Все об академии в Грозном: как воспитывают игроков в иной культуре
Осенью академии «Рамзан» из Грозного будет 16 лет. Для меня репортаж оттуда был интересен по нескольким причинам.
● Один из самых ярких дриблеров РПЛ Лечи Садулаев попал в академию в год ее открытия – в 2010-м. Как он стал тем, кем стал?
● За последний год в сборной России сыграли три воспитанника академии – кроме Лечи Садулаева, это еще защитники Арсен Адамов («Зенит») и Турпал-Али Ибишев («Ахмат»). Причем на один из сборов попали все трое.
● Это воспитание игроков в иной культуре – где дети с 10 лет начинают соблюдать Рамадан, а в академии есть молитвенная комната. Где единоборства – важнейшая часть развития ребенка и где с детства прививается главенство опыта и возраста.
● В академии больше 20 приезжих ребят, в том числе из северных регионов и стран СНГ. Почему они приехали?
● В 2025-м команда академии 2009 года рождения стала второй в Юношеской футбольной лиге в зоне Юг – уступив только «Краснодару». Годом ранее этот же 2009 год рождения финишировал третьим в ЮФЛ Юг. Это лучший результат для академии с момента образования лиги.
Терентьев отправился в Грозный, чтобы все это узнать.
Как дворовая команда из 60-тысячного городка открыла Лечи Садулаева
– Это был 2008 год, – рассказывает первый тренер Садулаева Ахмед Межиев. – Я тогда восемь лет как работал в футбольной школе «Терека» – академии еще не было. Условия совсем другие, нежели сейчас: только два больших поля, на которых мы – тренеры – помогали рабочим стелить старый газон, перенесенный со стадиона имени Билимханова; маленькое офисное здание, вот оно за тем полем стоит. Тренировались на четвертинке поля – и старшие, и младшие.
В общем, плохие условия.
А я сам из Гудермеса – накладно каждый день ездить в Грозный на тренировки. Подумывал в другую профессию уходить – в предпринимательство какое-нибудь. А больше и некуда было. В школе зарплата маленькая, много времени на дорогу, уже начались семейные проблемы. Ты ведь должен одевать, обувать детей, семью обеспечивать.
На перепутье находился.
Тренировки в школе проходили в обед, а с утра – свободное время. Чтобы как-то физическую форму поддерживать, начал заниматься на Центральном стадионе в Гудермесе. Всю жизнь там играл, меня знали, поэтому никаких проблем. Брал с собой племянников-близняшек – им по 8 лет было. Мяч дам, а сам бегаю по кругу.
Через пару недель они уже просились: «Пойдем-пойдем». Стал давать базовые упражнения, даже что-то начало получаться. Потом пришел друг с сыном: «Ахмед, вижу, что вы каждый день занимаетесь. Возьми моего тренироваться?» Потом еще люди подтянулись. Плюс в Гудермесе был хороший бизнесмен – Ахмед Халидов – он своего сына привел. И предложил: «Ахмед, все, что надо, достану – мячи, фишки. Давай сделаем команду?»
Обсудили с руководителем школы: «В любом случае у нас будет 2000-й год рождения, я уже половину набрал. Давай и дальше буду с ними работать [в Гудермесе]?» Он пошел навстречу: «Никаких проблем. Мы скоро здесь академию запустим – пригласим тебя с командой».
Стали ездить на товарищеские игры: турниров среди ребят 2000 года рождения толком не было, играли со старшими. Смотрю: а они тягаются, дают сопротивление. Где-то в пас играют, где-то обыгрывают – футбол показывают такой, что я радовался.
Меня эта история прям вдохновила. Снова появилось желание тренировать.
Когда слушок о нашей команде пошел, родители из других сел вокруг Гудермеса стали привозить детей. А потом был турнир – мы вышли против команды из села Ахмат-Юрт (тогда оно Центарой называлось), обыграли, но запомнился один шустрый парень. Где мяч – там он. Носится, такой светленький, техничный. Узнал, как зовут: Лечи Садулаев.
С ним на турнир приехал отец – Баймерз. Подошел к нему: так, мол, и так, у меня есть группа, если есть желание, приходите. Рассказал, что скоро построят академию в Грозном, что там работаю. В общем, про все перспективы. Обменялись контактами, первое время звал Лечи только на игры, плюс раз в неделю он приезжал на тренировки. Потом – два раза в неделю, потом еще чаще.
Так два года прошло. Мы уже на хороших соревнованиях играли, уверенно смотрелись против ребят на год старше. Руководитель мне говорит: «Академию открыли – надо заезжать». Обычно в академию берут с 12 лет, но решили экспериментировать. Заехали самой младшей группой (в 10 лет). Ну, очень сильная команда сформировалась. Про нее до сих пор легенды ходят – столько перспективных ребят!
Например, Мурсалин Денилханов, который в «Велесе» играл – на тот момент это Первая лига.
Ислам Бадалов – он в Высшей лиге Киргизии сейчас, его команда даже в Лигу конференций выходила.
Муслим Кагерманов – он в Германии, в третьей или четвертой лиге.
Думал, обязательно заиграет Магомед Хакиев – после молодежки «Ахмата», по-моему, в Ульяновск ездил. Что-то у него не пошло там, а так очень перспективный был. Да там вся команда хорошая.
Тогда по ЮФО и СКФО (Южный и Северо-Кавказский федеральные округа – Спортс”) вообще мощный год вышел. Возьмем «Анжи» – Гамид Агаларов играл. Или «Краснодар» – на тот момент Мурад Мусаев возглавлял 2000-й год, в команде Эдик Сперцян, Саша Черников. Часто с ними играли – не на равных, но бой давали.
Самый памятный турнир – в Абхазию ездили. Турнир легендарного Ахрика Цвейбы (чемпион СССР с «Динамо» Киев – Спортс”), состав сильный подобрался – «Бешикташ», донецкий «Шахтер», московское «Динамо», Мурад Мусаев со своей бандой, «Анжи» Махачкала.
Достойно выступили, из группы вышли, а в полуфинале уступили «Краснодару» 1:2. Четвертыми стали. Организаторы турнира на фуршете дали нашей команде приз зрительских симпатий. Как раз благодаря дриблингу Лечи и Мурсалина [Денилханова], они красиво играли, зрелищно. Нас и на следующий год пригласили – сказали, хотят увидеть, как наша команда будет развиваться.
А они у меня все маленькие были – это вообще проблема для Кавказа: у нас ребята позднее созревают. В плане роста, физических качеств. Если сравнивать с центральной Россией, Сибирью: там одногодки на две головы выше и крупнее.
Столько талантливых ребят пропадает, потому что не успевают окрепнуть перед выпуском во взрослый футбол. Вот на соседнем поле сейчас тренируется команда ЧГУ [Чеченский государственный университет], первое место заняли в студенческой лиге по России, там два моих племянника играют. Им по 25. Уверен, могли быть во Второй лиге, но когда надо было там закрепляться, они еще не сформировались.
Это большая проблема.
Если бы меня спросили и если бы была возможность и бюджет, я бы во Второй лиге создал команду. Пускай пацаны проигрывают, но будут толкаться, цепляться. Мужать.
Сейчас, если к 21 году не пробился никуда, все. Возьмем, например, Магу Хакиева, – ну талант. Поиграл за молодежку, в главную команду не попал – физически не тянул. А недавно встретил его – он прям окреп, выше меня стал (а я 180), детина такой.
Но уже завязал, устроился на работу вне футбола.
– Чем занимался Ахмед Халидов, который спонсировал детскую команду в Гудермесе?
– Мраморные плиты привозил из Испании. Очень увлекался футболом – все обещал: «Ахмед, эти пацаны чуть-чуть подрастут – и я эту команду повезу в Испанию». И он повез бы, но у него проблемы со здоровьем начались, к сожалению. Тяжелая история – сейчас его дело продолжает сын. Тащит эту фирму.
Жаль Ахмеда, он любил футбол, сильно любил.
Садулаева заметили тренеры «Ювентуса» – в 2016-м они на полгода приезжали в академию «Рамзан»
– Вообще не помню, чтобы Лечи пропустил хоть одну тренировку, – вспоминает Межиев. – Специально прокручивал в голове сегодня – ну не помню. Даже будучи больным, он выходил на поле. А если совсем бегать не мог, говорил: «Ахмед, я хоть воды ребятам принесу».
Такая вот страсть к футболу: мы тренировку заканчиваем, мне уже надо в Гудермес ехать, а Лечи просит: «Ну еще пять минут», «Еще 10 минут». После оставался – работал над собой. Постоянно на поле – либо сам играл, либо смотрел за старшими возрастами.
С детства пошло, что я перед тренировкой раскидывал фишки, барьерчики, координационные лестницы. Они разминались, работали над частотой ног. Было прям видно, что ребята лучше сверстников координированы. Учились правильные переступы делать. Наверное, это все-таки как-то влияет, хотя были сомнения, дает это что-то или нет.
Но видите же, какой нестандартный дриблинг у Лечи. Порой казалось, теряет мяч, но на дальнем шаге умудрялся убрать, пробить, протолкнуть. Идет игра кость в кость, а он на двух-трех мог пойти. Много игр вытаскивал – мы за все годы в ЮФО СКФО ниже второго места не опускались.
Мурад Мусаев знал нашу команду, мы комплиментами обменивались. Кстати, я знаком с отцом Сперцяна, он тоже постоянно на турниры с Эдиком ездил. Был момент, когда Сперцян перестал попадать в первый состав. Маленький был, очень маленький. А у меня вся команда такая, ну и я сказал отцу Сперцяна: «Давай, может, в Грозный?» Ну мы посмеялись – понятно было, что никто его из «Краснодара» не отпустит.
Руководители [академии] и родители порой упрекали: «Ахмед, Лечи много водится. Почему разрешаешь?» Отвечал, что это его сильная сторона – зачем ограничивать? Вот пробьется во взрослый футбол, пусть там и запрещают.
А где еще учиться?
Но это не только Лечи касалось – другим техничным ребятам разрешал брать на себя. Например, Денилханов тоже в дриблинг шел, хотя он у меня защитника играл. Лечи мог опускаться в защиту, если наелся, а Денилханов поднимался выше. И качество в атаке не терялось. Одинакового плана футболисты.
Перед выпуском Денилханов у меня даже в центре поля играл.
Конечно, очень важную роль в воспитании Лечи сыграл отец: не давал отвлекаться от футбола. Когда Лечи жил в академии, ежедневно к нему приезжал и утром ждал на скамейке около поля. Пять раз в неделю. Больше скажу: он и сейчас, когда сын уже в главной команде, приезжает к нему на тренировки.
Но Лечи кроме футбола и не надо было ничего.
Телефоны, компьютеры – ему все равно. Единственное, помню, очень любил менять бутсы. Как носки. Чуть ли не каждый месяц новые – разных расцветок. Потом из ребят по команде очередь стояла: кому он их отдаст. Отец Лечи на тот момент не работал, у него дети были в военных структурах. Нужды в монете не было, но при этом не давал сыну разбаловаться.
Даже не помню какого-то сложного для Лечи периода в академии, все гладко шло. Помню, к нам приехали тренеры из «Ювентуса». И они, кстати, тоже обратили внимание на группу 2000 года рождения. Взяли ее, скажем так, под шефство. Больше с ней работали.
Почти полгода здесь пробыли – очень много нового привезли. Полностью перестроили тренировочный процесс, конспекты свои оставили. Ключевое, что бы выделил, – очень много повторений. Три-четыре дня делали одно упражнение, чтобы довести до автоматизма. Мне казалось, надо чаще менять, чтобы разнообразить, но у них вот такой взгляд.
Хотели, чтобы дети закрытыми глазами могли задание делать.
Ну и второе, что отмечу, – сумасшедшая интенсивность. Пауз практически нет, неважно, сколько длится тренировка – 90 минут или 50. Если решили задачу – могли и раньше закончить. Главное – темп.
Квадраты, ромбы, игра один в один, работа на скоростную выносливость. Они детей вообще не жалели, тогда как мы где-то в щадящем режиме проводили занятия, все же дети. А они по-взрослому гоняли – кто-то даже не выдерживал, убегал с поля, потому что тошнило. Но итальянцы все равно стояли на своем.
Например, такое упражнение запомнилось: большие ворота ставятся в центральный круг. И идет игра один на один, прям на половину поля. Один несется, обыгрывает, бьет по воротам, другой отбирает. Если отобрал, уже он атакует. Если вратарь поймал мяч, то быстро вбрасывает тому, кто защищался. Тот бежит в атаку, его догоняют.
В общем, тяжелейшая беготня. Так полторы-две минуты. Очень энергозатратная вещь.
Ахмед показывает в телефоне общие фото той самой команды – на них будущий игрок сборной совсем невысокого роста.
«Иногда мне кажется, что это он меня учил, как правильно должен действовать полунападающий, нападающий. Интуитивно все это чувствовал, лез, не боялся, брал на себя. Я стараюсь это прививать своим новым командам. И думаю то, что мы сейчас видим, – не потолок для Лечи. Он важный игрок, полезный, но хотелось, чтобы больше брал на себя.
Чуть бы понаглее.
Горд, что воспитал такого игрока. Хоть не зря, скажем так, прожил, не зря выбрал тренерскую деятельность. Могу сказать: «Вот у меня футболист в сборной играет». Раньше только мечтали, чтобы чеченец в РПЛ играл. Как радовались за [Магомеда] Адиева, за [Дени] Гайсумова.
А теперь наши воспитанники в сборной России – Лечи, Арсен [Адамов], Турпал-Али [Ибишев].
Сейчас у меня 2012 год – очень неплохой. Надеюсь, оттуда выскочат сильные футболисты. Например, Семен Смирнов – он из Кропоткина. Или Артем Торопов – из Мурманска, но, можно сказать, уже местный. Родители купили квартиру в Грозном.
Артем в 8-9 лет приехал на просмотр – а в интернат заселяют с 12 лет. Объяснил ситуацию маме, она сказала: «Не проблема». Взяли и купили квартиру. Отец у Артема моряк, но часто приезжает в отпуск на игры. Поддерживают всей семьей. Очень светлая голова, футбольная.
Или Муслим Адуев, тоже очень перспективный. Ахмед Умаев – начинал защитником, а потом я его в атаку перевел. Потому что другого нападающего – Тамерлана Халидова – в «Зенит» забрали. Сразу там себя показал: ну талант, я такой скорости в этом возрасте за всю карьеру не видел.
Зато теперь Умаев больше всех наколотил. Пока, правда, реализация такая, что я ему говорю иногда: «Ты меня до инфаркта доведешь». Но зато моменты находит!»
Как устроена академия «Рамзан»: базовая схема 4-3-3, при Талалаеве даже прикрепляли тренера из основы
Сейчас академия «Рамзан» – это четыре искусственных поля, одно натуральное с трибунами, пара коробок 20 на 40 метров, тренажерный зал, бассейн, интернат на 50 человек. Через забор от академии – школа №8, куда воспитанники ходят учиться по договору между школой и академией.
Натуральное поле заросло, на нем сейчас не играют. Чтобы поддерживать газон в хорошем состоянии, нужны дополнительные затраты на агрономов и подогрев. Иначе зимой газон погибает.
Летом искусственные поля вызывают сложности – жара подскакивает до 35-40 градусов. Кто играл на синтетике в пекло, знает, о чем речь.
Комнаты в интернате выглядят примерно так: места на троих, набор шахмат на столе (в каждом номере), окна на поля академии.
На первом этаже – комната для теории. Сегодня старший тренер академии Муслим Далиев разбирает с полузащитниками игру между линиями, по ходу сезона изучаются и стандарты.
«Когда сыграем первый тур [нового сезона], будем разбирать соперников – оборону, атаку, стандарты, – объясняет Далиев. – Теория обычно длится не дольше 25 минут – доказано, что после этого времени футболисты уже не усваивают информацию.
Другой важный момент: теория – это диалог, а не монолог. Мы же пришли на разбор не для того, чтобы подчеркнуть – я тренер, а вы футболисты. Подходя к доске, нужно спрашивать у ребенка: «А как ты сам считаешь? Как еще мог сыграть?» Слушаешь его, помогаешь, чтобы он сам стал рассуждать, сам додумался.
Пытаешься втянуть в диалог.
Дети должны чувствовать себя теми, кто претворяет задуманное тренером в жизнь на поле».
На теории четыре полузащитника команды 2010 года рождения: Владислав Стигнеев, Дамир Тарчоков, Федор Косинцев, Тимофей Некрестов. Все живут в интернате, приехали из Кропоткина (что в Краснодарском крае), Нальчика, Краснодара. На школьные каникулы ездят домой.
«В академию «Краснодара» люди со всей России едут – надо честно сказать, туда очень тяжело попасть, – говорит Федор. – Поэтому решил попробовать здесь – тут тоже академия, тоже хорошие условия. Шанс исполнить мечту и стать футболистом».
В академии «Рамзан» тренируются ребята из разных регионов – от северных до стран СНГ (с российским паспортом).
«Когда академия начинала работу, была такая философия, что должны в основном местные заниматься, – объясняет Ахмед Межиев. – Но у ребят футбол отошел на второй план. Видимо, мода на ММА, – в общем, нехватка футболистов. И нам разрешили привлекать со стороны, но только тех, кто будет точно играть. Чтобы не обманывать друг друга. А то люди привезут ребенка из условного Мурманска, а он на скамейке будет сидеть.
Смысла нет».
Базовая схема в академии – 4-3-3, потому что самая универсальная. Ее легко изменить по ходу игры. Когда Андрей Талалаев тренировал «Ахмат», к академии прикрепили человека из штаба главной команды. Так в основу попал Турпал-Али Ибишев – забрали прямо с тренировки.
«Помогал Юрий Анатольевич Нагайцев: читал лекции, проводил тестирования, следил за ребятами, – рассказывает Далиев. – Сейчас такого человека (конкретно закрепленного за академией) нет, но на конференции тренеров в Москве немного пообщались со Станиславом Черчесовым, он приглашал нас к себе на тренировки. Будем выстраивать контакты».
Вечером за детей в интернате отвечают воспитатели.
«Это самые разные люди. Например, есть такой воспитатель – Гапур. Он работает в республиканской школе, тренирует, а вечером у нас воспитателем. Большой энтузиаст, круглые сутки работает. У него два сына-футболиста – один был в молодежном составе, сейчас в Турции [речь про Рахима Чаадаева] играет за «Хатайспор», первая лига. Второй сын – воспитанник академии 2008 года рождения.
Гапур проводит с ребятами беседы, организовывает просмотр матчей РПЛ, Лиги чемпионов, сборной в том числе. Иногда забирает детей домой, по окончании Рамадана — у нас это праздник, все друг друга угощают, ходят в гости».
В академии изучают балканские наработки и ограничивают гаджеты (потому что снижают волевые качества)
Старший тренер академии Муслим Далиев раньше работал во взрослых командах, последние четыре года – в академии. У двух его сыновей – Дени и Дауда – есть опыт игры во Второй лиге. Дауд прямо сейчас в «Калуге».
Далиев очень увлеченно говорит о футболе.
– Дети другие сейчас – очень большое влияние гаджетов, – рассказывает он. – В моем понимании, они хоть и добавляют умственных способностей (в плане доступа к информации), но при этом отбирают бойцовские качества, умение «умирать» на поле, преодолевать себя. Этого меньше стало, конечно.
– Как гаджет отбирает волевые качества?
– Детям становится очень многое доступно – в плане эмоций. Им не нужно выходить во двор, чтобы поиграть, поговорить. Все в телефоне – лишь бы какое-то видео выложить. И они привыкают, что для этого ничего делать не надо, нажал на кнопку – и все.
Какие тут волевые качества? Конечно, мы можем рисовать себе розовые очки – говорить, что у нас все отлично в обществе. Но неограниченный доступ к телефонам в детстве может стать большой проблемой в будущем.
– Как с этим боретесь?
– Стараемся изолировать от гаджетов – хотя бы на время. Выдаем только после обеда и вечером. На ночь забираем, потому что иначе дети просто не будут спать. У меня младший сын в 11-м классе – мне говорят: «Ему уже 17, как ты у него телефон забираешь?» Так если у него в 23 часа не заберу телефон, он просто не уснет.
Самое интересное: как только телефона нет рядом, он моментально засыпает. Значит, он уже хотел спать, но гаджет не давал ему это сделать. А сон – важнейшая часть развития и восстановления. Причем нормальный сон – не с трех ночи до 11 утра, а с 23 до семи утра.
Сейчас в семьях больше балуют детей. Иногда говоришь родителям, что ребенок постоянно на тренировки опаздывает, а они все равно доказывают, что он ласковый и пушистый. Что мы чуть ли не все выдумываем. Мы, исходя из [учебных пособий педагогов] Василия Сухомлинского, Антона Макаренко, применяем все методы воспитательного характера, но не всегда это помогает. Более жесткие методы – дело родителей. Но вместо того, чтобы достучаться до детей и объяснить, что можно, а что нельзя, они просто защищают.
– За что воспитанника могут отчислить из академии?
– Только форс-мажор. Стараемся давать людям шанс как можно дольше. Большой ротации [в командах] нет, обычно либо кто-то уезжает в другие академии (например, недавно парень уехал в «Зенит»), либо остаются до выпуска.
Даже если мы видим, что есть серьезные ограничения по потенциалу. Скорость, например, – это больше генетика. Если видим, что быстроты нет, а времена Черенкова давно ушли, то объясняем, говорим, что перспектив [заиграть] мало. Нас просят: «Оставьте, дайте еще шанс». Мы продлеваем, продлеваем, потому что тяжело расставаться, тяжело резать по-живому.
Стараемся идти навстречу.
– Сколько тренеров на возраст в академии?
– Три.
– В 2016-м в академии полгода работали тренеры из «Ювентуса». Сейчас есть сотрудничество с зарубежными школами?
– Нет, к сожалению. Все перекрыто, закрыто из-за обстановки в мире. Мы опираемся на продукты РФС, но стараемся также доставать материалы, допустим, балканских стран, потому что оттуда много игроков в топ-лигах Европы.
– Что важного подметили в их подходе?
– Выделил бы два момента. Первое: акцент на развитие отдельных качеств – индивидуально и в малых группах.
Объясню. Например, у нас очень сильный вратарский цех в академии во главе с тренером Шарпуди Нанаевым. Яхья Магомедов в юношеской сборной России, другие вратари тоже на слуху – год назад «Чайка», которая играла в федеральном ЮФЛ, просила отдать им одного парня на пару месяцев.
Вратари выходят на тренировку не в 15:00, как все, а в 13:50 – и занимаются отдельно. Есть в планах то же самое сделать для полевых игроков. Чтобы тренеры поделили команду на три группы и периодически работали только с ними, а также индивидуально с юными футболистами.
Второе, что бы выделил из балканского опыта, – очень много возможностей: поля есть в любом населенном пункте, намного больше тренеров [в процентном отношении к населению]. Но это не только про Балканы – в России, например, 3 тысячи лицензионных тренеров, а в Германии – 130 тысяч.
Но сейчас Академия РФС старается всеми силами помочь с обучением, чтоб у нас было много лицензированных тренеров. Это очень хорошо. Респект Академии РФС.
– Тренеры «Ювентуса» проводили высокоинтенсивные тренировки, когда приезжали в 2016 году. Почему это важно?
– Моторная плотность тренировок. Насколько за час-полтора занятия ребенок задействован с мячом, на какой интенсивности. Например, самый элементарный пример: упражнение – бег с изменением направления, передача, удар по воротам. Здесь спринты, ведение на скорости, переключение, пас и цель атаки.
Иногда тренер может поставить в техкомплексе 10 человек с одной стороны, 10 – с другой. Допустим, упражнение идет 10 минут. Девять человек впереди тебя займут минуты полторы упражнения, потом твои 10 секунд. И снова полторы минуты без мяча. Получается за 10 минут ребенок всего лишь шесть-восемь раз касается мяча.
Конечно, нужно делать больше станций, организаций. Чтобы соприкасаний было не 6-8, а 20. Важно, чтобы юный футболист как можно больше взаимодействовал с мячом.
Вообще, наша общая болезнь – ограничения касаний и рамки в детско-юношеском футболе. Тяжело отходим от этого. Дания, например, вообще отказалась от таблиц. А у нас таблица даже на турнирах 2017 года рождения. Зачем? Пусть будет праздник, пусть ребята поедут и просто поиграют в футбол. Им только 8-9 лет.
А бывает, что тренеры разделяют юных футболистов – на основной и неосновной состав. Одни играют по полной, а другие почти не выходят.
Не будь таблиц, все бы получали одинаковое время в играх. Никто бы этому тренеру слова не сказал – выиграли, проиграли. Не говорю, что надо хвалить человека, который взял мяч, пульнул куда-то, назад не вернулся, вообще в футбол не играет, дурака валяет. Но если ребенок старается, пашет, но теряет мяч при дриблинге, надо поощрять.
Потому что это и есть футбол.
Тут ведь такая логика: не будет таблиц – будут больше получать игровую практику все воспитанники, больше играют все – выше конкуренция; выше конкуренция – больше воспитанников, и сильнейшие переходят из спортшкол в академию. На тех же Балканах неважно, сколько ты турниров выиграл. Ключевое – сколько воспитанников передал дальше. Стараемся идти в этом направлении – у нас тренер команды 2010 года рождения занял последнее место в прошлом году [на ЮФЛ Юг], но спокойно продолжает работать.
Далиев недавно отучился на лицензию Б-УЕФА по физической подготовке – в плюс к имеющейся основной тренерской Про-УЕФА.
«Людей с лицензиями по физподготовке не хватает в академии, а требования ЮФЛ повышаются, нужно иметь эти лицензии. Три-четыре человека [на школу]. Плюс мне это интересно, потому что та тема, где мы тоже отстаем.
Посмотрите любые юношеские и молодежные чемпионаты Европы, мира – какая там молодежь: мощная, быстрая. Это сейчас важный акцент. Ты можешь быть технарем, интеллектуалом, но если не пробежишь определенное количество метров в четвертой-пятой зоне (высокоинтенсивный бег, длительность 1-3 секунды на дистанции 15-20 метров – Спортс”), тебя обыгрывают. Ты должен резко стартовать, успевать в нужные участки поля, ставить корпус, выигрывать единоборства, отбирать мяч.
Футбол сильно поменялся.
Причем прокачивание физики – необязательно работа со штангой – с собственным весом тоже можно. Вот у Талалаева есть тренер по физподготовке Серджио [Джованни]. Я близко общался со штабом Талалаева – там практически нет работы со штангой (имеется в виду с огромными весами). Но посмотрите, как они бегают, сколько единоборств выигрывают».
Как сочетаются желание растить дриблеров-бунтарей и культурные традиции региона
Пацаны – везде пацаны.
Перед тренировкой подбегают гурьбой, спрашивают: «Вы журналист? А возьмите интервью у него!» И показывают на невысокого мальчика – зовут Сулим Эльжуркаев, 13 лет. Держится уверенно, на вопросы отвечает четко и кратко.
В детстве занимался вольной борьбой, а на футбол отвел дедушка. Сулим – фанат Месси, Садулаева и Хамзата Чимаева («хорошая борьба»). Мечтает выиграть Кубок России в футболке «Ахмата».
В конце спрашиваю: «Может, что-то хотел бы от себя добавить? Без моих вопросов» – «Желаю удачи».
После фоткаю пацанов всех вместе.
Очевидно, единоборства – особая тема для Кавказа. Почти у всех в академии есть такой опыт – от ММА до вольной борьбы и самбо. Есть и совсем неожиданные примеры – воспитанник Ахмед Давлитгереев (сейчас он работает в основе «Ахмата») на три года уходил в ММА из футбола. Вернулся только за год до выпуска из академии.
«С 12 до 15 лет пришлось оставить футбол – тренировки выпадали на время школы, а родители серьезно относились к учебе. Поэтому просто играл с друзьями каждый вечер. Чтобы дома не сидеть, пошел на ММА – для себя, не участвовал в турнирах. Сейчас чуть жалею, что в это время не мог ходить на футбол.
В 15 лет брат попросил родителей: «Пусть занимается футболом хотя бы последний год – перед выпуском из академии. Чтобы был шанс попасть в молодежку». Так на один год и вернулся.
Поиграл в молодежке, потом поехал во Вторую лигу – в Черкесск. Этой зимой прошел сборы с главной командой, от Черчесова только поддержка. Говорит: «Не бойся ошибаться». В этом сезоне я уже попадал в заявку на игру – особое чувство. Мечтаю выйти на поле в футболке «Ахмата» и жду шанса».
Во время тренировки чаще смотрю за 2013 годом рождения, где играет Сулим.
Порядка 30 минут заняло упражнение на дриблинг. Пас защитнику, тот возвращает мяч – и нужно обыграть вправо или влево. У одного парня никак не получалось соперничество. Тренер в какой-то момент акцентировал: «Леш, одну дуэль пока только выиграл. Одну!»
Дуэль идет без ограничений касаний и времени. Даже если дриблинг не прошел, но атакующий сохранил мяч, он пробует снова.
«На мой взгляд, одна из важных тем для нашего футбола – мы команды двух-трех касаний, – говорит Далиев. – И это начинается с детства – большинство упражнений на это заточены. Почти в любую академию зайдете, допустим, на позиционное упражнение в центре поля – постоянно два-три касания.
Как тут научишься обыгрывать? Как появятся такие, как Глебов и Кисляк, которые не боятся брать на себя, лезть вперед, принимать сложные решения? Видимо, у них были хорошие детские тренеры.
Без обводки все время будешь оказываться в ситуации, как в шахматах, когда возникает цугцванг. Нет хороших ходов. Можно выходить из-под давления, находить передачи между линиями, но рано или поздно придет момент, когда нужно обыгрывать. Когда нужно взломать пространство не пасом, а дриблингом.
Я бы вообще лет до 15 максимально сократил число упражнений на ограниченные касания. Похожие вещи говорят многие, с кем мы общаемся на конференциях.
– В академии минимизируют такие упражнения?
– Конечно, стараемся. Но команд много – за всеми не уследишь. Плюс есть тренеры, кто считает, что нужно играть так. Но мы стараемся убеждать.
– Еще важный ракурс. Сильные дриблеры – зачастую футбольные бунтари, которые идут против правил, тренерских установок. Как воспитывать таких бунтарей в обществе, где есть строгая культура послушания – младших по отношению к старшим?
– Не думаю, что здесь есть проблемы.
Футбол – зона свободы, это игра, а уважение к авторитету, старшинству – это общественные устои. Они никак не пересекаются, в моем понимании.
В жизни ты должен уважать и почитать старших, но на поле – другое, это игра. Думаю, наша культура никак не помешает игроку выполнять на поле те вещи, которые он хочет. Рисковать, брать игру на себя.
– Но если тренер ему скажет: «Не обыгрывай»? Будто бы это не то же самое, что «не обыгрывай» в другой культурной среде.
– Игрок может поискать баланс – попробовать сыграть на команду. Если у него не идет, если тренер ему так говорит. Баланс все равно важен – тот же Лечи Садулаев: он же не только в дриблинг идет, но и отдает прекрасные передачи.
Повторюсь, общественное – важно, но в футболе ты можешь нарушать какие-то указания, поступать, как чувствуешь сам.
– На Кавказе дети чуть позднее созревают физически. Во сколько они выпускаются из системы «Ахмата»?
– В 17 – из академии; если пробился в молодежку – в 19 выпускаешься оттуда. Кто дальше не попал в главную команду, ищут счастья на просторах России, в других профессиональных командах. Конечно, было бы идеально, если бы у нас добавилась «двойка» [«Ахмат»-2].
Это идеальная схема, где мы бы меньше ребят теряли. Как в Испании, где игроков до 23 держат в клубной вертикали. Как пример – Денис Черышев, поигравший за «Кастилью» до «Реала» (Денис до 23 лет провел больше 100 матчей за вторую команду «Реала» – Спортс”).
– Что еще бы могло помочь академии в плане инфраструктуры?
– В плане инфраструктуры руководству виднее – сейчас, например, проводится электрификация. Чтобы вечером освещение поля было на всех участках хорошим. Важное дело. Это очень поможет Детской футбольной школе (ДФШ) «Ахмат» – они занимаются после нас.
Датчики [для анализа состояния игроков] – тоже бы помогли.
Конечно, хотелось натуральное поле перестелить – чтоб мы не ездили на стадион Билимханова играть матчи ЮФЛ. У нас здесь и раздевалки, и трибуны есть. Но, повторюсь, руководству академии виднее.
Главный тренер по вратарям академии два года служил на Байконуре – и воспитал первого вратаря-сборника из Чечни
За час до основной тренировки на поле выходят вратарские группы – здороваются за руку, прислоняя плечо к плечу. С самой старшей вратарской группой работает Шарпуди Нанаев – именно он воспитал Яхья Магомедова, который уже дебютировал в РПЛ.
Парню в апреле исполнилось 19, последние три года он вызывается в юношеские сборные России. Сыграл за основу в Кубке в 2024-м (15 минут против «Зенита», когда потащил выход один на один от Александра Соболева и сыграл на ноль свой отрезок), а в апреле впервые вышел в Премьер-лиге – тоже против «Зенита» (с 23-й минуты – и снова не пропустил). Но главный хайлайт карьеры – матч со сборной Египта U-17, где мы с 31-й минуты остались вдевятером, но удержали победу 1:0.
Нанаев работает в академии 11 лет.
«У меня карьера была небогатая, – рассказывает Нанаев – В девять лет попал в школу «Терека», до армии тренировался, а потом пошел служить – два года на космодроме Байконур. Играл там на первенство округа. «Буран» в мое время улетел, потом «Фобос-1» и «Фобос-2» на Марс. Все это видел.
На Байконуре была такая поговорка: «Попал на Байконур – гордись, не попал – радуйся». Вот такие впечатления. Но я бы с радостью вернулся в то время, тяжелая служба, но мне нравилось. Питание не очень хорошее, климат – тяжелый; ну ничего, выстояли – нас Советский Союз воспитал.
После остался в соседнем городе в Жезказганской области. Сыграл несколько матчей за местную команду, но она развалилась из-за финансов. Вернулся домой в 98-м, начал играть за команду «Маас». И все, потом уже веселые дни пошли опять (речь про вторую чеченскую войну – Спортс”). Не до футбола».
Нанаев работал с Магомедовым с 8 лет. В тот день – перед своей первой тренировкой – Яхья забежал в магазин и купил первые перчатки.
«У него хорошие данные, родители высокие, но главное, что впечатлило – желание, – вспоминает Нанаев. – Парнишка утром ходил смотреть, как работают старшие, даже пропускал уроки.
Плюс с координацией у него порядок. Яхья же параллельно с футболом занимался боевым самбо, становился чемпионом ЮФО СКФО и, по-моему, даже чемпионом России в своем возрасте. В какой-то момент у него в футболе пошел спад, был вариант, что уйдет в самбо. Даже отец приходил, убеждал отпустить. Я сказал: «Нет, пацан останется в футболе, здесь у него больше шансов».
Смог убедить.
Но самбо очень полезная штука как фундамент для вратаря. Поэтому говорю ребятам, чтобы с малых лет занимались другими видами спорта: плаванием, дзюдо. В дзюдо тоже много работы над координацией. Неслучайно в академии «Аякса» дважды в неделю занимаются именно дзюдо. И в академии «Краснодара», насколько знаю. Это помогает вратарям правильно падать, правильно подниматься после прыжков».
Яхья иногда выбирается в академию. Когда тренер замечает воспитанника, парень ускоряется, чтобы поздороваться.
– У Шарпуди всегда было особенное отношение ко мне, – говорит Магомедов. – Как отца к сыну – мог и отругать, и убрать с тренировки, не впускать во вратарскую раздевалку, отправить по кругу бегать. Помню, разминка у него всегда была тяжелой – много беговой работы, потом лестница, упражнения на координацию.
– У тебя был кумир в детстве?
– Кумира не было, был человек, на которого равнялся, на которого равняется большинство чеченцев в спорте, – это Ризван Уциев. Он для меня пример номер один. И моя первая футболка была именно с Ризваном. Потом уже нашел футболки Магомеда Митришева, Лечи Садулаева.
Сейчас тренируюсь вместе с Ризваном [в главной команде], даже вместе играл, когда дебютировал за «Ахмат». Странные ощущения, непривычные в первое время. Вот человек, которым восхищался, а вот мы теперь вместе в одной команде.
Нанаев на короткое время уходил работать во взрослую команду, но понял, что детский футбол ему ближе.
«Это мое. Приятно помогать детям расти, видеть, как они прибавляют, видеть свой труд.
Есть ли у меня мечта? Ну вот видишь, семь человек занимаются [в факультативной группе вратарей]. Хочется, чтобы они нашли себя по жизни в первую очередь – и у них получилось все, что они хотят. Ну и, естественно, чтобы играли, нашли свои команды. Чтобы вот то, что они здесь делают, было не зря.
Тут же много ребят – приезжают из Мурманска, Ставрополя, Дагестана, например».
Нанаев подзывает худенького парня – зовут Костя Галкин, приехал из Мурманска.
«Тренер в одном городе договорился насчет просмотра – так и попал. У нас в городе не хватает таких условий. Третий год здесь, живу в интернате, на каникулы домой. Со всеми ребятами подружился, все нравится».
Когда прощаемся, Костя быстро стягивает вратарскую перчатку, чтобы пожать руку. Я не голкипер, но казалось, в упражнениях он был одним из лучших.
В академии есть молитвенная комната, а дети могут держать Рамадан с 10 лет
Пять раз в день в разных частях Грозного транслируется азан – объявление о молитве. Звук из громкоговорителей заставал меня и в центре города, и на окраине. Религиозность региона ощущается в том числе и в академии, где на первом этаже есть небольшая молитвенная комната.
Другая характерная деталь – очень серьезное отношение к посту. По исламским обычаям держать Рамадан обязательно с 15 лет, но многие дети в академии начинают раньше.
– Я лет с 13 начал, – рассказывает Яхья Магомедов. – Мое осознанное желание. Было стыдно, что сверстники или старшие смотрят, как ты ешь в дневное время.
– Первый Рамадан – самый сложный?
– Не сказал бы. Мы же перед тем, как держать пост, подготавливаемся – лет с 8: держим пост пару дней, потом побольше. В плане тренировок – да, есть сложности. Но привыкаешь – с трех-четырех утра нельзя кушать, поэтому просыпаешься пораньше, ешь, потом пытаешься поспать до тренировки. Главное – сон. Если не выспишься, день пропал.
Но мы не обращаем внимания на трудности – для нас это священный месяц.
В Рамадан столовая академии работает в особом режиме.
«Большая часть детей у нас с 10 лет держат пост. Конечно, тренерский штаб подстраивается – совсем исключать нагрузки нельзя, но можно давать меньше нагрузку [тем, кто держит Рамадан], например, в функциональной работе, делать больше пауз на восстановление.
К заходу солнца на кухне дежурят повара, ребят уже ждут финики, перекус до ужина. Даже те, кто не соблюдают Рамадан, могут зайти и перекусить. Организм буквально через неделю начинает адаптироваться – даже если это твой первый пост. В плане еды вообще никаких проблем, главный вопрос – водный баланс. Особенно при нагрузках. Но все терпят – проблем тут не вижу.
– Видел запись в телеграм-канале академии – про молодежку: «3-5-й туры нашей команды придутся на Рамадан, поэтому будет непросто».
– А что тут сделаешь? Если ты держишь Рамадан, ты держишь Рамадан. Крепчаешь духом, вырабатываешь бойцовские качества. Пост разрешается перенести только по состоянию здоровья. Больше никаких оправданий нет.
Жестко, но это нормально.
Для нас тут нет ничего героического, ничего страшного – что ты с утра до вечера не поешь. Если ты верующий человек, тебе это предписано, ты должен выполнять. Для нас – это просто часть жизни.
Большая вера во Всевышнего. Она помогает это проходить.
– Почему вера так важна для чеченцев?
– Есть нравственные ценности, которые мы должны блюсти.
Мы богобоязненные люди и должны это прививать. Потому что человек, который верит, который соблюдает Рамадан, делает намаз, он не будет способен на подлость, на что-то такое, за что ему потом будет стыдно. Нужно это с детского возраста объяснять, рассказывать».
Гендиректор академии – экс-игрок «Ахмата» и двоюродный брат Кадырова
Гендиректор академии Абубакар Кадыров встречает меня на втором этаже академии. На пальце у него необычное приспособление – позже узнаю, что это электронные четки.
– Интересно выглядит. Как они работают?
– Когда молишься, говоришь во славу Аллаха – добавляется цифра.
– 277 – это за день?
– Да, но необязательно какое-то конкретное количество раз. Главное – это просто делать, тогда тебе воздастся в другом мире. Это благословение Аллаха, что мы родились мусульманами.
Абубакар выступал за «Ахмат» около шести лет, проведя пять матчей и забив один гол за основу – с пенальти в Кубке. Также сыграл 144 матча за молодежную команду – 13 голов. Он завершил карьеру осенью 2022 года – и сразу получил назначение в академию.
– В ноябре будет четвертый год, как я здесь. Играл в футбол, но травмы не позволяли выступать на высоком уровне.
– Какие?
– Травмы спины – межпозвоночная грыжа, но ее мы вылечили в итоге. Потом начались проблемы с паховыми кольцами – тоже грыжа. Плюс мелкие травмы.
В один момент поговорили с двоюродным братом – Рамзаном Ахматовичем [Кадыровым] – о том, что травмы мешают играть на хорошем уровне. И как-то после одной тренировки он мне позвонил, сказал: «Как думаешь, сможешь поруководить академией?» Ответил: «Все, что от меня зависит, сделаю – на благо народа, на благо футбола Чеченской республики». – «Тогда давай – удачи».
Вот так и получилось.
– Как вы попали в «Ахмат» как игрок?
– Мне было 15, всегда очень любил футбол. Видя это, мой отец обратился к Рамзану Ахматовичу: «Сын плохо учится, хочет играть». Тот предложил отправить меня в молодежный состав «Ахмата». Тогда еще клуб назывался «Терек».
Три-четыре года там поиграл – и перешел в основной состав. Там еще 5-6 лет провел.
– До молодежки вы занимались футболом в академии?
– Нет. Играл на чемпионате республики за местную команду – из села Ахмат-Юрт. Это родовое село Рамзана Ахматовича. Мысли, что буду играть на высоком уровне, не было. Просто играл для себя.
Обычно перед молодежкой дети проходят детскую школу «Ахмат», потом академию – и оттуда постепенно шаг за шагом идут наверх. А меня сразу – бах – и в молодежку, где все старше меня. Ну что делать – такие времена были.
Работал днем и ночью. Мой отец и Рамзан Ахматович говорили: «Ты должен с мячом в руках спать. Каждую свободную минуту упражняться – жонглировать, отрабатывать технику, чтобы чувствовать мяч, чтобы на поле было легко».
– Что чувствовали в этот момент? Все понимали, что вы родственник важного человека для команды, кто-то мог подумать, что вас взяли в команду только из-за родственных связей.
– Я тебе так скажу. Понимал, из-за чего я там [в главной команде], но я любил футбол, хотел играть, хоть и не получилось.
Поэтому стыдился ли я, что, как говорится, прошел по блату? Нет. Если бы у других была возможность сделать так же, они бы сделали. Мы видим много подобных моментов. Если у людей есть возможность [куда-то пробиться], они ей пользуются.
Но в футбол играть не всем дано. Я старался, отдавал все, что мог, тренировался по два-три раза в день, но не получилось.
– Как происходил переход в роль менеджера? Был период, когда вы думали, чем будете заниматься после карьеры?
– Мне было 26, когда заканчивал [карьеру], в этом году мне исполнится 30. Роналду играет и в 40 – так что лет шесть, даже с учетом травм, мог бы выступать. Поэтому не было мыслей, чем буду заниматься после. Все случилось достаточно быстро.
В нынешней ситуации в Чеченской республике ты должен работать, пахать ради своего народа, чтобы он жил в достатке. Не только в материальном, но и во всех смыслах: чтобы были развиты все виды спорта – в том числе футбол, баскетбол, хоккей.
Мы должны расти, поэтому выбора нет. Неважно, что я хочу. Главное – чем могу помочь республике. Как говорил мой дядя Ахмат-Хаджи (Кадыров, первый президент Чеченской Республики – Спортс”): «Мы должны работать во благо народа, чтобы люди жили достойно».
Цель такая: чтобы жить, а не умирать.
– Что сделали, когда узнали о назначении на пост: пошли учиться или советовались с опытными тренерами?
– Те 10 лет, что провел в профессиональном футболе, тот жизненный путь, что прошел, – и есть обучение. Знаю, как действует тренер, как руководитель, я жил и живу в этой системе. Умею контролировать [работу подчиненных], умею работать.
У нас нет такого, что ты двигаешься только в одном направлении, держишься только за один хвост. Мы держимся за 10 хвостов: если не пойдет в одном месте, пойдет в другом. Есть разные пути.
Многому научился, будучи футболистом. Конечно, у меня было больше шансов обучаться, чем у, скажем так, простых людей. Я бываю в таких кругах, в которых нельзя не научиться [чему-то новому], понимаешь?
Это автоматически идет. Поэтому не думал о сложностях. Да, они были – небольшие. Но я умею работать с людьми, умею говорить с людьми и понимать людей. Такое качество есть у всех чеченцев.
Все-таки академия – это большая семья. 100 человек в штате, не считая самих ребят, воспитанников. Нужно уметь налаживать отношения с каждым. У нас нет такого, что вот ты руководитель и витаешь где-то высоко, возвышаешься. Что ты можешь не замечать людей вокруг.
Любой ко мне может подойти, пообщаться. Если какие-то сложности в работе или жизни возникают у уборщиц, воспитателей, тренеров, поваров, ребят – они могут просто подойти и поговорить со мной. Никаких проблем. У нас нет разделения – вот он начальник, и все.
Многих воспитанников я лично знаю, направляю, помогаю.
– Если у тренера будет другая точка зрения, он может не согласиться?
– Да, без проблем. Если он мыслит лучше, чем я, могу принять его точку зрения. Если это пойдет на пользу академии. Нет такого, что я решил, что плохо, что хорошо – и точка. Прислушиваюсь к советам, более того, должен это делать, потому что я еще молодой. Должен учиться, набираться опыта.
Как говорили мой двоюродный брат Рамзан Ахматович и Ахмат-Хаджи: «Жизнь – это борьба, ты должен бороться каждый день». И должен уметь обучаться – вначале было сложно, конечно. Со всеми разговаривал, собирал информацию – со старшими, с замами. У них большой опыт.
Много ездил по республике, в Москве был – в академии «Локомотива». На стажировке. Набирался опыта.
– Вы сами ездите на турниры в другие регионы? Или по видео смотрите?
– И по видео смотрю, и бывает, езжу по республике, смотрю пацанов. Плюс к нам еще привозят игроков на просмотр.
– Из чего состоит ваш день?
– Пятидневная рабочая неделя. Ребята тренируются – я смотрю.
Если беру футболистов на просмотр, дальше в работу тренерского штаба не влезаю. Аккуратно смотрю со стороны. Чтобы ребята не волновались.
Если что-то не нравится, говорю: «Вот тут надо поменять». Я тоже футболист, знаю, что надо и как надо. Честно сказать, за три с половиной года, что я здесь, футболисты и командная игра стали уровнем выше, чем раньше.
Не знаю, с чем это связано, но до меня они не занимали даже третьего места [в ЮФЛ]. А это тоже сказывается на детях – они увереннее себя чувствуют в будущем. С каждым годом у них все сильнее мотивация подниматься выше.
Все говорят (и те, кто работал до меня), что сейчас у ребят пошел прогресс.
– Что вы изменили в работе академии?
– Я сторонник разносторонней работы. Например, добавили тхэквондо. Приглашали специализированного тренера – занятия раз в неделю. Очень полезный для футбола вид спорта – и гимнастика (которая дает координацию), и растяжка (когда ногами машут). Поэтому выбрал тхэквондо, а не борьбу или бокс.
Шахматы – тоже есть. Убеждаю ребят играть в них, потому что это стратегическая игра. Там миллионы вариантов – и ты должен искать нужный. Потом это автоматически переходит на футбол, где тоже важно искать момент, понимаешь?
Думаю, мышление – самое важное в футболе. Тактические ошибки, техника – в этом можно прибавить. Важно, чтобы ребята с детства привыкали видеть поле, ситуацию еще до получения мяча.
После школы у ребят есть уроки арабского – чтобы они учились читать Коран [в оригинале]. Это наша священная обязанность.
– Приезжие тоже ходят на урок арабского?
– Нет, мы никого не принуждаем. Это только по желанию.
Мусульмане молятся пять раз в день – график тренировок и учебы построен так, чтобы было время и поработать, и помолиться. Кто-то это делает в своей комнате, кто-то в молитвенной комнате.
Делаем все, чтобы они росли и как футболисты, и как личности. Радовали нас.
– Оценки влияют на футбольную часть?
– Нет, не смешиваем футбольный процесс и школу.
– Есть ли в академии психолог?
– Психолога нет, но мы привозим пообщаться с детьми представителей из духовного дома Чеченской республики. В том числе учителей исламских наук. Они говорят о жизни, ценностях. Дети же маленькие, не все понимают – по жизни, по исламу. Учителя говорят с ними об этом.
Ребята, кто живет в интернате академии, пять дней в неделю находятся вне дома. Семья – фундамент, но мы стараемся дать им то, что не могут родители в эти пять дней.
Надеюсь, в будущем получится привезти в академию [спортивного] психолога. Дети иногда нуждаются в этом – чтобы мотивации играть в футбол было больше.
– А в кавказской культуре какое отношение к психологам? Дети будут им доверять?
– Не знаю. Но есть случаи, когда психолог может помочь. Вообще, в наших традициях психологи – отец и мать. Через них ребенок узнает, что хорошо, что плохо.
Зарплаты у тренеров академии – 36-37 тысяч. Цели добавить команду во Вторую лигу нет
– Каков принцип набора тренеров в академию?
– Если человек невоспитанный, то кого он вырастит? Он должен разговаривать с детьми, понимать их. Дети должны его понимать. Человеческие качества – ключевое.
– Делал репортаж с московского матча, где на 10-летнего ребенка кричал тренер: «Еще раз ошибешься, сядешь». Как у вас с криком тренеров?
– Кричать и быть невоспитанным – разные вещи. Это не должно быть унижением и оскорблением для ребенка. Через крик можно донести какой-то урок, но это не должно быть оскорблением. Оскорблять категорически нельзя.
А кричать или нет… Как дети послушают тренера? Такой тренер будет для детей никем. И все будут вести себя так, что ни результата, ничего не будет. Лишь бы день прошел.
– Есть ли у академии манеж?
– Около «Ахмат-Арены» построили манеж – изначально планировался на территории академии, но не подошел по размерам. В холодное время переходим в манеж. Но у нас не бывает такого холода – максимум минус десять.
– Много ли приезжих в академии?
– Больше 20 человек, раньше было больше 30. Приезжают из разных регионов. Например, из Ростовской области, Краснодарского края, Луганска, Донецка, Абхазии.
– Почему они едут к вам?
– Потому что их родители понимают – здесь порядок. В республике нет алкоголя, нет наркотиков, нет ночных клубов. Все условия для спокойной жизни обычного гражданина.
– Какой бюджет у академии?
– Я потом вам аккуратно скажу.
– Если без цифр, но в сравнении с топ-школами России?
– Мы ниже [по бюджету]. В середине идем.
– Какая средняя зарплата в академии?
– 36-37 тысяч рублей.
– По меркам Грозного – какие это деньги?
– Финансы не от меня зависят. Но на эти деньги можно жить, хотя и роскошную жизнь не обещаю.
– Получала ли академия деньги за Арсена Адамова при переходе в «Зенит»?
– Да, 9 000 долларов. Вся сумма пошла на развитие школы – экипировка, премии тренеров за результаты.
– За какие, например?
– Я за то, чтобы вознаграждать только за первое место. Чтобы не думали занимать места ниже.
– В прошлом году команда 2009 года рождения стала второй в ЮФЛ – рекордный результат в турнире. Тоже не было премии?
– Да. Но от министра спорта республики – Ахмата Кадырова – каждый воспитанник получил определенную сумму.
– Выплаты родителям?
– Воспитанникам, а они уже сами решат, как этими деньгами распорядиться.
– Какова роль Кадырова в жизни академии сейчас? Бывает ли он в академии?
– Раньше регулярно приезжал – сейчас у него более важные дела. Но я бываю у него, общаюсь, советуюсь. Все же у него большой жизненный опыт. Мы постоянно на связи.
– Сейчас в основной команде пять человек из академии, плюс один ушел в аренду:
● Ризван Уциев – 38 лет, 326 матчей за «Ахмат» (рекорд в российской истории клуба).
● Лечи Садулаев – 26 лет, 157 матчей за «Ахмат», 13 матчей (3 гола) за сборную России.
● Защитник Турпал-Али Ибишев – 24 года, 60 матчей за «Ахмат», два за сборную России.
● Вратарь Яхья Магомедов – 19 лет, 1 игра на Кубок, 1 в РПЛ.
● Защитник Ильяс Гаибов – 20 лет, 2 матча в Кубке, с марта ушел в аренду в клуб «Победа» Хасавюрт из Второй лиги.
● Полузащитник Ахмед Давлитгереев – 21 год, принадлежит клубу «Нарт» Черкесск, в «Ахмате» в аренде, пока не играл за «Ахмат».
Как вам этот результат?
– У нас Лечи Садулаев, Арсен Адамов, Турпал-Али Ибишев вызываются в сборную, плюс Яхья Магомедов – играет за юношескую сборную. Много в России школ, где столько человек играет за сборную?
Считаю, это большой результат.
– 2009 год стал вторым в ЮФЛ Юг. Это самый сильный возраст за последние годы?
– За те 3,5 года, что я здесь, – да. Сплоченная команда – впечатлен тем, как там выстроена командная игра. Смотрю на них – и просто восхищаюсь. Индивидуально есть сильные пацаны, кто могут дальше идти. Надеюсь, что все пойдут.
– При этом 2008 год на КФК занял последнее место. Это провал?
– Нет. Задача была дать им опыт игры против мужиков – чтобы учились бороться, показывать характер. Считаю достижением, что они в 17 лет против 30-летних смогли побороться.
В предыдущие годы на КФК выступал 2006 год – занял четвертое место из десяти.
– Есть планы по выходу команды воспитанников во Вторую лигу?
– Такой задачи нет.
– В чем видите свою главную цель в академии?
– Как любой руководитель академии, мечтаю, чтобы наши футболисты играли на высоком уровне. Горжусь, когда воспитанники академии выходят за сборную или за другой клуб – и когда у них берут интервью, они упоминают академию «Рамзан».
Вот это для меня цель. Шаг за шагом идем.
Мне интересно работать с детьми. Поэтому ищу футболистов по всей республике, по всей России. Сам отсматриваю, сам отбираю ребят – если требуется, отправляю в ДФШ. Чтобы они догнали уровень академии.
Хочу, чтобы еще больше футболистов от нас заиграло на высоком уровне. Разницы нет, где он родился, главное, чтобы его корень был здесь.
Грозный – разный
Тихий частный сектор на окраине и впечатляющие высотки на проспекте Владимира Путина.
Дерзкий скрежет шин авто, которые обгоняют на узкой улочке, и таксист, который подвез меня из аэропорта (за половину изначальной цены) и угостил чаем в ТЦ «Минутка». А потом рассказывал про город, жизнь, прослезившись на словах про потерю сына из-за болезни.
Это ставший на третий день привычным ритуал в автобусах (женщины преимущественно собираются в одной части салона, мужчины – в другой). И это бабушка, которая неожиданно сказала мне в маршрутке: «Давайте вашу сумку – я подержу».
Это и культ единоборств, и мечта стать, как Лечи Садулаев или Ризван Уциев.
Уже отправляясь в Москву, разговорился с одним чеченцем в аэропорту – Мансуру 35 лет, из них 17 он работает корреспондентом. Он, как и почти все, с кем я пообщался, занимался борьбой (кикбоксингом), но еще футболом и национальными танцами.
«У нас с детства приучают к разнообразию умений. Сначала идешь в школу, потом на тренировку по борьбе, футболу, теннису. Все, чтобы мозг не был однонаправленным. Чтобы ты не сдулся, если не получилось в чем-то одном.
Это проявляется не только в спорте. Часто бывало, что отец будил меня в 6 утра, чтобы я помог ему по работе. Чтоб знал все – от кладки кирпичей и электрики до сантехники, как кафель положить – любые строительные работы. Практически любого чеченца спросишь – он все это знает».
Грозный – разный. Но люди всегда люди, а футбол всегда футбол.
Фото: instagram.com/akhmed_mezhiyev; instagram.com/tataev.2015; РИА Новости/Григорий Сысоев, Алексей Даничев, Виталий Тимкив; vk.com/academy_ramzan; fc-akhmat.ru
Комментарии
Здоровья, сил, терпения и воплощения своих замыслов всем кто работает в Академии развивая детей.
Здоровья и удачи воспитанникам Академии.
жаль, что в своё время так и не случилась дерусификация Чечни путём отказа от кормушки...