Друзья, мы продолжаем публиковать перевод автобиографии Брайана Робсона. В 1-й главе вы узнаете о первых детских шагах будущего «Капитана Марвел» в футболе.
Глава 1 - Трудная задача
Это всего лишь очередной пологий плавный подъём в холмистом ландшафте графства Дарем, но для пятилетнего мальчика он, должно быть, казался восхождением, сравнимым с покорением Гималаев. Более сорока лет назад юный Брайан Робсон вместе с отцом Брайаном, сестрой Сьюзан и их золотистым ретривером Шейном покинул муниципальный дом в деревне Виттон-Гилберт, чтобы подняться на холм к футбольному полю на вершине. Миссис Морин Робсон была дома и без сомнения наслаждалась выпавшей для неё передышкой. На вершине того холма Сьюзан с неохотой встала в ворота, папа Брайан поддразнивал маленького Брайана своей ловкой работой с мячом, а Шейн носился туда-сюда, как и положено собакам. Никто из них тогда и не подозревал, к чему приведёт эта первая воскресная утренняя игра для юного Брайана.
Сегодня то самое поле с одной стороны окаймлено современными домами. С другой стороны пролегает новая дорога, ведущая в направлении Дарема и его величественного собора. Само поле, вероятно, мало изменилось с начала шестидесятых годов. Неровная поверхность поля с торчащими тут и там клочками травы могла бы стать серьёзным испытанием для мастерства и самоотдачи того самого «Капитана Марвел», не говоря уже о мальчишке, который лишь открывал для себя чудеса этой простой игры тем воскресным утром. Сейчас, в четверг днём в конце зимы, дождь барабанит по тому полю на холме. Детские ворота, шириной, примерно, пять ярдов и высотой пять футов, ржавеют и молчат. Аттракционы на площадке тоже неподвижны и безмолвны, если не считать стука дождевых капель. Но если включить немного воображения, нетрудно представить себе юркую маленькую фигурку, пытающуюся отобрать мяч у отца, а затем убегающую с чистым восторгом на лице, с любовью к футболу на всю жизнь в сердце и целым миром у своих ног.
Морин Робсон
«Я была младшей из девяти детей. Моя семья была из Касл-Иден, расположенного по другую сторону Дарема. Брайан (мы писали это имя через «y», а не через «i») был моим вторым ребёнком. Сьюзан была на пару лет старше, а Джастин и Гэри появились позже. Брайан родился 11 января 1957 года в доме матери моего мужа, в Нортлендс, Честер-ле-Стрит. После его рождения у меня развился тромбоз, поэтому нам пришлось остаться там, чтобы было кому за нами присматривать. Когда я поправилась, мы вернулись в наш дом в нескольких милях оттуда — в Виттон-Гилберт.
Брайан начал пинать мяч, когда ему было пять лет. Его отец водил его на местный стадион, расположенный на вершине холма. Сьюзан обычно ходила с ними, и Шейн - наша собака - тоже. Всё началось именно там. Брайан (отец) был дальнобойщиком и мог отсутствовать по две, три или даже четыре недели подряд.
Наши соседи в Виттон-Гилберт, Джек и Джун Харди, очень хорошо относились к Брайану и Сьюзан. Когда Брайана (отца) не было дома, Джек водил детей к реке. Брайан-старший был хорошим игроком, но во время службы в армии его отправили в Корею, где он водил бронемашины. Я же увлекалась плаванием и лёгкой атлетикой.
Наш Брайан во многом похож на своего отца. У него есть частичка отцовского темперамента. Думаю, вне футбольного поля он больше похож на меня, а на поле — на отца. Бывало, что он дрался с нашей Сьюзан и гонялся за ней по всему дому. Она запиралась в ванной, а он выбивал всю душу из двери, пытаясь добраться до неё. Я всегда говорила нашему Брайану, чтобы он следил за своим темпераментом. Теперь я ему говорю, что он уже слишком взрослый, чтобы попадать в неприятности.
Брайан ходил в начальную школу в Виттон-Гилберт, но пробыл там всего около года, прежде чем мы переехали в наш собственный дом в Саут-Пелау, Честер-ле-Стрит. Вскоре после этого мы снова переехали — на близлежащий муниципальный жилой комплекс. Брайан пошёл в младшую, а позже — в большую школу, общеобразовательную школу «Birtley Lord Lawson». Он очень хорошо разбирался в математике и мог бы преуспеть в учёбе, если бы сосредоточился на ней, но его всегда больше интересовал футбол. Он играл за три или четыре команды. У «малышей» (юниоров) была хорошая команда и он присоединился к ним только ради того, чтобы играть за неё.
Все мальчики были хорошими футболистами. Я всегда считала, что наш Джастин был лучшим из троих, но он получил травму как раз тогда, когда должен был попасть в первую команду «Ньюкасла», и это разрушило его карьеру. Все они получали травмы. Карьера Гэри была прервана, но, несмотря на все травмы Брайана, он продолжал играть долгое время. У него всегда была эта решимость — даже в юном возрасте. Футбол был всем, что ему нравилось и что его заботило. Он был невысоким, но его учитель физкультуры, мистер Чапман, относился к нему очень хорошо. Он оставлял его после уроков для дополнительных тренировок.
По субботним утрам все его приятели приходили к нам, чтобы встретиться и поболтать перед школьными матчами. У меня тогда был большой автомобиль «Austin Westminster» и я брала с собой около двенадцати ребят на матч. Я всегда следила за тем, как играют мальчики, ведь их отец часто отсутствовал. Сейчас можно увидеть ребят, слоняющихся по улицам, но наши никогда так не делали. Они приходили из школы и шли на городские игровые площадки, где были ворота, и играли там. Примерно в семь часов вечера я спускалась и звала их домой, либо это делала их бабушка, которая жила неподалёку. Они заходили к ней в дом попить, когда хотели пить. Наш Брайан говорил: «Бабушка, когда я сделаю себе имя в футболе, я куплю тебе пальто из леопардовой кожи». К сожалению, у него не было такой возможности — она умерла в возрасте шестидесяти семи лет.
Многие клубы охотились за Брайаном, но «Вест Бромвич» был лучшим вариантом для юного футболиста. Они не селили ребят в общежития, как это делали многие другие клубы, а размещали их в частных домах, и Брайан получил хорошее жильё, как и Гэри, когда тот туда попал. Один или двое ребят из нашего района, отправившихся с Брайаном, затосковали по дому и решили вернуться. Сначала Брайан тоже немного скучал по дому, поэтому по выходным мы ездили туда и снимали семейный номер в отеле в Бирмингеме. Он приходил к нам туда из своего съёмного жилья и мы вместе проводили время.
Другим нашим ребятам пришлось со многим смириться, потому что Брайан был хорош. Для них это было очень тяжело. Они играли за сборные графств и люди говорили бы, что они попали туда только благодаря Брайану, но они были достаточно хороши. Я это знала. Сейчас они играют за местную команду, «Уайтхиллс», в Лиге Северного Альянса. Джастин выступает там в роли играющего менеджера, когда приходится, а Гэри играет постоянно. Раньше я очень нервничала, когда смотрела, как кто-то из них играет. Сейчас я смотрю за Джастином и Гэри и говорю себе, что не стоит слишком переживать — если они проиграют, то проиграют, — но иногда я не могу с собой справиться.
Я проработала школьной поварихой восемнадцать лет. Многие люди говорили: «О, теперь, когда Брайан — капитан сборной Англии, вы, наверное, больше не будете с нами здороваться» — в таком духе. Мы считали это чудесным и гордились им, но мне кажется, что мы никогда не менялись. Мы смотрели за нашим Брайаном так часто, как могли, — когда он играл за свои клубы и за Англию.»
Всё, чего я когда-либо хотел, — это играть в футбол.Полагаю, что такое желание не было необычным для парня с Северо-Востока. В этой части страны издавна существует традиция выращивать футболистов, и страсть к игре сильна как никогда.
Чарлтоны и Милбурны — известные футбольные династии с Северо-Востока, но на протяжении поколений было много и других. Норман Хантер и Колин Тодд - одни из лучших защитников английского футбола - выросли всего в миле или двух от того места, где я родился, — в Честер-ле-Стрит. Футбол доминировал в спорте нашего региона: все школы играли в футбол. Регби не было, а крикет встречался очень редко. Дарем попал в чемпионат графств по крикету лишь относительно недавно.
Я провёл первые шесть лет своей жизни неподалёку от Честер-ле-Стрит, в деревне под названием Виттон-Гилберт. Хотя Северо-Восток был известен как горнодобывающий регион, он не состоял сплошь из шахт и отвалов шлака. Я помню множество зелёных полей и открытых сельских пейзажей. В воскресные утра, когда мне было пять и шесть лет, я ходил с отцом и нашей Сью наверх к полю на вершине холма неподалёку от нашего дома. Думаю, это была старая отвал шахты. Там был небольшой стадион, и мы пинали мяч. Мой отец был довольно неплохим игроком, но после службы в армии он стал немного медлительным. А ещё он пристрастился к пиву и карри! Наш пёс Шейн был куда проворнее любого из нас.
Не думаю, что в то время у меня были какие-либо идеи о том, чтобы стать профессиональным футболистом. Я просто хотел играть ради удовольствия, и чем старше я становился, тем больше играл. Летом мы ездили на пляж в Саут-Шилдс — он находился в двадцати минутах езды — и играли там. Даже если отец был в отъезде по работе, мама всегда везла нас к побережью. Отец часто уезжал из дома в понедельник утром, и мы не видели по две недели, а иногда даже дольше.
Мы переехали в Саут-Пелау, в Честер-ле-Стрит, чтобы быть поближе к бабушке. Поскольку отец часто отсутствовал, он посчитал, что маме может понадобиться помощь. У нас был собственный дом, но мама и папа решили его продать и подали заявление на получение муниципального жилья. Появление Джастина означало, что им нужно было кормить уже троих детей, и, думаю, отец хотел купить маме приличную машину. Саут-Пелау меня вполне устраивал, потому что рядом с домом бабушки было поле, где я играл в футбол с приятелями после школы.
Честер-ле-Стрит является историческим торговым городом. Вы не сможете не заметить рыночную площадь или большой железнодорожный виадук, возвышающийся над центром города. Пелау-Бэнк — это крутой холм, ведущий к тому месту, где мы жили. Мне нравилось ходить в парк всей семьёй. Мы гуляли по парку и купались в реке. Когда я стал старше и приезжал домой на выходные, я ходил с отцом в паб или в клуб для рабочих. В Честер-ле-Стрит буквально каждая вторая дверь — это паб. Мне нравилось бывать дома.
Строгой в доме была мама. Полагаю, это было связано с тем, что отец почти всегда отсутствовал. Он говорил ей, что сказать нам. Она могла отшлёпать нас. Некоторые из водителей, с которыми работал отец, называли его Роббо, и я был ещё совсем маленьким, когда он начал звать меня так же - Роббо.
Некоторые из моих приятелей называли меня Роппа — так на Северо-Востоке обычно сокращают фамилию Робсон. Единственный раз, когда мы выезжали за границу на семейный отдых, — это Ле-Хавр и Руан во Франции. Мой отец был привычен к этому паромному маршруту, так как часто ездил из Саутгемптона в Ле-Хавр. Мы довольно часто ездили с моими тётей и дядей из Ньюарка на длинные выходные в Скегнесс, где жили в домах на колесах. Позже мои мама и папа стали выезжать за границу чаще.
В детстве я не попадал в серьёзные неприятности, потому что постоянно играл в футбол. Впрочем, я лазил по деревьям в поисках птичьих гнёзд и собрал отличную коллекцию яиц. Я продал её одному пареньку за пятнадцать фунтов — по тем временам это были большие деньги. Самое безумное, что я вытворял, — это игра в «курицу» на велосипедах. Мы втроём с друзьями поспорили, кто сможет спуститься с холма с закрытыми глазами дальше всех. На дороге был небольшой поворот, я налетел на бордюр, перелетел через руль и врезался прямиком в кирпичную стену, потеряв сознание. Мне тогда было лет одиннадцать или двенадцать.
Я был не очень крупным, но меня нельзя было просто так запугать, и у меня было несколько драк. Двое рыжих задир из школы цеплялись ко мне. Однажды они поджидали меня на вершине Пелау-Бэнк и набросились на меня. У меня вышла с ними настоящая потасовка, но в итоге я получил фингал. Когда я вернулся домой, отец спросил, что случилось. Он сказал, что мне надо пойти на поле и разобраться с ними по одному. Я ответил, что сделаю это в школе, — и так и поступил, разделавшись с каждым из них по очереди.
Один парень в школе постоянно таскался за нашей компанией и предлагал мне яблоко. Почти каждый день он подходил ко мне и говорил: «Роппа, хочешь моё яблоко?» — а я отвечал: «Нет, всё в порядке». Но пару раз школьный хулиган Дейв Кей отнимал у него яблоко и давал ему по голове. Поэтому на следующий день я сказал: «Давай своё яблоко сюда». Когда Дейв Кей, здоровенный парень, подошёл, чтобы снова забрать яблоко, я схватил его за шкирку. «Хочешь яблоко?» — спросил я, показывая его ему. «Сегодня ты его не получишь», — сказал я. Он начал смеяться, и в следующее мгновение мы уже сцепились, а все остальные ребята окружили нас в кружок на школьном дворе подзуживая нас. Он избил меня по-настоящему, но я сумел нанести один-два хороших удара. К счастью, учителя разняли нас, прежде чем он успел причинить мне серьёзный вред. В итоге мы оба получили розги за драку. Так что это было действительно удачное решение — получить взбучку и розги всего лишь из-за яблока!
Это произошло в школе «Birtley Lord Lawson» — большой новой общеобразовательной школе, куда я перешёл из «Birtley South Secondary Modern». Я никогда особо не увлекался учёбой. Я бы сказал, что был весьма средним учеником. Мама постоянно ругала меня за то, что я не стараюсь лучше. Она наседала на меня, требуя сделать домашнее задание, в то время как всё, чего мне хотелось, — это играть в футбол. В моих школьных отчётах постоянно встречались комментарии вроде: «Если бы он прилагал к учёбе столько же усилий, сколько к футболу, он был бы гораздо лучшим учеником». Моими двумя любимыми предметами были география и история. Остальные меня совершенно не интересовали. У меня не было ни мотивации, ни желания концентрироваться на них. Учитель математики буквально изводил меня — он швырял в меня мел и всё, что попадалось под руку.
Я получал насмешки от своих приятелей из-за того, что занимался кулинарией в школе. У нас был выбор: металлообработка, столярное дело или кулинария. Мне не хотелось заниматься металлообработкой или столярным делом, и я подумал, что кулинария может пригодиться в дальнейшей жизни. Я был единственным парнем в классе кулинарии. Проблема заключалась в том, что нам приходилось носить свои принадлежности для кулинарии в школу в корзине, поэтому я обычно просил девочку, живущую неподалёку, отнести мои вещи за меня.
Мне и всем остальным было совершенно очевидно, что академическая карьера мне не светит. Мне повезло, что я оказался в числе последних пятнадцатилетних выпускников школ: следующая возрастная группа должна была оставаться в школе до шестнадцати лет. Для меня это определённо было плюсом!
Впрочем, я понимал, что если не стану профессиональным футболистом, мне придётся зарабатывать на жизнь каким-то другим способом. Я решил, что хотел бы стать учителем физкультуры. Я знал, что мне придётся взяться за ум в школе и получить необходимые знания, если это будет моей целью, и у меня был отличный пример для подражания — Билл Чапман, наш учитель физкультуры. Он был единственным учителем, на которого я произвёл благоприятное впечатление, и он оказал большое влияние на моё футбольное развитие. Футбол всегда был для меня на первом месте, но я любил большинство видов спорта. Бег всегда был моей сильной стороной. В школе я участвовал в соревнованиях по кроссу и в беге на 400 метров.
К тому времени я был большим фанатом «Ньюкасл Юнайтед» и часто ходил на их матчи на «Сент-Джеймс Парк», но первый профессиональный футбольный матч, который я увидел, прошёл в Сандерленде — это был ответный матч Кубка Англии между «Манчестер Юнайтед» и «Сандерлендом» в марте 1964 года. Отец повёл меня на игру нашего местного соперника, потому что это был очень важный матч, а «Юнайтед» были крайне популярной командой. Они были обладателями Кубка и имели в составе одних из величайших игроков того времени. В ту ночь в их составе играли Бобби Чарльтон, Денис Лоу и Джордж Бест. Я был заворожён всем происходящим и атмосферой. Матч закончился со счётом 2:2, но «Юнайтед» выиграли во втором переигровочном матче. Вскоре после этого отец впервые повёл меня на «Сент-Джеймс Парк» — на игру «Ньюкасл» против «Нортгемптон Таун» в старом Втором дивизионе — и я был покорен. Атмосфера на стадионе была невероятной и я - молодой парень - не мог дождаться продолжения. С того дня я ходил на домашние матчи «Ньюкасла» всякий раз, когда мог. Утром я играл за школу, а днём ходил болеть за «Ньюкасл». Субботы были просто идеальны.
Успехи «Ньюкасл Юнайтед» в чемпионате пришлись на начало прошлого века, но они трижды выигрывали Кубок Англии в пятидесятые годы и всегда оставались одним из крупнейших клубов в английском футболе. В последнее время им было сложнее завоевывать трофеи, но в 1969 году они выиграли «Кубок ярмарок» (ныне — «Кубок УЕФА») после невероятного сезона. Моим кумиром в те дни был Уинн Дэвис — крупный, бескомпромиссный центральный нападающий, который сносил всех на своём пути. Континентальные команды просто не могли с ним справиться. Он уничтожал их в верховых единоборствах и создавал моменты для своих партнёров по команде ради забавы. Это заставило меня с раннего возраста осознать, насколько важна игра головой в футболе.
Мне также нравился Бобби Монкур, который был по‑настоящему крутым и авторитетным левым полузащитником. В первом матче финала мы обыграли венгерский «Уйпешт Дожа» со счётом 3:0 на «Сент-Джеймс Парк» перед 60 000 зрителей. Мы выиграли ответный матч в Будапеште — 3:2, оформив фантастическую победу с общим счётом 6:2.
В «Ньюкасле» существовала великая традиция доминирующих центральных нападающих. Джеки Милберн по кличке «Вор» был легендой в чёрно-белой форме.
Вы и сегодня услышите, как болельщики из Джорди вспоминают о нём, даже если никогда не видели его в игре. Мой отец видел его и рассказывал мне о его потрясающих голевых подвигах. Вся семья была фанатами, включая маму, хотя её любимцем был Бобби Митчелл — потрясающий маленький крайний нападающий.
В последующие годы «Ньюкасл» нашёл центральных нападающих Малкольма Макдональда и Алана Ширера, которые стали кумирами болельщиков. Создаётся впечатление, что команда никогда не будет полноценной без лидера линии атаки в стиле героя комиксов «Рой из Роверс».
Я также был большим фанатом сборной Англии, особенно после того, как мы выиграли чемпионат мира в 1966 году. Я смотрел их матчи дома с мамой и папой. Больше всего из той команды мне нравился Бобби Мур. Он играл роль, схожую с ролью Монкура — защитника в центре полузащиты. Я всегда восхищался хорошими центральными защитниками. Тогда я и представить себе не мог, что однажды буду носить футболку сборной Англии и, как и Мур, стану капитаном своей страны.
Хотя я боготворил Уинна Дэвиса и Бобби Монкура, я всегда предпочитал играть в роли атакующего полузащитника - и именно эту роль я с удовольствием исполнял на протяжении большей части своей профессиональной карьеры. В детстве я просто хотел быть максимально вовлечённым в игру. Я носился по всему полю, гоняясь за мячом, а когда завладевал им, устремлялся вперёд, чтобы попытаться забить гол. Я забивал много голов с позиции полузащитника за школьные команды. Однажды я забил одиннадцать мячей в одном матче, но это вышло мне боком. В тот день отец прекратил платить мне по 50 пенсов за гол. Раньше он платил мне за каждый забитый мяч вместо карманных денег, но после того матча сказал, что больше не может себе это позволить!
Я слышал, что у местных скаутов есть хорошая футбольная команда, и некоторые ребята постоянно уговаривали меня к ним присоединиться. Так что я стал скаутом — просто чтобы играть за их команду. Они отлично выступили в кубковом турнире округа, а в финале мы победили со счётом 11:0.
У нас всегда была хорошая школьная команда, хотя обычно мы встречали достойного соперника в лице школы из Вашингтона. За эти годы они воспитали немало профессиональных игроков, включая Гэри Роуэлла, Уилфа Рострона и Джо Болтона. Вероятно, мы были двумя лучшими командами в округе.
Я был капитаном школьной команды, а затем меня назначили капитаном команды «Вашингтон и округ». Одним из самых гордых моментов в моей жизни стало то, что я вывел команду на поле в финале «Кубка больницы Хартлпула». Мы играли против «Дарлингтона» в деревне Сакристон, расположенной между Честер-ле-Стрит и Виттон-Гилберт. Для нас это было грандиозное событие — у нас даже были настоящие сетки и угловые флажки, — и мы вышли на поле перед толпой примерно в 200 человек. Для нас это было как финал «Кубка Англии». Мы справились, выиграв со счётом 2:0. Самым сложным для меня оказалось произнести небольшую речь в конце. Я пробормотал несколько слов благодарности, а когда это мучение закончилось, мы вместе с остальными ребятами и нашими семьями отпраздновали победу.
Впрочем, не всё всегда было так безоблачно. Моё первое удаление случилось в школьном матче против «Честер-ле-Стрит Граммар». Мы проигрывали, и моё терпение лопнуло. Я ударил одного или двух их игроков. Для учителя, который судил матч, этого было достаточно. Он выгнал меня с поля, и я ушёл кипя от злости.
Ещё раз я попал в неприятности за то, что дурачился во время тренировочного матча в школе. Некоторых ребят заставили бегать вокруг поля в качестве наказания за разбитые окна. Я передал мяч одному из них, когда он пробегал мимо, он вернул его мне ударом, но мяч пролетел мимо и выкатился за пределы поля. Учитель не был в восторге и сказал: «Если хочешь к ним присоединиться — пожалуйста». Так что меня тоже к ним приписали: пришлось обежать поле, а потом я получил две оплеухи тростью по заднице.
Первым, кто выразил мысль о том, что у меня может получиться стать футболистом, был мой двоюродный брат Морис, который приезжал к нам погостить из Бирмингема. Я называл его дядей Морисом, потому что он казался намного старше меня — на самом деле лет на десять. Он любил футбол и с удовольствием гонял мяч, хотя я сводил его с ума, упрашивая продолжить игру, когда он уже был готов пойти в паб пропустить пинту. Он всегда говорил, что был убеждён: у меня есть всё, чтобы стать игроком. Я не был в этом так уверен и просто надеялся, что у меня появится шанс. К тринадцати годам я добился неплохих результатов на уровне школы и района. Я был мелким, но это меня совершенно не беспокоило. Я никогда не боялся играть наравне с более крупными ребятами.
Если раньше у меня была лишь смутная мечта стать профессиональным футболистом, то в один субботний день это стало моей настоящей целью. Я вернулся домой после игры за школьную команду и устроился смотреть передачу «Grandstand» по телевизору. Папа был в социальном клубе. В дверь постучали, на пороге стоял мужчина, который представился моей маме как скаут футбольного клуба «Бёрнли». Он дал ей свою визитку и спросил, можно ли с ним поговорить. Мама пригласила его в гостиную. Он сказал, что видел, как я играл за школу тем утром, а также на нескольких других матчах. Он сообщил мне, что «Бернли» хотел бы, чтобы я приехал на недельный просмотр. Он добавил, что ему не нужен ответ прямо сейчас, но если я захочу приехать на следующих школьных каникулах, то должен дать ему знать. Он посоветовал мне поговорить с отцом и всё обдумать. Как только он ушёл, я сказал маме: «Мне не нужно разговаривать с папой, я еду».
Мама сказала, чтобы я не хвастался перед всеми тем, что к нам приходил скаут, но я не мог дождаться понедельника, чтобы рассказать об этом своим школьным товарищам. Я был так взволнован, что не мог держать это в себе. Мне пришлось поделиться с парой приятелей, которые всерьёз увлекались футболом, новостью о том, что мне предложили приехать на просмотр в «Бёрнли». Я никогда не ощущал зависти или недоброжелательности со стороны других ребят в школе или по соседству. Они, похоже, искренне радовались за меня. Вскоре в нашу дверь стали стучаться и другие скауты. Я прошёл недельный просмотр в «Бёрнли», где жил в общежитии, и ещё один — в «Ковентри», где также жил в общежитии. «Шеффилд Уэнсдей» проявляли интерес, а ещё «Вест Бромвич Альбион» и «Ньюкасл».
Вы могли бы подумать, что после того, как в игру вступил «Ньюкасл», сомнений в выборе у меня быть не могло. Это была моя местная команда, которую я поддерживал. Я не мог даже представить, что буду интересоваться каким-либо другим клубом, но мои надежды на «Сент-Джеймс» вскоре угасли. Я ездил в Ньюкасл на несколько вечерних тренировок, они дали моему отцу пару билетов на матч, но почему-то мне там было некомфортно. Я просто не получал удовольствия от пребывания там.
Поездка в «Вест Бромвич» была совершенно иной. Сначала я отправился туда на неделю, и меня поселили в отель, а не в общежитие. Молодых ребят, которые приезжали к ним на просмотр, они водили на игры и в театр, уделяя нам гораздо больше времени и внимания, чем другие клубы. Я чувствовал, что к нам относятся искренне доброжелательно и заботливо.
Атмосфера там была более дружелюбной и приободряющей для юного парня, оказавшегося вдали от дома. «Вест Бромвич» делал всё возможное, чтобы окружить нас заботой и раскрыть наш потенциал. С самого начала пребывания там я наслаждался тренировками, а их главный скаут, Рег «Пэдди» Райан, был великолепен. Мне не потребовалось много времени, чтобы принять решение примкнуть к этому клубу.
Они так же быстро пришли к выводу, что мне нужно нарастить физическую силу, если я хочу иметь хоть какие-то реальные шансы преуспеть в этом виде спорта. Именно в этот момент Билл Чапман оказал такое большое влияние на мою карьеру. Я говорил ему, что «Вест Бромвич» считает, что мне нужно стать крупнее и сильнее, но он был рад тому, что у меня впереди много времени для развития. Он вложил много сил в разработку программы тренировок для меня, которую я выполнял два вечера в неделю. Он создал для меня комплекс упражнений с отягощениями, специально подобранный с учётом моих потребностей. Он точно знал, что делает. Он понимал, что полезно, а что нет для костной структуры молодого парня. Поэтому я никогда не поднимал тяжёлые веса. Вместо этого он заставлял меня многократно поднимать более лёгкие веса. С течением недель и месяцев эти упражнения начали приносить мне огромную пользу. Я стал более подтянутым и сильным, что очень помогло мне, когда я снова отправился в «Вест Бромвич» тренироваться во время школьных каникул. Я всегда буду благодарен Биллу Чапману за ту помощь и поддержку, которые он мне оказал. Мы поддерживаем связь, и, думаю, он был рад и горд следить за моими успехами в карьере.
Когда к вашей двери стучатся скауты из клубов Лиги, у вас неизбежно возникают мысли о карьере футболиста, но затем вы начинаете тренироваться и осознаёте, насколько это конкурентная среда. Они ищут лучших ребят, но большинство из них так и не смогут достичь нужного уровня. Я понимал, что мне ещё очень далеко до того, чтобы стать профессиональным футболистом.
Момент, когда я почувствовал, что у меня есть шанс в «Хоторнс», наступил в конце пасхальных тренировочных сборов — мне предложили присоединиться к команде на шесть недель в течение лета. Мне было четырнадцать, и до решения о том, примут ли меня в качестве игрока академии, оставался год. Пригласив меня на столь длительный срок, они фактически относились ко мне как к игроку академии — и платили соответственно. Мне давали 5 фунтов в неделю и обеспечивали жильём. Этот шаг со стороны «Альбиона» показался мне очень значимым, и все впечатления, полученные мной тем летом, говорили о том, что клуб хочет, чтобы я остался. Я действительно чувствовал, что у меня есть шанс начать свой путь.
Нет сомнений, что занятия с отягощениями, которые я выполнял с Биллом Чапманом, значительно облегчили мне адаптацию к тренировкам на уровне профессионального футбольного клуба. Дон Хоу, сменивший Алана Эшмана на посту менеджера «Вест Бромвича» в 1971 году, был суровым наставником. Он по праву заслужил отличную репутацию как тренер, но также заставлял своих игроков выполнять очень жёсткие фитнес-программы. Он нагружал футболистов и следил за тем, чтобы они выполняли сложные упражнения с отягощениями. Те тренировки, которые я проводил в школьном спортзале, во многом подготовили меня к тренировкам в молодёжке «Хоторнс».
Моё трудоустройство в клубе было подтверждено летом 1972 года. Я только что окончил школу, и, хотя все говорили, что у меня всё получится, я с волнением вошёл в маленький кабинет Дона, чтобы услышать его вердикт. К моему облегчению, он сказал, что берёт меня. Я стал игроком молодёжки профессионального футбольного клуба. Моя зарплата составляла 5 фунтов в неделю в первый год и 8 фунтов — во второй. Клуб оплачивал мое питание и проживание, но не другие расходы, так что я едва ли мог купаться в деньгах. Но это меня не беспокоило. Всё, чего я хотел - это числиться в команде. Я помню, как Пэдди Райан подошёл ко мне, чтобы поздравить и подбодрить. Некоторым ребятам сообщили, что они их не берут в команду, — они уходили в расстроенных чувствах. Кто-то даже плакал. Мне не нужно было напоминать, насколько мне повезло.
Дон ясно дал понять, что это лишь начало крутого подъёма. Мне предстояло упорно трудиться и хорошо играть в течение следующих двух лет, чтобы заслужить полноценный профессиональный контракт. Кроме того, мне нужно было начать расти — и как можно скорее.
Подписывайтесь на наш блог, чтобы следить за выходом перевода глав «Роббо».
Комментарии