Запредельный уровень достигаторства.
Президент UFC Дана Уайт пришел на подкаст The Diary Of A CEO (20 млн подписчиков на ютубе), который ведет бизнесмен и телеведущий Стивен Барлетт. За 1,5 часа Уайт подробно рассказал, как UFC превратился в монстра, на каких принципах он сам выстраивал бизнес и отношения с сотрудниками и почему не разговаривал с матерью до самой ее смерти.
Выбрали самое важное.
«Бросил пить в 21 год. Смотрел на отца и думал: «Так жить мы не будем»
Когда видишь людей, которые постоянно выставляют себя жертвами и мыслят как жертвы, они часто говорят что-то вроде: «Когда я рос, у меня не было достойных примеров для подражания». Были у тебя примеры для подражания! Просто ты не умел на них правильно смотреть.
Когда ты растешь, все люди, которые присутствуют в твоей жизни, становятся для тебя примерами – как в хорошем, так и в плохом смысле. Я смотрел на некоторых дядей, на отца и на других родственников и думал: «Нет, вот так мы жить не будем. Мы пойдем другим путем».
В Америке употреблять алкоголь на законных основаниях можно с 21 года. Я бросил пить, когда мне исполнился 21 год. Понимал, что, если буду продолжать пить, не смогу добиться всего, чего хочу в жизни. Я видел многих родственников и других людей, чью жизнь разрушал алкоголь и которым он мешал двигаться вперед. Думаю, среди моих родственников были очень талантливые люди, которые могли бы добиться гораздо большего и жить совершенно иначе, если бы не алкоголь.
«Я ушел с работы, о которой многие могли только мечтать»
Я буквально однажды ушел с работы, о которой в то время многие могли только мечтать. У меня было все, что обычно считается признаками хорошей работы: стабильная зарплата, деньги каждый день, еженедельные выплаты, пенсионная программа, полная медицинская страховка – все, что люди обычно ищут в работе.
Но мне не нравилось работать на других. Я всегда считал, что в гостиничном бизнесе к сотрудникам относятся невероятно неуважительно. То, как с тобой обращаются, как с тобой разговаривают, – мне это никогда не нравилось. Это просто было не для меня.
Поэтому однажды я ушел и сказал себе: «Займусь бизнесом, связанным с единоборствами». В тот момент я еще не совсем понимал, что именно это означает и какого уровня достигну. Но точно знал, что это моя цель. Мне никогда не нравилось, когда мне указывают, что делать. И сам я так со своими сотрудниками не обращаюсь.
«Настоящий тяжелый труд – строительство. Это работа с бетоном»
Мой младший сын Эйден однажды прилетел домой из колледжа на выходные и сказал: «Я больше не хочу учиться. У меня есть идея для собственного бизнеса, которым хочу заняться». Он изложил мне весь план. Я послушал и сказал: «Идея довольно хорошая. Понимаю, что ты задумал, и мне это нравится. Но ты не бросишь учебу ради того, чтобы просто попробовать».
Этот бизнес не будет занимать все 8-10 часов твоего дня. Поэтому ты пойдешь и найдешь себе работу. Будешь подавать заявления, ходить на собеседования и пытаться устроиться куда-нибудь. Потому что, если завтра я умру, у тебя должна быть профессия, на которую ты сможешь опереться и для которой у тебя будет необходимая квалификация. Он так и сделал. Пошел работать в U-Haul – компанию по аренде грузовиков и перевозкам.
Сейчас мой старший сын учится в магистратуре в Бостоне. Когда я сам жил в Бостоне, то работал в компании EJ Paving Company, которая занимается укладкой дорожного покрытия. И я действительно хочу, чтобы мой сын несколько дней поработал в этой дорожной компании. Он должен понять, что на самом деле означает тяжелый труд.
Я постоянно куда-то бегу, мало сплю, и все вокруг говорят: «Ого, как же много ты работаешь! Какой же ты трудяга!» Нет, я покажу вам, что такое настоящий тяжелый труд. Настоящий тяжелый труд – строительство. Это работа с бетоном. Вот здесь, неподалеку, этим летом было немало дней, когда температура поднималась до 46 градусов. И люди на стройке продолжают работать в такую жару. Вот это тяжелый труд. Вот это настоящая работа.
«Молодежь считает, что можно работать из дома и построить успешный бизнес. Это не так»
Когда у тебя собственный бизнес, выходных не существует. Нет ни дней рождения, ни Рождества, ни Дня благодарения. Каждый день обязательно случается что-то плохое, с чем тебе приходится разбираться. Но, если тебе нравится то, чем ты занимаешься, все это приносит удовольствие.
Молодые рассуждают примерно так: «Я бы хотел работать на себя, иметь собственный бизнес и самостоятельно планировать график». Если ты так думаешь – значит, движешься не в том направлении. Тебе нужно найти обычную работу с девяти до пяти, где у тебя будут выходные и праздничные дни.
Я прихожу в офис в 8:30 утра и иногда ухожу только в семь, восемь, девять или даже 10 вечера. И так происходит до сих пор. Бывает, я прихожу на работу, и мой график на весь день уже расписан. Но потом ко мне в кабинет заглядывают люди, мы начинаем обсуждать какие-то вопросы, и разговор затягивается.
Был период, когда за два года я сменил около 10 секретарей. Мне нужны люди, которые способны работать в моем темпе. Мне нужны сотрудники, которые могут за мной успевать и справляться с огромной нагрузкой. Кажется, за последние два месяца мы провели дома всего четыре дня.
«Сейчас UFC стоит $50 млрд. Мы купили его за $2 млн»
Мы купили UFC всего за $2 млн. Если «Лейкерс» продали за $12,5 млрд, то UFC стоит 50. Были люди, которые действительно верили в это дело. Например, когда я пытался нанять сотрудников для производства телешоу, многие специалисты по телевизионному производству не хотели жить в Лас-Вегасе, особенно 25 лет назад. Они хотели жить в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. То же самое было, когда я пытался нанять людей, отвечающих за спонсорство. Специалисты из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса не хотели переезжать сюда.
Но у меня была команда людей, среди которых был Крейг Борсари – мой руководитель производственного направления, настоящая суперзвезда и один из лучших специалистов в своем деле. Он был восходящей звездой на канале Fox, но ушел оттуда и приехал сюда, потому что поверил в наше видение и в то, что здесь происходило.
«Нам говорили, что UFC не будет конкурировать с боксом. Но в боксе все хотят выжать из него денег и сбежать»
Какие принципы больше всего повлияли на успех? Подбор боев. Матчмейкинг. Организация самих мероприятий и телевизионное производство. Главная проблема, что 25 лет назад, когда мы купили компанию, все говорили: «Вы никогда не сможете конкурировать с боксом. Бокс слишком прочно укоренился, он существует слишком давно».
Но в итоге бокс превратился в распродажу перед закрытием бизнеса. Каждый раз, когда эти ребята организовывали бой, они старались выжать из него как можно больше денег и сбежать.
Сейчас я тоже занимаюсь боксом. У меня есть единственное глобальное телевизионное соглашение – с Paramount. Все остальные работают через стриминговые сервисы. Практически каждый промоутер оказался в такой ситуации. Что они сделали? Они вытеснили из бизнеса всех остальных. Телеканалы больше не хотят с ними сотрудничать. Спонсоры больше не хотят иметь с ними дела.
А мы за последние 25 лет создали бренд, которому доверяют не только зрители, но и спонсоры, телеканалы и многие другие партнеры. Поэтому я всегда слежу за тем, чтобы люди, которые приходят на наши мероприятия, получали отличный опыт. Для меня это невероятно важно.
Люди, которые покупают билеты и приходят на мероприятие лично, тратят гораздо больше денег, чем те, кто смотрит трансляцию по телевизору. Им приходится покупать авиабилеты, бронировать гостиницы, оплачивать ужины.
Каждый раз, когда мы проводим мероприятие, я хочу, чтобы люди уходили оттуда с мыслью: «Черт возьми, как же здорово мы провели время! Я рад, что мы сегодня сюда пришли. С удовольствием повторил бы это еще раз».
«Я фанат боев. Я и есть потребитель продукта UFC»
Я настоящий фанат боев. Даже спустя 25 лет работы в этой сфере по-прежнему безумно люблю единоборства. Когда мы что-то организуем и все получается идеально, сразу понимаю: «Вот оно, мы попали в точку». И теперь моя задача – каждый день подталкивать команду к тому уровню, которого, как я знаю, мы должны достичь. Неважно, идет ли речь о производстве трансляций, подборе боев, работе со спонсорами или чем-то еще.
Я сам потребитель этого продукта. Каждый раз, когда мы проводим мероприятие, на столе, за которым я сижу, стоит красный телефон. Он напрямую соединен с производственной телевизионной машиной – той самой, где находятся наши продюсеры. За все шоу отвечает Зак. Он руководит их производством. У него есть свобода делать все так, как считает нужным, и он экспериментирует.
Поэтому иногда я беру трубку и говорю: «Что это сейчас было?» А он отвечает: «Я думал, мы попробуем сделать именно так». Говорю: «Да, давай больше никогда так не делать. Ладно, пока». И никто не обижается. Никаких неприятных чувств или конфликтов. А иногда они что-то делают, на что я говорю: «Это было невероятно!»
И когда ты достигаешь такого уровня взаимодействия с командой, то все действительно меняется. Здесь, например, сидит женщина по имени Лен. Она руководит отделом по связям с общественностью. Сейчас я практически не принимаю никаких решений, не посоветовавшись с ней. Я настолько ей доверяю! Она очень умная, очень талантливая и участвует во многих аспектах моей жизни.
«Если компания не семья, то кто захочет ради руководителя бросаться на амбразуру?»
Когда мы проходили через ковид… Люди, о которых я говорю, были рядом со мной в тот период. И тогда никто не знал, сколько все это продлится. Мир сходил с ума, но было одно, чего я точно не собирался делать – увольнять наших сотрудников.
Эти люди работали со мной годами, и я очень с ними близок. Однажды я увидел цитату (не помню, какого именно генерального директора) примерно такого содержания: «Любой, кто пытается убедить вас, что компания – семья, несет чушь. Все это просто деловые отношения». Кто захочет ради такого руководителя бросаться на амбразуру?
Я действительно так отношусь к своей команде и никогда не поставлю деньги выше людей. Ковид стал самым страшным периодом в нашей жизни. Ты смотришь на цифры и думаешь: «Ну, наверное, придется кого-то уволить». Твоя задача как генерального директора – придумать, как продолжать вести бизнес и заботиться обо всех сотрудниках. Вот чего нельзя делать: «Ой, нас ждут трудные времена. Давайте просто начнем увольнять людей».
Людей, которые пропускали первые шаги своих детей, не ходили на детские спортивные соревнования, жертвовали важными моментами жизни ради того, чтобы помочь построить эту компанию. Твоя обязанность как генерального директора – заботиться об этих людях и искать способы зарабатывать деньги. Именно так я смотрю на бизнес. Именно так мы и поступили.
Знаю множество историй, как разные компании переживали ковид. В тот день, когда все начало закрываться, я буквально собрал всех сотрудников в одной комнате внизу, в нашей столовой, и сказал: «Слушайте, не понимаю, что происходит. Не знаю, чем все это закончится. Но если кто-то из вас чувствует себя в опасности или переживает, что ваши близкие дома могут подвергнуться риску из-за происходящего, то вы можете пойти домой». Никто не вышел. Ни один человек.
Я сказал: «Мы во всем разберемся. Мы пройдем через это вместе». И каждую неделю я проводил видеозвонки по FaceTime со всеми сотрудниками. Сейчас это может звучать странно, но я говорил им: «Если вам что-то понадобится – продукты, туалетная бумага, если кто-то из ваших близких заболеет, – звоните мне в первую очередь. Мы справимся с этим вместе». Прошло всего пару недель, и я сказал: «Мы возвращаемся. Мы идем работать». И все – и мужчины, и женщины – ответили: «Мы с тобой. Поехали!»
«Конкуренты UFC – НФЛ, МЛБ, НХЛ и НБА, а не другие промоушены»
Сейчас UFC достиг такого уровня, что наши конкуренты – НФЛ, МЛБ, НХЛ и НБА. Мы заключили с Paramount сделку на $8 млрд. Могу себе представить, что произошло в НФЛ сразу после объявления. Там собрались все руководители и сказали: «На рынке было $8 млрд, которые достались не нам».
Мы сидим на моей арене. По соседству у нас находится тренировочный институт и наша штаб-квартира. У нас есть все то, что есть у НФЛ, МЛБ и других крупных спортивных организаций. Мы теперь входим в число четырех крупнейших спортивных организаций США. Все остальные промоутеры и люди, которые организуют бои, уже не имеют такого значения.
Знаешь, почему Paramount заключили сделку на $7,7 млрд? Потому что они верят, что мы способны повлиять на развитие их бизнеса. И моя задача в следующие пять лет – доказать, что мы действительно способны это сделать. Знаешь, чего я хочу после завершения этого контракта? Чтобы следующая сделка была уже на $10 млрд. А добиться этого можно только одним способом – принести их компании дополнительную ценность.
«Обожаю хейтеров, а журналистов, которые пишут про UFC, я заблокировал в ленте»
Я обожаю хейтеров. Они лучшие! Нет никого лучше хейтеров. Они подробно объясняют, что, по их мнению, неправильно в твоем бизнесе, что ты делаешь не так и чего тебе не хватает. Я умею отличать то, что действительно имеет значение, от обычного шума. Такие люди необходимы. Они в определенном смысле не дают тебе расслабиться и заставляют постоянно держать себя в форме.
Что я стараюсь не замечать – медиа, которые освещают наш вид спорта. Проблема, что практически все, что они говорят, неправильно. Удивительно, как можно проработать в этой индустрии 25 лет и ничего в ней не понимать. Наверное, именно поэтому у нас никогда и не было по-настоящему серьезных конкурентов. То, что мы делаем, раньше никто не делал. И никто из этих людей не может знать, о чем я думаю и что мы собираемся делать дальше.
Поэтому я буквально блокирую всех журналистов, освещающих наш вид спорта, в ленте. Не хочу слышать их мнение, но хочу знать, что думают настоящие фанаты.
«Мне давали еще 10 лет жизни. Думаю, оставалось еще меньше»
Гэри Брека [биохакер, биолог и эксперт по долголетию] изменил все. У меня есть два врача: один – в Лас-Вегасе, другой – в Лос-Анджелесе. Оба отличные специалисты. Когда я начал работать с Гэри, они позвонили мне вдвоем и спросили: «Дана, что ты делаешь? Что это за чертова затея?»
Я ответил: «Послушайте, этот человек сказал, что ему нужно 12 недель, чтобы изменить мою жизнь. Давайте посмотрим, что произойдет через шесть недель». И уже через шесть недель я подумал: «Ничего себе! Я чувствую себя невероятно!»
У меня были проблемы, которые мои врачи никак не могли решить. Они постоянно меняли лекарства, пробовали разные подходы, но ничего не помогало. Одной из самых серьезных проблем было апноэ сна. Я просыпался почти каждую ночь и меня рвало из-за приступов.
Моему сыну исполнился 21 год, и я устроил ему вечеринку в Майами. Гэри тоже живет в Майами. Он сказал: «Мы можем организовать вам внутривенные инфузии, пока вы здесь». Я ответил: «Хорошо, отлично». Мы ходили гулять, выпивали, а потом проходили эти процедуры.
И однажды, когда мы делали очередную инфузию, Гэри сказал: «Дай я возьму у тебя кровь и проведу анализы». Гэри как раз был тем человеком, который утверждал, что может предсказать, сколько тебе осталось жить. И я зациклился на этом. Я спросил его: «Сколько лет ты мне даешь? 12?» Он дал 10, а потом сказал: «Дай мне 12 недель. Я изменю твою жизнь. Но тебе придется потрудиться».
В итоге понадобилось всего шесть недель. Через шесть недель я чувствовал себя лучше, чем когда-либо в жизни. У меня прояснилось сознание, улучшилось самочувствие, исчезли многие другие проблемы. И апноэ сна тоже прошло.
Мы с женой искренне верим, что он ошибся в прогнозе. Мы думали, что мне оставалось жить меньше 10 лет – настолько плохо я спал и настолько серьезными были мои проблемы. Этот человек действительно меняет жизни. Без него я не смог бы делать все то, чем занимаюсь сейчас.
«Конор, Хабиб, Лидделл и Раузи – на особенном уровне»
Не знаю, кто самый крутой предприниматель. Есть люди, которые мне нравятся и которых я уважаю – например, Майкл Джордан и Карл Айкан. Что касается бойцов, на особенном уровне Конор Макгрегор, Хабиб Нурмагомедов, Чак Лидделл и Ронда Раузи.
Многие любят обсуждать Ронду, но, когда она появилась, я не хотел видеть женщин в UFC. Пытался продавать мужские бои телеканалам и спонсорам, а те говорили, что женские бои – что-то для них неподходящее.
Однажды на мероприятии Ронда подошла ко мне, схватила за руку и сказала: «Привет, я Ронда Раузи. Можешь уделить мне 15 минут?» Мы зашли в мою комнату на арене и начали разговаривать. Не прошло и нескольких минут, как я подумал: «Черт возьми, кажется, я все-таки это сделаю».
И именно она должна была стать той, с кем мы попробуем. Она пришла с невероятной уверенностью в себе и готовностью бросить вызов всему миру. Сейчас многие ее критикуют и ненавидят, но она уникальна. Такие люди встречаются крайне редко.
Когда мы подписали контракт с Конором Макгрегором, я сходил с ним на ужин. После этого я позвонил Лоренцо Фертитте и сказал: «Слушай, я не знаю, умеет ли этот парень вообще драться. Но если он хотя бы способен нормально ударить, то станет настоящей суперзвездой».
В нашем бизнесе главное – умеешь ли ты драться. Во-вторых, у некоторых людей есть особый склад ума. Они умеют настолько убедительно представлять свое будущее, что просто сидят перед тобой и рассказывают, чего собираются добиться, как именно это произойдет и как все будет развиваться. За 25 лет у меня было всего несколько таких встреч.
«Прошлое ничего не значит. Я не хочу ни о чем сожалеть»
Не будь тем человеком, который лежит на больничной койке при смерти и думает: «Интересно, что было бы, если бы я все-таки попробовал». Не хочу ни о чем сожалеть. И сейчас действительно ни о чем не жалею.
Люди меня спрашивают: «Ты когда-нибудь оглядываешься назад и думаешь: «Ничего себе, вот чего мы добились?» Нет. Потому что все, что мы сделали тогда, привело нас туда, где мы находимся сейчас. Но даже то, что произошло всего несколько часов назад, уже не имеет прежнего значения. Это осталось позади. Главное – что дальше? Я никогда не оглядываюсь назад и не зацикливаюсь на прошлом.
«Моя мать умерла, так и не помирившись ни со мной, ни с моей сестрой»
Однажды я уехал в командировку. Это было еще до того, как у меня появилась возможность постоянно проверять электронную почту в дороге. Мы с моим партнером Лоренцо Фертиттой провели около двух недель в Лондоне. Когда я вернулся и проверил почту, там оказалось множество писем от матери с угрозами.
Она писала что-то вроде: «Ты должен перевести мне столько-то денег к такому-то сроку. У тебя есть два варианта: либо ты отдаешь мне всю сумму сразу, либо выплачиваешь ее частями в течение определенного времени». Она собиралась купить какой-то бар или что-то в этом роде. Но я не отвечал, потому что находился в Лондоне. И чем дольше я не отвечал, тем злее и агрессивнее становились ее письма. В конце концов я просто взорвался. Именно тогда начался конец наших отношений.
Моя мать умерла, так и не помирившись ни со мной, ни с моей сестрой. Мы с ней оба не общались с матерью. У сестры были свои причины для разрыва отношений, в моем случае все было связано с деньгами. В итоге мы не общались ни с одним из родителей. Я ее простил. Не хожу по передачам, чтобы говорить плохо о собственной матери. Как уже говорил, я ничего не хотел бы менять в прошлом.
«Если интуиция тебя подвела, ты просто вернешься на работу. Не такой уж и плохой сценарий»
Все, что я когда-либо делал, основывалось на интуиции и том, что подсказывало внутреннее чутье. Возьмем, к примеру, Power Slap. Помню, как люди говорили: «Он уничтожит собственное наследие, если начнет заниматься этим и тем». Все, что они говорили про UFC, потом стали говорить и про Power Slap. Все новое, чего люди не понимают или в чем не разбираются, они сразу начинают критиковать и атаковать.
Но, если интуиция тебя подвела, какой худший сценарий возможен? В худшем случае ты просто возвращаешься на работу. И, наверное, чему-то учишься по пути. Не такой уж плохой сценарий.
Помню, как ушел из отеля. Мне было 19 лет. Я думал: «Если все это не сработает, у меня останутся отличные воспоминания и опыт. А если придется вернуться на работу – что ж, я хотя бы попробовал. Не хочу однажды проснуться в 40 лет и пожалеть, что не попытался».
Когда я работал коридорным в отеле, то зарабатывал очень хорошо. У меня была возможность жить достойно, но я видел ребят, которые работали вместе со мной. Одному из них было 45 лет. Он зарабатывал столько же, сколько я. У него были те же льготы и такой же график.
Так какой худший сценарий меня ждал? Мне исполняется 45, я возвращаюсь и занимаюсь тем же самым. Не такой уж плохой вариант. Худший сценарий – это вообще никогда не попробовать.
Ты даже не пытаешься, а потом однажды просыпаешься в 45 лет и думаешь: «Черт, а что, если бы я тогда попробовал? Ведь у меня не было детей, никто от меня не зависел, никому я ничего не был должен… А я так и не решился».
«Хочу поднять UFC на такую высоту, чтобы это было невозможно превзойти»
Я уже создал крупнейший бренд в истории единоборств. Теперь я занимаюсь боксом. У меня есть Power Slap. Моя цель на ближайшие семь лет – именно семь, потому что у меня семилетний контракт с Paramount, – создать крупнейший бренд в мире единоборств на таком уровне, чтобы никто больше не смог повторить то, что я сделал. Я уже создал крупнейший бренд, но теперь хочу поднять его на совершенно недостижимую высоту, чтобы это достижение было практически невозможно превзойти.
Финансовая империя Даны Уайта – насколько богат босс UFC?
Фото: Gettyimages.ru/Chris Unger/Zuffa LLC, Anthony Kwan, Sarah Stier, Douglas P. DeFelice, Richard Pelham; East News/AP Photo/Jane Kalinowsky, AP Photo/Mark Schiefelbein, AP Photo/Alex Brandon
Комментарии
Либо нужны новые лица или события