это увлечение и что готовили Илье?
– Мне кажется, я просто видел что-то по телевизору и мне хотелось это сделать. Уже не припомню, что готовил, но паста точно была в моем меню.
– С «Реалом» вы дважды выиграли юношескую Евролигу. Чем запомнились те победы?
– Так совпало, что обе Евролиги мы выиграли через пару недель после того, как проиграли чемпионат Испании, поэтому помню, что тогда для нас эти трофеи были очень важны.
– После года в НБА можете сравнить культуру боления двух лиг – NCAA и НБА?
– Все в первую очередь зависит от штата. В одном штате болеют активнее, чем в другом. В целом университетский баскетбол в США очень любят. Это важная часть американского спорта и культуры боления. А болеют в NCAA не менее эмоционально, чем в НБА, и там можно было услышать не совсем корректные кричалки.
– Вы признавались, что в колледже встретили «друзей на всю жизнь». Как считаете, почему именно там, а не в «Тринте» или «Реале»?
– В Юте у меня действительно появились близкие друзья, но то же самое можно сказать о Москве и Мадриде. Наверно, я имел в виду, что везде легко находил контакт с ровесниками.
– Когда выбирали колледж, чье мнение было решающим – ваше или родителей?
– Конечно, мнение родителей всегда важно, но играть-то и жить предстояло мне, поэтому это было мое решение. Если бы я не хотел куда-то ехать или сомневался – я бы не поехал.
– Мормонская Юта считается наименее искушающим штатом США – это было одним из факторов?
– Наверно об этом больше думали родители, что понятно. Для меня бы, даже если бы там было много искушений и развлечений, это не стало бы проблемой. У меня есть цели и задачи, ради которых я туда приехал. Сейчас я живу Нью-Йорке – наверное, самом разнообразном городе в плане соблазнов, но на меня это никак не влияет.
– В Юте и Бруклине так совпало, что рядом с вами были люди с российским бэкграундом – Трэвис Хансен и Кайл Хайнс. Как это на вас отразилось?
– Спасибо им большое, они очень сильно заботились обо мне, мы даже вместе ужинали на выходных. Когда приезжаю в Юту, с удовольствием прихожу увидеться и пообщаться с Трэвисом Хансеном. В Университете были моменты, когда общение с ним мне очень помогло.
– Ваш отец говорил, что судьи в NCAA позволяют многовато жесткости. Как вам в этом плане в НБА?
– Сравнение тут невозможно. НБА – это совершенно другой уровень в плане физики и контакта по сравнению с университетом и любой другой лигой. Совершенно отдельный мир. В НБА баскетбол очень физически развит, много атлетов – и им дают возможность проявить себя.
– Как мы видели в ваших соцсетях, вы продолжаете работать с индивидуальным тренером Заком Гонсалесом. Как на него вышли?
– Его привлекло для тренировок со мной мое спортивное агентство. Работаю с ним около пяти лет – с момента, как оказался в Мадриде. Гонсалес довольно молодой тренер, но уже с богатым опытом: работал с очень хорошими игроками (Кайри Ирвинг, Остин Риверс, Пэйтон Притчард) и вывел их на тот уровень, на котором они сейчас находятся.
– Перед дебютом в НБА вы не планировали водить машину в Нью-Йорке. Почему в итоге сели за руль?
– Мне было неудобно пользоваться такси в Нью-Йорке, плюс права я получил еще в Юте. Вот и принял решение.
– То, что в НБА вы сразу попали в молодую команду, – это в плюс вам (много сверстников) или в минус (мало ветеранов)?
– Тут можно с двух сторон посмотреть. Во-первых, доверие клуба дало мне возможности для роста, я много играл. С молодыми ребятами мне было комфортно как на площадке, так и вне ее. Мы и учились друг у друга, мы и конкурировали друг с другом, а это точно позволяло нам быстрее развиваться.
Да, будь у нас больше опытных игроков, возможно, мы добились бы большего количества побед. Но это дело уже прошлое, новый сезон – новые задачи.
– В «Бруклине» вас на первых порах опекал Тайриз Мартин. Чем он помог?
– Поддержкой, общением, обучением – не знаю, почему именно Тайриз за меня взялся, но он действительно здорово мне помог адаптироваться на новом уровне, помог стать игроков НБА, я благодарен ему. Но не только о нем я должен сказать, общение с Клэкстоном и Томасом (они уже много лет в НБА, и в раздевалке наши шкафчики оказались рядом), тоже повлияло на меня только в лучшую сторону.
– Какой из ваших топ-матчей дебютного сезона – может, с «Милуоки» или «Орландо» – стал переломным, и вы почувствовали, что по-настоящему заиграли в НБА?
– Это состояние не приходит мгновенно, в одном матче, это постепенный процесс, конечно, и на него сильно влияют удачные игры. Чем было больше особенных моментов вроде матчей против Леброна, Карри или Дюранта, тем больше я осваивался в лиге.
Выходить на паркет и соперничать с моими давними кумирами, это, конечно, незабываемо. Предвкушение матчей с ними было очень приятным.
А вот как раз матчи с «Милуоки» и «Орландо» не запомнились чем-то особенным. Просто тогда я хорошо сыграл.
– Как восприняли то, что из-за травмы чемпионат для вас закончился досрочно?
– Это был тяжелый момент, я не хотел бы заканчивать сезон на такой ноте. Но сейчас понимаю, что взял из полученного опыта только полезное, и думаю, что входить сейчас в новый чемпионат будет намного легче.
– Сколько времени в дебютном сезоне с вами жили родители?
– Они приезжали на Новый Год, навестить меня, а в остальное время я жил один.
– В детстве и юности на вашей игре как-то отражалось – на трибунах родители или нет?
– В Испании у них не было особенной возможности посещать мои игры, а в России были практически на каждом матче: мне это всегда было приятно, дополнительного давления не ощущал. Наоборот, поддержка семьи – это важно для меня.
– «Никс» популярны и в Бруклине: когда они стали чемпионами, в вашем районе это ощущалось?
– Нет, в Бруклине не было ничего такого. Зато атмосфера матчей «Никс» и «Нетс» – точно особенная. Чувствуется, что это дерби, очень важный матч, который хочется выиграть даже больше, чем другие.
– Что в житейском плане для вас изменилось с переездом из Юты в Бруклин?
– В Нью-Йорке меня пока реже узнают. График здесь намного более загруженный (в университете не было таких поздних игр, мы не летали так часто – на выезде было меньше 15 матчей), поэтому небольшое свободное время я в основном провожу дома. В межсезонье появилось только время для каких-то других занятий.
– Овечкин приглашал вас на хоккей. Какой нашли атмосферу НХЛ?
– Это совсем другой вид спорта, поэтому и болеют иначе, другой драйв, но в плане запала, конкуренции на площадке – примерно то же самое, что и в НБА.
Я не так часто ходил тут на другие дисциплины – только на теннис, в этом году мне удалось побывать на играх Карена Хачанова и Арины Соболенко, спасибо им за приглашение, и еще ходил на бейсбол и американский футбол.
– Вы с детства представляли себя игроком НБА. Сейчас, когда вы уже игрок НБА, какое будущее себе рисуете?
– Моя цель – это долгая и продуктивная карьера в НБА, и конечно, я хочу завоевать чемпионство.
Фото: Gettyimages/Dustin Satloff / Stringer, Elsa / Staff, Evan Bernstein / Stringer, Chris Gardner / Stringer, Al Bello / Staff
Комментарии
Если человек мне как-то примелькается, то я потом и через пару лет смогу его по лицу узнать.
Но при этом, с большой долей вероятности, не вспомню как его зовут