На Okko вышла новая серия «Метода Тутберидзе», она посвящена возвращению Александры Трусовой после декрета – и в спорт, и в почти родную группу.
В получасовом выпуске много важных слов: воспоминания, взгляды на работу и кое-что очень личное.
Мы выбрали самое главное.
«Не могу себе позволить не проводить время с ребенком»
Александра приезжает на каток вместе с мужем Макаром Игнатовым и годовалым сыном Мишей, ее готовят к съемкам и спрашивают, почему она попросила предельно сократить время на макияж.
– Я на себя в день трачу минут 30 максимум – умыться, в душ сходить и так далее. У меня нет времени ни краситься, ни заплетаться, ничего подобного. Я молодая, хочу быть красивой еще долго – просто потому, что я красивая, а не потому, что я крашусь каждый день. Единственное – хотелось бы покрасить корни, но пока не успеваю.
Все успеваем с трудом. Просыпаемся тогда, когда просыпается Миша. Уезжаем обычно в 10:15-10:30, до этого я готовлю завтрак себе и Мише – Макар у нас никогда не завтракает.
Приезжаем на каток, на ледовых тренировках Миша спит, а на не ледовых – с нами в зале, ползает, играет.
Я имею возможность дать его и маме, и няню нанять. Но позволить себе не проводить время со своим ребенком я не могу. Соответственно, если выбирать: быть спортсменкой, но ребенка отдать маме или няне, или быть с ребенком обычной мамой – я выберу второе.
Как пришла в форму так быстро? Кормила грудью, все само пришло. В своей вес, до беременности, я вернулась раньше чем через месяц.
После родов я думала, что никогда больше подпрыгну. Из одиночниц нет таких спортсменок, которые катались после родов, тем более прыгали. Пока мне не сделали кесарево, я в принципе даже не сомневалась [в возвращении на лед].
Зная, что я могу делать все то же самое, а иногда больше, чем те, кто катаются сейчас на чемпионатах Европы, мира, России – почему не попробовать?
Мы просто все немножко странненькие, спортсмены – наверное, это зависимость от эмоций, которые мы получаем.
Трусова больше не общается с отцом – вот почему
– Я благодарна родителям за то, что я есть та, кто есть. За карьеру, за возможность иметь все, что у меня сейчас есть. Но для становления меня спортсменкой сделала все мама.
Папа дал возможность финансово, он зарабатывал деньги – благодаря этому мы смогли из Рязани переехать в Москву, оплачивать все это. Это все сделал он.
Я не общаюсь с отцом уже два года. Считаю, что очень много, что он потом начал делать, повлияло на мою карьеру в худшую сторону. Он, наоборот, подбил мою уверенность в себе. Что дальше делал и с моими братьями. Очень много, что он говорил и делал, повлияло на то, что я стала менее уверенной в себе как в человеке, как в фигуристке.
По прошествии времени я понимаю, что все это не так, я прекрасно живу. Но с ним я больше не общаюсь и не хочу общаться, и никогда не буду. У меня есть мама, братья, бабушки, дедушки, муж, сын.
– Вероятно, он увидит это интервью. Может, он захочет с вами связаться, извиниться. Вы примете извинения?
– Он никогда так не сделает. Я его очень хорошо знаю, он никогда не извинится.
Этери Тутберидзе в строку вспомнила уход Трусовой к Евгению Плющенко весной 2020-го: Для нас это неприятное решение. В тот сезон Саша проигрывала соперницам, потому что поставила перед нами задачу – пять четверных. Тогда это было прям нереально вытянуть, и мы весь сезон то там проиграем, то здесь.
И перед ЧМ-2020 мы даже выложили ее прокат с пятью четверными – чистый прокат. Мы понимали, что надежность появляется. Естественно, когда отменили ЧМ (из-за пандемии – Спортс’‘) и через какое-то время мы узнали, что Саша от нас уходит, обидно было.
Я так понимаю, что Саше свойственно сейчас папу винить за какие-то решения. Тот же переход от нас – я так понимаю, что решение принял папа. Наверное, ему казалось, что так будет лучше для Саши, что у нее будет индивидуальное внимание. Все-таки у нас несколько девочек каталось.
Меньше чем через год Саша поняла, что это ошибка, и приняла другое решение – ну, молодец, у нее есть характер.
Олимпийская произвольная и то, что было сразу после
– 2021 год, этап Гран-при в Америке – у вас действительно тогда была проблема с ногой?
– Да, сломана была.
– Это нормально – прыгать со сломанной ногой?
– Не очень, поэтому я прыгала один, а не пять четверных. Мы много смеялись над этим: если человек ломает ногу, то сидит дома с гипсом, а я просто убираю четыре четверных и остаюсь с одним. Лутц оставила – с правой на правую, со сломанной на сломанную, но это самый простой для меня. Главное, не вспоминать, что она сломана. Если едешь и не вспоминаешь, то нормально.
– Пересматривали произвольную на Олимпиаде?
– Пересматривала много раз.
– Спокойно ее смотрите?
– Да, я достаточно быстро стала спокойно смотреть. Да и вообще, при чем тут произвольная программа? Она у меня очень хорошо получилась.
***
Подключение Тутберидзе: Саша, конечно, потеряла очень много – там степаут, там троечка, вращение недодержали. Там же ей не хватило совсем чуть-чуть.
– Вы ожидали, что от нее будет такая реакция?
– Саша эмоциональная: как чувствует, так и говорит. Я понимала, что вокруг камеры, все будет неправильно считано. И боялась, что если Саша где-то меня оттолкнет, это опять-таки считают.
Для Саши это обидно. Пятый четверной она сделала шестым прыжковым элементом. Мне кажется, даже мужчины так не делают.
Снова Трусова: Люди, которые меня знают, не удивились. Я очень эмоциональный человек, я не умею плакать спокойно.
– В вашей жизни был лучший прокат?
– На Олимпиаде. Это мой пик, думаю. Такое повторить невозможно. То количество сил, концентрации, которые я потратила на ту программу – наверное, я не смогу больше никогда.
Когда маленький ребенок [в спорте], это не до конца выбор ребенка. Раньше, когда мне было тяжело, но мне говорили «иди и делай» – я волновалась, мне надо было идти на лед, я все равно шла. Это не самое приятное ощущение: ты выходишь, тебе надо показать, нельзя ошибаться.
Сегодня я захочу – приду и выступлю, завтра – не захочу и не выступлю. И абсолютно ничего в моей жизни не поменяется от этого, у меня уже все есть. Это и помогает, и мешает одновременно. Мешает, потому что я многое умела, от меня много ждут. Но я могу в любой момент сказать: я хочу по-другому сегодня или завтра, или дальше свою жизнь жить.
– Что бы вы изменили в спортивной карьере?
– Ничего, конечно. Зачем? Все хорошо.
Про токсичность и ТЩК
– Пока была маленькая, мне не казалось, что атмосфера в фигурном катании токсичная. Наверное, какое-то стравливание есть. Думаю, оно сделано специально, чтобы мы каждый день соревновались. В принципе у Этери Георгиевны всегда так было – это очень хорошо работает. Правильно ли это? Я не знаю.
– В период легендарного трио с Щербаковой и Косторной – дружили ли вы, общались ли?
– Мы никогда не любили аббревиатуру. Я всегда говорила, что это неправильно – мы не одно целое, мы абсолютно разные личности.
Дружить – никогда не дружила ни с кем, всегда хорошо общалась со всеми. Я никому не желала зла и никогда ничего не делала, чтобы помешать. В мою сторону были попытки помешать что-то сделать, это тренировочные, конкурирующие моменты, но пускай будет так.
Слово Тутберидзе: Открытого конфликта у них никогда не было. Прямо супердружбы тоже, может, не было. На льду были баталии за музыку. Саше нужно было музыку – еще прыгать, еще. То есть баталии на льду, чтоб получить внимание и музыку.
Сейчас, наоборот, девушки готовы друг другу уступать – ну это другое поколение, надо их воспринимать по-другому.
Кто самый жесткий тренер в карьере Трусовой? Давайте отгадывать
– Этери Георгиевна не сильно отличается в плане жесткости от любого другого тренера. Я каталась у массы тренеров, и каждый мог сказать что-то обидное, каждый мог накричать. Я сравниваю отношение ко мне от разных тренеров и не могу сказать, что самое жесткое было от Этери Георгиевны.
– Не могу представить, чтобы на вас кто-то накричал. Есть ощущение, что вы можете как минимум ответить.
– Я могу ответить и могла всегда, меня так воспитывали. Опять же это заслуга родителей. Никто не мог меня заставить что-то сделать – я всегда могла сказать, что со мной так не надо.
Был тренер, который мог и которого я стерпливала немножко. Но определенные обстоятельства на то были – потому что, ну, так надо было в моменте. Она говорила намного обиднее, иногда и не про фигурное катание. Я не понимала, почему такое можно говорить. Имя я не буду называть. Но были обидные вещи – до сих пор не могу понять, почему она могла себе позволить так сказать или сделать.
Сейчас никто не старается меня обидеть. Это и не нужно – я сама себя хорошо довожу. Я человек, который хуже сам себя может обозвать, забуллить, чем кто-то. Наоборот, все стараются только поддерживать, потому что не смысла – я сама себя съедаю.
Комментарии
Как будто комментаторы не смотрели и просто в своей ненависти пытаются притянуть и вывернуть то, чего не было.
Саша крутая и очень трогательная, мне она всегда казалась более толстокожей, но видно, что у нее есть свои переживания.
Тренеры от Саши в восторге и всячески пытаются ей помочь.
Этери видно, что любит сильных характером, ей интереснее с Сашей, чем заставлять девочек, которые пока сами не знают, чего хотят.
Ну и надо ценить момент, потому что в любой день Саша может завязать со спортом и пойти жить свою счастливую жизнь по-другому, потому что у нее все есть.
Так что недовольство Соколовской понятно, Трусова в ее тренерской жизни случайный пассажир, а Марк - любимый ученик. Чего ей быть довольной, если Трусова рушила его карьеру? Интересно, родители и тренеры (Рукавицын) Макара были довольны этим союзом, и последующей беготней Игнатова по штабам? Думаю, не особо. Просто Макара все устраивает, да и возраст уже ближе к концу карьеры, а Марка - не устраивало.
Не понимаю стонов в комментариях насчёт отца-тирана. Все педалируют, мол, он деньги в дочь вложил - ну деньги в ответ и получит, уже получил. В чем проблемы?
а раз вывалила- на каждый роток теперь не накинешь платок )