И причем здесь «Челси».
На первый взгляд, трансферы Моргана Роджерса в «Челси» и Алехандро Гарначо в «Виллу» не должны напрягать. Хотя у них есть нечто схожее со странными переходами игроков из 2024-го: футболисты перешли в обратном направлении, в одно и то же время, а еще помогли клубам показать финансовую прибыль.
Два года назад по той же схеме лондонцы приобрели Омари Келлимана у «Виллы». В обратном направлении улетел Ян Маатсен. Оба трансфера были прямыми переходами, причем Келлиман ни разу не появился в ротации «Челси» за два года в клубе, а его трансферная стоимость на момент перехода (подписали за 22 миллиона евро) составляла всего 1.5 миллиона.
У подобных сделок есть термин – Plusvalenza. Впервые в футбольном мире он возник благодаря итальянскому футболу.
Plusvalenza в Италии: провал «Кьево» и долгое разбирательство «Ювентуса»
Дословно plusvalenza переводится как «прирост капитала». Термин пришел из экономики – если недвижимость, которая была куплена за определенную цену, продается дороже, то разница между суммой покупки и суммой продажи называется приростом капитала.
Если вы хоть раз заходили в Football Manager и начинали карьеру в Серии А, то наверняка видели огромное количество молодежи, права на которую раскиданы по клубам. Во многом из-за молодых итальянцев этот термин перекочевал в футбол. Причем в последнее время его стали использовать наравне с catenaccio и calciopoli.
Значительный прирост капитала фиксировали как на сделках с неизвестными футболистами, так и у статусных переходов. Помните шокирующий трансфер Бонуччи в «Милан»? Так вот он стал частью расследования, потому что в «Юве» тогда перешел Маттео Кальдара. Тот же самый принцип по размену активами был и у самого резонансного перехода 2020-го – Пьянич-Артур.
В Италии посчитали эту сделку слишком подозрительной из-за отсутствия факта обмена – оба перехода числились полноценными трансферами и позволили клубам улучшить финансовое положение.
В период с 2019 по 2021 год под рассмотрение финансового регулятора CONSOB попали 62 сделки. 42 из них были связаны с «Ювентусом», но, по аналогии с АПЛ, очки сняли не только с них. В 2018 году пострадал «Кьево»: клуб систематически перекидывался игроками с «Чезеной», фиксируя прибыль. Стонкс не сработал – у команды отобрали три очка, дали бан президенту клуба и функционерам «Кьево».
«Юве» же сначала оправдали. Вывод расследования был таковым: трансферную стоимость футболиста определить слишком сложно. Однако после обнародования переписок руководителей клуба с команды сначала сняли 15 очков, а после смягчили наказание до -10.
В АПЛ пока что обошлось – клубы избегают наказания за подобные маневры. Хотя количество подозрительных сделок увеличивается.
Странные сделки не только у «Челси» и «Виллы». Трансфер Келлимана – верхушка айсберга последних лет
Клубы АПЛ систематически переплачивают за футболистов из своей лиги – это давно стало нормой. Самая большая наценка в процентном соотношении была у перехода Энди Кэррола в «Ливерпуль», когда за футболиста с рыночной стоимостью 2.5 миллиона евро выложили 41 миллион. Это лишь подтверждает факт, что не любая переплата может считаться подозрительной. Платить намного больше рыночной цены заложено в ДНК клубов АПЛ.
Но с ужесточением правил PSR, где любая команда лиги обязана не превышать допустимый уровень убытков за финансовый год, подозрительные сделки участились. И в них даже есть win-win варианты.
Если продажа Келлимана за 19 миллионов фунтов выглядит подозрительной со всех сторон, то продажа Андерсона «Ноттингему» – нет. Хотя будущий звездный игрок «Сити», скорее всего, замазан в подобной сделке.
От Эллиота кайфовал Эдди Хау, который не планировал продавать подрастающего полузащитника. Но «Касл» в конце сезона-23/24 очень нуждался в деньгах, а продажа воспитанника помогла вписаться в установленные рамки, потому что трансферы доморощенных футболистов полностью зачисляются в баланс клуба.
В «Ньюкасл» перешел Одиссеас Влаходимос. За год до трансфера «Ноттингем» приобрел его за 5 миллионов евро. Второй кипер «Форест» отыграл в пяти матчах АПЛ, пропустил 12 мячей и уехал в «Ньюкасл» за 23.6 миллиона евро. За сезон в клубе грек отыграл всего тайм.
Еще одна подозрительная сделка связана с «Виллой». Классический пример plusvalenza – взаимные трансферы молодых футболистов, которые так и не стали обменом. Из «Виллы» в «Эвертон» перешел Тим Айрогбунам за 10.7 миллионов евро (рыночная цена – 4 миллиона евро), а обратно за 11.8 миллионов укатил Льюис Доббин (2.5 миллиона евро).
Хотя эти сделки, в отличие от трансфера Влаходимоса, стали плюсовыми. Айрогбунам – игрок ротации «Эвертона», а Доббин в три раза увеличил трансферную стоимость, отправившись в «Сотон» с незначительным минусом.
***
Трансфер Гарначо в «Виллу», как и переход Роджерса в «Челси», не обязательно попадают под определение plusvalenza. Эмери хотел Гарначо еще год назад, а проблемы с финансами «вилланов» заставляют клуб распродавать лучшие активы.
Но если подобная практика станет постоянной, то вопросы к подобным сделкам будут возникать все чаще. Пока что они есть только у фанатов АПЛ и хейтеров «Челси».
В 2024-м после нескольких подозрительных сделок АПЛ стала тщательнее следить за переходами внутри лиги. Соответствие рыночной цене все еще сложно определить, но на фоне внедрения правил SCR контроля за такими сделками точно станет больше.
«Чемпионская рожа» в Telegram: как инсайдеры определяют третьего полузащитника «МЮ», прибыль клубов АПЛ с продаж, самые родриподобные игроки в топ-5 чемпионатах. Летим к двум соточкам, подписывайся!
Комментарии
- При чем тут уход Бонуччи свободным агентом в Милан и покупка Кальдары из Аталанты? Какое отношение эти два перехода имеют к делу Призмы? Как я понимаю, здесь подразумевался именно последующий обмен Бона на Кальдару, который в деле о приросте капитала не фигурировал.
- Суть дела о плюсваленце передана слишком поверхностно, возможно не помешало бы добавить чуть больше деталей для осознания сущности того маразма, что случился в Италии. Как пример, в приговоре сторона обвинения упомянула, что сверяла стоимость игроков через Трансфермаркет.
- Обмены между Кьево и Чезеной не являлись частью дела Призмы, это отдельное разбирательство по махинациям с целью сокрытия реальных цифр за оформленные трансферы. Таких дел в Италии много, Призма выделялась количеством вовлеченных клубов и, собственно говоря, количеством спорных трансферов.
- Из интересных кейсов по Призме можно было бы еще добавить про переход Осимхена в Наполи. В обратную сторону отправились трое пацанов из молодежки Наполи, которые позволили Джунтоли сэкономить чуть ли не 40 млн. И ни один из троицы за Лилль в итоге так и не сыграл.
- Сущность катастрофы по делу Призмы завязана на том, что приговор вынесли в отношении лишь одного клуба. Ювентус, не Ювентус, не суть важно - бредовым выглядит здесь то, что накруткой в сделках Юве занимались обе стороны, и Ювентус, и клуб, оформлявший трансфер. Но ввиду того, что делом занималась туринская прокуратура, по территориальной подведомственности она поспешила как можно скорее закрыть свою часть дела обвинительным приговором. В то же время, органы надзора из Удине, Генуи и Милана уже позакрывали свои дела по подведомственным им сделкам (где тоже был Ювентус и за которые Ювентус как раз и осудили, на вроде продажи Орсолини за 15 млн) без обвинительных приговоров. И в этом была основная суть резонанса того дела.
В общем, тема взята очень сложная, зря вы прошлись по ней столь поверхностно...