После ухода из клуба поговорил с Дорским.
В начале мая «Факел» вернулся в РПЛ, а через месяц Воронеж потрясла новость: из клуба ушел генеральный директор Роман Асхабадзе. Он сам попросил губернатора Александра Гусева не рассматривать продление контракта.
До прихода Асхабадзе «Факел» дважды подряд вылетал из Первой лиги, но чудом оставался: другие команды не получали лицензии и испытывали губительные финансовые проблемы. Первый сезон при Асхабадзе тоже получился не очень успешным, но он был неполноценным, так как был остановлен из-за пандемии (после 27 туров «Факел» шел предпоследним).
Дальше тотальный прогресс: 9-е место в сезоне-2020/21 и выход в РПЛ в мае 2022-го. Высшего дивизиона Воронеж не видел 21 год.
Именно под руководством Асхабадзе «Факел» провел три сезона в РПЛ, заработал бренд «Наглецы из Воронежа», получил новый стадион с искусственным покрытием и открыл клубную академию.
После ухода из «Факела» Асхабадзе встретился с Александром Дорским, чтобы проанализировать семь воронежских лет.
Объясняет уход необходимостью вернуться в Москву. Еще зимой говорил губернатору, что может уйти после сезона
– Год назад, когда «Факел» вылетел из РПЛ, вы говорили: «Я устал не от работы в клубе, а от логистики. От тех вещей, которые годами накапливаются». Эти вещи – причина вашего ухода?
– Тогда я точно говорил про логистику команды: мы четыре с половиной года жили с закрытым аэропортом. Команда теряла дни при подготовке к матчам, в восстановлении. По сути, в недельном цикле у «Факела» всегда было на день-полтора меньше, чем у соперника. Усталость, в том числе психологическая, носила накопительный эффект, а задачи все это время никто не отменял: сначала «Факелу» нужно было выйти в РПЛ, затем – три сезона – удерживаться в ней, в этом году – возвращаться.
Я отработал семь лет в «Факеле», за это время Воронеж стал вторым домом. Но семья живет в Москве, жена работает, дочка ходит в школу. Перевезти их в Воронеж было практически невозможно. Плюс родители, определенные вещи с бабушками и дедушками – все это завязано на Москве и Московской области. Я не жалуюсь, это просто данность – и она длилась не полгода или год.
После вылета у нас была встреча с наблюдательным советом «Факела». Мы договорились, что попытаемся сделать все, чтобы вернуть клуб в РПЛ за один сезон. Это историческое событие для региона, потому что после вылета «Факел» никогда не возвращался так быстро.
– Сейчас такой большой спортивной цели не было, потому что «Факел» уже оставался в РПЛ, в том числе минуя переходные матчи?
– Нет, спорт здесь вообще ни при чем. Мой уход – исключительно накопительный эффект и определенные семейные трудности, которые необходимо решать в Москве.
Вызов в футболе есть всегда, даже если ты работаешь в клубе с ограниченными финансовыми возможностями. Тем более если ты работаешь в клубе с такой армией болельщиков, как у «Факела». Она была одним из факторов, из-за которых я согласился прийти в клуб в 2019 году. Возможно, в этом была некоторая доля альтруизма. Если бы я не ориентировался на болельщиков, вероятно, сразу бы уехал из «Факела», увидев состояние, в котором находился клуб.
– Вы публично попросили губернатора Воронежской области Александра Гусева не продлевать с вами контракт. Как он отреагировал?
– Уже после зимних сборов я дал понять Александру Викторовичу, что сценарий моего ухода из «Факела» возможен по окончании сезона. После того как мы вернулись в РПЛ, мы еще раз поговорили, я объяснил, что решение об уходе принято.
Может быть, Александр Викторович и члены наблюдательного совета и не рассматривали продление контракта со мной, я этого не знаю. Я просто сказал, что если есть возможность меня не рассматривать на пост генерального директора, прошу ей воспользоваться.
– Вас не пытались уговорить остаться?
– Мне кажется, мы долгие годы открыто и честно общались обо всем, и сейчас я своим видом не показывал, что меня нужно уговаривать. Это не спонтанное решение, а в правительстве области сидят серьезные люди, которые все прекрасно понимают.
Как Асхабадзе приходил в «Факел»: уехал с переговоров, но стало интересно поработать там, где практически нет денег
– В первом интервью после назначения в «Факел» вы говорили: «Факел» – это бренд, Воронеж – футбольный город, регион, который привлекает любого человека, знающего футбол. Я – не исключение». Серьезно, в 2019-м «Факел» был брендом, который привлекает любого?
– Болельщики у «Факела» были всегда, но нужен был импульс для развития клуба и команды. О бренде нужно было вспомнить – в рамках не только Воронежа, а всей футбольной российской аудитории. На «Факел» по тридцать-сорок тысяч ходили еще в Советском Союзе. Нашей задачей было помочь болельщикам вспомнить, что такое единение. В том числе с командой – за счет повышения спортивных результатов. С клубом – за счет системной работы и улучшения инфраструктуры.
– Почему Воронеж так болен футболом?
– Мне тяжело сказать что-то детальное, потому что раньше я не жил в Воронеже, но, видимо, в советское время кто-то из руководителей региона вкладывал усилия для развития «Факела». Развитие клуба – привлечение аудитории, в том числе детской.
То, что старый стадион находился в центре города, – огромный плюс. Для них, жителей Воронежа, он стал намоленным местом. Хотя вот сказал «для них» – и хочу исправиться. Для «нас».
– При этом, отработав год в «Факеле», вы говорили: «Ни тренеры, ни игроки в Воронеж не рвались совершенно. Потому что долги, нет серьезных задач и нормальных условий для работы, а болельщики требовательные. Мне прямо говорили: «Извини, но лезть в эту жопу – себе дороже». Это показатель сильного бренда?
– Конечно. Игроки и тренеры со стороны знали, что у «Факела» очень преданные болельщики – и они будут серьезно спрашивать. Это бренд. Но сильный бренд накладывался на плохую организацию: у «Факела» была плохая база, не было нормальных тренировочных полей, зато были долги. Зачем игрокам и тренерам ехать в некомфортные условия?
– Когда игроки захотели переходить в «Факел»?
– Когда мы вышли в РПЛ, это главный фактор. Плюс к тому моменту клуб стал стабильным, мы вовремя выполняли все финансовые обязательства, хоть они были и не слишком большими. Об этом все знали, футбольный мир же маленький.
– Я перечитал много ваших интервью из первых лет в «Факеле». При всем уважении к истории клуба и жителям Воронежа, не понял причину, по которой вы приняли предложение клуба. На контракте находился один игрок, на старой базе отсутствовал нормальный газон, котельная и обогрев были на грани аварийного состояния, были долги. Вы рассказывали, что если бы «Факел» еще год или два провел в таком состоянии, он либо играл бы во Второй лиге, либо вообще был банкротом.
– Да, у меня были сомнения. Более того, в какой-то момент при переговорах я уехал. Но потом встреча и серьезный разговор с губернатором убедили, что руководство области приложит все усилия для вывода клуба из места, которое вы упомянули в одном из предыдущих вопросов. Я услышал важные слова не только о развитии команды, но и строительстве нового стадиона, реконструкции старого, о базе.
Раньше я работал в «Спартаке». Там ты не паришься, что каждый месяц тебе нужно искать деньги, как-то пополнить бюджет, сделать клуб более финансово стабильным. Там все идет самотеком. Мне стало интересно, смогу ли я работать в клубе, в котором практически нет денег. Мы расписали пятилетнюю стратегию – и пошли даже быстрее, выйдя в РПЛ через три года.
– У вас были предложения до или одновременно с «Факелом»?
– Да, были разговоры с клубом Первой лиги, который находился в лучшем финансовом и хозяйственном состоянии, чем «Факел». Но работать в городе, где нет футбольного ажиотажа, мне было не очень интересно.
Асхабадзе особенно не переживал, когда после выхода «Факел» в РПЛ Нагучев раскритиковал стадион в Воронеже. Признает, что качество газона влияло на игру
– Два стадиона, база – все это не на балансе клуба?
– Нет. Спорный вопрос, нужно ли это клубу. Клуб принадлежит области, инфраструктурные объекты – тоже, поэтому издержки по эксплуатации ложатся на нее. Если бы все это принадлежало клубу, для него это было бы лишнее утяжеление без серьезных дополнительных коммерческих денег.
На данный момент у «Факела» идеальная конструкция, позволяющая стабильно двигаться вперед, пускай и маленькими шагами.
После ЧМ-2018 в Воронеже осталось две базы, но до 2019 года «Факел» там не тренировался.
– Это как?
– Я не знаю. Базы были задействованы для социалки: занимались дети из школ, где были беговые дорожки, там были легкоатлеты. Мы взяли две базы в аренду, выработали определенный график, позволяющий никого не обижать, социальную нагрузку клуб несет.
После этого мы занялись Центральным стадионом имени профсоюзов. Сейчас в это непросто поверить, но еще шесть лет назад прямо в чаше стадиона – за одними из ворот, рядом с полноразмерным полем – была клетка с искусственным покрытием. В тот момент Первая лига заключила договор с Яндексом о показе матчей – нам прислали бумагу, что клетку нужно убрать. Мы этого добились, облагородили территорию, начали развешивать баннеры.
– Через пару лет «Факел» вышел в РПЛ – и там снова пришлось экстренно улучшать стадион.
– Большое спасибо Александру Викторовичу Гусеву и наблюдательному совету «Факела»: они заранее включились в работу. Мы договорились об улучшениях практически за год до выхода в РПЛ, хотя публично такую цель не заявляли, потому что бюджет не совсем позволял быть уверенным в выходе.
– Каким был бюджет?
– 300 миллионов рублей на всю структуру.
– Это же очень мало.
– Ну да. Зимой 2022-го уже было понятно, что, скорее всего, «Факел» выйдет в РПЛ, мы провели первичную оплату за новое оборудование, даже частично его установили. Тем не менее в первой половине лета большинство сотрудников «Факела» фактически жило на стадионе. Нам удалось интегрировать новую систему полива поля, подключить обогрев с новым оборудованием, переложить газон в штрафных и установить все необходимое оборудование по безопасности в рамках регламента РФС.
– Комментатор «Матч ТВ» Роман Нагучев жестко раскритиковал стадион.
– В первую очередь это негативно восприняли сотрудники пресс-службы – это местные ребята, которые борются за имидж клуба. Я закален «Спартаком», поэтому сказал: «Давайте обернем это в шутку, как-то обыграем». На другие стадионы были такие выпады? Конечно. Был ли наш стадион проблемным? Да. Был ли он новым? Естественно, нет. Мы ни о чем не врали, мы дорабатывали советский стадион.
Мне кажется, в целом мы вышли из той ситуации. Я понимал, что за место в РПЛ есть конкуренция, кому-то другому хотелось не вылетать, воспользовавшись тем, что стадион в Воронеже старенький. Но клубы, которые хотели выиграть конкуренцию таким способом, не учли один момент: их стадионы тоже оставляли желать лучшего.
– Что это за клубы?
– Без комментариев.
– Вы говорите, что местные сотрудники клуба переживали из-за поста Нагучева. А вы не допускали, что он повлияет на прохождение лицензирования «Факелом»?
– Зачем об этом было думать? Думать можно было о чем угодно, эмоционировать. Но тогда бы не успели завершить работы по усовершенствованию стадиона. Еженедельные разговоры с РФС и РПЛ о модернизации стадиона давали понимание, что мы движемся в правильном направлении. К тому же мы говорили о строительстве нового стадиона – РФС и РПЛ получали все отчеты.
– Новый стадион нельзя было построить быстрее, к выходу в РПЛ?
– «Факел» же не частный клуб, хотя наверняка при строительстве стадиона у того же «Краснодара» возникало немало сложностей. Нам нужно было утвердить проект, а его меняли три-четыре раза из-за изменения технических характеристик. Для хоть одной корректировки в утвержденном проекте нужно пройти непростые бюрократические процедуры, все со всеми согласовать. На это тоже нужно время. Думаю, на самом деле область и строители достаточно быстро со всем разобрались.
– Качество газона на ЦСП было достойным матчей РПЛ?
– Что значит «достойным»? Мы привыкли к стадионам ЧМ-2018, но и на тех полях бывают трудности. Конечно, не могу сказать, что поле на ЦСП было идеальным. Могу даже сказать, что оно было проблемным.
– Мое глубокое убеждение: оно помогало «Факелу».
– Мы ни разу на нем не тренировались, мы сами этого не допускали. Говорить, что команда привыкла к этому полю, играя только официальные матчи… Ну, это на тоненького.
Думаю, многие помнят слова Гильермо Абаскаля о нашем стадионе…(тренер «Спартака» сказал: «Нельзя было играть в футбол. Команда билась. На таких полях только так. При таком состоянии поля, в таких условиях «Факел», наверное, лучшая команда в чемпионате» – Спортс’’) Мне показалось, что несколько игроков «Спартака» в той игре недобегали, а мы бились. Да и во втором круге играли на топовом газоне топовых «Лужников» – и «Факел» выиграл 2:0.
– И все же: качество газона влияло на качество игры?
– Конечно, сто процентов.
Выйдя в РПЛ, мы не могли моментально поменять всю дренажную систему. Если светило солнце, поле было практически в идеальном состоянии – может, только где-то было мягковатым. Когда шел дождь или снег, 30-летняя дренажная система не выдерживала. Но мы же говорим про влияние на обе команды, а не только на «Факел».
– Но у топовых соперников были гораздо более техничные игроки, чем у «Факела». Разве так не нивелировалась разница в классе?
– В наш первый сезон в РПЛ поле не помешало «Спартаку» выиграть (4:1 в августе 2022-го – Спортс’’). Оно не мешало выигрывать в Воронеже «Зениту» (в РПЛ «Зенит» выиграл только один из трех матчей в Воронеже, еще две победы были одержаны на групповом этапе Кубка России – Спортс’’).
– Но, на мой взгляд, мешало показывать красивую игру.
– Всем было тяжело, я этого не отрицаю. Согласен и с тем, что у «Факела» не было таких технически оснащенных игроков, как у «Зенита» и «Спартака». Но если вы обладаете определенными техническими навыками, вы креативны, вы же подстраиваетесь под условия. Вы думаете, что Малком или Квинси Промес в детстве не играли на плохих полях? Промес переходил в «Спартак», когда я там работал – я ездил в Нидерланды и видел поля, на которых там играют. Поэтому мне кажется, что для условных Малкома и Промеса нет разницы, где играть – такие игроки видели все. По вашей логике игроки «Факела», если они слабее с точки зрения техники, вообще не должны были забивать.
При первом выходе в РПЛ у «Факела» был низкий бюджет даже по меркам Первой лиги. Региональный клуб сейчас не может выжить без помощи государства
– На старте работы в 2019-м вы говорили, что бюджет «Факела» – 220-230 миллионов рублей. Какое место это было в Первой лиге?
– Максимум – в середине таблицы. В год, когда мы выходили в РПЛ, наш бюджет составлял около 300 миллионов рублей, это была нижняя восьмерка. Да и сейчас у нас был не первый бюджет в Первой лиге – третий-четвертый.
– Насколько я понимаю, на старте значительная часть бюджета уходила на погашение долгов.
– Да, в самом начале работы и в сезон, когда «Факел» занял девятое место в Первой лиге. Когда мы выходили в РПЛ, клуб уже был чистым и финансово стабильным.
– Кто-нибудь в клубе вам говорил: «Зачем погашать долги, давай вложимся в трансферы?»
– Конечно, я такое слышал от представителей наблюдательного совета. Я от этого осознанно отказался.
На тот момент у нас были деньги от области, а также помощь компании «ТНС Энерго». Когда мы выходили в РПЛ, у нас было уже четыре-пять партнеров.
– Может ли региональный клуб существовать без помощи региона, если это не «Краснодар» и не «Акрон»?
– Сегодня – нет. Может быть, кому-то этот ответ не понравится, но он честный.
Регион-учредитель клуба несет социальную ответственность. С одной стороны, это может гарантировать определенную стабильность, с другой – из субсидии, которая в разные годы составляла от 270 до 340 миллионов рублей, большую часть «Факел» тратил на развитие академии. Это 15-17% бюджета клуба в РПЛ. До вычета налогов в последний сезон РПЛ наш бюджет составлял 1,3 млрд рублей.
Здесь как раз есть интересный момент. Регион дает субсидию на развитие клуба. При правильном расходовании этих средств не только улучшаются спортивные результаты основной команды, но и появляются рабочие места, дети начинают заниматься футболом, тренеры – получать образование. У нас кое-что получилось – в РПЛ мы получали деньги с ТВ-контракта, с беттингового соглашения. Но это же не чистые деньги – клуб должен заплатить налоги. В итоге размер этих налогов больше размера субсидии, выделяемой регионом. Это же хорошая история для города. Плюс началось развитие туризма: болельщики других клубов начали ездить в Воронеж, оставлять там определенные деньги.
Поэтому мне кажется, что и клуб положительно повлиял на регион. Но я очень благодарен Александру Викторовичу Гусеву, наблюдательному совету за помощь на каждом этапе в «Факеле». С самого начала мы договорились, что финансовая история – под контролем области, а в спортивную часть наблюдательный совет не будет влезать. Так и было, поэтому решения по спортивной части в «Факеле» принимались очень быстро. В «Спартаке» все происходило дольше, хотя клуб был частным.
– Вы упомянули ТВ- и беттинговый контракты в РПЛ. На деньги от лиги можно выжить?
– А мы это не доказали? Без громких трансферов, без больших контрактов, но поступательно развиваться можно.
Скажу больше: если бы в 2022-м в РПЛ не появилось новых контрактов, «Факел», даже оказавшись в лиге, не мог бы гарантировать свое существование на следующий год. Из-за этого, возможно, «Факел» и не заявлялся бы в РПЛ.
– Насколько сильно повлияло бы на экономическое состояние клубов РПЛ разрешение продажи пива на стадионах?
– На большие клубы вряд ли повлияло бы. В «Спартаке» мы заключали контракт с пивоваренной компанией – да, это какие-то деньги, круто, но не то. Для таких клубов, как «Факел», это подспорье для одного-двух трансферов, которые, возможно, сыграют роль по итогам сезона. Или же подписание опытного тренера, который не поедет на любые финансовые условия.
– Продажа пива на стадионе может повлиять на безопасность?
– Любой футбольный болельщик – да и не только футбольный, а вообще спортивный – придет на стадион пьяным, если захочет. Если кто-то захочет что-то пронести с собой, сделает это, если постарается. Дальше возникает вопрос в поведении и действиях правоохранительных органов, если что-то идет не так.
Возможно, разлив пива на стадионах приведет как раз к тому, что на стадион даже не будут пытаться проносить что-то крепкое. Плюс на стадионах есть большое количество точек питания. Так что я не вижу предпосылок к тому, что при разливе пива на стадионах увеличится количество дебоширов. Какие-то инциденты могут быть всегда, но мы даже о них не знаем, потому что люди, обеспечивающие безопасность, сразу на них реагируют.
Детали о суммах трансферов «Факела»: самая дорогая продажа – Марков за 35 миллионов рублей, за семь лет сработали в плюс
– Вы рассказывали, что за семь лет «Факел» заработал на трансферах 100 млн рублей. Это много или мало?
– Как вам кажется?
– Мало.
– Да. Но вопрос в том, сколько ты вкладываешь. Если не брать последний сезон, «Факел» потратил на трансферы 47 млн рублей. То есть клуб сработал в плюс.
– Мог ли он быть большим?
– Нет. Если клуб не вкладывается в трансферы, он почти наверняка не может и продать за большие деньги. Агенты свободных игроков говорят: «Окей, мы перейдем, но если заключим контракт на год-два». Клуб априори теряет сильные позиции дальше, понимая, что не перепродаст этого игрока на выгодных условиях. Если ты вкладываешься в футболиста, подписываешь его на три-четыре года. Ничего нового в этом смысле в футболе не придумали.
– Из 100 заработанных миллионов половина – это продажа Евгения Маркова в «Урал» и Андрея Ивлева в «Пари НН»?
– Марков ушел за 35 миллионов рублей. Все остальное – другие игроки.
– 35 миллионов рублей за лучшего бомбардира – это нормально?
– Это отступные, на которых настояла сторона игрока. Если бы они не были прописаны, скорее всего, Марков не остался бы в «Факеле», когда мы переподписывали с ним контракт.
Чтобы сумма продаж была выше, у нас должны были быть конкретные предложения. Больших предложений в «Факел» не поступало. Маркова, Ивлева, Валерия Царукяна, Илью Свинова мы продали, когда была возможность.
– Я слышал, что прошедшей зимой «Факел» потратил на защитника «Ахмата» Дарко Тодоровича больше, чем выручил полтора года назад за Маркова.
– Это неправда, но точные цифры по Тодоровичу называть не буду. Мы потратили на него небольшие деньги, даже по меркам Первой лиги. Но это как раз пример игрока, в которого клуб вложился, поэтому у него есть долгосрочный контракт. Тодорович и Аксель Гнапи – самые дорогие покупки «Факела» за семь лет.
– Вы же неслучайно, говоря о суммах покупок и продаж, сказали: «Если не брать последний год…»
– Да, но даже так мы не вышли в минус.
Например, «Балтика», выходя в РПЛ, насколько можно судить по информации медиа, могла потратить на одного игрока от 900 тысяч евро до 1,3 млн. У нас таких сумм не было и близко.
– После ухода из «Факела» тренер Сергей Ташуев говорил: «Нельзя взмахнуть волшебной палочкой – и выдавать только яркие и успешные игры. Особенно когда ты ограничен в финансах. Я в богатых клубах почти не работал, так что моей главной задачей было раскрытие потенциала игроков. Но если ты выжал лимон, тебе нужно что-то еще, его нельзя выжимать бесконечно». Мне кажется, под этим высказыванием может подписаться любой тренер «Факела».
– Вообще любой тренер.
– Точно?
– Я, например, читал интервью Сергея Семака, который говорил, что если от «Зенита» ждут игры «Барселоны» или «Баварии», то для этого нужно подписать соответствующих игроков. Это говорит даже Семак.
Поэтому здесь исключений нет.
– В связи со скромным финансовым положением «Факела» у вас возникало недопонимание с кем-то из тренеров?
– Нет, потому что мы все обсуждали на берегу.
– Но в процессе работы взгляды же могут измениться.
– Если человек договорился об одном, а дальше у него в голове что-то случилось, это уже меня не касается. Мы отталкивались от худших прогнозов и говорили обо всем честно.
– Так вы сталкивались с тем, что тренер в работе начинал требовать усиления, о котором вы не договаривались?
– Нет, лично я такого ни разу не слышал. Может быть, кто-то постфактум что-то говорил в медиа.
– Мы упомянули Ивлева. Мог ли «Факел» раскрутить большее количество молодых игроков?
– Ивлев – бесплатный футболист, который приходил не в основу, а в систему клуба. Андрей проявил себя, мы его переподписали, а дальше продали.
Если же «Факел» в целом ориентировался бы на развитие молодых игроков, как клуб решал бы задачу сохранения места в РПЛ? Никак, какими бы наглецами «Факел» ни был.
Асхабадзе не считает, что постоянные смены тренеров «Факела» – его стиль управления
– Пару лет назад Леонид Слуцкий говорил, что в «Факеле» руководство важнее тренера, который лишь обеспечивает тренировочный процесс. Так ли это было при вас?
– Это неправда. Если спросить у любого тренера «Факела», влезал ли кто-то в тренировочный процесс, каждый ответит: «Нет». Управление командой полностью отдавалось тренеру.
Не буду обижать кого-то конкретно, поэтому не назову названия других клубов. Но очевидно, что есть клубы, о которых никто и не скажет, потому что это неинтересно. «Факел» же вызывает ажиотаж, если что-то вбросить про него, рейтинг программы вырастет.
– Очень люблю Воронеж, его жителей и с уважением отношусь к «Факелу», но вы действительно считаете, что на «Факеле» можно серьезно повысить рейтинг программы?
– Ты живешь в парадигме большой передачи «Итоги», вы находитесь на другом уровне.
– Но…
– Подожди. Ты считаешь, что на рейтинг Олега Василенко, Дмитрия Пятибратова, некоторых игроков «Факела» не повлияла активность болельщиков?
– Безусловно, но серьезный прирост просмотров в России, к сожалению, приносят только два клуба – «Спартак» и «Зенит».
– Я ни в коем случае не сравниваю «Спартак» и «Зенит» с «Факелом», они стоят особняком. Но что, другие команды вообще не дают никакого рейтинга? Если из Воронежа на гостевой матч приезжает тысяча человек, это не влияет на популярность?
После того как по «Спартаку» и «Зениту» все обсудили, нужно поговорить о чем-то новом. Новым и интересным несколько лет назад был «Факел», теперь – просто интересным, в первую очередь из-за активности воронежской аудитории.
– После расставания «Факела» с Игорем Черевченко я написал, что этот «Факел» обречен на постоянную смену тренера. Дальше мы с вами поговорили – вам не понравилось, что тренерские отставки я назвал вашим стилем.
– Почему-то все говорят о тренерских перестановках в «Факеле», но кто-нибудь считал, сколько за эти годы, например, сменили тренеров ЦСКА и «Динамо»?
– За три сезона «Факела» в РПЛ именно вы сменили больше всех тренеров.
– Окей, если бы это был мой стиль управления, весной мы бы расстались с Олегом Василенко, когда у «Факела» объективно был неудачный отрезок. Но мы публично заявили о доверии тренеру – и дошли до конца вместе.
– Не скрою, что я ожидал отставки. Почему ее не случилось?
– Потому что «Факел» шел на первом месте.
– Но динамика была отрицательной.
– Согласен, но в краткосрочной перспективе решения по динамике не принимаются, особенно когда идешь на первом месте. В РПЛ была совсем другая история: мы постоянно боролись за выживание и расставались с тренерами после серии из четырех-пяти поражений подряд.
– Вы жалеете о какой-либо тренерской отставке?
– Нет. Три сезона «Факел» провел в РПЛ – значит, два года все работало, мы принимали стратегически правильные решения. Это менее романтично, чем хотелось, но это работало. Прошедший сезон полностью опроверг, что постоянные смены тренеров – мой «стиль работы».
– Но даже в этот сезон была тренерская отставка: вы начинали с Игорем Шалимовым.
– Да, в прошедшем сезоне у «Факела» было два главных тренера. Но детали расставания с Шалимовым я не буду раскрывать.
– Вы говорите, что причиной сохранения Василенко было первое место. В итоге сезон выиграла «Родина». Это принципиальный момент?
– Перед стартом сезона было собрание наблюдательного совета, где поставили задачу – выйти в РПЛ. Если по ходу сезона тренеры или игроки говорили о первом месте – ради бога, это показатель амбиций, но я ни о чем таком в медиа не говорил. Задачу мы выполнили, хотя, конечно, было обидно, что стали вторыми.
– Вы жалеете о каком-либо тренерском назначении?
– Без комментариев.
Слуцкий утверждал, что руководство «Факела» влияет на тренеров. Асхабадзе опровергает это на примере места нахождения спортивного директора во время матчей
– Давайте вернемся к сути высказывания Слуцкого. Вы же не могли не понимать, что, например, присутствие на скамейке спортивного директора Кирилла Котова породит слухи о давлении на тренеров.
– Котов был на скамейке со всеми тренерами?
– Насколько я помню, в РПЛ – да. С большинством – точно.
– Вот видишь… При Вадиме Евсееве Котова не было на скамейке. Это как с тренерами – вы говорите о стиле управления, а мы поддерживаем Василенко.
– Отсутствие Котова на скамейке было требованием Евсеева?
– Это был обычный диалог. Котов не зациклен на том, чтобы находиться на лавке. Если тренеру нужна была помощь, Котов пытался ее оказать. Если тренер считал, что ему будет удобнее без него, этой истории и не было. Я в это вообще не лез.
– Бывший защитник «Факела» Федор Кудряшов рассказывал о последнем матче Сергея Ташуева: «Против «Крыльев» играли не в схему Ташуева. Перед игрой на флэш-интервью он сказал: «Неважно, какая схема, играют футболисты». Хотя пока он был тренером, я такого не слышал, для него схема была первоочередна. В первый день он сказал, что мы никогда не будем играть в три центральных защитника».
– Вопрос в чем?
– Это явный намек на то, что смена схемы – не тренерская инициатива.
– Где вы это видите?
– Это намек, смысл между строк.
– Я здесь вижу исключительно слова о словах главного тренера. Смена схемы – решение Ташуева. Но, наверное, для футболистов она была странной, если Ташуев что-то говорил об этом до. С другой стороны, игроки, что, не меняют свою точку зрения?
– Если бы Котов не сидел на скамейке…
– Были бы те же разговоры о влиянии на тренеров?
– Да.
– Сто процентов, только их связывали бы со мной. Да, я жесткий менеджер, и у многих людей это вызывает негатив. А антипатия – почва для распространения слухов.
Если же возвращаться к спортивному директору, то и в РПЛ, и в Первой лиге есть достаточно людей, которые занимают эту должность, но абстрагируются от команды. Почему об этом не говорят? Почему говорят о Котове на скамейке и о том, что это обязательно плохо?
– Потому что спортивный директор на скамейке – это непривычная история для России, а абстрагирование чаще всего происходит внутри, о нем люди не знают.
– В футбольном мире все равно все все знают.
Считает, что в России нет рынка генеральных директоров – в том числе отсюда и проблемы со спортивными директорами
– У меня есть ощущение, что понятие спортивного – да и генерального – директора футбольного клуба в России очень размыто.
– Его просто не существует как класса, рынок людей с опытом отсутствует. У нас предпочитают на местах назначать свояков без опыта.
– Сейчас у читателя могут возникнуть вопросы: «Роман Асхабадзе в «Спартаке» – не такой пример? Разве он стал генеральным директором не потому, что был другом Валерия Карпина?»
– Вы реально думаете, что я стал генеральным директором «Спартака», потому что был другом Карпина? Совет директоров и Леонид Федун руководствовались этим?
– Я думаю, что главному тренеру Карпину было удобно работать с вами в том числе из-за отличного человеческого контакта.
– Это вообще про другое. Ну и если меня назначили из-за дружбы с Карпиным, почему оставили после того, как Георгич ушел из «Спартака»? Ну и извините, но я прошел путь от переводчика, видя все процессы. И этот путь прошел не очень быстро.
Возвращаясь к вашему вопросу. Ты можешь быть хорошим финансистом или юристом, но управление клубом – это совершенно другое. А от непонятных назначений генеральных директоров идет размытие должности спортивного директора – кому их назначать? Генеральный сам не знает, чего требовать от спортивного, он сам еще учится.
– Как сформировать рынок?
– Нужно время и получение опыта людьми, которые сразу стали руководителями.
– Вы были заместителем генерального директора «Спартака», когда в нем работал Унаи Эмери. Шесть лет назад вы сказали: «Эмери – отличный тренер, но исключительно для Испании. Не принимает другой менталитет». Цитата неплохо состарилась.
– Шесть лет назад так и было. «Спартак» был первым зарубежным опытом Эмери, российский и испанский подходы сильно отличались. То, что произошло в «Астон Вилле», говорит, что Эмери научился подстраиваться под непривычные условия.
Безусловно, Унаи – топовый тренер.
***
– Место Романа Асхабадзе в истории «Факела»?
– Генеральный директор на протяжении практически семи лет. Об остальном пусть судят болельщики.
– Год назад вы сказали: «Если я уйду, ничего у клуба не изменится, потому что вся база работает: академия, молодежка, женский футбол, бэк-офис, коммерческая служба». Вы в этом уверены и сейчас?
– С точки зрения персонала и структуры у «Факела» все хорошо. С основой тоже неплохо: эта команда сильнее той, что выходила в РПЛ в прошлый раз. Тогда 99% игроков не имели опыта игры в РПЛ, а сейчас он есть у 95% состава.
Но главное все равно – финансирование.
– Ваша главная ошибка в «Факеле»?
– Их точно было много, но они были не глобальными. Детали мелких уже и не вспомню.
Если мы вылетели из РПЛ, значит, что-то было сделано неправильно.
– Что с вами будет дальше?
– Не знаю. Сейчас занимаюсь семьей и личными вопросами.
– Ваша следующая работа обязательно должна быть в Москве?
– Я об этом не думал, мы только несколько недель назад расстались с «Факелом».
Фото: РИА Новости/Алексей Даничев, Рамиль Ситдиков, Владимир Астапкович, Алексей Филиппов, Виталий Тимкив, Александр Вильф; Stupnikov Alexander, Maksim Konstantinov/Global Look Press
Комментарии
но вот от этой части совсем плохо:
"Перевезти их в Воронеж было практически невозможно."
вот такая огромная пропасть между Москвой и Россией, что человек 7 лет решает жить раздельно с семьёй. и Воронеж - это топ-5 городов России. только Питер и Казань точно лучше.
Новый генеральный директор «Факела» Дмитрий Кондратов сказал примерно то же самое. Скорее всего, будет кататься туда-сюда. У всех выстроен быт, ребёнок может ходить в детский сад или школу, например. Не все способны резко менять стиль жизни.