Это рубрика, в которой волейболисты отвечают на пять одинаковых вопросов: про спортивную злость во время игры, нововведения в волейбольных правилах, ощущения при игре в равной концовке в партии, лимит на легионеров в российском волейболе и кем бы стали, если бы не волейбол. Сегодня на эти вопросы отвечает связующий петербургского «Зенита» Игорь Кобзарь.
Бывает ли спортивная злость на соперника во время игры?
Спортивной злости меня с детства учил отец. Он говорил: «В каждой команде соперника найди себе «раздражителя» — игрока, на которого ты можешь искусственно разозлиться». Это не про конфликт, грубость или неуважение к сопернику, а про внутреннее состояние: «Сегодня я должен быть лучше тебя». В моём случае таким человеком чаще всего становился связующий соперника. Я не должен был проиграть ему: должен был лучше пасовать, лучше вести команду, лучше принимать решения. И я действительно чувствовал, что это состояние даёт мне дополнительную энергию, эмоции, силы и желание играть ещё лучше.
Хороший пример — финал Олимпиады в Лондоне. Когда Дмитрия Мусэрского перевели в диагональ, по нему было видно: внутри что-то переключилось. Он начал играть с максимальной решимостью, рисковать, и у него получалось. В какой-то момент его было практически невозможно остановить. Для меня это и есть одно из самых ярких проявлений спортивной злости.
Причём спортивная злость необязательно выглядит как крики и излишняя эмоциональность. Иногда её видно просто в глазах, движениях, импульсе, с которым человек идёт на подачу, атаку, блок или защиту. Кто-то умеет самостоятельно вводить себя в такое состояние. А кого-то в него вводит соперник.
Или вот пример из моего опыта. Мы играли в Сургуте против итальянской команды, за которую выступал Кристиан Савани. Вели 2:0. В третьей партии кто-то из наших заблокировал его и слишком эмоционально отпраздновал этот момент — с жестом в его сторону в духе «Давай, иди сюда». И всё. Савани проснулся. После этого он практически в одиночку перевернул матч, и в итоге мы проиграли 2:3.
Считаю, что спортивная злость — очень интересный инструмент. Если ты умеешь сам включать это состояние в нужный момент и при этом сохранять контроль над собой — это огромное преимущество. А ещё полезно понимать, какие соперники питаются такими эмоциями. Иногда лучший способ играть против очень эмоционального спортсмена — вообще не давать ему повода завестись.
Из российских игроков сейчас я вижу похожее качество у Павла Панкова, Ильи Власова и Димы Волкова. Это даже не всегда злость. Скорее смесь спортивной наглости, уверенности и внутреннего ощущения: «Не пройдёшь», «Сейчас я выйду и решу». И соперник тоже это чувствует. Поэтому спортивная злость для меня — это не про ненависть к человеку на другой стороне сетки. Это способность в нужный момент найти внутри себя дополнительный источник энергии. А после игры вы можете пожать друг другу руки и спокойно общаться.
Какие изменения в правилах нужны в волейболе?
Я больше поддерживаю новые изменения в правилах, чем против них. Особенно это касается «скидок», потому что они влияют на красоту волейбола. Их очень много стало в игре. Теперь все будут стараться больше атаковать. Можно ещё добавить такие нововведения: сделать партии до пятнадцати, а чтобы победить в игре, нужно выиграть четыре партии, то есть максимально команды могут сыграть семь партий.
Какие бывают внутренние ощущения при равной концовке в партии, например, при счёте 22:22?
Во многом мои ощущения зависят от того, как складывается партия и мои действия в ней. Если в сете всё получается и я уверенно веду игру, то и концовку провожу на такой же ноте. Если же игра рваная, с перепадами, то и в концовке можно поймать некую неуверенность.
В России командам разрешено иметь двух легионеров. Стоит оставлять его таким или нужно изменить?
Если мы увеличим количество легионеров в команде, то это заметно повлияет на молодых игроков, потому что команды всё равно будут доверять более опытным легионерам, чем своим воспитанникам. Думаю, лимит в два легионера оптимален. При всей нынешней международной ситуации увеличивать лимит в России точно нет смысла.
Если не волейбол, то какая бы была профессия?
Мне нравится большой теннис. Если не брать спорт, то управление компанией. Мне было бы интересно брать на себя такую ответственность и отвечать результатом. Ещё один вариант — обучение. Я заканчивал педагогический вуз. Считаю, что быть учителем — благородная профессия, которая помогает подрастающему поколению найти свой путь, направить молодёжь в том направлении, которое принесёт им успех.
Обложка: источники — телеграм-каналы ВК «Зенит» (Санкт-Петербург), Игоря и Виктории Кобзарь
Комментарии