Больше, чем репортаж.
Вы все правильно поняли: это интервью Георгия Черданцева вокруг репортажа с исторического для России матча против Голландии на Евро-2008.
Почему разговор посвящен конкретной теме?
Во-первых, мы до сих пор повторяем «Пушка страшная», «Я щас закончу вообще все!» и другие цитаты. Комментарий из швейцарского Базеля прочно вошел в фольклор и стал культовым мемом – хотя в моменте почти никто не смотрел игру по «НТВ-Плюс». При этом – шок – Черданцев еще нигде и никогда подробно не рассказывал про тот день, свои чувства и все, что этому предшествовало.
Во-вторых, кажется, что именно сейчас, перед новым витком изоляционных матчей сборной, полезно и приятно вспомнить такой светлый момент российского футбола. Вечер 21 июня 2008 года – вероятно, один из лучших в нашей жизни.
В-третьих, мы знаем, что в 2026 году у вас много вопросов к Георгию Черданцеву. И хотя это интервью посвящено событию 18-летней давности, есть ощущение: оно не только про тот самый комментарий. Это взгляды и образ героя через призму самого народного момента его пути.
Готовы? Сейчас мы начнем вообще все.
«Никаких карьерных перспектив». Черданцев и Маслаченко оказались во втором составе комментаторов на Евро – из-за отношений с Уткиным
– Георгий Черданцев в 2008 году – кто он, какая у вас была роль?
– Роль актера второго плана. Потому что редакция «НТВ-Плюс» делилась на группу Василия Уткина – и всех остальных. Те, кто откололся от Уткина и отправился в самостоятельное плавание, существовали сами по себе. Я в том числе.
Зайду издалека и буду вспоминать на ходу. Во второй половине 90-х я работал в «Футбольном клубе», но с начала 2000-х не принимал никакого участия в его жизни. Как и в жизни футбольной редакции. Многие уже забыли, но я провел самый-самый последний эфир старого «Футбольного клуба» [в 2000 году].
В 1999-м у меня была программа на ТНТ («Европейская футбольная неделя – Спортс’’), были проекты на «Плюсе», но я не попадал в команду, которая освещает большие футбольные события. В 2006 году вдруг обнаружил, что ни в каком качестве не попадаю на чемпионат мира в Германию. Чему очень сильно удивился. Но поскольку Василий Вячеславович [Уткин] принимал решения... Видимо, у него была какая-то своя мотивация.
Я пошел к руководству, к Анне Владимировне Дмитриевой, и сказал, что крайне удивлен. Она тоже удивилась. И хотя она в такие дела особо не вмешивалась, здесь все-таки шла речь о глобальном событии. Я спросил: «Это нормально, что пролетаю?»
Но жизнь устроена забавно, и перед чемпионатом мира Васю вдруг пригласили комментировать на «Россию-2». Вдруг возник вопрос: а кто же будет руководить творческим процессом большой группы на чемпионате мира? Поскольку у меня уже был достаточно большой опыт самостоятельной работы, предложили мне. То есть сначала я не ехал вообще ни в каком качестве – а в итоге поехал продюсером эфиров из Германии. И ведущим заодно.
Мы неплохо отработали, и я пришел к руководству с идеей реализовать давнюю мечту – первое футбольное ток-шоу на «НТВ-Плюс». По европейскому лекалу – с девушкой-соведущей и футболистом-экспертом. Идею одобрили. Мне выдали студию, сделали декорации, нашли соведущую. Чуть ли не в первом же выпуске появился Костя Генич, и это была очень большая находка для программы. На мой взгляд, «90 минут» дали карьере Кости суперкрутейший толчок.
Я был очень рад, что у меня свой проект, причем такой масштабный: эфиры с большим количеством гостей, спецвыпуски, топовые тренеры и игроки. Они приходили, потому что это был первый подобный проект про наш футбол, и все его воспринимали с энтузиазмом. И важно подчеркнуть, что приходили абсолютно бесплатно. Отдельного бюджета у нас не было.
Еще у меня был проект «Постскриптум» – первая аналитическая программа с рисунками, в которую приходил Юрий Саныч Севидов. Тоже бесплатно – просто из любви к искусству. Очень крутой проект: Севидов блестяще анализировал, а мне было дико интересно этим заниматься. Никакого режиссера-монтажа, я все делал своими руками на еще примитивном, но для того времени уже прорывном оборудовании. Рисовал стрелки, кружочки. Это сейчас они повсюду с красивой графикой, а тогда все это было впервые.
Еще я был главным редактором Champions – официального журнала Лиги чемпионов. УЕФА расширял рынки влияния и выпустил печатный журнал – кстати, очень классный. Сначала выходил на английском, потом – на французском и на испанском. А дальше сделали еще несколько версий, в том числе на русском. Мы выпустили пять-шесть номеров за полгода, а потом УЕФА его закрыл. Видимо, оказалось нерентабельно. Но с точки зрения содержания это было одно из лучших изданий на мировом рынке: писали топовые эксперты, а топовые персонажи мирового футбола соглашались на интервью. Наша задача: качественно переводить все это на русский язык. И я настоял, чтобы хотя бы 10% материалов были уникальными – про российские команды.
В 2008-м появился еще один проект – «Футбольная ночь» на НТВ, я вел его с Ташем Саркисяном и Викой Лопыревой. То есть к Евро я уже был не только ведущим «90 минут» и главным редактором Champions, но и вел первое развлекательное футбольное шоу.
Поэтому на тот момент комментаторская работа была постольку-поскольку. Что-то я, конечно, комментировал – Серию А регулярно. Но это не было для меня вехой. Просто занимался тем, что интересно.
– Вы сказали, что была группа людей Василия Уткина и группа людей, которые от нее откололись. Почему вы не были в группе Уткина?
– Потому что я не играю на вторых ролях.
Во-первых, я по возрасту был немножко старше всех остальных. Во-вторых, изначально предполагал, что могу реализовать свои проекты, а не только выполнять задания в программе, где есть другой ведущий, другой лидер.
Так вышло само собой. Никто ни с кем не ссорился. В 1999 году меня вызвал Алексей Иванович Бурков (директор редакции спортивных каналов «НТВ-Плюс» – Спортс’’) и сказал: «Хотим предложить тебе программу на ТНТ». Какой здесь выбор: соглашаться и уходить из «Футбольного клуба», потому что на двух стульях усидеть невозможно, либо отказаться и продолжать делать сюжеты для «Футбольного клуба». Естественно, я с удовольствием согласился. Для человека, который на тот момент всего три года работал на телевидении, это был грандиозный шанс – вдруг получить эфир на федеральном канале.
Когда ты теряешь одного из ключевых игроков в команде… Наверное, Вася воспринял это болезненно. С другой стороны, никто никому ничего не должен. Я приходил с намерением заниматься самостоятельной работой и, когда ее получил, занялся.
– Итак, 2008 год. Как вы узнали, что поедете на Евро?
– Насколько помню, тогда поехали более-менее все. Опять же, было разделение коллектива на две части. С одной стороны – люди Васи. С другой – люди сами по себе. Те, что имеют определенный вес и определенный статус. В первую очередь это касается Владимира Никитича Маслаченко, который тогда был в великолепной форме. Номером один в стране.
Поскольку чемпионат проходил в двух странах, а в Швейцарию нужна была отдельная виза (не шенген), решили, что часть комментаторов поедет со сборной России [только] в Австрию. Другая часть – в Швейцарию. Прозвучит нелепо, но Швейцария считалась чем-то вроде ссылки, и туда послали второй состав. Потому что освещать игру и жизнь сборной, естественно, более престижно, чем просто комментировать матчи чемпионата Европы.
Не буду вдаваться в детали, можете сами сделать выводы: Владимир Никитич Маслаченко поехал во втором составе в Швейцарию. Это все, что нужно знать про тот момент.
Расписание комментаторов составлялось заранее – с пониманием, что сборная в Швейцарию не попадет. Потому что из группы, скорее всего, не выйдет. И с пониманием, что люди, находящиеся в Австрии, не попадут в Швейцарию без специальной визы. Поэтому я сразу знал, что 21 июня (день матча с Голландией – Спортс’’) комментирую игру четвертьфинала в Базеле. Безотносительно того, кто в нем будет.
– Как объясняете, что вы и Маслаченко оказались во втором составе?
– Очень просто. Назначение Гуса Хиддинка воспринималось в России неоднозначно – такого контракта у иностранного тренера не было никогда в жизни (около 7 миллионов евро в год чистыми – Спортс’’). Очень значительная сумма. И, конечно, возникало много вопросов: с какой стати? почему не российский тренер? стоит ли иностранец таких денег?
Тогда никаких блогеров еще не существовало, но нужна была пиар-кампания назначения Хиддинка. И были люди, которые в ней активно участвовали. Владимир Никитич изначально был настроен скептически [к назначению Хиддинка]. И вообще это не тот человек, который занимался бы пиаром, если не верит в какие-то вещи. Взрослый мужчина, суперзвезда. Не нуждался в советах, как и что ему воспринимать.
И я не участвовал [в пиар-кампании]. Тогда только появился «ЖЖ», и я активно вел там блог. Был очень рад, что никому ничего не должен. Что могу оставаться со своим мнением и реагировать на выступление сборной так, как считаю нужным.
Когда лучший комментатор страны – Маслаченко – не едет комментировать сборную России… Это абсолютный нонсенс.
– Вы с Маслаченко пытались с Уткиным обсуждать назначения?
– Нет.
– Просто приняли?
– Я лично ни к кому жаловаться не ходил. Как и Владимир Никитич. Но я знаю, что он воспринял болезненно, был глубоко оскорблен. Это же его последний большой турнир.
Мы месяц провели вместе. Швейцария – маленькая, но все равно до какого-нибудь дальнего города три часа в одну сторону, три – в обратную. Конечно, тяжеловато столько просидеть за рулем, прокомментировать игру, а потом еще переть обратно. И когда надо в дальний город, я предлагал побыть шофером: «Никитич, давайте свожу вас. И вам полегче, и компания будет в машине».
Мы много общались. Знаю, что ему никто ничего не объяснял – просто поставили перед фактом: «Сборную России не комментируете – едете в Швейцарию».
Ну, поехали в Швейцарию.
– Для Маслаченко Евро-2008 был последним большим турниром. А что тот Евро значил для вас?
– А ничего особенного. И мне до сих пор очень приятно, что так получилось. Что люди на улице подходят и говорят: «Спасибо за Голландию». Сейчас, в 2026 году. Спустя почти 20 лет.
Повторюсь: никак особенно не рассматривал. Комментаторство вообще не было самоцелью. И у меня никогда не возникало идеи стать номером один. Футбол же – командная игра, и странно претендовать на лучшего игрока в команде. Там есть другие талантливые люди. Это не дистанция, которую ты должен пробежать быстрее всех. Тем более в нашей профессии нет четких критериев, по которым можно оценить работу комментатора и быть признанным лучшим или худшим.
Проработав к тому времени 10-12 лет на телевидении, я считал, что у меня все развивается хорошо. Было бы странно хотеть большего.
И еще деталь. Спасибо Анне Владимировне Дмитриевой в первую очередь за то, что она нас воспитывала и растила как телевизионных работников. То, что три недели назад я стал заслуженным журналистом Российской Федерации, а не заслуженным комментатором или телеведущим, логично. Нас учили быть жур-на-лис-та-ми, то есть уметь делать на телевидении всю работу: придумывать и реализовывать проекты, писать тексты, монтировать.
Это сейчас люди приходят комментаторами – и больше ничего не умеют. Попроси рандомного человека, который в интернете комментирует паленую трансляцию, снять сюжет и смонтировать его – не сможет, не учили. А нас учили, потому что готовили к большим событиям. Дмитриева исходила из того, что раз в два года происходит Олимпиада и на нее должны ехать люди, которые умеют все. Для экономии тебе нужны разносторонние сотрудники. Никаких спецмонтажеров в те годы не было. Все делали сами и под ключ.
Комментаторство появилось года три спустя, как я попал на телик. Я не приходил комментатором, не проходил конкурс. Вот как ступеньками идешь – выше-выше-выше: сначала носил кассеты, потом переводил с английского скрипты к обзору чемпионата Англии, потом снял сюжет.
И я не приходил с мыслью: «Дайте мне финал Лиги чемпионов!» Прекрасно понимал, что это так далеко за горами, что и думать не нужно. Только помечтать. Мне просто нравился футбол и вся эта телевизионная жизнь.
Поэтому в 2008-м я понимал, что Евро закончится, а я как был во второй группе, так там и останусь. Никаких карьерных перспектив вообще. Никогда не получу матч «Реал» – «Барселона». Ни-ко-гда. Пока существовала система «НТВ-Плюс», я не прокомментировал ни одного класико. Он не давал мне вообще ничего. И никому не давал, кроме тех, кого считал нужным. Про какую карьеру можно было говорить?
Хотя, может, одно класико за 20 лет было – случайно в Лиге чемпионов. Потому что туда комментаторов назначало вышестоящее начальство [а не Василий Уткин].
Поэтому прогрессом именно в комментаторской работе я обязан Буркову и Аркадию Фальковичу Ратнеру, нашему тогдашнему программному директору, человеку из спортивной редакции еще Гостелерадио СССР. Они с Анной Владимировной занимались назначениями на федеральный НТВ и особенно – на Лигу чемпионов. На первый финал ЛЧ в 2003-м меня назначил Бурков.
Были бы трансляции Евро-2008 на НТВ, сборную России сто процентов комментировал бы Маслаченко.
Перед Евро Черданцев уничтожил Хиддинка в статье «Халтурщик»
– После разгрома 1:4 от Испании в первом туре вы написали статью «Халтурщик». Я почитал этот текст – он очень жесткий.
– Да, но еще он детский. Хотя я уже был взрослым человеком, 37 лет. Сейчас, спустя 30 лет работы в индустрии, вижу этот текст слишком эмоциональным. А настоящий журналист не должен поддаваться эмоциям. Особенно когда твои внутренние рассуждения подтверждаются одним-единственным фактом. Спорт и футбол – история, где нужно смотреть вдолгую. А я отреагировал на один матч и сделал обобщающие выводы. Грубейшая ошибка.
Спустя время, встретившись с Гусом перед Евро-2020 и обсудив подготовку сборной-2008, я понял, что был не прав. Текст как текст – крутой, безусловно. Очень жесткий, критический, независимый. Но взрослый человек так себя вести не имеет права.
Очень хорошо, что потом история поставила меня на место и многому научила. Потому что опыт жизни в медиа исчисляется не биологическим возрастом, а другими критериями и масштабами. Сегодняшний я, конечно, такой текст не написал бы. После первого тура так сделает только идиот. Это все равно что разнести Аргентину-2022 после поражения от Саудовской Аравии в первом туре.
Вдвойне глупая ситуация: после этого текста сборная героически вышла из группы, а мне надо комментировать команду и тренера, которых я неделю назад вдавил в песок. Карма.
– Правда, что вы даже думали отказаться от матча, но вас переубедила жена?
– Да, были сомнения. Сборная играет решающий матч на Евро, сейчас будет твориться история – а я-то все критиковал! Не то чтобы не болел, но был в оппозиции. И вдруг надо… Не переобуться, но по-настоящему поддерживать тренера. Сложная и неоднозначная ситуация, а посоветоваться особо не с кем. Поэтому я позвонил жене, хотя она особо в футболе не разбирается: «У меня есть сомнения, стоит ли работать». Она сказала: «Выкинь все из головы. Пойди и сделай свою работу, потому что это твоя работа».
Я понял, что это правильный подход. Моя работа: откомментировать матч сборной России в плей-офф Евро, откинув все, что было – тексты, мысли, эмоции.
Поэтому я пошел и сделал как мог.
– После «Халтурщика» вы получали обратную связь от кого-то из сборной?
– Ноль. А я никому не был интересен и нужен. Не то чтобы никто и звать никак, но как будто выстрел в пустоту. Собака лает, караван идет. Это, кстати, тоже очень характерно и показательно. На самом деле вся критика от людей, которые думают, что она что-то значит, не имеет никакого эффекта. Так жизнь устроена. Это просто удовлетворение своих амбиций: посмотрите, какой я, какое мнение высказал.
«Все равно никто не будет слушать – это ведь «НТВ-Плюс». Мысли Черданцева перед матчем
– Факт, который забывается: несмотря на то, что ваш репортаж стал культовым, люди в основном смотрели матч на Первом канале с комментарием Геннадия Орлова. Первый, в отличие от «Плюса», есть у всех.
– Для меня это вообще главный феномен. Еще сам себе говорил: «Все равно никто не будет слушать, потому что это «НТВ-Плюс». Когда ты работаешь под Первым каналом, есть ощущение, что разговариваешь в электрическую настольную лампу, как у Гашека в «Похождениях бравого солдата Швейка». Это не значит, что можешь халтурить. Но когда знаешь, что работаешь на федеральном канале, совсем другой настрой. Как у футболиста из основы и у футболиста дубля.
И на старте матча я, конечно, помнил, что комментирую на «Плюсе». Но уже потом, когда включаешься в репортаж, забываешь, на каком ты канале и сколько тебя смотрят.
Фокус еще в том, что матч показывала и «Россия» – но в записи. А мы показывали параллельно с Первым. Получается, работали три комментатора на три канала. Учитывая все обстоятельства, то, что именно мой репортаж получил такой резонанс, удивляет до сих пор.
– Вы знаете, сколько примерно человек вас тогда слушало?
– Никогда не интересовался. Но могу сказать: когда лет 10 назад «Матч» давал ретроспективу, цифры были сумасшедшие. Просто несусветные для повтора игры 20-летней давности. В три раза больше средней доли канала за день.
– Вот начинается игра. Видно, что Россия в порядке, даже сильнее Голландии. Может сыграть один из лучших матчей в истории. О чем вы думали? Выстраивали ли тактику репортажа?
– Очень хорошо помню, что комментаторская позиция была фантастически удобной. Пятый или шестой ряд от тренерских скамеек – поле очень близко. Как правило, комментаторские места находятся на самой верхотуре стадиона. Ты хорошо видишь общий план и рисунок игры, но нюансы подсмотреть тяжелее. На больших стадионах вообще сидишь под крышей – поле видно, а игроков уже надо в подзорную трубу рассматривать. А тут все как на ладони.
По первым минутам я видел полную растерянность игроков Нидерландов. Растерянность Ван Бастена. Вглядывался в их лица – они реально не понимали, что делать. Наши очень активно прессинговали.
Но надо вернуться назад. За день до матча я пришел на стадион на пресс-конференцию Хиддинка. Такого ажиотажа на выступлении тренера сборной России не видел больше нигде и никогда. Еле втиснулся в зал. Даже стоячих мест не было. Хиддинку задавали много вопросов. Было видно, что он суперфигура. Что у голландцев большие ожидания от матча. И что есть опасения из-за результата. Они вовсе не чувствуют себя фаворитами – именно из-за Хиддинка.
Хотя голландцы очень резво начали и в первых двух матчах крупно победили топовых соперников (3:0 – Италию, 4:1 – Францию – Спортс’’). Потом Ван Бастен допустил грубейшую ошибку, поменяв на третий тур весь состав. Основа не играла девять дней. А Хиддинк все просчитал. И это уже не мои домыслы – это мы с ним обсудили, когда встречались на большом интервью.
Недавно мы с [Игорем] Корнеевым делали переозвучку и прокомментировали Россия – Камерун на ЧМ-1994, когда Саленко забил пять мячей. Там сборная играла фантастически. Но чтобы на большом турнире играла с позиции силы против топ-соперника… Такого в нашей истории практически не бывало.
«Так комментировать, конечно, нельзя». Почему Черданцев не любит переслушивать этот репортаж
– Как вы сами объясняете успех репортажа? Мои мысли: вы давали классную эмоцию, не стеснялись чувств и слов. И главное – все это было максимально к месту, вы синхронизировались с переживаниями болельщиков.
– Просто оказался в нужном месте в нужное время. Тот случай, когда попадаешь на одну волну с ожиданиями болельщиков. Андрей Сергеевич [Аршавин] играл в том матче, и этот тот случай, когда не было проблем ожиданий – болельщики получили то, что хотели. Репортаж просто поддерживал эйфорию. Даже приумножал.
Я этот репортаж не люблю переслушивать. Слишком гипертрофированно. Хотя, наверное, так и должно было быть. Анна Владимировна [Дмитриева] (или кто-то из людей, мнение которых для меня важно) спустя время сказала, что так комментировать, конечно, нельзя.
Не люблю, когда попадаются нарезки, а мне их иногда подсовывают: «Посмотри, как круто». Как музыкантам: «Смотри, какой соляк ты запилил». А может, музыкант знает, что налажал в этом соло и кучу нот мимо сыграл – но почему-то людям нравится.
Часто спрашивают, заготовил ли я какие-то фразы. Конечно, нет. Просто так работает мозг комментатора. Это какие-то нейросети, неподвластные сознанию. Все, что было там, рождалось на ходу и благодаря происходящему в моменте. Я не приходил с мыслью: сейчас сяду и проведу репортаж, который войдет в золотой фонд российского телевидения. Это идиотизм. Ты приходишь комментировать футбол и не знаешь, как пройдет игра.
– Расскажите про любимый панч. Там было много культовых: «Пушка страшная», «Ну это гений», «Закончу вообще все», «Колодин! Добрый вечер»…
– Не, мне больше нравится: «Выбей в аут». Как такое цензурное ругательство. Очень рад, что коллеги периодически его повторяют.
Ты как бы кричишь со скамейки запасных, типа ты тренер. Ну реально: а что еще сказать? Не можешь же пробубнить: «Сейчас ситуация, когда не нужно долго возиться с мячом. Надо его поскорее выбить в аут, чтобы выиграть время». Мозг должен быстро среагировать. Русский язык – очень неподходящий для комментария: много склонений, сложносочиненных предложений. И длинные фразы требуют сокращения. Поэтому «Выбей в аут» – любимая. И это правда полезная рекомендация для защитников.
Страшно смешно, что спустя годы мы на каком-то мероприятии пересеклись с Колодиным, и он говорит: «Меня по фамилии никто не знает, обращаются «Пушка страшная». Спасибо тебе. Приходится объяснять, что у меня есть имя и фамилия».
– Интересно, что именно Колодин стал у вас главным героем.
– Ну, не всякий игрок за матч на большом турнире двинет с 30-40 метров два раза подряд. Вполне заслужил.
– А как на вас реагировали коллеги рядом?
– Смотрели как на сумасшедшего. Оборачивались и думали, что невменяемый сидит. А я же в гарнитуре себя не слышу – только звук, который идет в пульт.
– Россия – на коне, вы – на коне. И тут Голландия забивает на 86-й.
– Да, Ван Нистелрой – головой.
– Экстра-таймы. С какими чувствами вы приняли, что еще полчаса?
– Мне кажется, было разочарование – учитывая, как сборная выглядела, можно было выиграть и в основное время. Но в любом случае это выше ожиданий: никто особо не ставил, что мы выйдем из группы. И будем смотреться лучше Голландии, которая вынесла Францию и Италию. У них был сумасшедший состав.
Но была уверенность, что все должно закончиться хорошо: Россия играла с большим энтузиазмом, уверенностью и пониманием, что она делает на поле. А напротив – полная растерянность. Этот голландский гол пришел вообще из ниоткуда. Когда периодически смотрю хайлайты – иногда для работы надо вспомнить детали, – вижу, что моментов Россия создала на гораздо больше голов.
«Самый большой минус профессии – в эффекте полного одиночества». После матча никто не позвонил и не написал Черданцеву
– После матча у вас была мысль, что случилось нечто эпохальное?
– Стадион в Базеле находится на окраине города, гостиница – в центре. А у меня то ли уже командировочные закончились… Короче, денег на такси не было. И я пошел в гостиницу пешком. Абсолютно один. Кромешная тьма. Болельщиков сборной России мало – растворились в темноте. Голландцы – разошлись в тишине. И я отправился в эту темноту. До гостиницы примерно полтора часа.
Иду, а деньги на телефоне тоже закончились, связи особо не было, сам никому позвонить не мог. Это еще времена, когда никаких смартфонов, приложений и соцсетей – у меня кнопочный телефон-рыбка. И я иду с этой рыбкой, никто не звонит, не пишет. То есть у меня вообще никакой информации, хорошо прокомментировал или плохо. Что в Москве народные гуляния и по всей стране люди вышли на улицу, я узнал только на следующий день от коллег.
Самый большой минус нашей профессии – в эффекте полного одиночества. Когда ты артист или спортсмен, получаешь обратную связь – трибуна аплодирует. Даже если проиграл, есть с кем разделить эмоции – вот раздевалка, тренер, партнеры. А комментатор всегда один. В чужой стране это вдвойне тяжело. Полное опустошение после того, как отдал столько эмоций. Начинаешь вспоминать реплики: здесь, наверное, не так сформулировал, это вот зря сказал, вот тут неправильно обратил внимание. Самокопание.
Это страшно угнетает. Чисто психологически самый тяжелый момент в работе – послематчевый отходняк, который ты в 99% случаев проживаешь в полном одиночестве.
Хотя, наверное, было ощущение, что причастен к большому событию. Но поскольку об этом никто не сообщил, то, конечно, самому оценить довольно сложно. Ведь не ты же себя вписываешь в историю – это делают другие люди.
– А почему никакой обратной связи? Со стороны кажется, что эсэмэска во время трансляции или звонок после – разумное дело. Так не было принято?
– Не было. К сожалению. Это как будто никому не нужно. И потом, коллеги же находились в Австрии – как они могли слушать репортаж? А руководство канала (имеются в виду Бурков и Дмитриева – Спортс’’), как я уже говорил, за репортажами на спутниковых трансляциях не очень следило. Следующий день наступил – и все осталось в прошлом.
Повторюсь, когда мы 20 лет спустя об этом разговариваем, у меня вызывает искреннее удивление, что это до сих пор кому-то интересно. Потому что и на следующий день после игры, и через день в моей жизни не произошло ничего нового. Более того, не произошло и по возвращении в Россию.
Произошло кое-что другое: в 2008 году у меня родился сын. Что значительно более важное обстоятельство, чем репортаж. Наверное, это как-то неслучайно, что оба события пришлись на один год.
– Когда вы начали понимать, что комментарий разлетается и становится классным мемом? Несмотря на то, что почти никто не смотрел матч по «НТВ-Плюс», люди сделали много нарезок.
– Сразу скажу, что я никакого участия в нарезании фрагментов не принимал. А разлетелось в первую очередь благодаря Спортсу’’. Это же вы начали разбирать это все на винтики и шпунтики и тиражировать.
Репортаж разлетелся, когда появились нормальные спортивные интернет-медиа. Когда появились блогеры, которые начали делать контент в том числе из репортажа.
Но до этих моментов прошли годы.
– Самая неожиданная реакция, которую вы получали на репортаж.
– Что значит «неожиданная»?
– Вот вы говорите, что люди до сих пор подходят.
– Две фразы, которые мне приятно слышать и которые периодически повторяются: «Спасибо за мое счастливое детство» и «Спасибо за Голландию». Когда тебе такое говорят, понимаешь, что, наверное, не зря проработал столько лет. Если тебя благодарят за счастливое детство, значит, у людей я вызываю какие-то приятные воспоминания, когда они познавали азы футбола и телевизионного боления.
Да и никто не возвращался к репортажу как к чему-то эпохальному. Например, когда готовились съемки к Евро-2020, снималась куча фильмов про историю турнира, про выступления сборной России. Но никому и в голову не пришло снять фильм про репортаж с того матча. Много снимали про сборную-2008, но меня снимать никто не собирался. Видимо, продакшну это показалось неинтересным, чтобы тратить бюджет, время, эфир и так далее.
Хиддинк позвал Черданцева на кофе – там Георгий извинился за «Халтурщика»
– Колодин вам рассказал, что к нему до сих пор обращаются «Пушка страшная». А еще от кого-то из сборной получали реакцию?
– Специально никто ничего не говорил. Они же тоже не слышали – они играли. Потом в нарезках, может быть, что-то прилетало. Но игроки же не маньяки, чтобы сесть в самолет и включить полную трансляцию, тем более на «НТВ-Плюс». Логичнее посмотреть повтор Первого канала. А потом, когда это стало разлетаться, все выросли и карьеру закончили.
Тот матч я обсуждал только с Хиддинком в 2020 году.
– Как это было?
– Мне запомнилось, что он крутейший человек.
Кстати, чтобы было понятно, как работает история, когда ты находишься или не находишься в пиар-команде. Уже когда Хиддинк работал в сборной, УЕФА попросил взять у него интервью для журнала Champions. А это очень серьезная организация, которой неприлично отказывать. Было официальное письмо от УЕФА к Хиддинку. В РФС интервью согласовали сразу, а Хиддинк отнесся… Когда я пришел, было видно, что он не знает, кто я такой, поскольку не входил в круг приближенных к сборной людей. Отвечал на отвали. Меня, конечно, это напрягло как главного редактора. Когда тебе на интересные вопросы отвечают неинтересно и явно не хотят развивать мысль, это раздражает.
С другой стороны, позже я понял, что Гус-то из гораздо более футбольной на тот момент страны. Он тем самым защищал игроков и команду от незваных гостей в лице незнакомых ему журналистов. Мало ли что они потом напишут в своих СМИ. Зная, как это работает в той же Испании с кучей спортивных медиа (Хиддинк тренировал «Реал Мадрид», «Реал Бетис» и «Валенсию» – Спортс’’), конечно, он был предельно сух и неразговорчив. Хоть я там сто раз главный редактор чего угодно. И был абсолютно прав. Но тогда я этого не понимал и принял на свой счет.
Вторая встреча была на чемпионате мира в 2018-м. Он приходил в студию, но там было очень коротко. Хотя уже тогда мне стало понятно, что, конечно, никто ему ничего про «Халтурщика» не докладывал. Все это мелочи. Если любой тренер, любой публичный человек будет обращать внимание и годами вспоминать какие-то тексты, он быстро сойдет с ума.
И третья встреча случилась в 2020-м, когда мы снимали фильм про победу над Голландией. Хиддинк дал совершенно шикарное интервью и после него пригласил меня на кофе и ланч. Мы очень долго разговаривали без камер. Я честно сказал: «Гус, хотел бы постфактум извиниться. Тогда сгоряча написал, и это было не совсем корректно сформулировано. Спустя годы все понимаю». Он замахал руками: «Ничего не читал. Я в своей карьере столько всего слышал и видел, что понимаю – это ваша журналистская работа, где эмоции порой превосходят здравый смысл. Вы не всегда знаете фактуру. И это абсолютно нормально, потому что ни один тренер не вывалит все, что есть в раздевалке. Но я тебе могу объяснить, что к чему».
И он сказал прямым текстом: «Я объективно понимал возможности: сборная России не обыграла бы Испанию [в первом матче группы] никогда и ни в каком состоянии. И надо быть полным идиотом, чтобы готовить команду к ничьей или победе в таком матче. У меня дисквалифицирован Аршавин – лучший игрок, который делает разницу. Я понимал, что надо забить на матч с Испанией. Наши шансы – в следующих двух играх».
Понятно, что ни один тренер в моменте об этом не скажет: «Товарищи, на матч с Испанией мы забили и готовимся к Швеции и Греции». Он объяснил, что планировал подготовку таким образом, чтобы не подходить к Испании в оптимальной форме и не умереть там, потратив все силы. И эта стратегия сработала.
Потом он сказал, что знал Голландию как облупленную. Все слабые места Ван Бастена, на что надо давить. И спросил: «Ты, наверное, был разочарован после полуфинала?» – «Конечно. Испания-то нас опять по полу отвозила». – «Да ты пойми: Россия не та сборная, которая могла бы обыгрывать Испанию с Хави, Иньестой и всеми остальными. Ни в каком состоянии. Тем более после того, сколько сил мы отдали против Голландии (речь про поражение от Испании со счетом 0:3 уже в полуфинале – Спортс’’)».
Когда я все это услышал, понял, что у Гуса был совершенно четкий расчет. Это выдает в нем большого тренера, который считает ходы наперед, а не принимает сиюминутные решения. Я извинился. И перед самим собой закрыл вопрос, лишний раз убедившись, что тот текст был эмоциональным. Я не знал, что происходит в команде, какой план у тренерского штаба.
Как тот репортаж повлиял на карьеру и стиль и скучает ли Черданцев-2026 по Черданцеву-2008
– Вы в процессе разговора несколько раз сказали, что не мыслили себя как комментатора – больше как журналиста. И все-таки сейчас люди вас идентифицируют как комментатора, и вы себя называли комментатором федерального уровня. Повлияла ли слава того репортажа...
– Я себя так не называл. Это кто-то, выдернув из контекста, так интерпретировал.
– Мы поставим фрагмент, чтобы было понятно, как точно звучало.
– Там был контекст. Это Вася [Уткин], когда у него что-то опять стряслось, написал в таком духе: «Вот этот комментатор федерального уровня…»
Смысл сказанного в том, что, конечно, мне очень жаль, что большую часть карьеры до «Матч ТВ» я комментировал на спутниковом канале. В течение календарного года у меня бывало, может быть, пять-шесть матчей на НТВ. За год! Конечно, мне хотелось чаще работать на федеральном уровне, потому что считал, что готов к этому. Как игрок, который считает, что готов выходить в старте. И не только он, но и другие в команде так считают. А он все выходит только на замену.
– Повлияла ли слава того репортажа, которая догнала вас спустя годы, на это самоощущение – что вы большой комментатор?
– Нет. Не знаю. Честно, без всякой ложной скромности скажу, что такими категориями не мыслю. Потому что это нельзя измерить. Масштаб оценивается окружающим миром.
Хорошо, что тот репортаж был. Круто, что мы его вспоминаем. Но не могу сказать, что он как-то повлиял на мою карьеру.
– Когда мы обсуждали с Ромой Нагучевым «Блестяще» и другие его запоминающиеся цитаты-мемы, он ответил: «Только такие цитаты и определяют [известность комментатора], потому что «Манчестер Юнайтед» – «Реал» помнят не только потому, что это хороший матч, но и потому, что его комментировали Уткин и Розанов. Это и есть комментаторский скилл». Что думаете?
– Конечно. Потому что запоминаются косяки. Потому что мы живем в мире мемов. У меня в википедии, по-моему, прямо так и написано: «комментатор, известный мемами». Меня это нисколько не вдохновляет. И не уничижает другие комментаторские качества. Но если мы живем в мире мемов и они у тебя рождаются непроизвольно... Меня иногда упрекают: «Черданцев уже не тот, не жжет как раньше». Во-первых, мне 55 лет, а не 30. После тысячи репортажей самого высокого уровня ты все-таки меняешься, жизнь меняется, обстоятельства меняются. Не всегда есть подходящий случай, подходящее настроение, чтобы бесконечно жечь. А во-вторых, потом это публике надоедает. Нужно иногда меняться.
Повторюсь: людям нужны косяки и мемы. Скучный, правильный, грамотный репортаж без единой ошибки никому не запоминается. Я очень люблю рок-музыку, поэтому могу сравнить с гитаристами. Ну не запоминаются гитаристы, которые играют в ютубе сложнейшие соло без запинки. Запоминаются гитаристы, которые импровизируют, но косячат. Потому что делают это от чистого сердца.
– Можно ли сказать, что «Буффонище» – тоже ваш большой мем – в каком-то смысле продолжение «Пушки страшной»?
– Конечно, никакое «Буффонище» я специально не рождал. Это к психологу надо идти – или кто там головным мозгом занимается? Так у меня работают нейронные связи.
Кстати, вопрос к МТС: они не хотят поделиться своими маркетинговыми достижениями? Когда смотрю на «Тарифище», понимаю, откуда оно взялось. Но юридически, конечно, не могу претендовать на суффикс.
– Но в какой-то момент вы еще сознательно использовали этот прием? Вы же явно поняли: формула работает, грех не воспользоваться.
– Нет никакой формулы. Мои хорошие знакомые ведут шоу «Импровизация». Вот работа профессиональных юмористов – искать хуки, крюки, которые цепляют людей. А футбольный репортаж рассказывает про игру в футбол. Превращать его в конферанс – на мой взгляд, ошибка. Если комментатор становится ведущим «Камеди клаб», это неправильно. Это другая профессия, другая сцена.
Очень важно, не забывать, зачем ты здесь находишься – чтобы комментировать игру в футбол. У тебя нет задачи в моменте развлекать людей и придумывать каламбуры. Большую часть аудитории это, скорее всего, раздражает. Потому что аудитория сосредоточена на своих переживаниях. Она болеет. Их любимая команда играет хорошо или, наоборот, плохо. И ей неинтересно слушать бесконечные каламбуры комментатора, особенно если их много. Если они уместны и происходят в удачном моменте – окей. Но специально к этому готовиться и ждать каждый день с мыслью, чего бы отчебучить в следующем репортаже, неправильно.
Это превратится в жвачку.
– Мнение из комментариев Спортса’’ про тот репортаж: «Как бы грубо ни звучало, но тот матч испортил Черданцева. Именно после него он начал в каждом матче на каждом мало-мальски опасном моменте кричать как сумасшедший. И с каждым годом это раздражает все больше». Что думаете?
– Это неправильное мнение, потому что человек, видимо, не слышал мой комментарий Серии А на протяжении многих лет до 2008 года.
Что касается претензии про сверхэмоциональность: опять же, оценка репортажа – сугубо субъективная вещь зрителя. Это как с музыкой: кому-то нравится хеви-метал, кому-то нравится кантри. И там и там играют на гитаре. Но о вкусах не спорят. И очень хорошо, что в России сейчас большое количество разных комментаторов с разным стилем и манерой подачи.
Что касается меня, то я с возрастом более избирательно подхожу к матчам, в которых ты изначально настраиваешься на эмоции. Это просто неправда, что я в каждом матче начинаю визжать. Надо послушать подряд 20 матчей. И если там услышите что-то подобное, тогда можно считать за некую тенденцию. Но если это вырвано из контекста…
Поймите, это же пишут болельщики. На Спортсе’’ или на другом спортивном ресурсе нет нейтрального любителя балета или архитектуры, который, вдруг услышав что-то по телевизору, пишет про комментатора. Это пишет болельщик. И пишет когда? В момент, когда его команде забили, а комментатор Черданцев громко приветствовал гол. Этот хейт – навсегда. Потому что «как ты смеешь орать, когда забивают гол в ворота моей любимой команды?» А болельщик другой команды в этот момент ничего не пишет, потому что поднимает рюмки и обнимается в друзьям.
Это претензия не к моим эмоциям – а разочарование по поводу того, что эмоции высказаны в моменте, когда человеку нехорошо.
А почему было хорошо во время Россия – Голландия? Потому что в тот момент все болели за сборную. И все были на одной волне.
– Георгий Черданцев-2026 скучает по Георгию Черданцеву-2008?
– Я вообще ни по чему не скучаю. Жизнь разнообразна. Появляются новые вызовы, новые возможности в карьере, новые вещи, которые нужно преодолевать. Поэтому никакой ностальгии не испытываю. Хорошо, что все это было. Здорово повспоминать, но жизнь двигается вперед. И нужно смотреть вперед, а не назад.
– А чему-то научиться Георгий Черданцев-2026 у Черданцева-2008 мог бы?
– Нет. А вот Георгий-2008 у Георгия-2026 мог бы научиться очень многому. Но это отдельная большая история.
– Как думаете, в вашей карьере еще будет матч, который подарит такую же любовь публики, станет таким же большим событием?
– Это зависит не от меня. Все-таки репортаж определяет спортивное событие. Если в российском футболе – надеюсь, когда-нибудь мы вернемся на международную арену –будет событие, которое разорвет всех, то, возможно, да. И если мне удастся его прокомментировать.
Но дело в том, что первый раз запоминается на всю жизнь. А повторить первый раз всегда очень сложно. И надо, чтобы выросло целое поколение людей, которые не помнят игру с Голландией. Чтобы для них это было впервые. Даже победа над Испанией на домашнем чемпионате мира не вызвала таких эмоций, как победа в 2008-м. Потому что это уже было.
И вообще, мы живем в мире совершенно других медиа. Слишком быстро меняется картинка, слишком много событий. Это влияет на силу наших эмоций.
– Тот репортаж – лучший в вашей жизни?
– Нет. Уже говорил, что, когда на него натыкаюсь, то не слушаю с интересом. А я периодически переслушиваю целиком большие матчи, чтобы провести работу над ошибками. Но переслушивать Россия – Голландия не буду точно.
Это был перебор. Перебор, уместный в моменте.
Оставьте послание сборной России, которое увидит целый стадион
Фото: Gettyimages.ru/Alex Livesey, Patrik Stollarz, Laurence Griffiths, Ryan Pierse, Lars Baron; Maksim Konstantinov/Global Look Press; РИА Новости/Алексей Филиппов, Антон Денисов, Алексей Никольский
Комментарии
1) он работал не на федеральном канале, а на НТВ-Плюс и по умолчанию мог позволить себе гораздо больше, чем любой комментатор на Первом (тем более, Гена Орлов, который тогда комментировал)
2) 2008 год - у большинства появился быстрый проводной интернет, соцсети типа ВК и Одноклассники, поэтому видеонарезка с Чердаком быстро стала популярной, параллельно вирусилось видео с дагестанским комментатором.
Плюс наложился общий восторг от кадров этого исторического матча. Тогда все эти вопли и странноватые фразы были в новинку, ведь никто никогда раньше так не комментировал, тем более матчи сборной. Но потом это все быстро приелось, да и сам Чердак забронзовел.
Статья о Хиддинке - не "крутая и жесткая", а банально хамская и глупая.
Знаменитый комментарий матча с Голландией - единственный случай, когда перманентная истерика Чердака попала в общий восторженный настрой, потому запомнилась. В целом такие комментарии слушать просто неловко.
2026 - Чердак
_______________________________
Спросили бы у упырька про комментарий с матча Франция-Норвегия, почему он 20 раз сказал что матч смотреть не нужно потому что холланд не играет и демонстрировал непрофессионализм всяческими иными способами? Тащин остался под таким впечатлением, что поехавшего больше вообще к ЧМ не подпустили. Не нашлось яичек у интервьера спросить, что себе позволил Черданцев на чм 2026?))) Я бы с огромным интересом почитал, чего случилось с товарищем. Вызовы новые у него в карьере. Какие ещё вызовы?!) Покласть давно уже ему на свою карьеру.
Учитывая сколько он лет несмотря ни на что остается в эфире даже и возразить-то нечего)