Первый стадион, построенный специально к ЧМ в Катаре. Стоит больше полумиллиарда долларов

От редакции.  Вы в блоге «Стилистические разногласия», куда мы приглашаем авторов, которые никогда не писали о футболе, хоккее или боксе, но разбираются в не менее интересных вещах. В этом блоге автор телеграм-канала «АртПацан» рассказывал о картине Малевича «Спортсмены», а создатель интернет-площадки по продаже одежды themarket – о том, как в Японии строят культ и продают форму несуществующего футбольного клуба «Реал Бристоль». 

Сегодня автор телеграм-канала об архитектуре «Домики» Ася Зольникова рассказывает об одной из главных достопримечательностей ЧМ-2022 в Катаре – стадионе «Аль-Джануб» (и его архитекторе, легендарной Захе Хадид).

Весной в Катаре открыли стадион «Аль-Джануб» – первую из арен, построенных специально к чемпионату мира 2022 года. Стадион примет игры группового этапа и четвертьфинала. В мае этого года здесь уже прошел первый матч – финал Кубка эмира Катара, в котором «Аль-Духайль» обыграл команду Хави «Аль-Садд».

Автор стадиона – знаменитый архитектор Заха Хадид (совместно с инженерным гигантом AECOM). Проект разработан в 2013 году и стал для нее одним из последних: через три года она умерла от сердечного приступа. «Аль-Джануб», как и почти все в ее карьере, получился сложным, масштабным и очень дорогим. Он обошелся Катару в 575 миллионов долларов. Его вместимость – до 40 тысяч болельщиков.

В «Аль-Джанубе» сделали раздвижную крышу, чтобы защитить игроков и болельщиков от солнца. Дизайн отсылает к арабскому мореходству

Стадион возвышается на широком подиуме в городе Вакра в 20 километрах от столицы Катара Дохи. Для футбола климат здесь не самый комфортный: летом воздух может прогреваться до 50 градусов. По этой причине ЧМ сдвинули с лета на ноябрь – декабрь, а защита от солнца была одной из ключевых задач при проектировании. Решение – раздвижная крыша, созданная бюро Zaha Hadid Architects (здесь и далее – ZHA) совместно с инженерной компанией Schlaich Bergermann Partner. Вантовые опоры, обтянутые полимером, при необходимости целиком закрывают футбольное поле и трибуны.

Зимой и весной Катар нередко накрывают песчаные бури. Чтобы проверить, насколько стадион к ним готов, его точную 3D-модель тестировали в аэротрубе. В результате он приобрел плавную аэродинамическую форму, которая хорошо выдерживает ветровую нагрузку и в то же время отсылает к национальным особенностям региона. Вакра находится на берегу Персидского залива, ее история тесно связана с добычей жемчуга и рыбной ловлей. Поэтому Заха во многом вдохновлялась остовом корабля дау – традиционного арабского судна с треугольными корпусами. 

На этом отсылки не заканчиваются: в плиссированных сечениях стен и крыши при желании можно разглядеть складки барханов и изящную арабскую вязь, а в белоснежном покрытии – напоминание о морских ракушках, высохших на солнце. Бронзовый орнамент на фасадном остеклении похож на машрабию – традиционную арабскую решетку для защиты от солнца.

Впрочем, все эти образы не слишком навязчивы. Студия намеренно вывела более абстрактную форму, чтобы она порождала у каждого свои собственные ассоциации. И в основном, конечно, стадион похож на очень дорогую декорацию к «Звездным войнам» или «Прибытию».

Хадид две трети жизни работала в стол. Она начала получать заказы, лишь когда ей присудили самую престижную архитектурную премию мира

В этом, кстати, и заключалась сила Захи – в умении делать архитектуру вне времени, места, культуры, и даже как будто бы вне законов гравитации. Как сказал архитектор Шон Гриффитс об одном из ее зданий, Культурном центре имени Гейдара Алиева в Баку: «По сути, это пустой сосуд, который можно наполнить любой идеологией. Он бы неплохо смотрелся и в Москве году в 1923-м...»

Сначала архитектуре Хадид была присуща революционность – недаром одними из ее главных вдохновителей были русские авангардисты. Особенно Казимир Малевич, которому она посвятила дипломный проект в архитектурной школе AA School.

Во многом из-за излишней смелости Хадид две трети жизни работала в стол. В начале 90-х она спроектировала пожарную станцию в кампусе мебельной компании Vitra, затем трижды выиграла конкурс на оперный театр в Кардиффе, но от его строительства отказались. Далее было еще несколько эффектных, но не слишком заметных зданий. Зато их оценили критики и коллеги. В 2004 году Заха, никому особо не известная, стала лауреатом Притцкеровской премии (это что-то вроде Оскара в архитектуре).

С тех пор заказы посыпались со всего мира. Язык ее работ оказался настолько универсальным, что Хадид была одинаково востребована в Риме, Сингапуре, Бейруте и даже в Москве, где по ее проекту построены деловой центр Dominion Tower и вилла Capital Hill в Барвихе.

В основе ее проектов лежал параметризм – термин, изобретенный в 2008 году соратником и коллегой Хадид, Патриком Шумахером. Если объяснить очень грубо, то параметрическую архитектуру создают с помощью компьютерных алгоритмов и анализа больших данных, которые невозможно обработать традиционными методами. Это позволяет придавать зданиям самую сложную форму – такую, как у Музея транспорта в Глазго (в 2013 году признали лучшим в Европе), или Центра водных видов спорта в Лондоне – плавного, раскинувшего два «крыла», словно гигантский скат.

До Катара Хадид дважды пыталась построить стадион: первый проект зарубили из-за экологии, второй – из-за денег и дизайна

Помимо «Аль-Джануба», архитектор занималась еще двумя стадионами – оба раза неудачно. Первый был предназначен для футбольного клуба «Форест Грин Роверс» в английском городе Страуд. Заказчик хотел, чтобы в архитектуре отразилось бережное отношение команды к природе. Волнообразная конструкция должна была полностью состоять из дерева, но ее все равно признали недостаточно «зеленой». В июле 2019 года районный совет Страуда проголосовал против стройки из-за возможного шума и вмешательства в ландшафт.

Еще один спортивный проект ZHA провалился в Токио. К Играм-2020 там должен был появиться Олимпийский стадион, но за пять лет до турнира власти отказались его строить. Во-первых, японцев смутила стоимость. 2 миллиарда долларов – существенный бюджет для страны, не так давно пережившей экономический кризис и аварию на Фукусиме. Во-вторых, многим не понравился дизайн. В интернете его сравнивали с роботом-пылесосом и унитазом, а самые известные японские архитекторы подписали петицию, где проект называли «тяжелым бременем для следующих поколений». Наконец, мало кого устроило местоположение. Объект планировали разместить рядом с храмом Мэйдзи, где жители Токио привыкли отдыхать и наслаждаться видами природы.

В Катаре тоже не обошлось без скандалов. Форма стадиона порождала у критиков не самые приличные ассоциации. К тому же многих бесило, что Хадид работает с нефтяной державой Ближнего Востока. Ее обвиняли ее в политической неразборчивости и содействии режимам, где не соблюдаются права человека. Она видела в этом шанс воплотить свои идеи. А когда выяснилось, что на стройках к ЧМ в Катаре погибло более 1000 рабочих-мигрантов, Хадид сказала: «Не в моих силах это изменить».

***

С тех пор прошло пять лет, скандалы забыты, Заха умерла, а проект в Катаре завершен. Стадионы такого масштаба часто остаются невостребованными и у Катара уже есть план на «Аль-Джануб». После чемпионата мира-2022 половину сидений арены демонтируют и подарят какой-нибудь развивающейся стране.

Фото: designboom.com/supreme committee for delivery & legacy; zaha-hadid.com; fly2baku.com; commons.wikimedia.org/A.Savin; Gettyimages.ru/Christopher Pike; globallookpress.com/Sharil Babu/dpa