Первая часть здесь : https://www.sports.ru/boxing/blogs/3516896.html
Во второй части интервью разговор шел не только о боксе, но и о других интересах нашего героя. Наверняка большинство поклонников творчества Беленького хорошо знает, что интересы Александра Гедальевича выходят далеко за рамки спорта. Искусство и архитектура, в частности эпохи Ренессанса, по словам Беленького, ему интересны больше, чем бокс, и он разбирается в этом (по его словам) лучше, чем в боксе.
В этом несложно убедиться, если вы читали книги Александра и его супруги Лары Леонтьевой «Бегство в Венецию», а также различные статьи о европейской культуре и искусстве, которые выходили в газете «Коммерсантъ».
Часто принято думать, что люди, связанные со спортом, ограничены и узконаправленны; в лице Александра мы видим наглядный пример того, как могут сочетаться, казалось бы, не сочетаемые вместе вещи. С другой стороны, бокс — это тоже искусство, за которым всегда любило наблюдать высокое общество; спустя сотню лет в этом плане мало что поменялось.
Италия = Любовь
- Вы с супругой любите, цените и разбираетесь в искусстве. Италия фактически для вас родная страна (понимаю это, т. к. обожаю наш Кавказ, и хотя там нет столько архитектурных сооружений, природа во многом схожа), дом в Италии еще жив?
- Дом в Италии еще жив, только ездить туда, увы, не получается. Все упирается в мою болезнь. В последний раз был там в прошлом году. Соседи скучают. Действительно. Для кого что, а для меня Италия - страна добрых людей и ИСКУССТВА. 50 процентов мировых и 70 процентов европейских культурных ценностей находятся там. Только надо ходить там с кем-то вроде меня. Иначе ничего не увидишь. Не думай, что я себя рекламирую. Сам я экскурсии не вожу. Не надо объяснять почему.
- Ты давно и счастливо женат. Твоя супруга Лара Леонтьева тоже творческий человек: экскурсовод, соавтор вашей совместной книги про Италию («Бегство в Венецию»). С чего началась ваша история и история любви к Италии и ее культуре?
- С первой поездки в Рим в 1999 году. Это был шок. Но я туда приехал все-таки более подготовленным, чем 99 процентов туристов. Я знал, куда я еду, и все-таки оказался не готов. «Сикстинская капелла» - это одно из самых главных впечатлений в жизни.
- Для каждого настоящего мужчины его женщина — главный человек в жизни. Для тебя Лара — это...
- Для меня Ларка - это все. Это главная часть меня самого. Без нее меня нет.
- Италия — это вкусная еда, футбол, красивые женщины и яркие эмоции. Кроме посещения исторических мест, удалось ли побывать на каких-то спортивных мероприятиях (тот же футбол, например)?
- Италия для меня совсем другое. Как я уже сказал, это страна искусства, в котором я разбираюсь ГОРАЗДО лучше, чем в боксе, хотя и не пишу об этом. На футбол я там не хожу. Вообще, в последний раз был на футболе в 1986 году. Тогда мы на него ходили в армии. Какой момент я в Италии лучше всего помню? Таких много. Это когда стоял на соборе св. Петра перед куполом Микеланджело, это Сикстинская капелла - это вообще шок, который длится уже почти тридцать лет, это момент, когда стоял над форумом, а над ним была радуга, это во Флоренции - практически любой кусок, в Венеции - все, и отдельно Скуола ди Сан-Рокко, это когда стоял в Тоди посреди высокого холма, а на уровне моих глаз был купол церкви Санта Мария делла Консолационе, это Помпеи, это остров Капри, это Сьена, это Пестум со своими храмами, которые древнее афинского Акрополя... и еще сотни мест ничем не хуже. Все деньги, которые у меня были, я оставил в Италии и ничуть об этом не жалею. Вообще, почитайте мою с женой книгу «Бегство в Венецию».
- Весьма необычно, что человек, серьезно увлеченный искусством, стал главным источником о боксе для не одного поколения любителей этого вида спорта. С чего начался твой интерес к кулачной науке?
- Первые годы в институте я часто дрался. Интерес к боксу был еще до этого. Потом были вдохновенные занятия им. Потом интерес перешел в теоретический. Сутки проводил в библиотеке иностранной литературы, читая о боксерах, потом пошли видеокассеты... Чем дальше, тем больше.
- Доводилось ли тебе бывать на Кавказских Минеральных Водах? Если да, что запомнилось больше всего?
- Увы (действительно увы), нет.
- Рекомендую, для здоровья место идеальное.
О Цзю, его сыновьях и общении с Ленноксом
- Самые яркие впечатления от боя, на котором присутствовал, — Чавес — Цзю? Очень хорошо помню ту статью.
- О! Это я хорошо помню! Когда под сумасшедшим градом плевков, колы, кетчупа и всего прочего мы уводили Костю с ринга, я на секунду поднял глаза и увидел на трибуне совершенно искаженные ненавистью лица. Нам оставалось пройти метров тридцать. Как мы их пройдем? Если на нас посыпется все, что было у них в руках? Тогда кто-то сказал: «Теперь бежим!!!» Мы рванули. Тут же все в нас полетело. Мы плотно закрыли собой Костю, и, не помня себя, продолжили бежать. К моему удивлению, в нас почти ничего не попало. Меня только стукнуло пустой бутылкой (пластиковой) по руке. Незабываемый забег!
— Костя Цзю — еще одна легенда бокса, к карьере которого сегодня много вопросов. Цзю выступал во времена великих боксеров — от первого полусреднего до среднего веса. Почему, по твоему мнению, в послужном списке старшего Цзю не было фамилий Гатти, Мозли, Де Ла Хойи и т. д.?
- Не было этих фамилий, потому что они, эти фамилии), сами этого не хотели. С Гатти они вели переговоры, но он запросил гонорар, будучи никем и не имея шансов на победу, равный гонорару Цзю.
— Никита и Тим, сыновья Кости. Твое мнение об этих боксерах?
- Я скажу быстро и честно. Это лучше, чем медленно и врать (улыбаясь.) Собственно, я повторю то, что сказал самому Косте Цзю о Тиме лет восемь назад. Если повезет, он может быть чемпионом, но недолго. Он им уже был. Никита - он мне очень симпатичен, но чемпионом он не будет.
— Хорошо помню твое интервью с Ленноксом Льюисом. В то время я был фанатом Тайсона и свято верил, что он лучший в истории тяжелого веса. Лишь когда чуток повзрослел и стал смотреть бокс немного под другим углом, пришел к мысли, что самый сильный чемпион в истории тяжелого веса — как раз-таки Льюис. Чем тебе запомнилась та встреча с легендарным ямайцем?
- Я очень хорошо запомнил ВСЮ ту встречу. Для меня она была полнейшим шоком. Но я потом встречал Льюиса множество раз. Самый главный был в ресторане в Донецке. За столом было много людей, но никто не говорил по-английски, а для меня - это фактически родной язык. Там мы проговорили часа четыре-пять. Я отвечаю за свои слова: если бы у меня был магнитофон - это было бы самое уникальное интервью в моей жизни.
О дне сегодняшнем, вчерашнем и завтрашнем
— Какие бои и боксеры за последнее время привлекли твое внимание?
- Прежде всего, это Усик. Я помню, как он мне казался очень талантливым, но все-таки не таким, каким он стал. Теренс Кроуфорд. Я годами говорил всем и вся, как он хорош, но все-таки думал, что Альваресу он проиграет. Шакур Стивенсон. Дмитрий Бивол. Артур Бетербиев. Наойа Иноуэ, конечно. Джервонта Дэвис... Да много кто. Бои? Дмитрий Бивол - Саул Альварес. Теренс Кроуфорд - Саул Альварес. Иноуэ-Карденас, да все бои Иноуэ. Далеко не все назвал.
— Кто, по твоему мнению, сегодня лучший боксер из наших ребят?
- На данный конкретный момент - Дмитрий Бивол, но это может очень быстро изменится.
— Можно попробовать составить рейтинг вне зависимости от веса среди всех наших профессионалов в истории. Какая у тебя получится десятка?
- Я уже говорил, что первая десятка, двадцатка - это не совсем верно. Первый номер, второй, третий - могут быть, но дальше все зависит от конкретного момента, когда спрашивают. Итак, первый номер, конечно, Костя Цзю. Второй - Сергей Ковалев. Третий - Дмитрий Бивол. Эти номера не подлежат сомнению. А дальше уже без номеров: Роман Кармазин, Денис Лебедев, Руслан Проводников, Юрий Арбачаков, Олег Маскаев, Дмитрий Пирог, Григорий Дрозд, Артур Бетербиев, Мурат Гассиев, Султан Ибрагимов, Евгений Градович. Уже больше десяти, но, как говорят художники, я так чувствую. Еще хочу отметить человека немыслимого мужества Александра Поветкина. Если кого забыл - извините.
- В твоей жизни было огромное количество боев, многие из тех, о ком ты писал, стали легендами ринга: Рой Джонс, Джеймс Тоуни — фамилий много. Кого ты вспоминаешь чаще всего и пересматриваешь ли поединки прошлых лет?
- Знаешь, наверное, чаще всего я вспоминаю как раз тех двух, которых ты назвал. Роя Джонса еще до того момента, когда он к нам практически переехал, и Джеймса Тоуни. В 2006 или 2007 году я встретил Роя в Нью-Йорке. Мы с ним поговорили... я не могу этот рассказ, извини за тавтологию, пересказывать. Скажу только, что он был ОЧЕНЬ грустным. С Джеймсом Тоуни я много общался, когда он приехал в Москву. Потом, когда он проиграл, поехал в аэропорт его провожать. Между прочим, я был один. О чем говорили? Об этом я тоже не могу говорить. Вот так.
(Это было бы очень любопытно почитать, но приватный разговор, должен таким и оставаться прим.авт)
- Знаю, ты большой поклонник «Великолепного» Марвина Хэглера. В последние годы, изучая его карьеру, он и для меня стал одним из любимейших боксеров. Как раз недавно пересматривал несколько поединков с твоими комментариями: бой с Мугаби, с Антуофермо. Классика бокса, которую можно смотреть бесконечно.
- Мне бесконечно жаль, что с Марвином Хэглером мы никогда не говорили. Мне кажется, что мы бы поняли друг друга. И главное: ведь могли бы встретиться, но нет...
- Разговор о боксе без упоминания Мухаммеда Али состояться не может. О нем рассказано и показано уже все, что можно, в том числе и тобой. Каким ты спустя годы видишь наследие Али?
- Тут пошло поветрие, говорить о Мухаммеда Али плохо. Он плохой, а ты, стало быть, хороший, да? Я много чего плохого о нем знаю, но говорить не хочу, потому что главное все-таки было то, что он был незлым человеком. Добрым человеком. И это он пронес с собой до конца. Когда я его видел, кажется, в 2005 году, когда от него практически ничего не осталось, это все-таки было. Он был добрым.
- Джеймс Тоуни — еще один интересный персонаж, с которым тебе довелось познакомиться. Уникальный боксер, умевший в ринге все. Как думаешь, чего ему в итоге не хватило для более легендарного статуса?
- Ему всего хватало. Не повезло ему с одним - с современником. С Роем Джонсом. Больше него не повезло только самому Рою Джонсу.
- Бернард Хопкинс и Рой Джонс — еще два великих боксера с очень разными карьерами. Начало и середина, конечно, остались за Джонсом, но конец был явно за Хопкинсом. Для тебя итоговые достижения «Палача» превышают достижения Джонса или все же карьеру после победы над Руисом уже стоит оставить за кадром?
- Рой сделал не все, а ВСЕ, чтобы мы забыли, каким боксером он был. А Хопкинс сделал ВСЕ, чтобы мы его помнили. В результате они, по-моему, сравнялись.
О популярности бокса в мире и в нашей стране
- В своих старых интервью ты часто говорил, что у нас не спортивная страна. По-прежнему так считаешь?
- Конечно. А что? Ну, стало в два раза больше качков, но зайдите в американский клуб - сколько там вы их увидите? Но ситуация меняется. Это я отчетливо вижу.
- Профессиональный бокс — «штука» сложная. Почему у нас мало известных боксеров? При том что достойные боксеры и отличная любительская школа у нас были всегда. Неужели у нас можно делать «звезд» шоу-бизнеса из людей, не умеющих, скажем, петь, но нет возможности раскручивать крепких парней, умеющих отправлять людей в нокаут?
- Это я совершенно сознательно делал - повышал уровень бокса в нашей стране. И до какого-то момента это удавалось. Так мне казалось до 2015 года, когда я ушел из «Спорт-экспресса». А теперь что? Сколько у нас чемпионов мира? Ладно, сейчас ситуация сложная, а сколько было до 2022 года? По-моему, два-три. И то ненадолго. Только Сергей Ковалев сумел задержаться. Я не хочу сказать: вот я работал и было лучше. Это глупость. Дело в нашем подходе. Он у нас тот, который в Америке был в 50-е годы. Это надо менять.
- Получается, что главные люди в боксе не боксеры, а их промоутеры. Такие люди, как Эдди Хирн, Фрэнк Уоррен, при участии Турки Аль аш-Шейха — именно они правят балом, и именно благодаря им мы смотрит хорошие поединки?
- Получается так. Где наши великие промоутеры? Те же самые лица, что были и десять, и двадцать лет назад. Промоутер должен заниматься ТОЛЬКО боксом. Ну, может быть, чем-то еще немного - процентов двадцать его силы. У нас таких нет. Но... тут не все от нас зависит. Даже все от нас не зависит... Знаете, как говорили индейцы в ГДРовских фильмах после очередной речи? «Я все сказал!» Так вот и я все сказал.
- Турки Аль аш-Шейх в последние годы сделал для бокса больше, чем многие другие влиятельные фигуры в истории бокса. Достойная смена ушедшим в закат Дону Кингу и Бобу Аруму. Твое отношение к этому человеку?
- Какое у меня может быть отношение к нему? Очень хорошее. Он не только дал боксу толчок. Он сделал это очень вовремя. К тому же я слышал его комментарии. Они были компетентны.
- «Библия бокса» — журнал «Ринг» — под патронажем Аль аш-Шейха обрел новую жизнь, архив с 1922 года стал доступен и оцифрован. Теперь каждый поклонник бокса может ознакомиться с историей бокса у себя на мониторе или в телефоне. Для тебя как эксперта этот журнал имел ценность?
- Этот журнал имел (очень большую) ценность! Я помню, как увидел его в одном магазине, который был закрыт, так вот я приехал туда к открытию, чтобы взять журнал. И так все время. После армии у меня было примерно половина номеров «Ринга». Они и теперь у меня есть. Хранятся как реликвия.
- С кем из легенд ринга ты мог сделать интервью, но не сложилось? О ком жалеешь больше всего?
- Больше всего я жалею о том, что так и не поговорил с Марвином Хэглером. Два-три раза была возможность. Рядом, что называется, стояли. Как-то раз у меня элементарно не было денег, чтобы поехать из Рима в Милан, где он жил. Я бы поехал! Но тогда был полный [конец] с деньгами. Это был 2015 или 2016 год - после увольнения. Знаешь, это превратилось в своего рода манию. Когда он умер, я долго этого не мог понять. Как же так? Он должен был со мной поговорить. Должен! А его нет.
На карьере «Великолепного» Марвина более подробно остановимся в третьей части.
Кармазин, журнал «Ринг», просмотр современного бокса
- Мне очень нравился Роман Кармазин, его жизнь и карьера идеально могли бы стать сценарием голливудского фильма. Жаль, что его карьера не достигла по-настоящему больших высот. На мой взгляд, таких бойцов у нас много, но, как правило, о них никто не знает.
- Роману Кармазину несколько раз крупно не везло и один раз повезло. На самом деле достаточно типичная судьба. По своим данным он мог быть чемпионом несколько лет. Например, он был гораздо талантливее Тима Цзю. Это мое мнение.
- Пожалуй соглашусь на 200 процентов.
- Как ты смотришь современный бокс? Если будет выбор комментаторов — наших или зарубежных, — кого оставишь в трансляции?
- Я смотрю бокс самостоятельно. На комментаторов почти не обращаю внимания. Если требуется сказать свое мнение о наших комментаторах, то оно достаточно высокое. Только одна их черта меня по-настоящему раздражает. Они часто путают себя с тренерами. Учат боксеров, как маленьких.
- С кем-то из западных боксерских журналистов доводилось общаться?
- Нет! Никогда к этому не стремился.
В заключительной части поговорим о современных чемпионах ринга, вспомним Игоря Высоцкого, его дружбу и профессиональную деятельность совместно с Александром. Обсудим и пройдемся по карьере Марвина Хэглера и постараемся оценить, есть ли в современном боксе имена, способные стать легендами ринга на долгие годы — те, о ком мы будем писать и говорить спустя десятилетия.
Комментарии