Рассказывает Любовь Курчавова.
В Уругвае меньше жителей, чем в Татарстане.
ВВП – в четыре раза ниже, чем у Москвы.
Его жители никогда не получали Нобелевскую премию.
И не брали индивидуальное золото Олимпиад.
Но в футболе Уругвай чудо как хорош. В истории страны всего две олимпийских победы – это футболисты снесли всех на Играх сначала в 1924-м, а потом в 1928-м.
Страна со 134-м населением мира побеждала на чемпионатах мира чаще Англии (1930-й и 1950-й против 1966-го) и брала Кубок Америки чаще Бразилии (15 против 9).
А еще она регулярно поставляет в Европу суперзвезд – от Альваро Рекобы и Диего Форлана до Луиса Суареса и Федерико Вальверде.
Как все это возможно? Разбираемся.
Вы даже не представляете, какая там уникальная система детского футбола
Конечно, все начинается с детства.
Представьте: десятки тысяч ребят в возрасте с 6 до 13 лет гоняют мяч. В парках, на неидеальных полях. И в полуторамилионном Монтевидео, и в 80-тысячном Пайсанду. Вокруг толпятся кричащие взрослые и друзья. Все по-настоящему.
Так выглядит главный футбольный проект Уругвая – Baby Fútbol. Аналог того, что мы называем ДФЛ. Только гораздо масштабнее.
Система возникла почти 60 лет назад: в 1968-м появилась Национальная комиссия детского футбола, которую с 2000-го переименовали в Национальную организацию детского футбола Уругвая (ONFI).
Сейчас Baby Fútbol – это 67 лиг и девять зон по всей стране. По данным ONFI, на конец 2024-го проект объединял около 75,5 тысяч мальчиков и почти 11 тысяч девочек. Существенный рост по сравнению с 2020-м: тогда в Baby Fútbol были почти 53 тысячи мальчиков и чуть менее 4 тысяч девочек.
«Иногда в населенном пункте может не быть госорганов, зато есть детская футбольная команда», – говорит глава ONFI Эдуардо Мосегуи.
У Baby Fútbol нет глянцевой инфраструктуры: убитые раздевалки без душа и отопления, заношенная до дыр форма. Никто не смущается, ведь Baby Fútbol – по-прежнему главный (и чуть ли не единственный) шанс показаться скаутам больших клубов. Почти все команды в системе существуют независимо от профессионалов – зато там отлавливают юных звездочек.
Самый яркий пример последних лет – звезда «Реала» и главный игрок нынешнего Уругвая Феде Вальверде. Он родился в Ла-Уньон, одном из беднейших районов Монтевидео. Там же попал в команду «Эстудиантес да ла Уньон». На полях Baby Fútbol Вальверде приметил скаут «Пеньяроля». В 17 Феде дебютировал за основу гранда, но провел лишь 12 матчей – его почти моментально забрал «Реал».
Уругвайский журналист Эдуардо Ривас говорит, что Baby Fútbol и профессионалы уже давно взаимовыгодно сотрудничают. «Они устанавливают систему приоритетов при борьбе за таланта, – объясняет Ривас. – Условно, профессиональному клубу Х оперативно сообщают, что есть такой вот потенциальный кандидат. И его забирают».
В чем выгода клубов Baby Fútbol? Профи им помогают: принесший деньги воспитанник – не только важная строчка в резюме, но и ремонт раздевалки, замена газона или покупка новых мячей с формой. Масштаб помощи зависит от трансферных сумм.
А еще с 2013-го эти клубы получают солидарные выплаты – не привычные 5% от ФИФА, а по системе ONFI: 0,5% от любых сделок делятся между воспитавшими игрока командами, его бывшими лигами и ONFI. Такую систему придумали, чтобы деньги не копились у одного топа. К концу 2024-го клубам достался миллион долларов, лигам – 740 тысяч. Каждая получившая выплату команда отчитывается перед ONFI, как использует средства.
Но так везет не всем. «У нас есть только необходимый минимум, – говорила Ovación член совета директоров клуба «Прогресо» из Эстасьон-Атлантиды Синтия Перейра. – Помощь мы получаем только от родителей, некоторых местных бизнесменов и спортивного департамента муниципалитета Канелонес».
Так в системе детского футбола соприкасаются государство и частный сектор. У клубов и лиг есть и автономия, и направления, которые зависят от местных властей. «Мы очень верим в футбольные институты, – говорит Мосегуи. – В других местах сильно концентрируются на академиях, детских школах и работе над техникой. Мы верим в фокус на клубах, турнирах и идентичности».
Конечно, Уругвай (3,3 млн человек) в куда более уязвимой позиции, чем Бразилия (213+ млн) и Аргентина (46 млн). Но в этом и преимущество: скаутинг охватывает практически всех детей страны. Пропустить талантливого игрока практически невозможно. Для сравнения: в Уругвае 28 клубов с профессиональными академиями. Чтобы выровнять соотношение, Аргентине нужно 336 таких, а Бразилии – 1624. Но в Аргентине их 103, а в Бразилии – 168. Это цифры из исследования Центра изучения экономической и социальной реальности, проведенного в 2021-м.
«У Аргентины гораздо больше миллионов людей, – говорит Goal Эстебан Гесто, который был тренером по физподготовке в сборной Уругвая на ЧМ-1990. – Как и Бразилия, они выпускают огромное количество игроков.
Мы гораздо меньше. Наши возможности с точки зрения количества игроков ниже. Мы просто мечтаем о футболе, живем им. Поэтому, несмотря на маленькое население, у нас так много хороших игроков».
Но у системы есть минусы: она ломает парней, у которых не получилось
Вы удивитесь, но глобальная задача Baby Fútbol – не вырастить профессионального футболиста. Исследования ONFI показывают: футбол в Уругвае – это прежде всего способ социализации.
Конверсия в профессионалы выглядит примерно так: до первого контракта из Baby Fútbol добирается менее 1% детей, до топ-лиг или сборной – не более 0,05%. Почти десять лет назад тренер Уругвая U17 Алехандро Гарай приводил похожие цифры: из каждых 13 тысяч детей в профессиональные клубы попадает не более 10%, примерно 1-2 ребенка из тысячи станут топ-игроками уровня Вальверде.
Звучит так, словно это мало, но нет. Вполне сопоставимо с цифрами из других важных футбольных стран – например, Англии, Франции или Испании. В 2021-м Центр изучения экономической и социальной реальности погрузился в вопрос: Уругвай – абсолютный мировой лидер по выращенным топ-футболистам в пересчете на численность населения.
Несмотря на прекрасные цифры, есть и проблемы. В основном из-за того, что жизненный контекст Уругвая сильно отличается от европейского.
«Футбол – огромный бизнес, – говорит Ривас. – У каждого родителя своя цель: кто-то просто хочет занять ребенка, а кто-то видит в нем экономическое спасение. Законы не дают превращать детей в товар. ФИФА старается защищать ребят, но медленно. Особенно тех, кто в уязвимом финансовом положении».
«Многие парни попадают в Монтевидео в 13-14 лет, – рассказывал Гарай. – Они тяжело адаптируются, сталкиваются со сложностями и в спорте, и в отношениях со сверстниками. Возникают проблемы с учебой. Это гордиев узел, который сложно развязать. Кто-то продолжает учиться, а кто-то просто бросает. В итоге все зависит от родителей».
«Программа теряет ориентацию на социализацию и становится чисто экономическим вопросом, когда скауты выискивают 8-летних детей, а потом не берут на себя ответственность, – фиксирует проблему Журдан. – Очень порочная система, ведь они набирают все более маленьких детей».
«Такой скаутинг – среди худших вещей в молодежном футболе, – согласен детский футбольный координатор из «Урундай Университарио» Алехандро Маскерони. – Часто ребят забирают в «Пеньяроль» или «Насьональ», отрывая от школы. Их набирают все раньше и раньше, пропускают этапы развития. Это несовместимо с благополучием ребенка. Профессиональные клубы все сильнее стремятся найти таланты, и это, несомненно, влияет на юношеский футбол. И я думаю, тенденция еще усилится».
Цифры жестоки. Спортивный журналист Хорхе Сеньоранс в книге La cara oculta del baby fútbol («Скрытое лицо детского футбола») пишет: только 0,14% уругвайцев зарабатывают футболом.
«Их порабощает надежда, – рассуждал Сеньоранс в интервью для En Perspectiva. – Велика вероятность, что воодушевленный шансом стать футболистом ребенок придет к тебе со словами: «Больше не хочу учиться. Буду играть в футбол». Как это изменить? В некоторых семьях скажут: «Это даже не обсуждается». Но кому-то не удастся объяснить, почему важно сочетать футбол с учебой. Поэтому дети перестают ходить в школу. А потом у них не получается. И им приходится выходить в жизнь без должной подготовки».
Но все-таки это шанс всей жизни. И за него готовы цепляться до последнего.
Например, у Дарвина Нуньеса получилось.
Он прошел через жуткую нищету:
постоянно засыпал голодным, их с родителями жилье регулярно смывало наводнениями, а отец покупал ему бутсы, отказывая себе в обуви.
В 2013-м на матч «Сан Мигел де Артигас» против «Белла Унион» приехал бывший игрок сборной Уругвая Хосе Пердомо. Обычно он рекомендовал игрока «Пеньяролю», только если посмотрел на него 4-5 раз, но с Дарвином все было иначе – хватило одного матча.
Так он попал в профессиональный футбол.
А вот история подававшего надежды, но так и не ставшего даже профи Науэля Туйи уже совсем другая. Он закончил в 19 из-за тяжелых панических атак и депрессии. Хотя его судьба развивалась по классическому сценарию: прошел через Baby Fútbol и подростком переехал в Монтевидео ради карьеры.
Туйи быстро сломался под мыслями, что обязан стать профессионалом.
«Пеньяроль» и «Насьональ» доводят парней до ума, хоть и воюют за таланты
Если игрок выделяется в Baby Fútbol, то быстро попадает в профессиональный клуб. Либо в «Пеньяроль», либо в «Насьональ».
Между ними постоянная война за таланты. Например, в марте 2026-го на сайте Montevideo Portal гремела новость: «Пеньяроль» переманил четверых игроков из «Насьоналя». Самому младшему из них – Йохану Родригесу – только исполнилось 13. А за него уже бьются топы.
Масштабы селекции поражают: например, в октябре 2025-го «Насьональ» устроил просмотр в 50-тысячном Мело – участвовали более 500 детей и подростков. В «Насьонале» прививают единый игровой стиль всем возрастам. «Наш футбол – это комбинации в атаке и быстрый возврат мяча после потери», – описывал координатор академии Фернандо Куручет.
А «Пеньяроль» ставит на инфраструктуру и технологии. Это главная проблема уругвайского футбола, и в ее эффективном решении «Пеньяроль» видит преимущество над соперником. С начала 2010-х клуб реконструирует поля, развивает медицинский центр и Centro de Alto Rendimiento («Центр высоких достижений»), строит жилье для иногородних. Логика такая: нельзя потерять талант из-за бедности, расстояний или бытовых проблем. Например, в 2023-м рядом со стадионом появился новый 60-местный корпус для игроков не из Монтевидео.
В «Пеньяроле» требования к игрокам максимально приближают к профессиональным. В академии есть правило: на тренировку нужно приезжать как минимум за час, чтобы позаниматься профилактикой травм и подготовиться к занятию. «Ведь в высшей лиге все так и будет», – объяснял один из руководителей академии Федерико Террин.
Еще одно новшество – biobanding. Это способ группировки спортсменов не по возрасту в документах, а по биологическому развитию. «13-летние, рожденные в январе и декабре, очень отличаются, – говорил Террин. – Поэтому им нужно по-разному работать. Такой же подход используют клубы АПЛ».
Но кое-что их объединяет. Оба гранда ориентированы не только на будущего футболиста, но и на человека:
● В «Насьонале» с ребятами работают психологи, социальные педагоги и специалисты по питанию. В академии жесткий принцип: «Кто не учится, тот не играет». Жестко следят, чтобы все посещали школу, мониторят успеваемость и работают с семьями.
● А у «Пеньяроля» есть обязательные уроки английского и финансовой грамотности. «Мы растим людей для жизни», – говорил президент клуба Игнасио Рульо.
А еще оба гранда знают, что растят игроков не для себя. Их задача – лишь довести талант до уровня, который заинтересует потенциального покупателя.
Уругвайские футболисты уезжают в Европу гораздо чаще соседей. В 2021-м ФИФА опубликовала отчет о международных трансферах за десять лет – с 2010-го по 2020-й. Уругвай шел девятым в списке (3 341 трансфер) и был с отрывом самой малонаселенной страной в топ-10. В пересчете на численность населения у Уругвая почти в 6 раз больше международных трансферов, чем у Аргентины, и в 13 раз – чем у Бразилии.
Причины просты: маленький внутренний рынок, низкие зарплаты и ограниченные возможности для развития. А еще клубы, вынужденные жить за счет продаж. Это обязательный элемент и для их существования, и для развития юношеского футбола – без этих денег цепочка эффективной системы просто бы разорвалась.
Например, в 2025-м «Насьональ» продал почти на 21 млн долларов, «Пеньяроль» – почти на 17 млн. Девять из десяти крупнейших продаж уругвайского чемпионата связаны с этими клубами. Оба гранда заработали суммы, которые в пару раз (а то и больше) выше годовых бюджетов средних команд лиги.
Так что английский в академии «Пеньяроля» – не просто забота о будущем ребенка, а сознательная предпродажная подготовка.
Футбол – не просто главный спорт Уругвая, а часть культуры
Уникальная система детского футбола возникла в конце 1960-х, а обе победы на чемпионатах мира были раньше. Так что дело не только в ней.
Отчасти успех объясняется эфемерными определениями.
После победы на Олимпиаде-1924 президент Федерации футбола Уругвая Атилио Нарансио (удивительный факт: он заложил дом, чтобы отправить сборную в Париж) сказал:
– Мы больше не крошечная точка на карте мира.
Большой уругвайский журналист и писатель Эдуардо Галеано развил мысль:
– Небесно-голубая футболка стала доказательством: эта нация существует. Успех Уругвая – не ошибка. Футбол вывел эту крошечную страну из тени анонимности.
Спустя четыре года Уругвай снова выиграл Олимпиаду, еще через два – домашний чемпионат мира.
Вторую победу на ЧМ Уругвай добыл в 1950-м – 2:1 с Бразилией на «Маракане». Галеано сказал, что это было «самое оглушительное молчание в истории футбола».
Как 1:7 от Германии, только на 115 тысяч потрясенных болельщиков больше.
«Два поколения росли с мыслью, что Уругвай – лучший в мире, – говорит бывший полузащитник сборной США Таб Рамос, который родился в Уругвае и жил там до 12 лет. – Без разницы, кто соперник. Предполагалось, что мы должны победить. Думаю, этот менталитет делает игроков такими борцами».
Поколение уругвайцев, родившееся после 1950-го, называют hijos de Maracaná – «сыны «Мараканы». «Ты растешь – и родители рассказывают тебе историю страны, – объясняет бывший игрок «Насьоналя» Николас Лодейро. – Футбол в нашей крови, в нашей культуре. Это самое важное».
Лодейро рос – и смотрел на Энцо Франческоли и Альваро Рекобу.
Нуньес смотрел на Эдинсона Кавани и Луиса Суареса.
Сейчас какой-то 7-летний мальчик смотрит на Вальверде.
«И ты пытаешься их копировать», – резюмирует Лодейро.
Garra Charrúa – или лютый характер уругвайцев
Сейчас Диего Форлан все объяснит:
«Это тот самый момент, когда ты уже не можешь дышать, но все равно хочешь сделать больше. Иногда на последних минутах против больших команд сложно поверить в победу. Но у нас есть «гарра». Об этом знают все в Уругвае».
Название – Garra Charrúa («Коготь Чарруа») – восходит к воинственным индейцам чарруа, которых конкистадоры истребили в XIX веке. Уругвайцы чувствуют связь: им всегда приходилось по-футбольному выживать в тени соседей из Бразилии и Аргентины.
Так что «гарра» – это идея, что даже маленькая страна может быть лучшей. Особый уругвайский идеал несгибаемости, самоотдачи и борьбы. Смелость, неуступчивость, страсть. Этика, передающаяся из поколения в поколение, от главного игрока в составе – к двадцать шестому.
«В нас это с рождения, – говорил вратарь «Торино» Франко Исраэль для ESPN. – Может, из-за того, что у нас по жизни меньше возможностей. Может, дело в том, что мы родом из опасных мест. В нас всегда есть этот голод, нам постоянно приходится бороться с невзгодами. Воевать за место. Соревноваться.
А соревнование – это футбол. Все мы играем в него с детства – и всегда хотим победить. Уругвайский футбол – это удивительно, от детского футбола до «гарры». Мы всегда прикладываем огромные усилия».
Оскар Табарес уверен: победа над Бразилией в финале ЧМ-1950 – важнейшее проявление «гарры». 11 уругвайцев сломили 200-тысячную «Маракану».
Но вообще-то после того трофея история Уругвая не так успешна. Просто факт: с 1970-го до 2006-го у сборной всего одна победа в матчах чемпионата мира.
Ренессанс случился, когда за уругвайский футбол взялся Табарес.
Он помог обновить систему детского футбола, убеждал игроков уезжать в Европу и поучаствовал в росте целого поколения талантов.
Диего Форлан, Диего Годин, Эдинсон Кавани, Луис Суарес.
«Нас знали по жестокой игре – вне зависимости от того, справедливо ли это обвинение, – а не по фэйр-плей, – говорил Табарес. – Мы отвечали на это, выращивая отличных игроков. Мы много трудились над молодежью, а ведь у нас всего три миллиона жителей.
Вырастить одного большого игрока в Уругвае – это как 20 в Бразилии и 10 в Аргентине. Поэтому мы должны подходить к игре не так, как они».
Рука Суареса против Ганы – и Уругвай выходит в полуфинал чемпионата мира. Лучший результат с 1970-го, новый повод для национальной гордости.
Выход Форлана на полуфинал ЧМ-2010 с травмой бедра.
Укус Суареса против Италии – и Уругвай сначала расшатывает соперника, а потом на 81-й вырывает победу и место плей-офф.
Вырванная голом со стандарта на 89-й победа, как в матче с Египтом на ЧМ-2018.
Все это «гарра».
Но «гарра» – это не только 2010-е.
Например, ЧМ-1986. Хосе Батиста на 56-й секунде жестко летит в подкат под Гордона Стракана.
И получает красную.
Это тоже «гарра».
Со стороны грань между нею и откровенной грубостью размыта. Но уругвайцам нравится.
Вот как Табарес вывел современный Уругвай на пик
Пришедший в 2006-м Табарес устроил культурную революцию. Он считал, что будущее – в постоянном взгляде на молодежь. С помощниками они просматривали вообще всех парней. Не преувеличение: журналист The Guardian Джонатан Уилсон писал, что у Табареса есть «досье чуть ли не на каждого игрока любого возраста». Тренера волновали не только спортивные результаты. Например, он знал, кто из U15 прогуливал школу – и постоянно вел профилактические беседы. Так в сборной возник культ образования.
Еще один важный аспект успеха Уругвая при Табаресе: его сборная играла как клуб.
«Он практически превратил сборную в клуб, где уважение – самый важный фактор, – рассказывал друг Табареса Эстебан Гесто, который был тренером по физподготовке в сборной Уругвая на ЧМ-1990. – Он развивал поколения игроков через сборные U20, U17 и U15. В итоге все вовлеченные в процесс четко понимали, что от них нужно. Оскар наладил отличный уровень сотрудничества между всеми игроками и командами».
Через такую систему прошли многие игроки сборной – например, Хосе Хименес, Лукас Торрейра и Диего Лаксальт. Клубы отпускали их на мини-сборы в U15, которые проходили еженедельно с понедельника по среду. Парни встречались, чтобы потренироваться и пообщаться. Вечером они могли уезжать домой.
Цель: подготовить игроков к требованиям взрослого футбола, к долгим сборам вдали от дома. «Табарес научил игроков ехать на тренировку сразу из аэропорта, – восхищался Гесто. – Ощущение профессиональной ответственности и дисциплины. Каждый игрок чувствовал себя частью команды. По тренировкам было очевидно: возможность играть за сборную – гордость для них.
Результатами он убедил руководство ассоциации. В Латинской Америке всегда очень сложно начать любой проект, требующий финансовых вложений. Но Табарес убедил чиновников, что это инвестиция, а не пустая трата.
Так он улучшил работу всей молодежной системы. Появилась инфраструктура, наладилась логистика. Табарес работал, чтобы потом тренировать на идеальных полях. Синтетика зимой была нам просто необходима. А еще он улучшил процесс развития игроков в командах U20, U17 и U15. Создал естественный роста, личного и профессионального. Благодаря этому длинному процессу Табарес по-настоящему знает игроков и понимает, что они могут дать.
Он объединил уругвайцев вокруг сборной – теперь дети ее обожают. А ведь этого очень сложно добиться в современном футболе, для которого важны только победы. Табарес добился этого через честный труд и уважение, которые исходят и от его работы, и от поведения игроков. Тех, кто был здесь раньше, тех, кто играет сейчас, и тех, кто придет в будущем».
Табарес не работает с Уругваем уже пять лет. Его сменил Диего Алонсо (продержался чуть больше года), потом ненадолго пришел Марсело Броли. Теперь там Марсело Бьелса.
«Люди даже не представляют, как Бьелса уважает Табареса, – рассказывал директор уругвайской сборной Хорхе Джордано La Mañana del Fútbol. – Если Табарес повесил на базе какую-то картину, Бьелса к ней даже не прикоснется. Вот такое уважение».
***
Суммируем: как же Уругваю это удается?
● сверхмассовое вовлечение детей в футбол;
● почти полный скаутинг по всей стране;
● играть в футбол с рождения – культурная норма;
● и часто – единственный шанс на лучшую жизнь;
● «Насьональ» и «Пеньяроль» растят игроков на продажу, а в Европе они становятся звездами;
● реформы Табареса связали многоуровневую систему в единое целое.
Но есть и еще один аспект, который однажды озвучил бывший защитник «Ювентуса» Паоло Монтеро:
– Уругвайский футбол – это чудо.
Телеграм-канал Любы Курчавовой
Поучаствуйте в ЧМ-2026 сами: соберите свою команду в Фэнтези! Так смотреть еще интереснее
Фото: Gettyimages.ru/Michael Steele, Jamie McDonald, Ryan Pierse, Ernesto Ryan, Carlos Alvarez, Juan Manuel Serrano Arce; Global Look Press/imago sportfotodienst, Nayra Halm/ZUMAPRESS.com; Newsroom.ap.org/AP Photo/Bob Dear; x.com/FormativasCAP
Комментарии
Еще удивило, что люди прямо гордятся тем, что принадлежат тому или иному клубу - футболки, спортивные костюмы, кепки, шарфы - всё носится с большим удовольствием. Выиграть городской чемпионат - большой праздник, гуляют всю ночь.
Так
Писать ?
Пожалуйста , не надо - очень неудобно читать. Понятно, что вам помогает ИИ , но редактируйте , пожалуйста, текст после него.
Наверное, всё-таки от звёзд 20-х Эктор Скароне (El Mago (Волшебник), El Garibaldi, Rasquetita, El Gardel del Futbol) - "Барселона", "Интер" и Педро Петроне( Perucho, Artillero) - "Фиорентина", лучший бомбардир чемпионата Италии сезона 1931/32.
Это не про наши футбольные академии в полном понимании, не европейские элитные, но без грамотных прикладных методологий разумеется даже природным талантам трудно пробиться. А если уровень и квалификация детских тренеров недостаточны, то здесь будут проблемы. Банально, нация живет футболом. Нам не хватает такого "футбольного мицелия" в хорошем смысле. Такая повышенная конкуренция очень нужна для развития футбола и появления топ-игроков. У нас к сожалению даже количество не может перерасти в качество
И такие бы люди, подобные Энцо Великолепному, тому Человеку-Оркестру, и многим многим другим, у нас бы тоже появлялись.
Блин, это вообще копейки, учитывая, что это отдача со всей страны, и держа в уме, сколько потом эти игроки будут стоить.