Впервые о финансовых нарушениях «Ман Сити» заговорили больше десяти лет назад: начатое УЕФА в 2014-м расследование очень быстро замяли мировым соглашением.
В 2019-м дело возобновили после публикаций Football Leaks. Его рассматривала международная команда юристов, экономистов и политиков. Россию в следственной палате представлял экономист и профессор Чикагского университета Константин Сонин* (признан иностранным агентом).
Через год «Ман Сити» отстранили от еврокубков на два сезона, но Спортивный арбитражный суд в Лозанне отменил это решение УЕФА, указав на недостаток доказательств и истечение срока давности по ряду нарушений.
Мы поговорили с Сониным* о том, как он оказался в комиссии, как расследовали дело «Сити» и почему АПЛ понадобилось шесть лет, чтобы доказать очевидное.
«Манчестер Сити» придумывал серые схемы еще в 2010-х (хотел оформлять игроков в родственные клубы по всему миру). Судиться было трудно – шейхи скупали всех юристов
– Перенесемся в 2019 год. Как вы попали в следственную палату УЕФА, которая расследовала дело против «Манчестер Сити»?
– Попал гораздо раньше: в 2011 году, когда она создавалась. Тогда была идея полной независимости палаты от федераций, в то же время УЕФА пытался соблюдать принцип географической представительности. В нее включали отставных политиков, юристов и экономистов, но иметь политиков и юристов из России не хотели, поэтому с самого начала выбор состоял из экономистов.
В тот момент я был одним из самых цитируемых и известных российских экономистов. Люди из УЕФА прилетели в Москву, провели интервью, привезли меня в Швейцарию. 10 лет я был членом этой палаты. Несколько лет ездил туда из России, несколько лет – из Америки.
– О чем было интервью?
– Дело происходило в разгар моей химиотерапии, поэтому помню не очень хорошо. Кажется, они больше спрашивали про интерес к футболу.
Вообще, как экономист я не специалист по футболу. Футбольных экономистов так мало, что в комитет входил только один такой человек. У остальных были другие специальности.
УЕФА указывал гражданство людей, которые входили в нее. Но это тонкая вещь: федерация нас не одобряла, а почти все люди жили не в тех странах, в которых имели гражданство.
– Как часто вы собирались в Швейцарии?
– За 10 лет режимы менялись. Например, только весной 2014 года, когда начали происходить события с «Манчестер Сити», мы встречались около 10 раз.
Но были времена, когда за весь год собирались 12 раз, были – когда три-четыре.
– Эта работа оплачивалась?
– Нам немного платили. Это называлось компенсацией рабочих дней.
– А в чем состояла ваша мотивация?
– Я с детства очень-очень интересуюсь футболом. Больше, чем всем остальным. Мало смотрю, но каждый день читаю разные вещи. В детстве было доступно не так много материалов, а теперь, чтобы прочитать Вадима Лукомского, надо очень сильно вникать и понимать.
– Как дело «Ман Сити» попало в следственную палату УЕФА?
– История попала в поле зрения комитета, когда стало ясно, что новые владельцы собираются вкладывать огромные деньги. Но в 2014 году, когда в палате в первый раз разбиралось дело, не было понятно, насколько они обманывают.
Было лишь понятно, что они используют много бухгалтерских уловок и трюков. Например, существовал план – создать суперструктуру из четырех клубов в разных странах (в Манчестере, Нью-Йорке, Мельбурне и где-то еще) и каким-то образом оформить зарплаты так, что затраты размажутся по клубам. Они считали, что эта схема впишется в финансовый фэйр-плей.
Но наш комитет остановил это на взлете, сказав, что так нельзя. Что должен быть четко очерчен периметр того, за что компания отчитывается.
– То есть все закрутилось не в 2019 году, а раньше?
– Да, в 2014 году. Тогда были разные тяжелые сцены в УЕФА, потому что «Манчестер Сити» представил документы, которые, на взгляд многих, сильно нарушали фэйр-плей. В итоге клуб наказали, но с ними заключили досудебное соглашение.
А в 2019 году всплыло, что они обманывали, даже когда отчитывались о нарушениях. Они серьезно обманывали УЕФА.
– Как выглядело расследование 2019 года?
– Все началось с того, что Spiegel опубликовал слитые имейлы сотрудников «Манчестер Сити». Там было много информации, в частности то, что есть в нынешнем деле про компанию ADUG (Abu Dhabi United Group, подконтрольная шейху Мансуру. Через нее происходило скрытое финансирование клуба: спонсоры платили малую часть денег, разницу покрывала именно ADUG – Спортс’‘). Это все началось оттуда, из этих сливов.
«Манчестер Сити» не признает, что эти сливы получены законным путем. Но надо понимать, что по швейцарскому законодательству, если доказательства получены незаконным путем, только судья решает, использовать их или нет. Многие люди думают, что если факты получены в результате кражи или внутреннего слива, то они непригодны. Нет, по швейцарскому законодательству могут быть пригодны. И мы считали, что пригодны. Из-за этого открыли новое расследование.
То есть расследование 2019 года опиралось на то, что мы верим тому, что написано в слитых имейлах и журналистских расследованиях.
– Как вы верифицировали имейлы? Там было несколько терабайт от хакеров из Football Leaks.
– Некоторая часть имейлов относилась к нашим встречам с «Манчестер Сити» в 2014 году. И она билась исключительно хорошо с тем, что происходило. Плюс мы попросили клуб подробно прокомментировать это с помощью документов.
Что они нам рассказали – в точности повторяет публикации в связи с делом в Англии. Все эти истории про ADUG. Они это рассказывали в ответ на наши запросы. Но у нас не было возможности наказывать их за нечестные ответы.
– Документы по поводу ваших встреч бились, но как проверить все остальное? Клуб мог просто ответить: «Это неправда, так не было».
– В конечном счете они не отрицали некоторых фактов. Они не отрицали про ADUG. Они не отрицали, какие структуры заплатили за спонсорство. Они отрицали и продолжают отрицать то, что эти структуры были зависимы от владельцев клуба.
Дальше это переходило в идеологический режим. Может ли в ОАЭ быть государственная компания, у которой на борде члены королевской семьи, и при этом она независима от другого члена королевской семьи? Мы не сомневались, что не может, и решили, что это указывает на зависимость.
Важная вещь: у них было огромное преимущество в юридической поддержке. На заседаниях на двух адвокатов УЕФА было 15 адвокатов «Манчестер Сити». Пять крупных юридических фирм.
В некоторые моменты у УЕФА была проблема найти крупную юридическую фирму в Европе, потому что все крупные фирмы были задействованы «Ман Сити». А в таких разбирательствах считается плохо, если одна фирма представляет обе стороны. И надо обладать огромными деньгами, чтобы делать такую тактику. Нанять все фирмы, чтобы не дать сопернику с тобой судиться. На той стороне действительно было много денег.
Дело-2026 повторяет расследование из 2019 года, но УЕФА был ограничен сроком давности, а суд в Лозанне выбрал сторону клуба
– Как проходила работа вашего комитета? Вы собирались – и что делали?
– Нас было от шести до 10 человек. Плюс целое подразделение УЕФА, которое получало отчетность от клубов. Отчетность исключительно интрузивная. По требованиям фэйр-плей каждому клубу нужно было иметь одного или двух бухгалтеров, которые занимались заполнением только этой отчетности. Дважды в год они подавали ее в УЕФА.
Подразделение следило, чтобы пришла именно та отчетность, которая требуется. Чтобы она была подписана гендиректором и финансовым директором. Нужно, чтобы она билось с налоговой отчетностью.
После этого подразделение УЕФА проверяло, что могло проверить. А к нам поступали те случаи, в которых что-то нарушалось или выглядело подозрительным. В начале нашей деятельности были клубы, которые создавали офшорную компанию, оформляли на нее всех игроков и сотрудников и платили через нее зарплату.
В подразделении сразу увидели, что зарплаты игроков не соответствуют их уровню. Сначала они стучались в клуб и говорили: «Что за ерунду вы заполнили?» Начинали обсуждать каждую цифру. Дальше они сообщали нам, и мы смотрели – это нарушение или нет.
Мы скорее были комитетом, который действует как суд. Подразделение внутри УЕФА – как прокуратура, а мы – как суд. А верхняя палата – это апелляционный суд.
– Чем нарушения 2014 года отличались от нарушений 2019-го? Почему в 2019-м не пошли на мировую?
– Основная проблема в 2019 году – что соглашения 2014-го были основаны на обмане. Их признанное нарушение оказалось гораздо меньшим, чем нарушение, которое было на самом деле. Реальные нарушения были в разы больше.
– А что именно вы обнаружили?
– Основная вещь, которую надо знать про фэйр-плей и английские правила: они проводят большое различие между деньгами, которые ты получаешь от владельцев, и деньгами, которые получаешь от независимого спонсора. Спонсор может платить любые деньги, владелец – спонсировать по рыночным ставкам.
Про суммы, которые им платили спонсоры, они говорили: «Эти спонсоры – независимые. Они сами решили заплатить такие невероятные деньги». Как выяснилось из слитых документов, спонсоры не были независимыми. Значит, они должны были платить по рыночным оценкам. А они платили в несколько раз больше этих оценок. В этом было фундаментальное нарушение.
Я сейчас читал Игоря Сергеева на Спортсе… Интересно, что я был не единственным в УЕФА, кто получал информацию на этом сайте. Ваши авторы были источником анализа не меньше, чем доклады Deloitte.
Так вот фразы про ADUG и шейха Мансура из расследования 2026 года – в точности как из емейлов 2019 года. Где они просят перевести деньги и фактически признают, что это деньги из того же источника (связанного с владельцами – Спортс’‘). Это имейлы с сайта Spiegel. Но «Манчестер Сити» не признает их за доказательство.
– Тогда откуда такая разница в суммах? Вы обнаружили нарушения на 70 млн фунтов, а АПЛ – больше чем на 800 млн.
– Наше решение было ограничено пятилетним сроком давности. Никто из нас не сомневался, что в 2009-2014 годах творилось то же самое, но это невозможно было включить в решение. Было очевидно, что в таком случае его опротестуют по сроку давности. А в Англии нет срока давности.
Плюс есть вещи, которые УЕФА тогда не понимал. Я совершенно не помню разговора о контракте Манчини, который зарабатывал как консультант в Эмиратах. Это всплыло уже в английском расследовании.
В остальном дела очень схожи. В каком-то смысле расследование 2026 года просто валидировало все, что мы сказали в 2019-м.
– Как понимаю, у комиссии АПЛ было больше полномочий. Оназапрашивала документы – и «Сити» был обязан их предоставить. В случае УЕФА все сложнее.
– Мы могли запрашивать любые документы. Но в отличие от прокуратуры, мы не можем посадить в тюрьму, если нам их не пришлют. Можно делать negative inference. Тот факт, что ты отказываешься предоставить документы, является аргументом в пользу твоей вины.
Это юридическая концепция – нам можно было так делать. И Высший арбитражный суд в Лозанне мог бы сказать: «Раз вы не представляли документы, значит вы виновны». И он на это намекнул. Но далеко не пошел.
– А как же презумпция невиновности? Почему клуб не может сказать: «У вас есть только слитые переписки, вы сначала докажите, что это правда»?
– Презумпция невиновности относится только к уголовному праву. В гражданском праве ее нет.
Это не значит, что есть полное равноправие. Чтобы победить, обвиняющая сторона должна представить более сильные аргументы, чем проигравшая. Но презумпции невиновности нет. При этом можно делать negative inference, которое нельзя применять в уголовном процессе, когда человек отказывается от показаний.
Юристы «Ман Сити» угрожали УЕФА, Николай Толстых звонил и просил «сделать как надо»
– Было ли финальное заседание, когда участники комитета голосовали: виновен «Ман Сити» или не виновен?
– Комитет не принимал решение большинством. Его принимал председатель. И он сильно заботился, чтобы все мнения были учтены.
Но основным заседанием было не то, на котором все решили. А то, на котором решили открыть дело. Момент, когда мы поняли, что открываем дело на основе утечек – ключевой. Дальше долгие разговоры, к нам приезжали представители клуба, мы заседали. Но все было предрешено.
Ветераны процесса были злы за 2014 год. В 2014-м шли неприятные разговоры, они себя плохо вели. А когда оказалось, что еще врали…
– Плохо вели – это как?
– Они угрожали. Как минимум пассивно-агрессивно. Угроза была такая, что если вы нас дисквалифицируете, то мы пойдем в суд. И не против дисквалификации, а вообще против финансового фэйр-плей. «Посмотрите, какая у нас мощь, мы все это снесем». Это произносили их юристы, я перевожу с юридического.
Разговоры были настолько неприятными, что в 2014 году мы даже решили, что больше не можем с ними разговаривать. И что мы должны послать двух человек на переговоры. За месяц до этого умер председатель комитета (Жан-Люк Дехаене, бывший премьер-министр Бельгии, умер в мае 2014 года – Спортс’‘), а его сменщик (Брайан Куинн, шотландский банкир и экономист – Спортс’‘) быстро подал в отставку. Сказал, что из-за давления, но я не знаю из-за какого.
В итоге на переговоры делегировали двух человек. Нового и.о. – но считалось, что он слабохарактерный (Умберто Лаго, итальянский экономист, профессор Болонского университета Спортс’‘). Поэтому с ним послали меня – как человека с аутическим спектром, который говорит все как есть. Я считаюсь ястребом.
Мы приехали: их – 10, нас – двое. Они говорят: «Мы собрались, чтобы вместе решать проблемы европейского футбола». Я отвечаю: «Мы собрались, чтобы обсуждать ваши нарушения и как вас за это наказать».
В слитых имейлах есть письмо от одного человека из руководства УЕФА: «Сегодняшняя встреча была полным disaster´ом». Судя по всему, это как раз про эту встречу. Это вообще первый случай, когда клуб не хотел ничего признавать. И просто агрессивно спорил.
Еще была смешная история, но не знаю, рассказывать или нет. Боюсь, что люди будут извлекать из нее информацию, хотя в сущности там ничего нет.
– Расскажите.
– Идут заседания, мы ходим по этажам, решаем, кто будет говорить с «Манчестер Сити». Я впервые вижу руководство УЕФА, которое тоже подключилось к нашим делам. В этот момент звонок из Москвы. От Николая Толстых, которого я видел только однажды.
Говорит: «Вы – Константин, да?» А он мутно и долго разговаривает. Продолжает: «Вы, главное, сделайте, что надо» – «Что надо, Николай Александрович?» – «Я не знаю. Но как надо – так и сделайте».
И 40 минут продолжается разговор, из которого очевидно, что ему позвонили и сказали, что надо как надо. А как надо – он не знает. Так он ничего и не сказал. И я до сих пор не знаю, что от меня хотел.
– Новость от 2020 года: ваша комиссия нашла нарушения и просит исключить клуб из Лиги чемпионов минимум на год. В итоге УЕФА отстранила сразу на два года.
– В 2020 году наша комиссия состояла из двух палат, которые не могли коммуницировать между собой. Это связано с тем, что в Европе нельзя иметь орган, который накладывает санкции, если нет апелляционного органа. В итоге его создали в виде апелляционного комитета. От нас требовалось решение по существу – что является нарушением и какое должно быть наказание. А дальше юристы делали это решение неуязвимым к разного рода рискам.
Наша палата состояла из бывших политиков, юристов и экономистов, которые интересуются футболом. Верхняя палата – из судей, которые к футболу имели мало отношения. И многие их решения для нас тоже удивляли.
Например, из дела «Милана» я узнал многое о юриспруденции. Потому что «Милан» оправдали благодаря событиям, которые произошли после того, как мы приняли решение. Что совершенно не бьется с моими представлениями о юриспруденции, основанными на чтении детективов. Как событие, произошедшее после, может повлиять на вину, которая произошла раньше? (речь про 2018 год, когда УЕФА исключил «Милан» из еврокубков за нарушение финансового фэйр-плей, но CAS отменил решение и вернул дело в УЕФА для назначения другого наказания. Один из аргументов суда: после смены владельца финансовое положение клуба улучшилось – Спортс’‘).
– В случае с «Ман Сити» верхняя палата выписала отстранение на два года, но суд в Лозанне его отменил. Аргументы – часть обвинений просрочена по сроку давности, а часть не доказана.
– Там сказано, что она не доказана, но это связано с тем, что клуб не сотрудничал. И здесь важно понимать такую вещь: комитет УЕФА – это не полиция и не прокуратура. Мы не можем выдавать повестки и заставлять людей давать показания под присягой. Все, что клубы подают в УЕФА, они подают добровольно.
Конечно, суд мог сказать, что «Манчестер Сити» не представил документов – значит, они виноваты. В таком деле это был возможный исход. Но решили по-другому.
– Почему?
– Никто не знает. Есть ощущение, что для всех в УЕФА Высший арбитражный суд в Лозанне – это далекая и малопонятная инстанция. В наш комитет входили влиятельные европейские юристы, но после принятых решений в Лозанне они удивлялись и не понимали, как такое могло быть.
Есть известная история с «Ростовом» и нарушением финансовой отчетности. По словам Толстых, «Ростов» в апелляциях подделал решение суда. То есть они подделали факс от судьи. К удивлению всех, Высший арбитражный суд отменил дисквалификацию «Ростова». Логика такая: если бы они подделали факс – значит, давно бы сидели в тюрьме. А раз они не в тюрьме, то факс настоящий, и «Ростов» оправдан (речь про события 2014 года, когда «Ростов» выиграл кубок России, но не получил лицензию РФС для участия в еврокубках из-за финансовых проблем; клуб подал апелляцию в Спортивный арбитражный суд (CAS) в Лозанне – и выиграл дело – Спортс’‘).
Сонин* не ждет лишения титулов и верит в продолжение дела. А еще восхищается «Ман Сити» времен Гвардиолы
– Если почти все доказательства содержались в слитых переписках 2019 года, почему АПЛ потребовалось шесть лет, чтобы доказать очевидное?
– Одна из вещей – невероятное количество денег, которые «Манчестер Сити» тратит на юридическую защиту. Думаю, они использовали все легальные методы. Делали все процедурные задержки. Делали все вещи с компрометацией юристов. Они видят, кто представляет английскую федерацию, и могут предложить большие деньги другому юристу из той же фирмы. Тем самым ты выбиваешь юриста из дела.
Я ни разу лично не видел фактов коррупции в УЕФА или чтобы люди там прогибались под давлением. Но в то же время УЕФА важно, чтобы деньги приходили в футбол. Их идеальная задача – не чтобы «Манчестер Сити» перестал вкладывать столько денег, а заставить вкладывать легализованным путем. Чтобы была прозрачность. Но нет мысли, чтобы была прозрачность за счет уменьшения количества денег. Вся сложность – наводить порядок, не распугивая людей, которые вкладывают в футбол.
То же самое и для АПЛ. Я могу представить, что в руководстве АПЛ есть те, кому не близко преследование людей, вкладывающих в английский футбол. Приходящие деньги вызывают много симпатий. Далеко не все ими возмущены.
– Но вы рассказываете так, что «Ман Сити» выглядит отторгающе.
– Я не испытываю ничего хорошего к клубу, но при Гвардиоле эта команда нравилась мне больше всех. В режиме комментариев на Спортсе все выглядит плохо. Но надо понимать, что за большие деньги клуб показывал удивительный футбол. Это было красиво и чудесно. И я не уверен, что в АПЛ хотят это вычеркнуть для чистоты и конкуренции.
– Есть ли что-то в выводах английской комиссии, что вас удивляет?
– Удивляет, что дошло до того, до чего дошло. Мне казалось, что английское дело закончится раньше и будут жесткие финансовые санкции. Но не будет признания вины по всем нарушениям.
При этом не очень верится, что у них отнимут титулы. Это будет удивительно.
– Какое наказание вы ждете?
– Жду финансовых штрафов. И мне не кажется, что юридическая битва закончена. Я понимаю, что они не могут апеллировать в высший арбитражный суд по спорту. Но, может быть, у них больше возможностей апеллировать в английских судах.
– Насколько вообще этично и логично наказывать за дела 10-летней давности?
– Основная причина наказывать за старые дела – чтобы правила действовали в будущем. Если не наказать за нарушение, почему клубы будут соблюдать правила?
– Приведу пример с допингом. Если наказываете, то делайте это во время Олимпиады или через месяц после нее. Когда вы отнимаете медаль через 10 лет – это странно.
– Тогда получится, что можно выиграть Олимпиаду и потом не быть наказанным. Из-за этого следующий человек будет думать: «Значит можно использовать допинг, потом как-нибудь побегаю и поапеллирую – и останусь олимпийским чемпионом».
Когда не существует срока давности – в этом есть глубокий смысл. Он заставляет новых потенциальных нарушителей не нарушать правила.
– А насколько вообще финансовые правила нужны? В комментариях пишут, что фэйр-плей ограничивает инвестиции. Почему богатый человек не может ввалить много миллионов в бедный клуб и вывести его на уровень «Сити»?
– Автор «Футболономики» Стефан Шимански всегда говорил это. Он против любых ограничений на вкладывание денег.
Но я считаю, что правила – разумная вещь. С самого начала была польза, которую не очень замечают. Половина клубов, выступающих в Европе, до введения фэйр-плей, не думала о трехлетних планах. Было так: «Есть деньги – закупимся. А через год решим, что делать дальше». Фэйр-плей заставил составлять планы на три года. Это огромное дело.
Правило, чтобы владельцы не вкладывали деньги, – тонкое место. Не факт, что оно сработало хорошо. Но польза от него тоже есть, потому что даже «Манчестер Сити» превращает деньги от владельца в долгосрочные инвестиции. Ты не можешь купить футболистов на миллиард, а через год их продать. Потому что еще нужно строить стадион, вкладывать деньги в юношеский футбол, строить инфраструктуру. Это обеспечивает некоторую стабильность.
Я не сомневаюсь, что все это полезная деятельность. Но стоило ли создавать именно такой фэйр-плей? Не уверен. Не случайно он в итоге эволюционирует в пользу меньших ограничений.
Сейчас Сонин* пишет книгу про приключения в УЕФА и финансы в футболе
– Вы 10 лет проработали в палате УЕФА. Почему вышли из нее?
– Меня вывели. Во-первых, я был там долго. Во-вторых, если бы не вывели в 2021-м, то выкинули бы в 2022-м.
Почему так – точно не знаю. Есть много разных объяснений. Но это не особо удивительно. К 2021 году в палате осталось только два человека, которые пришли в то же время, что и я.
– Вывели – прислали письмо?
– Вежливо позвонили. Кстати, я пишу книгу про свои приключения в этом. Она про футбол, про финансовое регулирование, про мои 10 лет на финансовом фронте.
– Если бы вы вернулись в 2019 год и снова получили дело «Сити» – что вы сделал бы по-другому?
– Мне кажется, мы свой долг исполнили. Больше этого сделать было нельзя. Возможно, УЕФА мог потратить больше ресурсов на юридическую поддержку. Но их задача – не уничтожить деньги, а заставить вкладывать по правилам.
Финансовый фэйр-плей – не высшая ценность. Высшая ценность – и деньги, и по правилам.
– То есть пальчиком пригрозить?
– Не пальчиком. Мы пытались дисквалифицировать.
Помню, как представители «Ромы», когда мы говорили, что они не очень хорошо выполняют правила, отвечали: «Мы не выполняем правила? Мы в прошлом году продали Салаха в «Ливерпуль». Продали лучшего футболиста ради ваших правил, у нас сердце разрывалось».
Разница между наведением полного порядка и наведением кое-какого порядка – есть. И даже такой порядок лучше, чем его отсутствие.
Где получить фрибеты за регистрацию? Здесь
Фото: Gettyimages.ru/Oleg Nikishin, Francois Nel, Matt McNulty, Alex Livesey; Yorick Jansens/ZUMAPRESS.com/Global Look Press; РИА Новости/Антон Денисов
Комментарии
Уникальная конечно ситуация, когда негде ставить клейма на подсудимом, но находятся дурачки которые готовы защищать шейхов ... прикрывая это спортивной состовляющей и что самое главное ... ЗДРАВЫМ СМЫСЛОМ (по их мнению).
Глазам конечно сложно поверить что это реально происходит.
Да, так все и есть. И что в этом плохого?
Нет-нет, вы что, полностью невиновны, все победы добыты честно - на поле.
Участники договариваются о правилах , по которым будут состязаться. Правила могут дать на поле и вне его
Владельцы Сити прекрасно знали о правилах, которые они систематически и осознанно нарушают
Справедливые это они или нет, совершено другой вопрос
Заслужил ли Сити?
Видимо, заслужил.
Накажут?
Очевидно, накажут.
Как накажут?
А какая разница?
Не уйду же со стадиона, когда команда горит 1:114 и, возможно, вылетает. Особенно тогда.
Ну, а глорьё посливается – только воздух чище станет)