Для меня имя Александра Беленького было синонимом слова «бокс» с юных лет. Еще будучи пацаном, я всегда с нетерпением ждал, когда отец, придя с работы, принесет свежий номер газеты «Спорт-Экспресс» (тогда еще действительно большой газеты, где работали настоящие профессионалы от мира журналистики). Нужно было еще дождаться момента, пока батя прочитает ее целиком. Далее уже наступало мое время прочитать, сделать вырезки (в том числе футболистов, которых я клеил на картон и играл ими в свои воображаемые футбольные матчи). В те годы для тех, кто довольно юн, отмечу: интернета не было, компьютер был чем-то, что можно было увидеть лишь в кино. Газеты и журналы были, по сути, главным и порой единственным окном в мир новостей спорта. Конечно, был и телевизор, и по нему можно было смотреть, в том числе, и бокс, благодаря стараниям еще одного мэтра — Владимира Гендлина. Но чтение в ту пору было более доступным и распространенным явлением, тем более о боксе тех лет, когда фамилии грозных парней в лице Тайсона, Льюиса или Холифилда не сходили с обложек и заголовков.
Уже много позже, когда появился интернет, а у меня вовсю шла «взрослая» жизнь, мне посчастливилось наткнуться на тот самый «Живой Журнал». Один из первых блогов, хотя в ту пору, насколько помню, их еще так не называли. Мне всегда не хватало интересного чтения про бокс: с английским у меня не очень, да и достать журнал «Ринг» было делом сложным. Тут же был доступ к статьям нашего героя, да еще и с возможностью написать автору. Пройти мимо подобной возможности такой общительный человек, как я, не мог.
В то время Александр Беленький был для меня уже человеком-легендой. Писатель и автор огромного множества интересных материалов про бокс и не только. Его статьи были изучены почти как школьные стихи Есенина или Пушкина. Некоторые из газет и вовсе до сих пор лежали в пыльном столе в кладовке. Конечно, в то, что Александр ответит на мое восхищенное сообщение, надежды не испытывал. Мысль была: кто я такой, чтоб мне отвечать, столь занятому и большому человеку?
Но каково же было мое удивление, когда ответ не заставил себя долго ждать! За ним последовал новый вопрос от меня... и ящик Пандоры был открыт. Дорвавшись до знаний, стал чаще задавать интересующие меня вопросы о боксе. Помню, никак в то время не мог поверить, что многие боксеры скидывают перед поединками десятки килограммов. Тот же Цзю, писали, в обычной жизни весит за 80. Для меня это была большущая загадка, т. к. в годы занятий боксом мой вес был всегда одинаковым, и в моем мозгу никак не укладывалось, как можно так играть с весом. Александр Гедальевич разжевывал эти моменты в деталях.
Мы как-то сразу вышли на общение на «ты», и это подкупало еще больше. Настолько простым и доступным оказался этот человек, из-под пера и голосом которого я узнавал о любимом виде спорта.
Мир в этом плане удивителен и порой непредсказуем. 18 лет такой дружбы и общения на разных площадках — и вот пришел момент, когда все это перерастает из приватного общения в полноценное интервью (которое, надеюсь, будет успешным и привлечет дополнительное внимание к творчеству, которое длится уже без малого пятый десяток, ведь Александр Беленький заслужил признания и уважения, как никто другой в нашем боксерском мире).
Этот материал о том, как труд одного человека способен мотивировать и направлять других (именно Александр стал главной причиной, сподвигшей меня стать автором статей про бокс, с тех пор уже близка отметка к сотой статье за полтора года), о силе духа человека, перенесшего тяжелейший инсульт, но сумевшего подняться до гонга и продолжить свой поединок, пусть и немного уступая по очкам. Те восемь лет со того страшного дня лишний раз доказывают, что бокс — это воля и характер; именно благодаря им мы одерживаем самые трудные победы, и хочется верить, что Александр и его супруга Лара еще увидят Италию, мирное небо и добрую старость. Нужно уметь ценить и уважать своих знаковых людей при жизни: своим трудом Александр Беленький заслужил свое место в Зале славы бокса, и, будь мы на Западе, он там уже был бы много лет.
«Александр Беленький о жизни, смерти, легендах прошлого и дне сегодняшнем»
— Александр, доброго дня! 18 лет дружбы, и вот мы наконец-то созрели для большого общения на публику. Как твое здоровье и какие планы сегодня у вас?
- Мое здоровье? Бывает и хуже. У меня одна рука парализована, а случается, что у некоторых две). Главный план на сегодня - чтобы наступило завтра. Вчера вот чуть коньки не откинул.
— Наше общение началось еще во времена «СЭ», когда еще не особо были развиты соцсети и мессенджеры. Познакомились мы в «Живом журнале», сейчас это можно было бы назвать блогом. 2008 год, помнишь то время и тех, кто был на вершине боксерской пирамиды?
- 2008 год помню очень хорошо. Тогда в последний раз был в Америке. Уезжал на неделю, на месяц, а получилось почти на двадцать лет, но я по ней не скучаю. Не ищите политических смыслов. Их нет. Просто не моя страна. В этом же году был в Страсбурге. Холод кругом (дело было, по-моему, в декабре) и посреди всего этого стоит самый красивый собор в мире. Вот это да! Бокс того времени... Это был год Владимира Кличко. Начал он его с того, что победил по очкам Султана Ибрагимова в Нью-Йорке. Кстати, Султан - замечательный человек. Привет ему. Дальше Владимир одержал убедительную победу нокаутом над Сэмом Питером. Что еще? В этом же году супертренированный Мэнни Пакиао победил Оскара Де Ла Хойю. До сих пор мурашки от этого боя. Оскар был измотан сгонкой веса, но все равно Пакиао показал запредельный уровень. По-моему, Оскар сам отказался от продолжения боя после восьмого раунда. Это главное, что я помню.
— Мир бокса постоянно меняется, и за прошедшие годы сменилось уже не одно поколение. На мой взгляд, бокс — пожалуй, самый консервативный вид спорта, изменений в нем минимум. Включив бой, скажем, 70-х годов, можно получить наслаждение, порой даже более яркое, чем от современных поединков, при том что знаешь результат. Ты наблюдаешь за боксом уже не одно десятилетие, какая эпоха лично для тебя интереснее всего?
- Ты правильно сказал - бокс очень консервативный вид спорта. Когда смотришь, скажем, Шугара Рэя Робинсона, у тебя не укладывается в голове, что это все было 70-80 лет назад. Многое изменилось, но главное осталось. Сегодняшние боксеры, конечно, более выносливы, несмотря на то, что они боксируют двенадцать раундов, а не шестьдесят. Просто эти двенадцать включают в себя столько, сколько ранее включали в себя 120. Почему? Это вопрос провокационный. Все знают, но никто ничего не говорит.
Самое интересное время в боксе. Для меня это время с 1986 года по 2002. С момента воцарения Тайсона до момента, когда с лучшим в нем было покончено.
— Твой список лучших в истории сильно ли изменился за последние годы?
- Список лучших меняется от месяца к месяцу. Если тебе не показывать, что ты наговорил в прошлый раз, он всегда будет другим. Другое дело, что лучшие в нем всегда более-менее одни и те же.
— В нашей стране, к сожалению, бокс как явление находится в весьма печальном положении. Несмотря на то что им многие занимались или занимаются, освещение в СМИ оставляет желать лучшего. В чем, на твой взгляд, главная причина?
- Главная причина в том, что я не могу ее назвать (улыбается) Сразу же окажусь врагом. Хотя почти все в душе согласятся со мной.
— В Америке есть масса заслуженных и легендарных журналистов, пишущих и рассказывающих о боксе: это и основатель журнала «Ринг» Нэт Флэйшер, Берт Шугар, Ларри Мерчант, Аль Бернштейн. Перечислять можно долго, всех этих людей боксерская общественность знает не хуже боксеров. Они пользуются большим уважением, и многие уже в Зале славы в Канастоте. Почему в нашей стране только Александр Беленький и Владимир Гендлин стали узнаваемыми фигурами, практически монополистами в деле бокса?
- Ну, во-первых, не все согласятся с тобой. И я, и Гендлин для них в далеком прошлом. Таком далеком, что его и вспоминать не стоит. Во-вторых, современность действительно не выдвинула кого-то нового. Знаешь, есть такой американский писатель Ринг Ларднер (получил Пулитцеровскую премию за сатирические и юмористические произведения, оказал влияние на творчество Хэмингуэя прим.авт). Очень хороший писатель, но написал мало. Почему? Потому что работал спортивным журналистом. Как правило, тоже очень хорошим. У меня есть вещи, по-моему, неплохие. Но все забыты, в том числе и мной. Может быть, я был бы тоже неплохим писателем.
- В продолжение прошлого вопроса — следующая мысль. Уважение к тем людям, о которых речь шла выше, безгранично, особенно в американском боксе (а это всегда можно было считать мировым); у нас тебя даже не зовут на ТВ. Несмотря на то что периодически проходят большие вечера бокса, слушать порой приходится людей, далеких от бокса, и это очень расстраивает. У нас все строится на дружбе с «правильными» людьми?
- Ну, я в нынешнем своем виде не очень подхожу для телевидения. Не зовут? Не надо. Зовут? Тоже не очень надо. Я отказывался не раз.
— Владимир Гендлин был голосом бокса и открыл профессиональный бокс для многих из нас. Ты — золотое перо, человек, на статьях которого выросло огромное поколение любителей бокса. Лично мне до сих пор нравится копаться в старых статьях и перечитывать их. К сожалению, Владимира Ильича уже нет с нами, ты остаешься последним из могикан. Нет сожаления, что вы, две легенды, не подготовили себе смену?
- Я открою великую тайну. Да не готовили мы никакую смену. Понимаешь? Не готовили. Никто никогда смену не готовит. Пушкин смену не готовил. Толстой не готовил. Чехов не готовил. Фолкнер не готовил. Я, конечно, не сравниваю себя с Пушкиным. Я просто говорю, что люди не готовят себе смены. Люди живут.
— Мое желание начать писать было во многом благодаря тебе и твоим статьям. Не побоюсь этого написать: ты для меня учитель и, можно сказать, отец в деле боксерских статей.
- Спасибо. Это очень приятно слышать.
- В продолжение вопроса: как раз желание писать о боксе, формировавшееся под влиянием твоего творчества, связано в том числе и с желанием продолжить твое дело. Ты действительно большой человек в деле бокса, и то, что ты рассказываешь об этом спорте так долго, дорогого стоит. Это нужно обязательно продолжать.
- Может быть, нужно, но моя смерть пройдет незамеченной. Многие наоборот обрадуются. Ну, сначала обратят внимание, а через год никто и не вспомнит.
— В последние годы часто приходится читать твои статьи-некрологи о больших людях в мире бокса, которых при жизни не ценили. Игорь Высоцкий был твоим другом и прекрасным человеком, ваши совместные комментарии в начале нулевых были особым лакомством для гурманов от бокса. Почему этот вопрос уважения всегда яркой нитью проходит при общении с тобой? У нас не умеют ценить людей? Может быть, хорошим людям стоит объединяться и держаться вместе? Может, так это будет заметнее?
- Да, мне удаются некрологи... Почему? Потому что я каждый раз пишу некролог и о себе. Не в первую очередь, но все же. В последний раз писал о Руфате Рискиеве. Об Игоре Высоцком. О Мухаммеде Али целое собрание некрологов вышло. Грустно. Знаешь, я не боюсь смерти. На улице каждый раз, когда что-то происходит, я иду туда, хотя меня любой десятилетний ребенок уложит. Но я не боюсь.
Во второй части интервью мы поговорим о многих великих боксерах прошлого, затронем тему нынешнего положения бокса и о его будущем.
Продолжение в ближайшее время...
Оригинал статьи : https://dzen.ru/a/arZ2ogXRb0O958gC
Комментарии
и это было не про бокс)