Представим, что у нас есть несколько сотен миллионов и желание купить футбольный клуб.
Продавец показывает красивую презентацию: большая история, верные болельщики, известный бренд, перспективная академия и амбициозный план выхода в еврокубки. В конце презентации появляется цена — допустим, €300 млн.
Но откуда вообще взялась эта сумма?
Почему один клуб продается за четыре годовые выручки, другой — за полторы, а третий годами не может найти покупателя даже со скидкой? И как понять, покупаем мы перспективный актив или просто очень дорогой способ ежегодно терять деньги?
Обычный бизнес часто оценивают через прибыль. Смотрят, сколько компания зарабатывает, применяют определенный коэффициент и получают примерную стоимость. С футбольными клубами этот подход работает плохо. Многие из них либо убыточны, либо показывают небольшую прибыль только благодаря продаже игроков. Один выход в Лигу чемпионов может резко улучшить отчетность, а один вылет из высшего дивизиона — разрушить ее.
Поэтому клуб нельзя оценить одним показателем. Нам придется разобрать его на части: понять, откуда приходит выручка, сколько съедают зарплаты, кому принадлежит стадион, сколько стоит состав, какие долги спрятаны в отчетности и насколько бизнес зависит от спортивного результата.
И только после этого обсуждать цену.
Сначала разберемся, что именно мы покупаем
Допустим, владелец хочет получить за клуб €300 млн. Это еще не означает, что весь бизнес стоит €300 млн.
В сделках используют два разных понятия.
Первое — стоимость доли владельца. По-английски это называется equity value, но по сути это сумма, которую получит продавец за свои акции.
Второе — полная стоимость бизнеса, или enterprise value. По-русски ее можно назвать стоимостью предприятия.
Она считается примерно так:
стоимость доли владельца + долги клуба − деньги на счетах клуба.
Представим, что продавец хочет €300 млн, но у клуба есть еще €100 млн чистого долга. Получается, что реальная стоимость бизнеса для нас — около €400 млн.
Мы заплатим €300 млн бывшему владельцу, но после покупки долг никуда не исчезнет. Обслуживать его придется уже нам.
Это одна из самых распространенных ошибок при обсуждении футбольных сделок. В новостях пишут, что клуб купили за определенную сумму, но не всегда уточняют, входит ли в нее долг, стадион, связанные компании и будущие инвестиционные обязательства.
Например, покупка «Челси» в 2022 году обычно описывается как сделка на £2,5 млрд. Но отдельно консорциум обязался инвестировать еще £1,75 млрд в клуб, стадион, академию и другие проекты. Поэтому заголовок новости и реальная сумма денег, которую новый владелец должен быть готов вложить, — не одно и то же.
Для себя я бы начал именно с этого вопроса:
Сколько денег мне придется потратить не только на покупку, но и в первые три-пять лет после нее?
Потому что клуб за €200 млн, которому сразу нужны еще €150 млн на долги, трансферы и реконструкцию стадиона, может оказаться дороже клуба за €300 млн с устойчивой финансовой моделью.
Первый ориентир — стоимость клуба к его выручке
Главный базовый коэффициент при оценке футбольного клуба — стоимость бизнеса к выручке.
Он показывает, сколько мы платим за каждый евро годового дохода клуба.
Формула простая:
полная стоимость клуба ÷ годовая выручка.
Допустим, клуб стоит €300 млн и зарабатывает €100 млн выручки в год. Значит, мы покупаем его за три годовые выручки. Коэффициент равен 3.
В финансах это называется EV/Revenue, но дальше я буду называть его просто коэффициентом стоимости к выручке.
Почему он так важен именно в футболе?
Потому что прибыль клубов слишком нестабильна. Сегодня команда попала в Лигу чемпионов и заработала десятки миллионов. Завтра заняла восьмое место, сменила тренера, выплатила компенсации и закончила сезон с убытком. Выручка тоже меняется, но обычно она дает более устойчивую отправную точку, чем чистая прибыль.
Посмотрим на реальные сделки.
«Челси» был продан примерно за £2,5 млрд при годовой выручке около £481 млн. Получается примерно 5,2 годовой выручки.
«Милан» был продан примерно за €1,2 млрд при выручке около €298 млн. Это примерно 4 годовые выручки.
У «Лиона» полная стоимость бизнеса при сделке оценивалась примерно в €884 млн при выручке около €253 млн. Получается примерно 3,5 годовой выручки.
На другом конце рынка находится «Бернли». Сделка оценивалась примерно в £170 млн при выручке около £115 млн — около 1,5 годовой выручки.
«Бирмингем Сити» при базовой цене сделки около £22 млн и выручке около £19,7 млн оценивался примерно в 1,1 годовой выручки. С учетом возможных дополнительных выплат коэффициент мог подниматься почти до 1,9.
Получается очень грубый ориентир:
глобальные клубы с сильным брендом могут стоить 4–5 годовых выручек и больше;
крепкие, но менее глобальные клубы — примерно 2–3 выручки;
проблемные, небольшие или более рискованные активы — около 1–2 выручек.
Но просто увидеть низкий коэффициент и объявить клуб дешевым нельзя.
Клуб может продаваться за одну годовую выручку не потому, что рынок ошибся, а потому, что у него огромные долги, старый стадион, завышенные зарплаты и реальный риск вылета.
Поэтому коэффициент стоимости к выручке — это не ответ. Это точка, с которой начинается разговор.
Не вся выручка одинаково полезна
Допустим, мы сравниваем два клуба. Оба показывают выручку €100 млн.
На первый взгляд они равны.
Но первый клуб каждый год получает примерно €40 млн от телевидения, €30 млн от спонсоров, €20 млн от стадиона и €10 млн из других стабильных источников.
Второй в обычный год получает только €70 млн, но в прошлом сезоне продал двух игроков, попал в еврокубки и получил разовые выплаты. Благодаря этому отчетность показала те же €100 млн.
Формально выручка одинаковая. По качеству это два совершенно разных бизнеса.
При покупке клуба я бы разделил доходы на две группы.
Первая — повторяющиеся доходы. Это деньги, которые с высокой вероятностью будут поступать снова: долгосрочные спонсорские контракты, телеправа, сезонные абонементы, коммерческие партнерства, аренда лож, продажа атрибутики.
Вторая — разовые или нестабильные доходы. Это деньги от еврокубков, продажи игроков, единичных компенсаций, специальных выплат от лиги, продажи недвижимости или спонсорского контракта со связанной с владельцем компанией.
Представим, что продавец оценивает клуб в €300 млн и делит эту сумму на прошлогоднюю выручку €100 млн. Получается коэффициент 3.
Но после очистки выясняется, что €25 млн были получены благодаря разовой продаже игрока, а еще €15 млн — благодаря участию в Лиге чемпионов, куда клуб в новом сезоне не попал.
Нормальная повторяющаяся выручка — не €100 млн, а €60 млн.
Тогда мы покупаем клуб уже не за три, а за пять нормальных годовых выручек.
Разница огромная.
Поэтому перед покупкой я бы попросил показать выручку минимум за пять сезонов и отдельно объяснить каждое крупное отклонение.
Нам важно понять не сколько клуб заработал в лучшем сезоне, а сколько он способен зарабатывать в обычном.
Второй главный показатель — сколько выручки съедают зарплаты
После выручки я бы сразу посмотрел на зарплаты.
Показатель называется отношение зарплат к выручке. Считается элементарно:
зарплаты ÷ выручка.
Если клуб зарабатывает €100 млн, а на зарплаты тратит €60 млн, показатель равен 60%.
Если тратит €85 млн — уже 85%.
Почему это важно?
Потому что зарплаты — крупнейшая статья расходов большинства футбольных клубов. Более того, сократить их быстро обычно невозможно. Игроки подписывают гарантированные контракты на несколько лет. Даже если команда провалилась, перестала попадать в еврокубки или вылетела в низший дивизион, клуб продолжает платить прежние оклады.
У «Челси» на момент сделки зарплаты составляли примерно 71% выручки. У «Милана» — около 57%. У «Бернли» — примерно 75%.
Сам по себе высокий показатель еще не означает катастрофу. Клуб мог временно увеличить расходы, чтобы выйти в еврокубки или добиться повышения в классе.
Но если зарплаты стабильно забирают 80–90% выручки, пространства для ошибок почти не остается.
После зарплат клубу еще нужно оплачивать перелеты, стадион, академию, медицинский штаб, трансферы, проценты по долгам и работу обычных сотрудников. Если почти вся выручка уже обещана футболистам, любой плохой сезон придется закрывать деньгами владельца.
Представим клуб с выручкой €100 млн и зарплатами €70 млн. Отношение зарплат к выручке — 70%.
Теперь команда не попала в еврокубки, и выручка снизилась до €80 млн. Зарплаты сразу не изменились, потому что контракты уже подписаны.
Показатель становится 87,5%.
Клуб не купил ни одного нового футболиста и никому не повысил зарплату. Он просто потерял часть выручки — и финансовая модель резко ухудшилась.
Поэтому я бы смотрел не только на текущую долю зарплат, но и на условия контрактов:
снижаются ли оклады при вылете;
растут ли они автоматически после выхода в еврокубки;
какая часть зарплаты фиксированная, а какая зависит от результатов;
сколько игроков получают контракты выше рыночного уровня;
когда заканчиваются самые дорогие соглашения.
Клуб с зарплатами на уровне 75% выручки, но гибкими контрактами может быть здоровее клуба с показателем 65%, где все расходы зафиксированы на пять лет вперед.
Зарплат недостаточно: считаем полную стоимость состава
Есть еще более строгий показатель — доля расходов на состав в выручке.
Он включает не только зарплаты, но и амортизацию трансферов, выплаты агентам и некоторые другие расходы, связанные с игроками.
Слово «амортизация» звучит сложно, но смысл простой.
Допустим, клуб покупает игрока за €50 млн и подписывает с ним контракт на пять лет. В отчетности эти €50 млн обычно не признаются расходом сразу. Клуб списывает по €10 млн каждый год в течение срока контракта.
Эти €10 млн в год и называются амортизацией трансфера.
Теперь представим, что футболист получает еще €8 млн зарплаты в год, а агент получил €5 млн комиссии, которая тоже распределяется по сроку соглашения.
Реальная ежегодная нагрузка от одного игрока может быть не €8 млн зарплаты, а €19 млн и больше.
Именно поэтому клуб может утверждать, что зарплатный бюджет находится под контролем, но при этом тонуть под стоимостью недавних трансферов.
Если мы покупаем клуб, нужно запросить таблицу по каждому игроку:
стоимость приобретения;
оставшаяся бухгалтерская стоимость;
срок контракта;
зарплата;
агентские выплаты;
будущие бонусы;
обязательные платежи прежнему клубу;
процент от следующей продажи.
Без этого невозможно понять реальную стоимость состава для бизнеса.
Сколько стоит сам состав
Следующий коэффициент — стоимость клуба к рыночной стоимости состава.
Считается так:
полная стоимость клуба ÷ рыночная стоимость игроков.
Допустим, клуб стоит €300 млн, а его состав на рынке оценивается в €200 млн. Коэффициент равен 1,5.
Если клуб стоит €600 млн при таком же составе, коэффициент равен 3.
Этот показатель помогает понять, за что именно мы платим.
Если стоимость клуба близка к стоимости игроков, возможно, мы покупаем в первую очередь состав. Бренд, стадион и коммерческий бизнес добавляют относительно немного.
Если клуб стоит в несколько раз дороже состава, значит, основная ценность находится за пределами поля: в бренде, аудитории, телеправах, инфраструктуре и способности стабильно зарабатывать.
У «Лиона» на момент сделки стоимость бизнеса оценивалась примерно в €884 млн, а рыночная стоимость мужского состава — примерно в €269 млн. Получается около 3,3 стоимости состава.
Но в отчетности игроки числились всего примерно на €73 млн.
Почему такая разница?
Потому что бухгалтерская стоимость футболиста и его рыночная цена — разные вещи.
Если клуб воспитал игрока в академии, его стоимость в отчетности может быть почти нулевой. Но на рынке он может стоить €50 млн.
Если футболиста купили давно, значительная часть его трансферной стоимости уже списана через амортизацию. В отчетности он может стоить €5 млн, хотя другой клуб готов заплатить за него €30 млн.
Поэтому использовать только бухгалтерскую стоимость состава опасно. Она часто серьезно занижает стоимость воспитанников и успешно развившихся игроков.
Но и рыночную оценку нельзя принимать как деньги на банковском счете.
Игрок может стоить €50 млн по данным оценочного сайта, но это не означает, что завтра кто-то обязательно заплатит эту сумму. На цену влияют возраст, травмы, длительность контракта, зарплата, интерес других клубов и способность покупателя зарегистрировать сделку.
Поэтому я бы рассматривал состав как портфель активов и делил его на несколько групп:
игроки, которых реально можно дорого продать;
важные футболисты без высокой перепродажной стоимости;
молодые игроки с потенциалом роста;
дорогие игроки на завышенных зарплатах;
футболисты с контрактами, которые скоро заканчиваются;
арендованные игроки и игроки с обязательствами по выкупу.
Состав стоимостью €250 млн может быть хуже состава стоимостью €180 млн, если в первом случае вся стоимость сосредоточена в двух звездах старше 30 лет, а во втором — в десяти молодых игроках с длинными контрактами.
Прибыль клуба: важна, но ей нельзя слепо верить
В обычном бизнесе одним из главных показателей является прибыль до процентов, налогов и неденежных списаний. В международной практике ее называют EBITDA. По-русски можно сказать операционная прибыль до процентов, налогов и амортизации.
Она должна показывать, сколько зарабатывает основной бизнес до учета долгов, налогов и бухгалтерских списаний.
В теории мы можем взять стоимость клуба и разделить ее на эту прибыль.
Но в футболе коэффициент часто получается странным.
Например, у «Милана» полная стоимость бизнеса при сделке составляла около €1,23 млрд, а операционная прибыль до процентов, налогов и амортизации — примерно €29 млн. Получается около 42 годовых прибылей.
У «Лиона» при стоимости бизнеса €884 млн и такой прибыли около €16 млн коэффициент превышал 55.
В обычной отрасли такие значения могли бы показаться безумными.
Но покупатели футбольных клубов платят не только за текущую прибыль. Они покупают бренд, место в лиге, аудиторию, стадион, состав, потенциальный рост медиаправ и возможность улучшить управление.
Кроме того, прибыль одного сезона может быть искажена:
отсутствием еврокубков;
выплатами уволенному тренеру;
временным ростом зарплат;
реконструкцией стадиона;
продажей игроков;
разовыми коммерческими контрактами;
последствиями пандемии или ограничений на посещаемость.
Поэтому я бы смотрел на среднюю нормальную прибыль за несколько сезонов, а не на одну цифру из последнего отчета.
Если клуб утверждает, что способен зарабатывать €30 млн в год, но показывал этот результат только один раз благодаря продаже футболиста за €60 млн, это не устойчивая прибыль.
Долг может превратить хороший клуб в плохую инвестицию
Следующий показатель — чистый долг к операционной прибыли.
Чистый долг — это кредиты и другие процентные обязательства за вычетом денег на счетах.
Если у клуба €100 млн долга и €20 млн наличных, чистый долг равен €80 млн.
Дальше делим его на нормальную операционную прибыль.
Допустим, клуб зарабатывает €20 млн такой прибыли и имеет €80 млн чистого долга. Показатель равен 4.
Очень грубо это означает, что долг соответствует четырем годовым операционным прибылям.
Но в футболе прибыль нестабильна. Если команда не попала в еврокубки и операционная прибыль снизилась с €20 млн до €10 млн, долговая нагрузка автоматически вырастет с 4 до 8.
Сам долг при этом не изменился.
У «Лиона» отношение чистого долга к операционной прибыли на момент сделки превышало 20. Это уже показатель очень высокой финансовой нагрузки, хотя конкретная структура обязательств требует отдельного анализа.
Причем официальный долг — только начало.
В футболе часть обязательств может находиться в других строках:
неоплаченные трансферные платежи;
будущие обязательные выкупы арендованных игроков;
бонусы прежним клубам;
агентские комиссии;
кредиты владельца;
займы под будущие телеправа;
досрочно полученные деньги от спонсоров;
обязательства по реконструкции стадиона.
Представим, что клуб показывает €70 млн банковского долга. Выглядит терпимо.
Но затем выясняется, что он должен еще €80 млн другим клубам за уже купленных игроков в течение двух лет. Кроме того, на следующий сезон приходится обязательный выкуп футболиста за €30 млн.
Фактически будущая денежная нагрузка составляет уже €180 млн.
Поэтому при покупке нас должен интересовать не только долг в заголовке баланса, а полный календарь всех будущих платежей.
Стадион: актив или будущая черная дыра
Два клуба могут иметь одинаковую выручку и одинаковый состав, но стоить совершенно по-разному из-за стадиона.
Нужно понять:
принадлежит ли стадион клубу;
арендует ли клуб его у города или отдельной компании;
сколько лет осталось по договору аренды;
может ли клуб проводить концерты и другие мероприятия;
кому принадлежат доходы от еды, напитков, парковки и лож;
сколько потребуется вложить в ремонт;
можно ли увеличить вместимость;
сколько клуб зарабатывает с одного места.
Последний показатель можно назвать выручкой на одно место.
Например, стадион вмещает 40 тысяч человек, а клуб получает €20 млн дохода от матчей. Это около €500 на одно место в год.
Другой клуб с такой же вместимостью может получать €50 млн благодаря более дорогим билетам, корпоративным ложам, музею, экскурсиям, ресторанам и мероприятиям вне футбольных дней.
Второй стадион намного ценнее, даже если количество кресел одинаковое.
Но владение стадионом не всегда автоматически является плюсом.
Старый стадион может требовать сотен миллионов на реконструкцию. Земля может находиться в залоге. Местные власти могут запрещать расширение. Исторический статус здания может ограничивать перестройку.
Поэтому стадион нужно оценивать отдельно от клуба.
Возможно, мы покупаем не актив, а обязательство на десять лет.
Сколько клуб зарабатывает на своих болельщиках
Большая аудитория сама по себе еще не делает клуб дорогим.
Главный вопрос — умеет ли клуб превращать внимание болельщиков в деньги.
Можно иметь 20 млн подписчиков в социальных сетях и слабую коммерческую выручку. А можно иметь гораздо меньшую, но платежеспособную аудиторию, которая покупает абонементы, атрибутику, подписки и продукцию партнеров.
В идеале нужно считать выручку на одного активного болельщика.
Проблема в том, что количество болельщиков очень легко завысить. Клуб может назвать фанатами всех подписчиков, случайных зрителей и людей, которые когда-либо взаимодействовали с его страницами.
Поэтому вместо красивого числа из презентации я бы запросил реальные данные:
сколько человек покупали билеты за последние три сезона;
сколько покупали атрибутику;
сколько зарегистрировано в базе клуба;
сколько пользователей открывают письма и приложение;
сколько участников программ лояльности;
сколько платных подписчиков;
какой средний чек;
как часто один болельщик совершает покупки.
Это не самая футбольная часть сделки, но именно здесь может находиться основной рост.
Если у клуба миллионы поклонников, но слабая система продаж и почти нет цифровых продуктов, новый владелец может быстро увеличить коммерческую выручку.
Если же аудитория уже хорошо монетизируется, платить высокий коэффициент за обещание дальнейшего роста опаснее.
Проверяем спонсоров
Следующий вопрос — откуда берется коммерческая выручка.
Допустим, клуб получает €40 млн от спонсоров. Звучит хорошо.
Но затем выясняется, что €25 млн платит компания, принадлежащая нынешнему владельцу клуба. После продажи она может прекратить контракт.
Тогда реальная устойчивая спонсорская выручка — не €40 млн, а €15 млн.
Поэтому я бы запросил список крупнейших коммерческих соглашений и проверил:
срок каждого договора;
возможность досрочного расторжения;
снижение платежей при вылете или непопадании в еврокубки;
зависимость суммы от спортивных результатов;
связь спонсора с нынешним владельцем;
соответствует ли цена контракта рыночному уровню;
кто владеет правами на международные продажи и атрибутику.
Особенно опасна ситуация, когда один партнер обеспечивает критическую часть выручки.
Клуб может выглядеть устойчивым, пока действует контракт. Но если через год спонсор уйдет, новый владелец получит огромную дыру в бюджете.
Продажа игроков: бизнес-модель или маскировка убытков
Некоторые клубы стабильно зарабатывают на развитии и продаже игроков. Это нормальная бизнес-модель.
Они находят молодых футболистов, дают им игровое время, повышают стоимость и продают дороже. Полученные деньги снова вкладывают в скаутинг, академию и новые приобретения.
Но бывает другая ситуация.
Клуб ежегодно убыточен и вынужден продавать лучших игроков просто для оплаты текущих расходов.
На бумаге оба клуба могут показывать одинаковую прибыль от трансферов. По сути это разные истории.
Поэтому я бы посмотрел, какую часть финансового результата формируют продажи игроков.
Если без трансферов клуб стабильно теряет €30 млн в год, нам нужно понять, способен ли он каждый сезон находить и продавать футболистов на такую сумму.
Для этого проверяем:
сколько игроков было продано за последние пять лет;
сколько клуб заработал после вычета первоначальной стоимости и процентов прежним командам;
насколько результат зависит от одной крупной продажи;
сколько ценных игроков осталось в текущем составе;
насколько хорошо работает академия;
есть ли у клуба сеть скаутов и партнерских команд;
сколько контрактов заканчивается в ближайшие два года.
Если трансферная модель держалась на одном талантливом поколении академии, повторить результат может быть невозможно.
Главный риск — спортивный результат
Футбольный клуб отличается от обычного бизнеса тем, что значительная часть его выручки зависит от места в таблице.
Невыход в Лигу чемпионов может стоить десятки миллионов.
Вылет из высшего дивизиона может сократить телевизионную выручку в несколько раз.
Поражение в одном квалификационном матче может изменить бюджет на весь сезон.
Поэтому оценивать клуб одной цифрой бессмысленно. Я бы построил минимум три сценария.
Базовый сценарий
Команда выступает примерно на текущем уровне. Не происходит ни большого спортивного прорыва, ни катастрофы.
Именно на этом сценарии должна строиться основная цена.
Хороший сценарий
Клуб выходит в еврокубки, увеличивает доход от трансляций, поднимает цены на билеты, заключает новые спонсорские контракты и повышает стоимость игроков.
Этот сценарий показывает потенциальный рост, но платить за него полностью заранее нельзя.
Плохой сценарий
Команда не выходит в еврокубки или вылетает, спонсоры снижают выплаты, стоимость состава падает, а зарплаты остаются прежними.
Именно плохой сценарий показывает, насколько болезненной может оказаться ошибка.
Представим базовый клуб:
стоимость бизнеса — €500 млн;
выручка — €150 млн;
зарплаты — €100 млн;
чистый долг — €150 млн;
нормальная операционная прибыль — €20 млн;
стоимость состава — €300 млн.
В базовом сценарии мы платим 3,3 годовой выручки. Зарплаты составляют 67% доходов, а чистый долг — 7,5 операционных прибылей.
Теперь выручка падает на 20%, до €120 млн.
Стоимость клуба пока не изменилась, поэтому коэффициент стоимости к выручке растет с 3,3 до 4,2. Зарплаты остаются €100 млн и теперь съедают уже 83% выручки.
Один плохой сезон превращает относительно нормальную модель в опасную.
Именно поэтому при покупке клуба нам нужен не прогноз владельца, а проверка на прочность.
Вопрос должен звучать не только так:
Сколько мы заработаем, если все получится?
Но и так:
Сколько денег нам придется добавить, если два сезона подряд все пойдет плохо?
Как я бы определял цену
После всей проверки можно переходить к оценке.
Сначала я бы взял нормализованную выручку — без продажи игроков, разовых выплат и случайного еврокубкового сезона.
Допустим, она составляет €100 млн.
Затем подобрал бы диапазон коэффициентов по похожим клубам.
Если это сильный глобальный бренд с хорошим стадионом и устойчивой коммерцией, диапазон может быть выше.
Если это клуб с долгами, слабой инфраструктурой и риском вылета, диапазон должен быть ниже.
Предположим, разумный диапазон — от 2 до 3 годовых выручек.
Получаем стоимость бизнеса от €200 млн до €300 млн.
Дальше корректируем ее.
Добавляем стоимость привлекательных активов, которые не полностью отражены в выручке:
принадлежащий клубу стадион;
земельные участки;
сильная академия;
недооцененный молодой состав;
цифровая аудитория, которую можно лучше монетизировать.
Затем вычитаем риски и будущие обязательства:
чистый долг;
трансферные платежи;
необходимые вложения в стадион;
завышенные зарплаты;
нарушения финансовых правил;
судебные споры;
необходимость срочно усиливать состав.
В результате клуб с первоначальной оценкой €250 млн может оказаться привлекательным только по цене €150 млн.
А другой клуб с такой же выручкой может стоить €350 млн, потому что владеет стадионом, почти не имеет долгов и обладает молодым составом с высокой стоимостью перепродажи.
Что я проверил бы перед подписанием сделки
Перед покупкой я запросил бы не только годовой отчет, но и полный набор внутренних данных.
По выручке — разбивку по телевидению, стадиону, коммерции, еврокубкам, спонсорам и продажам игроков минимум за пять сезонов.
По зарплатам — все фиксированные оклады, бонусы, повышения, условия при вылете и сроки окончания контрактов.
По составу — рыночную и бухгалтерскую стоимость каждого игрока, остаточную амортизацию, агентские комиссии, проценты от перепродажи и будущие трансферные платежи.
По долгам — график погашения кредитов, проценты, залоги, обязательства перед другими клубами и займы владельца.
По стадиону — документы на собственность или аренду, план необходимых вложений, ограничения на реконструкцию и доход с одного места.
По спонсорам — все крупные контракты, сроки, условия расторжения и связи с нынешним владельцем.
По финансовым правилам — запас до ограничений лиги и УЕФА, текущие расследования и риск санкций.
И отдельно я бы поговорил с финансовой командой клуба.Если отчетность постоянно задерживается, аудиторы делают оговорки, а бюджет меняется каждый месяц в зависимости от результата ближайшего матча, это серьезный красный флаг.
Какие показатели действительно нужны
Если упростить весь анализ до нескольких цифр, я бы оставил пять главных показателей.
Первый — стоимость клуба к нормальной выручке. Он показывает, дорого или дешево мы покупаем бизнес относительно его масштаба.
Второй — стоимость клуба к стоимости состава. Он помогает понять, платим мы за футболистов или за бренд и инфраструктуру.
Третий — зарплаты к выручке. Он показывает, насколько быстро спортивные амбиции могут превратиться в финансовую проблему.
Четвертый — чистый долг к нормальной операционной прибыли. Он показывает, переживет ли клуб несколько плохих сезонов.
Пятый — структура выручки. Она объясняет, насколько доходы повторяемы и от чего они зависят.
Все остальные показатели нужны, но работают как уточнения.
Чистая прибыль в футболе часто слишком нестабильна. Бухгалтерская стоимость игроков занижает воспитанников. Операционная прибыль может меняться в несколько раз из-за одного сезона. Количество подписчиков ничего не говорит без реальной монетизации.
Поэтому клуб нельзя купить по одной красивой цифре.
Итог
Покупая футбольный клуб, мы покупаем не прошлогоднюю прибыль.
Мы покупаем право на будущую выручку от болельщиков, телеправ, спонсоров, стадиона и игроков. Одновременно мы принимаем на себя зарплаты, долги, трансферные обязательства и риск того, что мяч несколько раз отскочит не в ту сторону.
Именно поэтому два клуба с одинаковой выручкой могут стоить совершенно по-разному.
У одного — собственный стадион, молодой состав, низкий долг и зарплаты на уровне 55% выручки.
У другого — арендованная арена, стареющие игроки, зависимость от одного спонсора и зарплаты на уровне 85%.
На бумаге оба зарабатывают €100 млн.
Но первый может быть активом, который через пять лет станет значительно дороже.
Второй — обязательством, которое каждый год придется спасать новыми деньгами.
Поэтому мой подход к покупке клуба был бы простым.
Сначала я очищаю выручку от случайных поступлений. Затем проверяю зарплаты, долги и будущие трансферные платежи. Потом оцениваю состав, стадион и способность клуба зарабатывать на болельщиках. После этого строю хороший, базовый и плохой сценарии.И только в самом конце называю цену.
Потому что футбольный клуб стоит не столько, сколько просит продавец.Он стоит столько, сколько денег способен приносить новому владельцу — и сколько денег придется вложить, когда спортивный результат окажется хуже плана.
Если вам нравится разбираться, как на самом деле устроена экономика футбола, подписывайтесь на Telegram-канал «Футбольный капитал» — @football_capital_tg Там будет еще больше разборов с цифрами, расчетами и кейсами, которые редко обсуждают в футбольных медиа.
Комментарии