6 января 1994 года. Детройт, арена «Кобо-центр». Нэнси Керриган закончила тренировку и шла через подтрибунный коридор к раздевалке. Из-за синей занавески вышел незнакомый мужчина, замахнулся телескопической дубинкой и ударил ее по правому колену.
Керриган упала. Мужчина убежал.
Она лежала на полу и кричала одно и то же: «Почему? Почему я?»
Видеозапись этих секунд облетела весь мир. Потом выяснилось, что ответ на вопрос «почему» не такой простой, каким казался поначалу.
Две женщины, один вид спорта, два разных мира
Фигурное катание — дорогой спорт. Тренировки, костюмы, соревновательные взносы, переезды. Семьи обеих платили за это из последних сил.
Отец Нэнси Керриган работал сварщиком. Мать была почти слепой — она не могла видеть дочь на льду, только слышала аплодисменты. Семья из рабочего Стоунхэма под Бостоном. Нэнси росла с двумя братьями, гоняла с ними шайбу на пруду, была своей в доску.
Но на льду она превращалась в другого человека. Элегантная, сдержанная, с улыбкой, которую хотели видеть на обложках. Спонсоры ее любили. Судьи тоже.
Тоня Хардинг выросла в Портленде, Орегон, в прицепе на чужой подъездной дорожке. Мать — пятый ребенок от четвертого мужа — работала официанткой, барменом, поваром, иногда сразу в трех местах. Тоня сама мыла полы на катке в счет платы за лед.
На коньки ее поставили в четыре года. К восьми она обыгрывала соперниц вдвое старше себя.
Мать — Лавона Голден — присутствовала на каждой тренировке. Тренеры вспоминали, что боялись ее больше, чем Тоня. Она могла назвать дочь жирной прямо перед выходом на лед. Могла запустить в нее ножом для стейка во время домашнего скандала. Лавона это все отрицала — говорила, что просто «шлепала», как положено. Добавляла: «У нас был красивый новый прицеп. Мы не жили в грязи».
Тоня охотилась, ловила рыбу, разбиралась в двигателях, курила, любила кантри. Фигурное катание в Америке тех лет — это балет, это грация, это белые платья с оборочками, это образ девушки из хорошей семьи. Тоня не подходила ни по одному пункту.
Судьи снижали ей оценки за артистизм. За то, что шила костюмы сама, а не в ателье. За то, что была не той. При этом технически она была сильнее почти всех. В 1991 году стала первой американкой, исполнившей тройной аксель на соревнованиях. Прыжок, который мало кто в мире умел делать.
Джефф Гиллоули
Тоня познакомилась с ним в пятнадцать лет. Женились рано, расходились и сходились снова несколько раз. Полицейские рапорты фиксировали вызовы по факту домашнего насилия. Тоня возвращалась.
Она говорила потом: это все, что она знала. Так устроены отношения — она думала, что так и бывает.
Гиллоули к декабрю 1993-го нашел двух знакомых — Шона Эккардта и Шейна Стэнта. Задача: вывести Керриган из строя до чемпионата США. Аванс — две тысячи долларов. Бандиты на всякий случай записали разговор с нанимателем.
После удара
Колено Керриган не сломали — ушибли сухожилие. Через несколько недель она уже тренировалась.
Тоня выиграла чемпионат США — Нэнси не участвовала из-за травмы. Обе попали в олимпийскую сборную: Тоня как чемпионка, Керриган — специальным решением федерации, потому что была лучшей американкой и реальным претендентом на медаль.
Через два дня после чемпионата агенты ФБР арестовали Гиллоули. Цепочка раскручивалась быстро: Эккардт заговорил первым, потом Стэнт. Гиллоули дал показания против Тони. Тоня говорила — не знала. Узнала только после.
Лиллехаммер
Февраль 1994 года. Норвегия. Обе едут на Олимпиаду.
Американский олимпийский комитет пытался не пустить Тоню — пока расследование не закончено, пока нет приговора. Тоня подала в суд. Суд встал на ее сторону: нельзя отстранять человека без доказательств вины.
На каждой тренировке — камеры. Журналисты дежурили у гостиниц. Газеты выходили с портретами обеих на первых полосах. По опросам, за их соперничеством следило больше людей, чем за матчем за Super Bowl.
Керриган тренировалась и молчала. Улыбалась в камеры. Держалась. Тоня тренировалась и отвечала на вопросы, которые не касались катания. Выглядела растерянной.
В короткой программе все шло нормально. В произвольной — Тоня остановилась посреди проката. Подошла к судьям, показала конек: лопнул шнурок. Ее попросили подождать. Она стояла у бортика и плакала.
Судьи разрешили повторный прокат. Тоня вышла на лед снова. Упала на тройном акселе. Закончила восьмой.
Была ли история со шнурком правдой или способом перенести неудачный прокат — никто не знает. Публика уже не верила ни одному ее слову.
Керриган каталась чисто. Серебро. Золото взяла восемнадцатилетняя украинка Оксана Баюл с отрывом в одну десятую балла.
После
16 марта 1994 года Тоня Хардинг признала вину — не в организации нападения, а в сговоре с целью воспрепятствовать правосудию. Три года условно. Пятьсот часов общественных работ. Штраф сто шестьдесят тысяч долларов. Федерация лишила ее титула чемпионки США и пожизненно отстранила от соревнований и тренерской деятельности.
Потом Гиллоули, уже отбыв свое, передал таблоидам домашнюю запись их с Тоней первой брачной ночи. Оба получили по 200 тысяч долларов.
Тоня занялась боксом. Выступала на платных вечерах. Работала на стройке.
Нэнси Керриган вышла замуж за своего агента. Вырастила троих детей. Основала фонд помощи людям со слабым зрением — в честь матери.
Чего так и не выяснили
Знала ли Тоня о плане заранее — или узнала потом и промолчала, испугавшись?
Гиллоули говорил — знала, планировала сама. Тоня говорила — нет. Суд квалифицировал ее вину как помощь в сокрытии, а не соучастие в организации. Это разные вещи.
Годы спустя, в прессе писали про Тоню: она всю жизнь жила с людьми, которые причиняли ей вред и говорили, что это нормально. Мать. Муж. Потом снова муж. Провести границу между «не знала» и «не хотела знать» в такой биографии — почти невозможно.
Комментарии