Исполняет Шопена, ценит Платона, учил детей шахматам. Этот боец кулачки ломает все стереотипы
Поговорили с Гроссмейстером.
Александр Сидоренко – вероятно, самый необычный кулачный боец России. Он закатывает кровавые бои (7-1 в Top Dog), а вне сена – играет классику на фортепиано, любит философию и шахматы. Прозвище подходящее – Гроссмейстер.
Перед боем с Шахобиддином «Узбексим Левшой» Егамовым за перстень на Top Dog 42 мы с ним поговорили. Монолог ниже – рефлексия интроверта, который боялся драться на голых кулаках, но открыл в себе нового человека.
«У меня лицо такое, что его жалко трогать»
Я родом с Севера – в Воркуте жизнь тяжелая, к дисциплине привыкаешь быстро. В детстве занимался плаванием: две тренировки в день, подъем в 4:30. Автобусы еще не ходили – добирался пешком. Пурга, сугробы по колено, девятилетний пацан один бредет через город. Работяги, шедшие на завод, спрашивали: «Мелкий, ты не потерялся?» Отвечал: «Не-не-не, я на тренировку».
В бассейне надеялся, что тренер проспал, но так случилось только раз. Прыгаешь в эту холодную воду, так не хочется… А после школы – вторая тренировка, еще часа на три. Дома ужинаешь, делаешь уроки, ложишься спать – уже не хочешь, чтобы завтра наступало.
Я бы с удовольствием спал в теплой постели, но за меня все решили родители. Отец – спортсмен, в молодости занимался кикбоксингом и воспитывал во мне мужской характер. Мама была тренером по йоге и дарила тепло. Получился баланс строгости и любви – с семьей мне повезло.
В Воркуте непозволительно быть слабым. Вариантов мало: либо пьешь во дворах и хулиганишь, либо пашешь в зале. У меня были знакомые, показывавшие плохой пример: выпивали, курили – было и пожестче… Я выбрал спорт: алкоголь не пил, на улицах не дрался – только заступался за друзей.
Хотя хулиганства были: могли с ребятами сальтухи покрутить на грунте или из пневматического оружия пострелять по банкам. Но в плане уличных драк – плохое меня обходило стороной. Казалось, у меня лицо такое, что его жалко трогать.
В детстве я много читал – бабушка дарила книги Джека Лондона. Они привили мне любовь к чтению, хотя сейчас отношусь к ним скептически. Как и к модным тогда книгам по популярной психологии вроде Наполеона Хилла или Джона Кехо, которые давала мама.
Про спорт не забывал: в 14 лет пошел в бокс и почти сразу начал выступать. Но в четвертом бою прямо на глазах у родителей сломал руку: споткнулся о развязавшийся шнурок, потерял равновесие, упал на прямую кисть – она ушла буквой «У». После этого родителей на бои больше не звал.
Травмпункт, шина, три месяца в гипсе, еще два месяца руку разрабатывал. Интерес к боксу пропал почти на два года, но в девятом классе что-то щелкнуло. Стал тренироваться по шесть раз в неделю, в 17 лет выиграл первенство Северо-Западного федерального округа в Воркуте. Поехал на Россию, а там меня откровенно засудили – сильно расстроился.
Перебрался в Белгород, поступил в университет на экономический факультет и работал страховым агентом. Выполнил КМС, но про карьеру в боксе уже не мечтал. Ради интереса закинул анкету в Top Dog – через две недели позвали на отборочные в Prospect. Тренерам ничего не сказал, готовился молча.
Вышел, выиграл в MMA-перчатках, получил хорошую на тот момент сумму – больше 50 тысяч рублей. В боксе, чтобы получить столько, нужно провести 3-4 тяжелейших турнира с дикой оппозицией. Это был 2022-й, и я подумал: «Блин, а это приятненько!»
На голых кулаках драться не хотел – нравился именно формат в перчатках. Какое-то время жил спокойно, работал. Потом сам написал матчмейкеру – узнать, есть ли варианты по боям. А он ошарашил: «Сань, ты-то мне и нужен! Завтра надо быть в Москве на конференции».
Я ехал уставший после работы в страховой домой, сначала отказывался. Но мне объяснили: соперник медийный, много болтает, нужен противовес для шоу. В итоге я даже до дома не доехал – прямо с работы взял билет и прыгнул на поезд в Москву.
«Саш, ты же умный парень, найди нормальную работу»
Первая конференция Top Dog – дикий стресс. Я интроверт, а тут камеры со всех сторон, соперник жестко газует. Наивно полагал, что мы, спортсмены, уважаем друг друга, но индустрия устроена иначе. Боялся, что не хватит характера в кулачке, считал себя мягкотелым. Но в бою боли не чувствуешь – адреналин все выжигает. Плюс ответственность – после конференции мне написали сотни людей с поддержкой, нельзя было ударить в грязь лицом.
Первые два раунда против «Джамбо» [Василий Капустин] отработал чисто, вообще не пропуская. В третьем – словил встречный джеб, но без последствий. Победил так ярко, что забрал награду «Лучший дебют года». Но после боя понял всю «прелесть» кулачки: в боксе руки никогда не болели, а тут левая кисть ныла неделями.
Настоящий ад случился в моем третьем поединке против Самира «Художника» Мурсалиева. На первой минуте мне сломали челюсть: боль сумасшедшая, а впереди еще два раунда. Когда ломаешь руку или палец – кость болит в основном при движении. Сломанная челюсть из-за обилия нервных окончаний болит каждую секунду: двигаешь ты ей или нет – она непрерывно ноет.
Когда понял, что сломал челюсть, мысли сняться с боя не было. Я лихорадочно соображал, как выжить: начал вязать в клинчах, поменял тактику, чтобы меньше пропускать. Бой в итоге забрал, оформил рекордные для лиги восемь нокдаунов. Эта победа показала, что характер у меня все-таки есть.
После больницы поехал к бабушке под Уфу весь разбитый и понял: родственникам такое лучше не видеть. Родители мой выбор уважают, а вот дальняя родня постоянно вздыхает: «Саш, ты же умный парень, найди нормальную работу». Я отшучиваюсь: «Ну а что делать, если это весело?»
Тяжело восстанавливался после перелома: 1,5 месяца с металлическими шинами и резинками на зубах. Еда только через блендер, общение сквозь зубы, даже головой трясти нельзя. Лицо опухло – сидишь дома в полной изоляции без тренировок.
Кулачка проверила мой характер – я узнал о себе то, о чем не подозревал. Когда потом падал в нокдауны и голова кружилась, включалось упадническое: «Может, хватит?» Но внутренний голос отрезал: «Терпи и забирай свое. Кости заживут – ерунда».
Но вернуться в кулачку через полгода после перелома было тяжело. Мозг на подсознании помнил травму и орал: «Там смертельная угроза, не ходи!» Я пытался визуализировать бой, но только накручивал себя до паники. В итоге за два дня до выхода на следующий бой против «Историка» [Дастан Мухамеднур] просто запретил себе думать о нем, чтобы не сожрать себя ментально. Переключался на шахматы, карты и разговоры ни о чем с пацанами.
«Если бы все мыслили как Ницше, добром бы это не кончилось»
Сейчас я перебрался в Москву, тренирую и дерусь за перстень в Top Dog. До успеха в кулачке работал простым страховым агентом. Тогда понял: когда человек пашет без продыху, у него нет времени подумать о жизни. Когда свободное время появляется, начинаешь задавать себе экзистенциальные вопросы.
Кто-то находит ответы в религии, а я стал изучать мысли других людей – увлекся философией. Мне это понравилось, что поступил в аспирантуру на философское отделение Белгородского государственного университета, где до сих пор учусь.
Какие-то ответы я нашел, но вопросов появилось еще больше. Философия уводит вглубь – если слишком в нее погрузиться, можно стать циником. Особенно после Ницше и его «К генеалогии морали» – начинаешь смотреть на людей критично, осуждать их скрытые мотивы. Думаешь: лучше бы я этого не читал, а ходил в розовых очках и радовался жизни. Если бы все мыслили как Ницше, добром бы это не кончилось.
Меня поразил Платон и его «Государство», где он полкниги рассуждает об одном единственном понятии – справедливости. Читал «Критику чистого разума» Иммануила Канта: там потрясающая идея, что все, что мы видим вокруг, не объективная реальность, а мир через призму, которую на нас наложило восприятие.
Стараюсь больше читать, хотя из-за тренировок не всегда находится время. Как и для моих любимых шахмат – ими я увлекся в университетском общежитии, когда учился на экономиста. Так понравилось, что записался в шахматный кружок, ездил на соревнования, получал разряды. Позже даже преподавал шахматы детям, но сейчас играю редко. Хотя полюбил «шахматы Фишера» – их фишка в том, что перед началом игры фигуры на заднем ряду перемешиваются случайным образом.
Много времени съедает музыка – я сейчас играю на фортепьяно. Начинал с гитары в общаге, осваивал фингерстайл. У меня отличная трансакустическая гитара, но 1,5 года к ней не прикасаюсь. После боя с «Узбекским Левшой» [Шахобиддин Егамов, декабрь 2024-го ] безымянный палец на левой руке не выпрямляется до конца, брать аккорды и барре неудобно. Надо ломать и вправлять у хирургов, но пока просто пересел за фортепьяно.
Разбираю аранжировки, импровизирую в пентатонике, пробую джаз, блюз и классику. Новичкам советую сразу искать препода – в студенчестве денег не было, я убил кучу времени на самообучение. Преподаватель за пару уроков уберет колхозную технику и нормально поставит кисть. Сам ты с ритмом и длительностью нот будешь возиться вечность.
Я начинал с видеоразборов, сейчас уже читаю ноты. Я шел к этому семимильными шагами: сначала просто запоминал нажатия клавиш по видео, а потом стал разбираться. Мне нравится играть то, что приятно на слух: могу потратить кучу времени на сложного Шопена, а могу выучить что-то полегче – например, Experiencia итальянского неоклассика Людовико Эйнауди. В будущем мечта – научиться читать ноты с листа и играть по памяти любую услышанную мелодию на слух.
***
Мне часто говорят, что я пытаюсь объять необъятное. Ведь во всем нужна золотая середина – избыток вкуса убивает вкус. И если переборщить, наступит тошнота и перенасыщение.
В спорте мне приходится переступать через себя: изнурительные тренировки, тяжелая весогонка. Моментами от усталости думаешь: «Блин, может нафиг все это, работать где-то в спокойном месте и не париться?» Но стоит немного отдохнуть, как желание возвращается.
В кулачных боях много внешней, косметической жути – кровь, сечки – поэтому обывателям страшно. Но этот спорт дает чистые, ничем не разбавленные эмоции. И пока я жив, заберу из этой жизни все – и на ринге, и за его пределами.
Сразу четыре титульника на 20-тысячной арене – какой же породистый турнир от Top Dog
Комментарии
Только топ дог