Держал диагноз в секрете.
Эрик Руа скончался 17 июня после продолжительной борьбы с раком поджелудочной железы. До последнего дня он оставался тренером «Бреста».
Причем работал крайне успешно.
Руа подхватил команду в начале 2023 года, когда та боролась за выживание в Лиге 1. Удалось финишировать вдали от зоны вылета.
В следующем сезоне «Брест» сенсационно занял третье место и впервые в истории попал в Лигу чемпионов. Руа признали лучшим тренером Лиги 1.
Затем «Брест» достойно выступил в ЛЧ: 18-е место на общем этапе и выход в стыковой раунд плей-офф. Там поражение «ПСЖ», будущему победителю.
В сезоне-2025/26 «Брест» снова избежал борьбы за выживание, гарантировав восьмой сезон подряд в элите французского футбола. Настолько длительного пребывания в высшем дивизионе у клуба не было никогда.
Все время, пока Руа работал в «Бресте», он боролся с раком. И самая удивительная деталь: эта борьба держалась в секрете. Мир футбола узнал о тяжелой болезни Руа только после смерти.
В разгар чемпионата мира у нас выходил прощальный текст. Спустя несколько месяцев накопилось достаточно историй, как Руа продолжал работать, несмотря на страшную болезнь, которую еще и скрывал.
Руа узнал о раке сразу после назначения в «Брест». Слишком поздно
В начале января 2023-го – спустя пару дней после назначения в «Брест» – Эрик пожаловался супруге Летиции на сильную боль в животе. Чуть ранее, в декабре, он испытывал недомогание по той же причине – и еще терпел сильный кашель.
«Ты же теперь в футбольном клубе, сходи хотя бы к футбольному врачу, он даст тебе таблетки», – посоветовала Летиция.
Вскоре доктор Мишель Кергастель вошел в короткий список сотрудников «Бреста», которые были в курсе страшного диагноза Руа.
Когда Эрик обратился за помощью к Кергастелю после тренировки, тот мигом направил его к знакомому онкологу, профессору Метгесу. Рак поджелудочной железы, четвертая стадия, метастазы. Никаких миражей: Руа сразу понимал, что вылечиться невозможно. Вопрос лишь в том, сколько еще времени осталось.
Конечно, Руа предложили уйти из «Бреста». Он отказался
В 2021 году Руа уже проходил собеседование у спортивного директора «Бреста» Грегори Лоренци. Тогда Лоренци выбрал тренером Мишеля Тер-Закаряна, но ему понравился Эрик, они оставались на связи – и в конце 2022-го Лоренци предложил Руа работу.
Лоренци вспоминал: «28 декабря «Брест» играл с «Лионом», Эрик еще не подписал контракт, но мы обо всем договорились и вместе смотрели игру на стадионе. Он сильно кашлял, хотя переводил все в шутку: «Не волнуйся, у меня нет ковида».
Спортивный директор «Бреста» – первый человек не из семьи, кого Руа известил о болезни. Вместе с Эриком была жена. Лоренци рассказывал: «Чувствуешь себя беспомощным, когда видишь перед собой двух взрослых рыдающих людей».
Лоренци сразу же предложил Эрику оставить работу, вернуться в любимую Ниццу и сосредоточиться на лечении. При этом Грегори сам озвучил альтернативный вариант: если Руа считает, что готов работать даже в таких обстоятельствах, его оставят тренером.
Эрик не ушел из «Бреста».
Небольшое отступление. Руа был заметным игроком во Франции, выступал за «Марсель», «Ниццу», «Лион», но с тренерством не получалось. До «Бреста» он немного поработал в «Ницце», но в далеких 2010-2011 годах. Руа не уходил из футбола, работал то экспертом на ТВ, то администратором в командах – только до тренерства, о котором грезил, не допускали.
Сразу после назначения в «Брест» французские медиа затрубили, что появился новый главный кандидат на вылет. Игры нет, паршивые результаты, еще и сомнительный выбор тренера.
Про рак Руа правда почти никто не знал
Больше года о болезни Руа в «Бресте» знали только доктор Кергастель, который забил тревогу, спортивный директор Лоренци и президент клуба Дени Ле Сен.
Лоренци советовал Руа признаться. Более того, он считал, что это позитивно скажется на команде: «Эрик мог бы зайти в раздевалку и сказать: «Я борюсь с тяжелой болезнью, не знаю, приду ли на работу завтра, а вы плачете по пустякам. Так что цените, что есть, наслаждайтесь моментом!» Но Эрик всегда отказывался. Он не хотел, чтобы люди жалели его. Любые слухи о проблемах со здоровьем приводили его в ярость. Было трудно смириться с болезнью, он не понимал, почему это случилось именно с ним».
Супруга Летиция подтверждает: «Он чувствовал несправедливость, гнев часто вырывался наружу. Он терял самообладание в разговорах с некоторыми судьями и получал желтые карточки. Я ругалась: «Прекрати, ты наказываешь свою же команду».
Летиция, впрочем, не согласна с Лоренци, что раскрытие диагноза помогло бы «Бресту»: «Эрик был назначен, чтобы избежать вылета. Игроки хотят тренера, который не позволит упасть им во второй дивизион. Поэтому зайти в раздевалку и сказать: «Здравствуйте, у меня рак, я могу умереть через несколько месяцев», – странная тактика.
Интересно, что «Брест» времен Руа снискал репутацию клуба воинов: невероятная заряженность, всегда среди лидеров по выигранным единоборствам. Эрику удалось мотивировать мужчин на рубилово и без упоминаний болезни.
Летиция с улыбкой признавалась, что ей тяжело держать тайну, потому что она вообще не умеет хранить секреты. Но если серьезно: «Было сложно, когда напрямую спрашивали про здоровье Эрика. Приходилось просто врать в лицо. Например, Офелия Ле-Мелу, жена одного из игроков «Бреста», однажды спросила меня: «Тренер чем-то болен?» Я ответила, что ему просто нездоровится. В другой ситуации пошутила, что быть тренером – безумная работа».
Кстати, именно Пьер Ле-Мелу стал первым игроком, которому Руа поведал о болезни. Спустя аж полтора года после того, как сам узнал о раке.
Перед сезоном-2024/25, когда «Бресту» предстояло выступить в ЛЧ, Ле-Мелу – лидер команды – обиделся на руководство клуба из-за нежелания продать его в «Ренн», где и самому Ле-Мелу, которому уже за 30, предлагали отличный контракт, и «Бресту» сулила приятная сумма. Но «Брест» предпочел сохранить одного из лучших игроков ради ЛЧ. Ле-Мелу – человек со сложным характером, эта история могла закончиться большим конфликтом.
Руа пригласил Ле-Мелу на ужин в ресторан под предлогом, что нужно обсудить командные дела, и там раскрыл диагноз. Ле-Мелу позже говорил, что воспринял это как знак доверия. Эрик также попросил пообещать, что Пьер оставит разговор в секрете.
Вряд ли Руа рассказал Ле-Мелу о болезни, только чтобы потушить огонь в отношениях игрока и клуба. Он всегда был высокого мнения о Пьере. Но, конечно, после признания Руа недовольство Ле-Мелу мигом испарилось.
На тренировках они много подшучивали друг на другом, будто одноклубники, а не игрок и тренер. Неловкая ситуация из уст Ле-Мелу: «Однажды Эрик пришел на тренировку в очень больших очках, которые загораживали все лицо, и я привычно пошутил над его внешним видом. Он посмеялся. Но после тренировки подошел ко мне и признался, что из-за лечения у него ухудшилось зрение. Конечно, я сразу же извинился, хотя он совсем не расстроился».
А большой контракт Ле-Мелу все же получил: после успешного выступления в ЛЧ уехал в «Париж». И все равно поддерживал контакт с Руа, навещал его в Бресте.
Надо отметить, что после смерти Руа некоторые французские медиа сообщили, что знали о болезни тренера и предлагали Эрику рассказать обо всем в интервью. Он отказывался, хоть временами и колебался. Клуб же при запросе журналистов просил не публиковать никакую информацию, пока сам Руа скрывает болезнь. Издания с уважением отнеслись к просьбе, ни один серьезный источник публично не сообщал о диагнозе до самой смерти Эрика.
Как Руа боролся с раком: в больницу через черный ход сразу после ЛЧ
Естественно, врачам не очень нравилось, что Руа продолжает бесконечно работать. Супруга Летиция признавалась, что один из онкологов в лицо назвал их сумасшедшими. Сама Летиция считает, что работа подстегнула Эрика бороться.
Дочь Эрика Виктория-Роуз согласна: «Думаю, если бы не «Брест», папа сгорел бы от рака в течение полугода. Врачи изначально давали такой прогноз. Благодаря клубу он продержался гораздо дольше. Спасая клуб, он спасал себя».
Эрик совмещал тренерство с интенсивными курсами химиотерапии. Все проходило в университетской больнице Бреста в строжайшей тайне. Эрик и Летиция заходили через служебные входы, выходили там же, причем зачастую медперсонал буквально выносил Эрика на руках из-за сильной слабости.
Эрик часто повторял: «Жизнь безумна. Она дает тебе, чего ждал 10 лет, а потом сразу же отнимает главное». Летиция просила гнать такие мысли: «Я чувствовала шизофреническое напряжение: понимаешь, что происходящее – кошмар, но не хочешь, чтобы это заканчивалось, потому что конец – это смерть Эрика. Хотя с ним никогда не было по-настоящему мрачно. Во время сеансов химиотерапии мы шутили, смеялись, слушали музыку».
Дочь Эрика рассказывала: «Поначалу он не хотел, чтобы с ним обращались как с больным. Но постепенно он стал открываться. Мог сказать: «Сейчас немного тяжело» или «У меня сегодня утром немного болит живот». Вероятно, потому что боль усиливалась, он попросту не мог держать все в себе».
В течение трех дней после очередного сеанса Руа носил с собой специальный контейнер для медицинских отходов и инфузионный насос (прибор для контролируемого введения лекарственных растворов в организм). На тренировках он прятал все это под пальто.
Еще одна придумка связана с кепкой. Пиратская кепка – главный атрибут Руа в «Бресте» и одна из самых узнаваемых вещей в символическом гардеробе Лиги 1.
Кто ж знал, что за этой кепкой такая драматичная история.
Носить кепку – идея жены Руа. Из-за химиотерапии Эрик рисковал потерять волосы. Хороший вариант замаскировать проблему.
Кепка останется символом «Бреста». Осенью клуб выпустил фирменные кепки с надписью King Eric («Король Эрик» – прозвище Руа в «Бресте»). Все деньги переведут в целевой фонд INNOVEO для поддержки онкологического отделения университетской больницы: «Это возможность поблагодарить учреждение и отметить самоотверженность по отношению к пациентам, как это было и в случае с нашим покойным тренером».
Удивительно, что в сезоне-2024/25 – самом насыщенном на события и матчи из-за Лиги чемпионов – Руа справлялся с болезнью лучше всего. Больница невероятным образом адаптировалась под расписание «Бреста» с матчами посреди недели в разных уголках Европы.
До этого было тяжелое психологическое принятие болезни. После – ужасные физические страдания.
Бывало, что Руа прятался в раздевалке, пытаясь пережить очередной приступ боли после химиотерапии. С тренировок Летиция забирала Эрика на машине домой: у него не было сил рулить. В машине маска спадала вместе с кепкой: «На работе, на пресс-конференциях Эрик держался молодцом, но дома позволял себе расслабиться. Иногда, чтобы подразнить, я говорила ему, что собираюсь установить дома камеру и всем показать его поведение».
За все время в «Бресте» Руа пропустил лишь один матч – выезд к «Лиону» в январе 2026-го. Официальная причина – грипп. На деле же развилась серьезная легочная инфекция. Врачи не могли удалить лишнюю жидкость из легких. Летиция фиксировала: «Он ужасно страдал, испытывал невыносимую боль. Я видела, как ему в тело втыкали гигантские иглы, а я лишь улыбалась, пытаясь подбодрить. Тяжело, когда тело подводит тебя. Для человека, который когда-то был спортсменом высшего уровня, это вдвойне тяжело».
Некоторые тренировки в 2026-м Руа проводил безмолвно, почти не двигаясь. Работал штаб.
Игроки понимали, что проблема существует, тем более Руа никогда не держал большую дистанцию – напротив, регулярно организовывал командные мероприятия без привязки к футболу.
Ромен Дель Кастийо рассказывал: «Мы видели, что он ослаб. Те, кто работал с Эриком на протяжении нескольких лет, подозревали, что он болен. Было тяжело видеть его в таком состоянии. Мы говорили об этом между собой. Из уважения не спрашивали напрямую, раз тренер сам не начинал разговоры. Если он не говорил нам, значит, считал, что так будет лучше. А мы просто продолжали бороться за него».
Ассистент Руа Жюльен Лашуэр уточнял: «Я временами спрашивал, все ли в порядке, но Эрик сразу менял тему. Это была своего рода защита – может, отрицание проблемы».
В начале весны 2026-го Руа собрал лидеров раздевалки «Бреста» – Брандана Шардонне, Людовика Ажорка, Юго Маньетти, Кенни Лала, Люка Тузара, Жориса Шотара – и, не вдаваясь в подробности, подтвердил, что серьезно болен. Шардонне подтверждал: «Он сказал, что в последнее время все немного осложнилось, и ему трудно вкладывать прежнюю энергию в тренировки».
«Мы знали, что тренер болен, но он никогда не поднимал эту тему, – подтверждал Ажорк. – К концу последнего сезона он сказал, что ему тяжело. Он не назвал конкретную болезнь. Но сказал, что это серьезно, что он все равно с нами, и даже если его не будет рядом, он все равно поддерживает нас и подбадривает.
Эрик дал мне все, правда. Он замечательный человек, возродивший мою любовь к футболу. Он был близок ко мне, ко всем игрокам. Подолгу разговаривал с каждым, давал указания и в то же время свободу быть самими собой. И он всегда ставил людей на первое место. У меня нет ничего на душе, кроме слов благодарности».
Руа настраивался на еще один сезон. Но вскоре и сам понял: это невозможно
Последние гостевые матчи «Бреста» в сезоне-2025/26 – в столице, против «Парижа» и «ПСЖ». Обычно Эрик расставался с Летицией на время выезда, но на этот раз супруга сопровождала мужа. Руа уже не мог самостоятельно одеться, любое движение приводило к боли. Приходилось носить компрессионные чулки, из-за которых, по замечанию Эрика, одни только ноги весили будто 50 кг.
После игры с «Парижем» Руа пересекся с Ле-Мелу. Впечатления Пьера от встречи: «Я был потрясен. У Эрика другой голос, изменилась фигура. Когда вспоминаю, что он сделал для команды, несмотря на болезнь, понимаю, что у него была невероятная сила духа».
Даже на пресс-конференциях, где ранее Руа держался и шутил, после финальных туров он выглядел так, что брат Летиции Рафаэль, увидев его, расплакался.
После завершения сезона Эрик и Летиция сразу вернулись в Ниццу. Он даже тогда уверял: отдохнет, наберется сил – и начнет новый сезон. Спустя неделю организовал видеоконференцию с тренерским штабом, чтобы обсудить будущее. Более того, в «Бресте» предполагали, что влияние Эрика возрастет после ухода спортивного директора Лоренци в более богатый клуб. Руа должен был взять часть его обязанностей.
Летиция объективнее оценивала состояние Руа и все подготовила для домашней госпитализации, фактически организовав в доме больничную койку. И Эрик вскоре сам осознал, что сил на новый сезон не хватит.
Он позвонил детям (у Эрика кроме дочери есть взрослый сын) и пригласил домой. С дочерью подолгу сидел в саду и постоянно повторял, как наслаждается пением птиц. Дочь также делала Эрику массаж по часу в день.
«Это был наш ритуал с самого детства, такой язык любви, – объясняла Виктория-Роуз. – Иногда мне хотелось задать отцу больше вопросов о болезни, но не хотела его слишком беспокоить, хотя мне казалось, что после смерти детали могут быть значимыми – для поддержки тех, кому приходится проходить через подобное. Я все равно пообещала рассказать его историю, когда все закончится, потому что она по-своему прекрасна и уникальна».
Еще Руа связался с ассистентом Лашуэром: «Эрик сказал, что я должен стать следующим тренером «Бреста». Говорил, что будет трудно, но я способен справиться. Я не мог отказать, но продолжал повторять, чтобы он не уходил, что он все еще нужен мне».
Затем Руа позвонил президенту «Бреста» и сказал, что не вернется.
Фактически звонил уже не Эрик, а Летиция, потому что Эрику было физически тяжело разговаривать. Летиция также передала совет Эрика, что лучшим новым тренером «Бреста» станет Лашуэр. Президент ответил: «Если это желание Эрика, я исполню его».
А вот рассказ Летиции о последних днях жизни Эрика: «Он все еще хотел съездить в Брест, чтобы хотя бы попрощаться со всеми. Но было уже слишком сложно. Мы сидели на диване в саду, и он сказал мне: «Это мое последнее лето на Земле». Я никогда не лгала мужу, только улыбнулась и поцеловала в лоб.
Он успел поговорить с детьми. Сказал, что ни о чем не жалеет, что он всегда ставил страсть – футбол – на первое место, и это делало его счастливым.
Последние несколько дней были полны страданий. Тело причиняло ему огромную боль. Я не спала целый месяц перед тем, как он ушел. Его уход стал облегчением для него, но и для семьи тоже. На прощание я сказала ему: «Дорогой, ты сделал все для семьи, чтобы она жила хорошо. Отпусти нас и лети, ты устал».
17 июня 2026 года Руа скончался. Ровно через 31 год после свадьбы с Летицией.
На похоронах Руа присутствовало больше десяти игроков «Бреста» – либо действующих, либо выступавших под руководством Эрика. Все они прервали отпуск, чтобы попрощаться с тренером.
Экс-футболист «Бреста» Лилиан Брассье выступил: «Мне стало очень больно, когда я увидел новость о смерти. Я не очень люблю говорить на публике, но этот тренер… Не описать, что он сделал. Каждый игрок «Бреста» хотел биться за него. С каждым игроком у него были крепкие отношения. Когда игра не получалась, ты был расстроен не только потому, что плохо сыграл, а потому, что подвел Руа».
Близкий друг Жером Алонзо, один из немногих, кто давно знал о болезни, сказал на похоронах: «Эрик испытывал горе в течение трех лет, но он испытывал и счастье благодаря тому, что получалось в «Бресте».
И еще немного слов Лоренци: «Меня очень тронуло, когда на похоронах мама Эрика обняла меня и сказала: «Ты подарил ему три года жизни, я благодарю тебя от всего сердца». Но это мы как клуб должны благодарить Эрика. Он даже в таких обстоятельствах ставил работу на первое место. Было тяжело видеть, как он уставал в последние месяцы, я постоянно предлагал ему все же вернуться домой. Он отвечал: «И что это изменит? Ты хочешь, чтобы я умер лежа на диване за просмотром телевизора?»
С Эриком наши отношения вышли далеко за рамки профессиональных. Мы виделись после матчей, вместе проводили выходные. Я могу назвать Эрика другом. Хотя всегда считал, что в нашей сфере дружба невозможна. Я горжусь тем, что дал ему возможность тренировать, это была его мечта».
***
«Брест» начал новый сезон с пяти очков в пяти матчах, 11-е место.
Если «Брест» играет на выезде, соперник обязательно готовит акцию в память Руа.
Если игра домашняя, про Эрика поют на трибунах. Перед домашним матчем с «ПСЖ» в четвертом туре состоялась красивая церемония прощания: футболисты «Бреста» играли с King на футболках вместо фамилий, мяч символически ввели в игру Летиция Руа и ее дочь. Они в очередной раз поблагодарили клуб и фанатов за все, что те сделали для их мужа и отца.
Игроки и сотрудники «Бреста» не скрывают: психологически тяжело пережить утрату Руа. Один из немногих новичков команды Готье Льорис конкретизировал: «Некоторым игрокам до сих пор тяжело сдерживать эмоции. Все немного странно: в раздевалке вроде бы царит мрачная атмосфера, но на поле каждый полон решимости, каждый бьется в память об Эрике».
Юго Маньетти признавался: «Я продлил контракт с клубом после смерти тренера, потому что он хотел, чтобы я остался. Он хотел еще поработать со мной. Я не хочу уходить после случившегося.
Когда мы выходим на поле, мы играем за него. Перед матчем мы всегда думаем о Руа. Это наша сила. Мы не должны растратить его наследие. Наоборот, важно сохранить, чему он нас научил, и передать это дальше».
Фото: Gettyimages.ru/Xavier Laine; East News/Jean Francois Monier/AFP; Panoramic, Ogcnice, Ewen Gavet/Keystone Press Agency, Panoramic/zumapress.com/Global Look Press; instagram.com/stadebrestois29
Комментарии
Делайте, пожалуйста, больше такого. Оно как-то шевелит человечность в дикое время сумасшедшего интернета с этими GPT и прочей дрянью.
И спасибо огромное. Честно - прослезился.
почти все мои возрастные родственники умерли от онкологии, это довольно тяжело и страшно видеть как из человека уходит сама жизнь. Руа успел поработать даже в «Уотфорде», так я впервые про него узнал. Удивительно конечно, то что он сделал с «Брестом» и тем особеннее и удивительнее то, будучи в каком состоянии он это сделал. Спасибо за эту историю
Вив лё Руа!
(Я в курсе, что по-французски "король" пишется иначе.)
И при этом нельзя не отметить, что Эрику сильно повезло в такой тяжелой ситуации: и с женой, которая шла с ним до последнего, и с коллегами на работе (если корректно так назвать), и с больницей, которая шла навстречу.