Дорский поговорил с Виталием Корнеевым.
В прошлом сезоне «Краснодар» подобрался к рекорду РПЛ по голам со стандартов: 18 против 19 у «Зенита»-2018/19.
Такой результат – не только прекрасные подачи Эдуарда Сперцяна и классная игра вверху в чужой штрафной, но и работа тренера Виталия Корнеева.
Корнеев оказался в академии «Краснодара» в 2011-м, а через девять лет перешел в основу, когда главный тренер Мурад Мусаев позвал заниматься стандартами. В 2021-м Корнеев вслед за Мусаевым уехал в азербайджанский «Сабах», а в 2024-м вернулся в родной клуб, чтобы стать чемпионом и ставить одни из самых интересных розыгрышей штрафных и угловых в РПЛ.
Перед стартом нового сезона Александр Дорский поговорил с Корнеевым – это первое большое интервью тренера.
Мусаев позвал Корнеева заниматься стандартами в основе «Краснодара», хотя тот называл себя «нулем» в них
– Вы стали тренером основы «Краснодара» в конце 2020-го, когда Мурад Мусаев уже полтора года работал с командой. Почему именно тогда?
– 2020-й, ковид, «Краснодар» играет в Лиге чемпионов, я работаю в академии. Внезапно звонит Мурад Олегович: «Нам нужен тренер по стандартам. Попробуешь?» Я сильно удивился: «Стандарты? Я же в этом полный ноль, да еще и на таком уровне». Но ответил, что если Мусаев действительно считает, что я буду ему полезен, то я согласен.
Я понимал, что иду в омут. Коллеги говорили: «Ты работаешь самостоятельно в академии, у тебя есть команда. Зачем идти туда, еще и занимаясь не тем, в чем ты силен?» Но я пошел, потому что придерживаюсь принципа «лучше один раз попробовать, чем всю жизнь жалеть, что испугался». Не знаю, почему Мусаев выбрал меня. Наверное, это его талант селекционера. Как он понял, что я подхожу на эту должность?
– Как вы работали над стандартами в академии?
– Многие знают, что в академии «Краснодара» проводился конкурс прямых штрафных, в каждой команде было до трех классных исполнителей. Хорошо били Даня Уткин, Шапи, Сперцян, Кучугура.
Я занимался стандартами в атаке, пытался реализовать какие-то идеи, но часто не хватало образования и насмотренности.
– Какая была насмотренность?
– Да практически нулевая. Старший тренер по большей степени погружен в другой процесс: тактика, организация тренировочного процесса, подбор каких-то упражнений, анализ игр, подготовка к сопернику. И это не говоря уже о педагогических обязанностях, которые занимают много времени. К стандартам всегда относились как к дополнительной работе. Не было такого, что сегодня я что-то увидел, а завтра пытаюсь это реализоватьна тренировке. Все было достаточно примитивно.
– О чем вас Мусаев просил, приглашая в основу?
– «От тебя сейчас никто не ждет моментального результата, вникай в процесс».
Вообще штаб Мусаева, как мне кажется, – уникальная история. Мы с Мурадом Олеговичем и тренером по технике Артемом Поправкиным с одного района. Алексей Малахов, тренер по физподготовке, тоже из Краснодарского края. Ни один из нас не был готовым специалистом в момент приглашения от Мусаева, но Олегович знал, что делает. За это я ему безмерно благодарен. То, чего добивается «Краснодар» в последние годы, во многом заслуга подхода Мусаева.
– Вы дружили с Мусаевым и Поправкиным до работы в основе «Краснодара»?
– С Мурадом Олеговичем мы были знакомы, у нас много общих друзей. Артема Игоревича знаю с его 13 лет, я был уже на праздновании его четырнадцатилетия. Естественно, познакомились на футбольном поле: он был амбициозным мальчишкой. Сначала было какое-то неприятие, но после того, как мы взяли Артема поиграть за нашу команду, я взглянул на него по-другому. В итоге уже как 22 года дружим.
– Весной 2021-го «Краснодар» начал неважно – и Мусаев ушел в отставку.
– Да, тяжелое время.
Во время зимних сборов думал: «Что я здесь делаю? Я хочу обратно в академию, заниматься тем, что получалось». Я не чувствовал, что могу что-то дать основе, тем более в качестве тренера по стандартам.
Скажу честно: по стандартам в обороне я ничего не знал, мне очень помог тренер Артур Оленин.
– Главный совет Оленина?
– Ха, да вообще все! Оленин рассказывал обо всем, что пропустил через себя за долгое время работы: противодействиях разным подачам, блокам, как в целом должна быть организована оборона, на что обращать внимание. Я замучил его вопросами, но он прекрасно понимал, что если не займется моим обучением, то пострадает результат.
Меня всегда интересовали нюансы, хотелось все узнать и побыстрее. А мне же еще нужно донести информацию футболистам. О чем они подумают, когда поймут, что я сам чего-то не знаю? Для меня это было самым большим страхом и двигателем, чтобы поскорее во всем разобраться. Например, сейчас я вижу, что не боюсь чего-то не знать, считаю это естественным процессом. Если возникает такая ситуация, я стараюсь как можно быстрее найти решение. Все знать невозможно, но надо к этому стремиться.
Без Оленина у меня не получилось бы быстро спрогрессировать по стандартам в обороне, потому что стандарты – закрытая территория. Хотя, как мне кажется, большинству особо нечего скрывать.
– Почему так считаете?
– Потому что все максимально просто, сверхметодик, инноваций у нас нет.
Но стандартные положения принято скрывать, чтобы сопернику было сложнее подготовиться и противодействовать конкретным приемам.
Когда соперник проводит предматчевую тренировку в Краснодаре, мы не смотрим ее, хотя могли бы это делать. Мы придерживаемся спортивного принципа. Но я знаю команды, которые смотрели наши занятия. Это происходило особенно часто, когда аэропорт в Краснодаре был закрыт, и мы заранее отправлялись на выезд.
– Что это за команды?
– Не буду говорить. Могу лишь сказать, что одна команда, которая точно смотрела наши стандарты, пропустила от нас после него. Кстати, это и повлияло на наш подход. Высока вероятность, что ты введешь футболистов в заблуждение.
– Вернемся в весну 2021-го. Почему не остались в основе «Краснодара» после ухода Мусаева? Да, вы давно были знакомы, но работали вместе всего несколько месяцев.
– Клуб предложил мне и Алексею Малахову вернуться в академию – мы так и сделали. Мне дали 2006 год рождения, но я понимал, что если Мусаев примет другую команду и позовет меня в штаб, я уйду.
Так и случилось: через несколько месяцев мы оказались в «Сабахе». Мусаев позвонил, рассказал, что у него есть предложение из Азербайджана. Мы начали изучать «Сабах» и решили, что там собраны хорошие игроки, с ними можно пошуметь, если правильно направить.
Конечно, было страшновато: до этого я никуда не уезжал из Краснодарского края, в Азербайджане другие религия и менталитет, он далеко от дома, непонятно, как быть с семьей. Но опасения не подтвердились: Баку оказался замечательным городом контрастов, в котором переплетаются старый город, советское время и современность с высотками. Очень красиво, очень приятные люди, мы по сей день поддерживаем связь.
В «Сабахе» Корнеев хотел наиграть несколько вариантов угловых, но игрок с опытом РПЛ попросил использовать только один. Это знаменитый угловой «Ростова»
– В «Сабахе» вы почувствовали, что стандарты – это ваше?
– Там я окунулся в рутину. На меня легла вся ответственность по стандартам: подготовка теории, предложение вариантов противодействия сопернику в атаке и обороне, практическая часть на поле, анализ прошедших матчей. Готовясь к первой игре, я по привычке пошел к Оленину за одобрением по стандартам в обороне, а он ответил: «Все, давай сам». Если бы тогда он так не сказал, я бы и сегодня к нему постоянно обращался.
В первые месяцы в «Сабахе» рядом не было семьи, поэтому очень много смотрел матчи и пытался найти закономерности. Была своего рода одержимость: хотелось забивать после розыгрышей, с энтузиазмом рассказывал о них футболистам. Подающим у нас был Алексей Исаев – воспитанник российского футбола, который теперь играет за сборную Азербайджана. Он очень идейный парень: «Давайте попробуем так? А так?» Если я приходил с какой-то новой идеей, он уверенно говорил: «Пройдет», «Сделаем, Викторович!» Мне очень нравилось, что ребята предлагали свои розыгрыши, но про них мы быстро забыли.
– Почему?
– Потому что то, что выглядело эффектно, было неэффективно. Так мы сконцентрировались больше на подачах и варианте «Спарта» – перегрузе ближней штанги. Тогда в чемпионате Азербайджана ее никто не использовал – значит, какое-то время мы создавали проблемы соперникам.
Игроки спрашивали: «Разве мы не должны разбегаться при подаче?» Да даже несколько тренеров об этом говорили вслух. Но уже во втором матче мы забили после «Спарты» – и футболисты поверили. Вера в то, что это работает, – очень большой фактор, особенно когда речь идет о том, чего раньше игроки не делали.
Начали тренировать ауты. Тренеры шутили: «Ребят, вам на электрофорез надо, вы не можете нормально вбросить мяч». Игроки это воспринимали с улыбкой, объясняя, что прежде не работали над аутами.
В то время мы хотели использовать в одном матче по несколько вариантов розыгрышей, но опытный футболист, поигравший в Англии, сказал: «Тренер, вы понимаете, что столько угловых сложно запомнить? А еще есть штрафные и ауты. Еще мы должны запомнить, кто с кем располагается на оборонительных стандартах. И это только о стандартах». Для меня это было странно: «Я за каждого из вас все запоминаю, а вы не можете только за себя?» Я прислушался к нему, но продолжил делать по-своему. Лишь через какое-то время понял смысл его подсказки.
В следующем матче мы снова забили со «Спарты». После игры вновь подошел тот игрок: «Тренер, я ошибся: говорил, что нужно оставить два варианта угловых. Давайте оставим только «Спарту», она постоянно работает». Похожие вещи говорил Валерий Карпин: «Игрокам сложно запомнить три-четыре варианта стандарта».
– Сколько реально, на ваш взгляд?
– Все очень индивидуально.
Конечно, одного мало, хотя бывали игры, когда думаешь, что и одного варианта будет достаточно. Иногда игроки по ходу матча видят, что нужно продолжать выполнять один вариант. Мне нравится, когда инициатива идет от команды, это показатель заинтересованности и вовлеченности в процесс. Самое страшное – безразличие.
В серебряный сезон в «Сабахе» мы забили 11 голов со стандартов, четвертый результат в чемпионате. При этом у нас был самый высокий xG, а еще мы не пропустили ни одного гола. Тогда в «Сабахе» играл Зураб Очигава, который запоминал все опции и сигналы, как и подающие – Алексей Исаев и Алексей Кащук.
В следующем сезоне Очигава ушел – и у нас началась путаница, ребята не могли запомнить то, что тренировали. Я спросил у одного игрока: «Что происходит?» Он мне объяснил, что год назад Зураб всех расставлял, напоминал, что делать. Идеально, когда у тренера на поле есть помощники.
В «Краснодаре» другая ситуация. Здесь нет проблемы с тем, куда и когда кто должен приходить. Все понимают свои роли, ситуации, когда кто-то что-то забыл, случаются не так часто.
Перед прошлым сезоном Галицкий спрашивал, можно ли забить со стандартов больше, чем в чемпионский год (в итоге почти дотянулись до рекорда РПЛ). Корнеев не понимает ударов в аут с центра поля
– В «Краснодаре» вы ушли от «Спарты».
– В моей карьере всего две команды из двух чемпионатов, где я отвечал за стандарты, но даже такая выборка показывает: то, что работает в одной, может совсем не подходить другой.
В РПЛ знают, как противодействовать «Спарте», отчасти поэтому мы ее не используем. Хотя у «Рубина» и «Ростова» есть матчи, где они набивают ближнюю штангу – и даже забивают. Но с игроками «Краснодара» эффективнее другая подача.
– Как вы работаете над стандартами?
– Начинаем работать за два дня до матча, еще используем предыгровую тренировку. Когда были проблемы с перелетами, все отрабатывали за один день, чтобы не тренировать стандарты на поле соперника.
– Два дня работы – не мало?
– Знаю, что есть тренеры, которые по чуть-чуть работают каждый день, есть те, кто все проходит за день, есть даже те, кто занимается только атакой. Я не могу дать статистику и сказать: «Вот так должно быть».
Иногда нужно отталкиваться от игроков, потому что стандарты – это рутина, которая им не нравится. Футболист хочет играть в футбол. Вы не видите некоторых игроков во время тренировок стандартов. На их лицах написано: «Как же ты задолбал с этими стандартами». В конце каждого занятия я благодарю ребят за работу. Так, Кордоба, когда мы иногда затягиваем стандарты, может в шутку крикнуть «спасибо», намекая, что пора закругляться. Но я понимаю ребят. Уверен, и они понимают важность этой части игры.
Я слышал, что Кристиан Нобоа в «Рубине» вообще не работал над подачами – ему только рассказывали о зоне, в которую нужно навесить. Возможно, это байка, но допускаю, что такое возможно. Так что все индивидуально, но глобально очень важно не перегрузить игроков, в том числе и информацией. За день до работы над стандартами у игроков может быть серьезная физическая нагрузка. Поэтому на отработку стандартов иногда уходит пять минут, а иногда пятнадцать. Четких рамок нет. На это влияет множество факторов, которые надо учитывать.
То же самое с зонной и персональной обороной. В «Сабахе» мы начали обороняться персонально – и вообще не пропускали со стандартов, 0 голов в 43 матчах, в том числе в Лиге Европы.
В «Краснодаре» в чемпионском сезоне мы пропустили всего один гол со стандарта в чемпионате – после углового. В серебряном сезоне мы тоже в топ-4 по пропущенным со стандартов. В «Сабахе» нам было проще создать условия против команд, обороняющихся персонально. «Краснодар» чаще забивает против зонной (комбинированной) обороны.
– Как выглядят ваши дни, когда на тренировках не отрабатывают стандарты?
– Если «Краснодар» играет на выезде, работа начинается в самолете на обратном пути – разбираю игру, готовлю теорию по прошедшему матчу. Вернувшись домой, начинаю изучать соперника, думаю, какую информацию подать, как это сделать наиболее доступно. Если появляется свободное время, смотрю стандарты в последних турах европейских чемпионатов.
Иногда вижу семью только после домашних матчей – и то на стадионе на десять минут. С учетом кубка работа идет нон-стоп. Благо иногда бывают паузы на сборные, где у нас появляется время побыть с семьей.
– Как оцениваете прогресс команды и в атаке, и в обороне?
– Мне кажется, нет критерия лучше, чем забитые и пропущенные голы. Можно смотреть на xG и удары после стандартов… У «Краснодара» все в порядке и с ними.
Бывает так, как в «Сабахе»: xG самый высокий, а количество голов недостаточное. Наверное, так можно отследить, что работа ведется, условия для голов создаются, но страдает реализация. При общении с коллегами часто слышу о проблеме с ней – наверное, это самое обидное. Мы тренируемся не для того, чтобы просто делать красивые комбинации, а чтобы забивать и не пропускать, поэтому показатель прогресса – голы. Но все относительно.
– Почему в прошлом сезоне «Краснодар» так прибавил на стандартах в атаке?
– Результат многолетней работы. У нас остались те же подающие, примерно те же игроки приходили в чужую штрафную. Несколько лет мы занимались стандартами, ребята четко поняли требования. А главное – мы нашли нюансы, которые подходят нашим игрокам, и старались не отходить от них.
Перед началом прошлого сезона Сергей Николаевич задал вопрос, на который у меня никогда не найдется ответа. Он спросил: «Мы уже, наверное, в следующем году не сможем забить так много, как в чемпионском?» В итоге, учитывая Кубок, мы забили в два раза больше.
– В подготовке к соперникам пробовали задействовать искусственный интеллект?
– Да, но на данный момент он не информативен, много несоответствий. Так что я улыбнулся и сказал: «Ладно, не сегодня». Но благодаря этому я понял, что и соперники из этого пока ничего не смогут выжать. При этом я уверен, что в будущем искусственный интеллект станет определенным оружием, которое нельзя сбрасывать со счетов. На каждую команду будет работать какой-то ИИ.
У всего должна быть какая-то логика. Конечно, хороший тренер – хороший вор. Но если ты воруешь, должен понимать, для чего тебе это. Кто-то ударил мяч с центра поля в аут – из этого сделали тренд. Все уже приспособились: расставляются и быстро вводят аут, не дав шанса на прессинг – получается, мяч теряется на ровном месте, но некоторые продолжают и продолжают это делать.
Поэтому я не любитель слепо следовать каким-то модным тенденциям. Например, хороводам «Алании» Спартака Гогниева. Один раз зашло – здорово, интересно, респект за идею и за смелость Гогниеву! Но затем кто-то это копирует против зонной обороны? Чтобы что?
– Почему снова вошли в моду длинные ауты?
– Все идет циклично, как история или мода. Стали вбрасывать длинные ауты – сначала стало получаться, потом на них нашли противодействие, поэтому они вышли из моды. Прошло время – к ним вернулись при поиске чего-то нового, что может принести пользу.
Сейчас длинные ауты работают. Если в команде есть человек, способный вбросить глубоко в штрафную, думаю, это нужно использовать.
– Это не влияет на яркость игры? Особенно когда один игрок вбрасывает с двух флангов.
– Конечно, влияет. Но если есть возможность так забить, а ты ее не используешь, это нужно как-то объяснить.
Когда играешь против команды, где один игрок вбрасывает с обеих сторон, раздражаешься, особенно когда этих аутов много. Это сбивает темп игры. Потом задумываешься: «Если бы он был у тебя, ты бы делал так же?» И ответ: «В ситуациях, когда результат не устраивает, скорее всего, да».
– «Краснодар» на обоих флангах оставлял игрока, который подпрыгивал в момент вброса аута защитником «Балтики» Мингияном Бевеевым.
– Бевеев здорово вбрасывает ауты – мы думали, как им противостоять. Попробовали так. Естественно, это было неосновное противодействие. Не скажу, что мы сильно повлияли на броски, но, наверное, немножко сбивали Бевеева. Может, влияли на траекторию полета мяча. В любом случае мы абсолютно ничего не потеряли, сдвинув фланговых нападающих к Бевееву.
– Против кого на стандартах «Краснодару» тяжелее всего?
– Мы готовимся ко всем одинаково, но в первую очередь выделю «Динамо» и ЦСКА в первой части прошлого сезона, когда у них за стандарты отвечал Алексей Березуцкий, а также «Рубин», где работает Олег Кузьмин.
У «Динамо» хороший набор игроков: подающий Бителло, несколько опасных игроков в завершении. Плюс видна аналитическая работа, есть интересные варианты розыгрышей.
В ЦСКА тоже есть хорошо подающие игроки, внутри штрафной оказывается много мощных футболистов, есть игра на блоках с выводом целевых игроков на удар. Раньше было заметно, что Игорь Дивеев отлично понимает идею и может влиять не только на подающего, но и на работу внутри штрафной.
Также большая работа ведется в «Зените»: высокий уровень исполнителей, хорошая игра в обороне. Переход Дивеева – однозначное усиление на стандартах.
Перед стандартами Корнеев выходит в техническую зону: разговоры со Сперцяном, крики о правильном расположении, чтобы не получить контратаку
– В «Краснодаре» вы выходите в техническую зону перед стандартами. Это началось в «Сабахе»?
– Да, у нас так повелось: если начинается часть, за которую ты отвечаешь, ты должен быть как можно ближе к нужной зоне. Мы меняемся местами с Мусаевым только по одной причине – в технической зоне может находиться лишь один тренер.
– Ваши выходы дают эффект?
– Когда дома Сперцян подавал стандарт на ворота, за которыми находится трибуна болельщиков «Краснодара», у нас всегда был контакт. Эдик часто смотрел в сторону скамейки, подходя к мячу. На скамейке у нас есть монитор с трансляцией, поэтому по картинке мог сказать, что нужно поменять подачу или, например, отдать стандарт Лукасу Оласе.
При стандартах у других ворот руки были связаны, потому что далеко – просто наблюдал. Но я вообще не тихий парень, могу иногда и туда докричаться. Плюс у нас есть несколько ребят, которые не исполняют стандарты, но уже на автомате перед подачей могут посмотреть на скамейку, ожидая указаний.
Например, в домашнем кубковом матче с «Динамо» (0:0) у нас на подборе остался один игрок – Джованни Гонсалес. Я начал орать, потому что на своем стандарте мы имели сзади ситуацию 1-в-1 – и в случае выноса ситуация в обороне могла быть критической. Это заметил и один из запасных игроков – и тоже начал кричать, его услышал Дуглас Аугусто. Он обернулся на меня – и увидел, что я показываю закрыть второй темп. В итоге он это сделал – и как раз подобрал мяч.
В чемпионском сезоне в гостевом матче со «Спартаком» (3:0) я выходил не то что из технической зоны – я был на поле. Нужно было докричаться до Саши Черникова, что он должен сыграть со свободным игроком «Спартака». После матча пришел штраф. Ну что поделать, пришлось заплатить. И таких ситуаций по ходу сезона десятки.
– Гари Невилл называл тренера «Арсенала» по стандартам Николя Жовера самым раздражающим человеком в футболе: «Думаю, что он преувеличивает свою значимость. Если вратарь делает хороший сэйв, я не вижу тренера вратарей на краю штрафной. Я не вижу, чтобы другие тренеры поднимались и получали порцию славы. Главный тренер находится впереди. Он не может общаться с игроками, которые знают, что делают, на расстоянии 45 метров».
– Это слова человека, который никогда в жизни не занимался стандартами. Тренер выходит не для того, чтобы показать: «Ребята, смотрите, я здесь главный!» Это процесс оперативного управления.
Стандарты «Краснодара» сравнивают с «Арсеналом». Корнееву это не слишком нравится – считает, что угловые «Арсенала» могут проходить только в АПЛ
– Вы рассказывали, что начали смотреть много стандартов, работая в «Сабахе». За чем следили?
– Когда я вернулся в академию «Краснодара» в 2021-м, почувствовал себя в зоне комфорта, в которой трудно расти. Решил, что нужно пытаться понять то, в чем ты не силен. Поэтому изучал других еще за несколько месяцев до «Сабаха» – сначала АПЛ, потому что нужна была идея.
Пытался найти одинаковые розыгрыши – и применять их у себя. Затем наступил следующий уровень: поиск подходящих стандартов для своих игроков. Начинаешь тренировать – то, что получается, оставляешь. Позже пресловутый «Арсенал».
– Почему пресловутый?
– О нем все говорят. Да, идеи «Арсенала» интересны, там много чего работает.
Я абсолютно не считаю себя гуру, не хочу выглядеть как человек, который приходит и чему-то учит. Я занимаюсь стандартами пять лет – для футбола это очень мало. Когда погружаюсь в тему, понимаю, что знаю мизер, нужно еще много работать.
В 2022-м в чемпионате Азербайджана появился ВАР – исчезли проблемы с трактовкой офсайда. Я задумался, как это использовать в своих целях. Возник вопрос: почему при штрафных мы должны располагаться с внешней стороны, а не с внутренней? Это было нестандартное решение, в чемпионате Азербайджана так никто не делал.
В итоге то ли в конце 2023-го, то ли в начале 2024-го в «Сабахе» мы начали пробовать разбежку из-за спин, но не как сейчас большим количеством, а по одному-два игрока. Несколько человек находились в офсайде – их нужно было убедить, что не нужно разбегаться так, как они привыкли. Потом мы увидели «Арсенал» – они реализовали этот принцип. Но это «Арсенал», топ-уровень, за которым все следят.
– «Арсенал» забрал стандарт «Сабаха»?
– Ни в коем случае, наоборот – на примере «Арсенала» проще убеждать игроков.
Мне очень интересно, как Жовер объяснил таким крутым футболистам, что так будет эффективнее. Да и вообще, можно ли что-то рассказать такому монстру, как Габриэл? Он и сам может рассказать, как должно быть. К сожалению, это закрытая территория.
Но мне не очень нравится, что к нам приклеился ярлык «Арсенала». Сколько «Краснодар» забил с угловых, которые подает «Арсенал»? Затолкали один гол в ворота «Пари НН» в чемпионском сезоне – и все. Да, какие-то нюансы остались, они используются точечно, но по большому счету у нас есть только идейная схожесть на штрафных.
Конечно, мы следим и за другими – очень интересные идеи у тренера «Астон Виллы» по стандартам Остина Макфи.
– Вы упомянули угловые «Арсенала», когда все идут во вратарскую. Как они вам?
– На мой взгляд, они возможны только в АПЛ. В РПЛ я очень нервничаю по этому поводу: кто-то может прикасаться к вратарю, а кто-то – нет. Одного вратаря можно выталкивать активно, к другому нельзя прикасаться. Кто-то может просто стоять во вратарской, не делая движений – вратарь втыкается в этого игрока при подаче, и судья свистит.
Когда мы узнаем судью ближайшего матча, иногда даже делаем корректировки: где можно идти в контакт, а где – нет. Двойные стандарты мешают.
– Так «Арсенал» нарушает правила?
– Мне всегда казалось, что во вратарской целенаправленный контакт с вратарем запрещен. Если ты подставил соперника под его вратаря – это топ, но если ты сам плечом выталкиваешь вратаря, это нарушение. «Арсенал» иногда даже двумя игроками блокирует вратаря.
Юрген Клопп сказал, что «Арсенал» не выиграл бы АПЛ, если бы не вседозволенность, которая у них есть на стандартах. Давайте либо всем так разрешать, либо всем запрещать. Я за это.
Жовер молодец, потому что нашел способ использования такой интерпретации правил в отношении «Арсенала». Они делают на угловых примерно одно и то же, точечно, что-то меняя относительно соперника. Это работает, поэтому заслуживает огромного уважения.
– «Краснодар» боролся бы два сезона подряд за золото, один раз выиграв его, без настолько классных стандартов?
– Фактически стандарты очень помогли нам по ходу сезона. Но это часть игры, часть работы. На одних стандартах далеко не уедешь.
Можно было бороться за золото без такого количества сэйвов Стаса Агкацева? Это только один пример. Результаты «Краснодара» – совокупность многолетней работы по разным направлениям. Эффективность стандартов напрямую зависит и от физического состояния игроков. Все взаимосвязано.
– О крутости «Арсенала» и «Астон Виллы» на стандартах знают многие. Кого вы смотрите не из попсы?
– АЗ. Кто-то из аналитиков посоветовал – мне понравилось. Они не стесняются пробовать что-то новое. Они также следят за штрафными «Арсенала» – и на основе этой базы сделали свой вариант. Один из немногих, который я практически полностью скопировал: он не требовал даже доработки. После него мы забили гол, но, к сожалению, Кордоба залез в офсайд.
Когда изучали угловой «Спарта», работая в «Сабахе», много смотрел «Мидтьюлланд». У них много разнообразных интерпретаций «Спарты» – иногда доставал оттуда нюансы.
Полгода назад Корнеев делал нарезку с дальними ударами Ленини, чтобы в Кабо-Верде Кевину доверили штрафные. Но это и не все о ЧМ-2026: разбираем голы с участием Роналду и Месси
– Полузащитник «Краснодара» Кевин Ленини забил прямым ударом со штрафного на ЧМ, хотя ни разу не отличался таким образом за клуб. Вас это удивило?
– Вообще нет. Периодически мы с Кевином работаем над ударами – с силой у него все хорошо. По ходу сезона я ему сказал: «Хочу, чтобы ты забил на чемпионате мира со стандарта». Он ответил: «Сделаю, тренер».
На зимних сборах у Ленини была серия отличных ударов, поэтому спросил: «Ты в хороших отношениях с тренером Кабо-Верде?» Оказалось, что да – тогда я решил сделать нарезку ударов Кевина с тренировок и игр. Было важно показать именно тренировки, чтобы тренер Кабо-Верде понимал, что Кевин тренирует удары с этой дистанции, что он не просто так подходит к мячу, что у него есть голы и способность забивать с этой дистанции. Не знаю, отослал ли Ленини видео в сборную, но оно у него точно есть.
Когда Ленини забил, мне было очень приятно, это было именно то, о чем мы говорили. Какое-то чудо. Это ни в коем случае не моя заслуга, я просто немного помог Кевину.
– Что скажете о стенке Уругвая и действиях Фернандо Муслеры?
– А вы видели стенку?
– Не очень прочную.
– Это катастрофа. Моя первая мысль после гола: «Как игроки топ-уровня на чемпионате мира могут так рассыпаться?» Это шок. Стенка не имеет права расходиться.
Действия Муслеры комментировать тяжело – это к нашему тренеру вратарей Михаилу Савченко.
– Что отметили для себя на ЧМ?
– Инноваций нет, но, наверное, их и не должно быть. В сборной очень мало времени на подготовку, а в клубах все действуют по-разному.
У кого-то были закономерности. Например, Нидерланды выводили на удар ван Дейка. Погружаешься и понимаешь, что у них есть общие черты с «Ливерпулем», и это нормально: использовать сильные стороны такого игрока и подстроить стандарты сборной под привычные для него варианты. У Англии были эпизоды с выводом под удар Кейна, как это происходит в «Баварии».
Интересна Португалия: заметно, что у них есть специальный тренер по стандартам, Остин Макфи.
– Когда Португалия разгромила Узбекистан и показала несколько классных розыгрышей стандартов, говорили, что не стоит показывать такое разнообразие при уже понятном исходе матча.
– Философский вопрос. Во-первых, команда может и не выйти в плей-офф. Во-вторых, у нее может больше не быть стандартов с конкретной позиции. Если есть возможность, почему не сделать? Кто знает, когда наступит именно тот самый момент, когда надо исполнить задуманный стандарт, а когда стоит придержать?
– Штрафной, когда Бруну Фернандеш забросил мяч на вбежавшего Роналду, разыграли при 3:0 в середине второго тайма.
– Может, Макфи его готовил именно к Узбекистану? Может, это базовый вариант, который Макфи дал команде с этой точки. Тут мы можем только догадываться.
По этому принципу в матче с «Пари НН» при счете 4:0 нам надо было запретить Эдику и Никите выполнять розыгрыш и лишить их возможности наслаждаться игрой, а наших зрителей – эстетического удовольствия.
– Гол Нуну Мендеша со штрафного: есть ли в нем заслуга Роналду, который находился у мяча?
– Уверен, что Роналду сыграл ключевую роль. Все знают, что он тащит на себя. Кто тогда мог предположить, что пробьет не Криштиану? Интересно, как пришли к этой идее? Мендеш и Роналду решили на месте спонтанно или это тренерская задумка?
– Почему Аргентина была так хороша на стандартах в плей-офф? Там же мало высоких игроков.
– Кто у них подающий? Вот и ответ. Остается только направить игроков.
В плей-офф Аргентина, по-моему, три гола забила после уходящей подачи Месси. Разбег по точкам, доигровка.
Не считаю рост определяющим показателем. Конечно, он дает дополнительное преимущество, но на все есть свое противодействие. Нет совершенной системы обороны.
В конце 2000-х Корнеев стучался в основу «Кубани». Подвело здоровье, не помогла даже операция
– В конце 2000-х вы были в системе «Кубани». Почему не закрепились в главной команде и не заиграли в РПЛ?
– Уже в юном возрасте у меня начались проблемы с паховыми кольцами, в 20 лет пришлось делать операцию. Мне сказали, что после нее я забуду о травме – и где-то на полгода боли действительно ушли.
Зимой 2007-го я поехал на сборы с «Кубанью», которую тогда тренировал Павел Яковенко. Яковенко давал по четыре тренировки в день: в 7 утра, в 11, в 16 и бассейн вечером. В одну из ночей проснулся от дикой боли – тот момент не забуду никогда, это стало началом конца. Я продолжил тренироваться на уколах, ведь мечтал попасть в «Кубань», главную команду края. В итоге меня заявили на сезон-2007, но играл я за дубль – и на обезболивающих.
– Яковенко не дозировал нагрузку для разных игроков?
– Все работали в одном режиме, причем, насколько я помню, тогда и датчиков-то не было. Яковенко особо не разделял, 20 лет тебе или 30 – ты должен выполнить его требования. Возрастные ребята возмущались, уж не знаю, как они справлялись. Я с нагрузкой от Яковенко точно не справился ввиду имеющихся проблем. Если даже сейчас поиграю в футбол, у меня будут сильно болеть приводящие мышцы.
– Почему операция не помогла?
– Для лучшего понимания времени: тогда в Краснодаре не делали МРТ той области, где была боль. Поэтому я ездил в Москву. Оглядываясь назад, наверное, я не делал бы операцию, мне кажется, что это была ошибка. Но это только догадки. Позже от многих специалистов слышал, что можно было обойтись и без нее.
Мой последний матч – на синтетике на втором поле «Петровского» в Петербурге. После него мне уже никто не смог помочь. Я повторно делал операции на каждой ноге отдельно. Не помогло, боль не уходила.
– Transfermarkt считает, что вы завершили карьеру как раз после сезона-2007.
– Года три я пытался найти выход, отец хотел отправить меня в Германию, но таких возможностей не было. Пришлось очень тяжело: ты с семи лет занимаешься футболом, а тут оказываешься в другом мире, у тебя нет ни денег, ни профессии, ни каких-то знаний и понимания, в каком направлении двигаться.
Я жил с мыслью, что все как-то само собой решится, но три года вообще ничего не менялось. А потом появился «Краснодар».
Корнеев считал работу детским тренером непрестижной, даже попав в академию «Краснодара». На старте у него не было денег на маршрутку от работы до дома
– Как появился «Краснодар»?
– Когда мне было 24, как-то поговорили с отцом и решили, что пора двигаться дальше – может, стать тренером. Но внутри решил: это временно, пока не найду занятие прибыльнее. Такая позиция осталась еще с университетских времен: учился в институте физкультуры и говорил, что никогда не буду работать по специальности.
Отец был знаком с одним из тренеров базовой школы «Краснодара», где занимаются ребята с шести до двенадцати лет. Отец поделился переживаниями: что у меня проблемы со здоровьем, с футболом не получается, не знаем, что делать дальше. Тренер сказал, что поговорит в школе – и, возможно, меня возьмут на стажировку.
Через пару недель после этого разговора отец внезапно умер. В тот год в Краснодаре выпало огромное количество снега, отец поехал чистить крышу в бане на даче. Обратно он уже не вернулся – оторвался тромб. Я остался одновременно без отца, друга, агента, он заменял мне всех… и с непогашенным кредитом. Это было дно, худший период в жизни.
Три месяца я стажировался, не получая ни копейки. На первой тренировке в академии «Краснодара» я стоял в сторонке, убрав руки в карманы. Ко мне подошел мой первый тренер Владимир Иванович Шевелев, который тогда работал скаутом в академии: «Виталик, высунь руки из карманов. Здесь так не принято».
– После этого собрались?
– Нет. Сначала был помощником в базовой школе, потом – уже в командах академии, но отбывал номер, пытался перекантоваться. Больше верилось в то, что с друзьями организую какой-то бизнес, кто-то куда-то подтянет. Мне казалось, что детский тренер – непрестижная и малооплачиваемая работа.
– Кто-то из друзей в итоге организовал бизнес?
– Нет, был друг, который только топил.
Отец брал кредит в банке на свои нужды, но я попросил часть суммы для себя, потому что друг из футбольного детства говорил, что все будет хорошо. Так что эти деньги ушли в фонд плохих друзей. Так я получил хороший урок на всю жизнь. Спасибо банку за то, что дал отсрочку из-за смерти отца, поэтому со временем я погасил задолженность.
– В фильме о чемпионстве «Краснодара» вы говорили, что не было денег на маршрутку от академии до дома.
– Да, когда стажировался в базовой школе «Краснодара».
Остановка находилась в месте, к которому маршрутка подходила уже заполненной. Нужно было ждать, пока подойдет та, в которой можно хотя бы стоять. Тогда звонил жене: «Я больше никогда сюда не приеду… Это что, благотворительный фонд? Работаю как в шахте, а денег нет даже на проезд». Но уже на следующее утро снова был в академии. Через это нужно было пройти. Сейчас я это прекрасно понимаю и вспоминаю с улыбкой.
– Когда вы поняли, что финансово все неплохо?
– Когда мы начали работать в «Сабахе».
– Неожиданно.
– Это если отталкиваться от представлений о жизни, которые были в детстве.
Я нашел школьную тетрадку с сочинением – писал, что буду играть за «Спартак» и отучусь в институте физкультуры, чтобы стать тренером, когда завершу карьеру. Не знаю, почему в детстве думал так. В итоге сам себе и напророчил: за «Спартак» не поиграл, а тренером – пожалуйста.
В академии «Краснодара» тренеры должны были знать о плоскостопии и кариесе молодых игроков. Мусаев уже тогда выделялся знанием теории
– Как выглядела академия «Краснодара» в 2011-м?
– Один манеж, несколько полей. Ни школы, ни коттеджей, ни второго манежа. Тогда это существовало только в проектах Сергея Николаевича.
– Они воспринимались как сказка?
– Да. Уже когда тренировал команду 2001 года рождения, приходил вечером к ребятам, чтобы узнать, как у них дела в школе, пообщаться с ними и воспитателями.
Помню, как тогда говорил: «Никто не верит в планы Сергея Николаевича, все думали, что все закончится во Второй лиге. Но он вышел в Первую лигу, теперь – в РПЛ. Увидите, «Краснодар» будет играть в Лиге чемпионов. Кто-то из вас, возможно, выйдет на поле строящегося стадиона, все в ваших руках». Это была такая мотивационная речь, хотя, произнося ее, про себя думал: «Ты сам-то в это веришь?» Честно, были сомнения.
– Когда перестали отбывать номер в «Краснодаре»?
– Когда мне доверили четвертую, самую последнюю, группу 2001 года рождения. Тогда я почувствовал доверие и ответственность – и стало стыдно перед руководством, окружающими, командой. Дальше так работать я не мог – начал углубляться в процесс.
В 2015-м подошел Никола Елич, помощник тогдашнего главного тренера академии Александра Марьяновича: «Готов быть старшим тренером на возрасте?» Я был не готов, начал в голове прокручивать варианты, как соскочить, и в итоге выпалил: «Готов!» Думал: я ведь ничего не теряю, должен попробовать, пока дают шанс.
Очень благодарен Еличу и Марьяновичу, хотя иногда Марьянович был очень жестким.
– В чем это проявлялось?
– У нас были тренерские собрания, которые могли длиться три часа. Мы всегда к ним готовились, составляли список примерных вопросов от Марьяновича, возможные ответы на них. Могли спросить не только про время игрового и тренировочного процесса, но и, например, про количество ребят с плоскостопием или кариесом.
– Зачем?
– Не знаю, как это влияло на развитие ребят – скорее, Марьянович так показал, что мы должны знать абсолютно все о детях. Если кто-то не отвечал на вопрос, он взрывался: «Ты не можешь работать тренером, если не знаешь, уезжал ли ребенок домой на выходные».
– У вас всегда был ответ на его вопросы?
– Конечно, нет. Когда встречаемся с тренерами академии тех времен, нам есть что вспомнить, иногда смеемся до слез.
Марьянович – хороший психолог, он по глазам видел, что тренер не готов. Когда кто-то сомневался в ответе, Марьянович накидывал еще вопросов. В такой ситуации нужно было сразу честно сказать: «Я не готов» или «Я ошибся». При вранье он все равно выводил тебя на чистую воду – и тогда тренер нелепо выглядел перед коллегами. Бывали ситуации, когда тренера увольняли прямо на собраниях.
Страх перед собраниями держал в максимальном тонусе, особенно нас, молодых тренеров. Вообще все, что мне далось в жизни, – далось через преодоление страхов. Я не считаю себя талантливым человеком, которому дается все легко и играючи. Только через тяжелый труд и преодоления.
– Мурад Мусаев в те годы выделялся в академии?
– Да, потому что до «Краснодара» он работал в «Краснодаре-2000». Мусаев находился на другом уровне как минимум по теоретическим знаниям и опыту управления.
Одно время мы сидели рядом в тренерской: у него команда 2000 года рождения, у меня – 2001-го. Конечно, Мурад Олегович был одним из тех, у кого я также черпал знания. Мы ездили на турниры двумя возрастами – нравилось, что у него в командах всегда строгая дисциплина и порядок. Это переносилось на игру.
– Мусаев рассказывал, что после прихода в «Краснодар» ему пришлось подтягивать технические навыки, чтобы показывать детям, как нужно обращаться с мячом.
– У меня таких проблем не было, зато возникали с теорией. У нас была методическая книга от Марьяновича – по ней приходилось постоянно что-то учить, потому что он проводил тренерские тесты. Нас даже оценивали по категориям: демонстрация у тебя – на таком-то уровне, теория – на таком-то.
У меня был дисбаланс. Демонстрация на хорошем уровне, теорию получилось подтянуть до среднего.
– Ваши самые известные воспитанники – Дмитрий Кучугура и Александр Кокшаров?
– Команда 2004 года рождения – действительно самая успешная работа, мы выиграли чемпионат России, обыграв в финале «Чертаново» с Сергеем Пиняевым. Еще два года я работал с командой 2002 года – оттуда вышли Стас Агкацев и Сергей Волков.
Но я бы не говорил, что ребята – мои воспитанники, мы поработали всего пару лет. Это определенный, но не такой большой этап. Какие-то навыки сформировал я, какие-то привили предыдущие и следующие тренеры. На мой взгляд, гораздо правильнее называть игрока воспитанником клуба или академии. Не особо понимаю, когда тренер поработал с игроком год-два и заявляет, что он воспитал того или иного футболиста.
– Почему в последние годы академия «Краснодара» дает не так много игроков для основы?
– Честно говоря, я затрудняюсь ответить. Мне кажется, нет какой-то одной или даже двух конкретных причин.
Вспоминаем лучшие голы «Краснодара» со стандартов. Что будет без Сперцяна?
– Ваш любимый гол «Краснодара» со стандарта за два сезона?
– Давайте разделим на категории.
После подачи углового – гол Тормены в ворота ЦСКА в чемпионском сезоне. Именно с него началась гонка, беспроигрышная серия, это был первый гол со стандарта. Но на самом деле каждый гол с углового – особенный для меня, выделять тяжело.
После подачи штрафного – гол Диего Косты в матче с «Динамо» в прошедшем сезоне. Он практически идентичен голу Тормены в ворота «Рубина». Оба исполнены идеально, это командные голы.
После розыгрыша штрафного – конечно, гол Кривцова в ворота «Пари НН». Тоже все было выполнено идеально.
– Вы назвали работу над стандартами рутиной. Случались моменты, когда уставали?
– Конечно, часто.
После конца чемпионата пост в соцсетях начинался с фразы: «Я ненавижу эту игру». Бывает, что думаешь: «Все, надоело». Потом остываешь: «Да куда ты пойдешь? Это то, чем ты живешь с 7 лет. Неужели ты готов тридцать с лишним лет вот так закрыть?» А когда команда забивает после ситуации, которую тренировали, я самый счастливый человек – думаю, что нет профессии лучше, чем тренер.
Поражения и разочарования – это часть игры. Однажды я пришел после проигранной игры домой очень расстроенным. Пятилетняя дочка сказала: «Папа, не расстраивайся, поражения – это будущие победы». Теперь я всегда вспоминаю ее слова, потому что так и есть.
– Есть ли жизнь у стандартов «Краснодара» без Сперцяна?
– Ух, больная тема. Как я могу ответить?
– Желательно честно.
– Только время покажет. В любом случае мы будем искать решения. Возможно, понадобится время, возможно, изменится все. Подача – это 50% успеха, а у Сперцяна она на отличном уровне.
– По этим словам складывается ощущение, что пока у вас нет четкого плана.
– Нет, он есть. Но я не знаю, сколько времени займет перестройка. Нерешаемых задач нет.
– Может ли другая пара игроков натренировать стандарты, как у Сперцяна и Никиты Кривцова?
– Эдик и Никита – ребята, которые, с одной стороны, очень креативные, а с другой, прекрасно анализирующие игру и умеющие говорить между собой.
Натренировать можно что угодно, это вопрос времени. Но есть что-то, что и не требует тренировок, потому что я понимал, к чему расположены Сперцян и Кривцов. Открыться, своевременно отдать пас, найтись взглядом и понять без слов – это в том числе способность импровизировать, которая у них на высшем уровне.
Болельщики много говорят про Сперцяна, но здесь нужно отметить и Кривцова – часто именно он замечает пространство, которое можно использовать в игре. Я восхищаюсь этой связкой. Но сейчас нам надо подумать, как продолжить это уже без Эдика.
– У вас есть амбиции стать главным тренером?
– Я об этом не задумывался, сейчас меня полностью устраивает роль в «Краснодаре».
Я так погружен в стандарты, что не остается времени на что-то еще.
Фото: Gettyimages.ru/Charlotte Wilson; Fabrizio Bertani/Keystone Press Agency/Global Look Press; fckrasnodar.ru; РИА Новости/Андрей Шрамко, Александр Вильф, Нафис Сиразетдинов, Виталий Тимкив
Комментарии
Надо почитать. Стандарты реально то хорошо тянули команду. Понятно что есть подающий, но это ж не все