ГЛАВА 3. РАЗГОВОР С ВАЛЬДАНО
Рамон Мартинес представил их друг другу и оставил одних в своем кабинете на стадионе «Сантьяго Бернабеу». Вальдано поудобнее устроился в кресле и вытянул свои длинные ноги. Он прекрасно понимал, как важно сейчас создать максимально непринужденную обстановку. Рауль не сводил с него глаз, но его крепко сжатые ладони выдавали тщательно скрываемое волнение.
«Я даю тебе два года на то, чтобы пробиться в основу», — эта фраза Вальдано до сих пор эхом отзывается в душе Рауля, хотя с тех пор между ними утекло много воды и они давно перешли на «ты». Тогда же юноша стоял перед самим мистером (прим. в испанском футболе это укоренившееся, традиционное обращение футболистов к своему главному тренеру). Наступил момент, которому суждено было стать поворотным в его судьбе.
Вальдано долгое время молча наблюдал за Раулем. Своими мыслями о перспективном парне он делился лишь с самыми близкими людьми — Анхелем Каппой и Хосе Антонио Камачо. Он понимал: Рауль — штучный товар, требующий особого отношения.
— Он особенный, — уверенно подтвердил Каппа.
— Этот парень станет твоим центрфорвардом, — отрезал Камачо в июле 1994 года, когда «Реал Мадрид» и «Эспаньол» одновременно проводили предсезонные сборы в Швейцарии всего в пятнадцати километрах друг от друга. Это соседство позволило тренерам за чашкой кофе обсудить молодого таланта.
— Рауль голоден до побед. Он из тех, кому плевать, на сколько подписывать контракт — на день, на год или на десять лет. Он просто хочет всегда побеждать.
Камачо пытался переманить Рауля ещё в то время, когда сам тренировал «Райо Вальекано». «Не сложилось. В «Атлетико» тогда распустили ту легендарную юношескую команду, и мы сразу поехали его искать. Зачем? Чтобы поставить его в основной состав. А ради чего ещё?», — резюмировал Камачо.
Вальдано навсегда запомнил этот пронзительный взгляд, устремлённый на него. Каждое слово тренера Рауль буквально впитывал как губка. Он был абсолютно уверен в себе. Мало кто из молодых игроков производил на Хорхе такое впечатление. Огромные круглые глаза юноши выражали предельную концентрацию. Его запоздалое появление в кабинете ничуть не раздосадовало тренера — напротив, парень ему очень понравился.
«Нужно обладать колоссальной смелостью, чтобы, будучи «никем», опоздать на двадцать минут на первую встречу с главным тренером «Мадрида». Если ты вытворяешь такое в 17 лет, значит, мы спасены», — рассуждал Вальдано. Он заметил, что, извинившись за опоздание (вежливо, но без лишнего подобострастия и страха, чтобы вежливость не приняли за слабость), Рауль устроился в кресле с поразительным для подобных обстоятельств хладнокровием.
В голове Вальдано все элементы пазла мгновенно сложились. Этот дерзкий мальчишка своей отвагой буквально заставил тренера сделать его главным действующим лицом новой эпохи «Мадрида». Случай абсолютно уникальный для испанского футбола. Рауль чётко осознал: его поезд прибыл, и это его шанс.
Свойственный ему поначалу трепет быстро улетучился. Позже Рауль признался, что во время того разговора наедине была лишь одна вещь, которая пришлась ему не по вкусу. «Он говорил о каких-то двух годах. Я ничего не сказал в ответ, но про себя подумал: «Ну уж нет, с меня хватит ждать». Для Вальдано же первый вердикт уместился в одну ёмкую фразу: «Этот парень — сущий кошмар для соперников».
Для Вальдано и Каппы появление Рауля на тренировках основы стало настоящей отдушиной. Наглость этого мальчишки порой доходила до невероятных, а для кого-то и вовсе неприемлемых границ.
В один из дней его поставили играть за дублирующий состав. Разозлившись на это, Рауль в одиночку умудрился так унизить игроков основы, что организовал пять голов менее чем за десять минут. Сделав это, он не успокоился и бросил в лицо тренеру: «Вы больше не сможете убрать меня из состава. Вот увидите на следующей предсезонке». Это был один из многих вызовов, которые он открыто бросал тренерскому штабу. В то же время он начинал близко общаться с такими людьми, как Анхель Феликс — уникальный человек-оркестр в клубе, который с одинаковой лёгкостью мог тренировать вратарей, шпионить за соперниками, просматривать новичков и проводить тренировки команды.
В другой раз Рауль мог исподтишка жестко встретить на тренировке кого-то из опытных ветеранов. Он прекрасно понимал, что за этим последует: в ответ ему прилетало ещё жестче. Но Рауль принимал эти законы джунглей, которыми дышит большой футбол, со всеми вытекающими последствиями.
Все первые впечатления Вальдано полностью подтвердились, стоило Раулю получить свои первые минуты в этой сложнейшей футбольной машине под названием «Реал Мадрид». Легенда вокруг этого юноши росла лавинообразно. О нём говорили абсолютно все: и те, кто слышал о нём лишь краем уха, и те, кто лично видел его в деле. Для мадридского футбольного бомонда его имя стало священным, как имя Альфредо Ди Стефано.
«Рауль делает то, на что решаются единицы: выходит на стотысячный стадион и играет так, будто гоняет мяч во дворе своего района». Идеальное сочетание испанского характера и аргентинской футбольной дерзости. Совсем как великий Альфредо Ди Стефано.
Позже это признали и соперники. Диего Симеоне по другую сторону океана, у берегов Атлантики, не поскупился на крепкое словцо: «У этого парня железные яйца. Рауль невероятно смел — ему абсолютно плевать, кто против него играет и на каком стадионе. Он всегда навязывает свою игру».
Сам Диего Армандо Марадона, приехав в Мадрид и увидев Рауля в деле на «Бернабеу», восторженно заявил Вальдано за столиком аргентинского ресторана De María: «Этот Рауль чертовски хорош, а?! Что за потрясающий игрок!». Марадона редко раздавал такие комплименты во время своих молниеносных визитов.
Рауль прошёл путь от юношеской лиги до основы в рекордные сроки. Подобно Юлию Цезарю, перешедшему Рубикон, он сделал свой главный выбор. Жребий был брошен — Рауль отправился строить свою империю.
ДНЕВНИК РАУЛЯ. 5 сентября 1994 года
Лицо моей мамы буквально просияло, когда она передала мне трубку и сказала, что со мной хочет поговорить сам Дель Боске. Я сильно удивился и первая мысль была: «Что я уже успел натворить?». Какая же это была радость — приехать утром на базу и заранее знать, что сегодня я играю в основном составе. У меня до сих пор перед глазами счастливое лицо мамы, протягивающей мне телефон. Пусть это был всего лишь товарищеский матч, но я уже могу с уверенностью сказать: я надел футболку первой команды мадридского «Реала». До сих пор не верится. Позади дорога, предматчевый мандраж и сама игра. Сейчас я снова в Мадриде, лежу на своей кровати, и всё вокруг кажется настолько привычным, что меня это даже пугает. Дома никто ничего не понимает. Я делаю вид, что всё в порядке, но, признаться, сам ещё не до конца осознаю масштаб происходящего. В одном я уверен точно: мне нужно провести мощный сезон в Сегунде Б. Этот год должен стать для меня трамплином, чтобы обо мне заговорили. Я краем уха слышал, будто некоторые считают, что в 17 лет мне ещё рано играть в Сегунде Б, но подобные разговоры меня только подстёгивают. Да пошли они к чёрту! Я уважаю каждого, но уже прекрасно знаю, что такое профессиональный футбол. Здесь есть такие игроки, как Дани, Иван, брат Альфонсо, Херардо, если называть лишь некоторых, о которых постоянно говорят, ведь они действительно великолепно играют. Многие судачат о рождении нового поколения, подобного «Когорте Стервятника» (прим. легендарная пятерка воспитанников «сливочных»: Бутрагеньо (Стервятник), Мичел, Санчис, Мартин Васкес и Мигель Пардеса), поэтому сейчас важно не торопить события и твердо стоять на ногах.
Я до сих пор помню, какими восторженными словами описывали приход Пардесы в клуб. Его считали чуть ли не богом. Я тоже хочу подняться на самую вершину, но сейчас намерен начинать с самых низов, смирив гордыню, хотя и верю в свои силы больше всего на свете. В глубине души я знаю, что все сложится удачно. К тому же сейчас мне во всем сопутствует удача: вчера я сдал лучший экзамен в своей жизни. Я ничего не знал, но сел переписывать контрольную по математике с поразительным спокойствием. Казалось, будто я действительно разбираюсь в предмете. Одноклассники теперь смотрят на меня как на марсианина. Думаю, их больше удивила моя невозмутимость на экзамене, чем рассказы о грядущей поездке на матч в Овьедо.
ДНЕВНИК РАУЛЯ. 25 октября 1994 года
Свой первый международный выезд с основным составом «Мадрида» я не забуду никогда. Особенно обратную дорогу. Ну и болтало же эту старую жестянку в воздухе! Боже мой. Сейчас я лежу в своей постели, уже почти рассвело, а я никак не могу уснуть — до сих пор не пойму, где остался мой желудок: то ли в Карлсруэ, то ли в этом самолетике, который летел до Мадрида на два часа дольше положенного. Мне кажется, я провел очень сильные полчаса на поле. Немцы играют невероятно жестко. Все ребята меня поддержали, а Амависка по первой же просьбе даже уступил мне свой семнадцатый номер. Профессор Хиральдес (прим. уважительное прозвище главного экипировщика и заведующего хозяйством клуба тех лет. Для футболистов «Мадрида» этот человек был культовой и очень важной фигурой в раздевалке, потому и профессор) хотел закрепить за мной восемнадцатый, но я настоял: «Пожалуйста, дайте мне семнадцатый, ведь с этим числом я чувствую себя уверенно». Но самым запоминающимся моментом, пожалуй, стал сам матч и предыгровая сиеста. Приехав в отель, я сразу лег спать до шести вечера, поскольку уже в полседьмого мы должны были выезжать на стадион. Альфонсо и я плотно занавесили все шторы и завалились на кровати, устроив себе настоящую ночь. Проснулись мы совершенно случайно, когда вся команда уже спустилась вниз и собиралась садиться в автобус. Пока мы в бешеном темпе переодевались, чтобы никто ничего не заметил, Альфонсо шепнул мне, что год назад с ним приключилась точно такая же история на Кубке Тересы Эрреры. Тогда он заснул в одном номере с Мартином Васкесом, но у них всё закончилось гораздо хуже: им пришлось ловить такси, потому что команда уехала на «Риасор» без них.
ГЛАВА 4. «В КАКОЙ РАЗДЕВАЛКЕ МНЕ ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ?»
Вся эта история с номером в Карлсруэ началась с весьма убедительной игры Рауля в Овьедо, где он впервые примерил футболку «Мадрида» под 17-м номером. Развязка же наступила в Паламосе — там он официально дебютировал за мадридский дубль, успев до этого наколотить 14 голов в девяти матчах за третью команду в Сегунде Б (включая невероятный, поистине киношный бенефис с пятью забитыми мячами в ворота клуба «Корралехо»).
Выезд в Паламос завершился поражением со счетом 1:2, но этот матч примечателен двумя важными фактами в биографии Рауля: это была его единственная игра за команду «Кастильи», и её впервые транслировали в прямом эфире по телеканалу Telemadrid, так что родители смогли увидеть сына по телевизору.
Возвращение в Мадрид затянулось из-за ночной пересадки в Барселоне. Рауль уже собирался спать, когда раздался телефонный звонок. Парень долго не мог прийти в себя, решив, что это глупый розыгрыш кого-то из назойливых партнеров по команде, решивших развлечься среди ночи. Но это была не шутка.
Звонил главный тренер дубля Рафаэль Бенитес. Он хотел сообщить еще одну приятную новость: «Ты летишь в Карлсруэ с первой командой». Рауль мгновенно переварил известие, однако с главным курьезом ему пришлось столкнуться в следующий четверг, уже на базе клуба. Зайдя в корпус, он застыл на месте от обескураживающего и наивного вопроса самому себе: «В какой раздевалке мне переодеваться? С основой или с ребятами из дубля?».
В итоге он выбрал раздевалку дубля, но во время разминки успел коснуться мяча всего три-четыре раза. Буквально через пять минут Рафа Бенитес, тогдашний тренер дубля, подозвал его и отправил на соседнее поле — к главной команде. «Хладнокровнее, парень!», — напутствовал он. И Рауль снова оказался там, наводя шок на «Когорту Стервятников», выискивая пасом дальнюю штангу ворот Буйо и раздавая изящные передачи Лаудрупу и Редондо. Это был его законный звездный час. Хотя в глубине души он все еще думал, что его вызвали просто ради массовки, ведь в первой команде не хватало людей. Но с каждым разом причин сомневаться в собственной уникальности оставалось все меньше.
Президент клуба Рамон Мендоса, находившийся тогда с визитом в США, устроил грандиозный скандал. «Реал Мадрид» не летает на подобных корытах! Мы — «Реал Мадрид»!», — в ярости кричал он. Это был прямой приказ его генеральному директору Иносенсио Ариасу и главному тренеру Хорхе Вальдано. Однако контракт с авиакомпанией Arias уже был подписан, обязательства взяты, и руководству не оставалось ничего другого, кроме как подняться на борт этого 25-местного винтового самолета. Любой срыв поездки обернулся бы международным позором. Мендоса лишь позже узнает и о результате матча, и о великолепном бенефисе Рауля.
Если полет туда прошел совершенно нормально, то обратный рейс превратился в сущий кошмар — самолет швыряло в воздухе, словно в стиральной машине. От этого ада спасся лишь Анхель Каппа, ярый противник всего, что летает: он предпочел остаться в Германии, чтобы посмотреть игры команд четвертого дивизиона. Два свидетеля тех событий сохранили абсолютное спокойствие, оставив ценные воспоминания о том моменте.
«Я смотрел на Рауля, и у меня из головы не выходил Сержи Баржуан, левый защитник «Барселоны», который тоже ворвался в состав основы прямо из дубля. Буквально за неделю он прошел путь от товарищеского матча до игрока старта в Лиге чемпионов», — вспоминал Тэнте Санчес, экс-игрок сборной Испании, а ныне футбольный агент, обладающий огромным опытом. И он не ошибся. За вычетом очевидных игровых различий, Рауль с разницей в несколько лет попал в тот же стремительный водоворот, что и каталонец Сержи, который спустя пару месяцев после дебюта в Примере уже играл на Чемпионате мира в США под руководством Хавьера Клементе.
«Победитель по духу, дерзкий, хладнокровный, ни на кого не похожий. И этот взгляд... Когда матч в Карлсруэ завершился, я навсегда зафиксировал это в памяти. В обычном товарищеском матче этот мальчишка забрал себе всё внимание, затмив и Мичела, и Бутрагеньо», — делится мнением опытный футбольный консультант Орасио Гарсия, сотрудник компании Хосе Марии Мингельи (организовавшей ту встречу с немцами) — «Рауль ни для кого не оставался незамеченным. На поле и за его пределами, с мячом или без него, у него всегда находилось что-то особенное, позволявшее уверенно заявить любому сопернику: «Вот он я».
Двумя единственными журналистами, имевшими привилегию вживую наблюдать за зарубежным дебютом Рауля в футболке «Реала», стали Хосе Хавьер Сантос и Энрике Ортего, комментатор и обозреватель телеканала Tele 5. Мистер Ортего несколько раз настойчиво поинтересовался у Вальдано будущим Рауля, сопровождая свои вопросы емкими характеристиками: «В нем чувствуется невероятная дерзость, ведь он обострял игру буквально при каждом касании мяча». В итоге Сантос резюмировал общее впечатление: «Бьюсь об заклад, этот мальчишка, Рауль, очень скоро дебютирует в первой команде».
Тот самый обратный перелет в Мадрид, затянувшийся более чем на три с половиной часа и включавший вынужденную дозаправку в Штутгарте, скрасила импровизированная дискуссия. Прямо в зале ожидания аэропорта, еще до вылета в Барахас, Вальдано, Ариас, Сантос и Ортего оживленно обсуждали итоги товарищеского матча. И в этом анализе имя Рауля шло под первым номером.
Отбросив былую робость и проявив должную проницательность, известный телеведущий Х.Х. Сантос, словно заправский предсказатель, закинул удочку без малейшего риска ошибиться: «Я еще вчера говорил, что мы очень скоро увидим Рауля в Примере». В тот же миг Вальдано оказался в центре внимания трех пар глаз. Главный тренер не стал отмалчиваться. С заговорщицкой улыбкой и подмигнув левым глазом, он коротко ответил: «Вы не ошиблись». Мальчишка, который еще несколько часов назад казался скромным новичком, на глазах превращался в настоящего хищника, готового захватить объективы всех телекамер, микрофоны и газетные полосы предстоящих выходных. Рауль официально вызывался в первую команду на субботний матч 29 октября в Сарагосе на стадионе «Ла-Ромареда» против подопечных Виктора Фернандеса — соперника, который на тот момент был на пике формы.
Если перед поездкой в Карлсруэ Вальдано осторожничал, то теперь он четко разложил Раулю план действий: «Сейчас тебя ждут три этапа: взлет, падение, а затем стабильность». Но в тот момент, когда тренер принимал решение бросить юношу под «танки» в таком жестком немецком матче на глазах у всей телеаудитории Испании, его самого терзали сомнения. «Я видел ребенка среди взрослых мужчин. И безумно боялся, что его просто сломают пополам. В какой-то момент я даже пожалел, что выпустил его, не дождавшись естественного физического созревания. Он казался слишком «зеленым».
Эта исповедь Вальдано спустя годы звучит точно так же, как и его тогдашние мысли. Но в тот октябрьский день Хорхе рискнул. И если Овьедо стал для Рауля крещением, а Карлсруэ — боевым крещением, то впереди его ждала главная награда: он окончательно покорил сердце аргентинского тренера, готового теперь доверять ему без оглядки и идти ради него до самого конца.
«В ту ночь ты покорил меня», — ещё одно неожиданное признание, которое Рауль услышал из уст Вальдано в момент, когда весь мир уже вовсю обсуждал их нерушимый футбольный союз.
Оставшись наедине со своими мыслями, наперекор всем и всему, Вальдано окончательно распутал клубок сомнений относительно будущего Рауля. Тренер словно нанёс самому себе резкий удар под дых — из тех, что заставляют согнуться пополам посреди победного раунда, когда ты уже вовсю предвкушаешь нокаут соперника, и трезво оценить ситуацию. Он задал себе один-единственный вопрос: «А что, если Рауль уже сейчас — лучший нападающий из всех, кто у нас есть?».
ДНЕВНИК РАУЛЯ. 27 октября 1994 года
Сегодня выдался на редкость суматошный день. Я начал мечтать наяву, хотя и стараюсь не строить иллюзий. Я снова тренировался с первой командой. В медицинском центре мы столкнулись лицом к лицу с Вальдано. Он пристально посмотрел мне в глаза — я почувствовал, что он хочет что-то сказать, но так и не решился. Он лишь назначил мне встречу на завтра, на пятницу, ровно на десять часов утра. Сегодня я думал, что меня вызвали на тренировку просто из-за нехватки людей из-за травм, однако завтра я снова занимаюсь с основой. По дороге домой в машине я поделился с Фермином своими ощущениями от этого взгляда Вальдано. Мы тут же принялись строить догадки. Альфонсо травмирован, Эмилио Бутрагеньо сейчас не в форме, а других нападающих в команде попросту нет. «Слушай, а вдруг он заявит тебя на матч против «Сарагосы» в Ла Лиге?!», — предположил Фермин. Мне показалось, что он совсем сошел с ума. Это было бы просто невероятно. Выдав эту мысль, Фермин тут же призвал меня к осторожности: просил не торопить события, ведь всему свое время. Пока же мне остается лишь вспоминать свой дебют за основной состав в товарищеском матче против «Овьедо». Тот день навсегда врезался в мою память, ведь свой самый первый гол за «Реал Мадрид» я забил именно с передачи Бутрагеньо. Сегодня я снова переодевался в раздевалке для взрослых. Там всё совсем иначе, чем в молодёжной команде. В дубле у нас стоит магнитофон, все включают музыку, шутят и дурачатся. Здесь же всё гораздо серьёзнее. Это внушает трепет. Я уже начал привыкать смотреть игрокам прямо в лицо. В самый первый день я попросил совета у мамы. Спросил её, видит ли она во мне способность заговорить на равных с Мичелом, Бутрагеньо или Фернандо Йерро. Она меня подбодрила. Сказала, что они такие же люди, как и все остальные. Возможно, это и правда, но я всё равно испытываю к ним огромное уважение. Ничего не могу с собой поделать...
ГЛАВА 5. ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ — ДЕБЮТ
«Рауль, я отозвал тебя в сторону, чтобы ты не упал в обморок на глазах у команды. Завтра в Сарагосе ты выходишь в стартовом составе. Спокойно. После тренировки Энрике Мартин (руководитель пресс-службы клуба) поможет тебе подготовиться к пресс-конференции, потому что журналисты буквально засыплют тебя вопросами».
Эти слова Вальдано, сказанные накануне матча перед началом тренировки на базе, прозвучали для Рауля как божественная музыка. А уже через несколько минут он снова услышал свою фамилию, когда Вальдано перед всей командой официально объявил стартовый состав.
Вальдано зачитал список по памяти и завершил его словами: «И на острие атаки — Рауль и Саморано». 17-летний парень от неожиданности просто не знал, куда деться. Он опустил голову и в тот момент искренне желал сквозь землю провалиться, лишь бы не встречаться взглядом с опытными ветеранами.
Рауль уставился в газон. Во время тактических объяснений тренерского штаба ему было трудно как никогда смотреть на партнеров по команде. Всякий раз, когда речь заходила о нем (и Вальдано, и Каппа говорили только самое необходимое касательно соперника), Рауль снова устремлял взгляд на газон.
Испуганный, но счастливый, он принял душ, переоделся и вышел к прессе. Его друг Альваро потом не раз со смехом вспоминал это первое появление Рауля перед журналистами. Несмотря на сильный мандраж, юноша держался достойно. Выражаясь боксерским языком экспертов, Рауль, может, и не отправил прессу в нокаут, но уверенно выиграл этот раунд по очкам. Специалисты на базе и Чус Галан с телеканала Telemadrid подтвердили, что Рауль заслуженно одержал победу в этой первой схватке.
«Главный тренер сказал мне получать удовольствие от игры и действовать в Сарагосе так же, как я делаю это в Сегунде Б. Все партнеры по команде поздравили меня», — такими были его последние слова для прессы перед тем, как окончательно стать игроком основного состава мадридского «Реала».
Его мать Мариса, как обычно в полдень, готовила обед, когда услышала эту новость по радио. Поэтому она ничуть не удивилась, когда в дверь постучали фотографы из газет AS и Marca — они уже разузнали адрес семьи Гонсалес в рабочем поселке Маркони в районе Сан-Кристобаль-де-лос-Анхелес. Этот квартал не видел подобного ажиотажа с восьмидесятых годов, когда местный поп-дуэт Los Pecos, сводивший с ума всех девчонок-подростков, делал здесь свои первые шаги на эстраде.
Пожалуй, лишь дон Педро, отец Рауля, оставался в стороне от этой почти фантастической суматохи. Как обычно, в полтретьего дня он вернулся домой после рабочей смены, даже не подозревая, что его жизнь вот-вот развернется на 180 градусов.
— Сын, а почему ты в спортивном костюме мадридского «Реала»?
— Потому что я еду в Сарагосу.
— В Сарагосу? Но разве вы играете не дома, на нашей базе?
— Нет, пап. Сегодня днем я уезжаю с первой командой.
— Правда, что ли?
— Да, пап.
— Да ладно! Не может быть!
Дон Педро не верил собственным ушам. Лишь понимающий взгляд жены подтвердил, что сын не шутит. Мариса дополнила картину, решительно скомандовав всем немедленно садиться за стол. Сомнений не оставалось: Раулю нужно было срочно возвращаться в Мадрид, чтобы успеть на автобус первой команды, которая уже на следующий день играла в Сарагосе. Времени на разговоры не было.
«В тот день мама приготовила на первое суп. Отец так разнервничался, что чуть в обморок не упал от неожиданности. Когда он взял ложку, у него настолько сильно тряслись руки, что суп выплескивался обратно в тарелку. Он никак не мог донести еду до рта. Я едва сдерживал смех. Ситуация была из ряда вон выходящая, но сам я оставался абсолютно спокоен. Единственный из всех».
Фермин Гутьеррес в тот день сполна примерил на себя роль агента в глазах спортивной прессы, а журналистам пришлось занести в свои блокноты ещё один важный номер телефона.
Фермин не желал лишних потрясений. Он очень не хотел, чтобы Рауль опоздал хотя бы на минуту — ведь парень уже обжёгся на этом во время своей первой встречи с Вальдано. Он буквально силой заставил юношу поторопиться. Как только Рауль собрал вещи, они сели в машину и на высокой скорости помчались по Андалусскому шоссе. Мадрид они пересекли меньше чем за полчаса и прибыли на спортивную базу «Реала» более чем за час до отправления командного автобуса.
«Фермин паниковал гораздо больше меня. Он без конца твердил, что надо выезжать немедленно, иначе мы застрянем в пробках. Когда мы приехали, базу открывали мы сами — там не было даже охранника у ворот». Посадка в автобус, отправлявшийся в Сарагосу, обернулась для Рауля новым испытанием: поиском свободного места. Воспитанный юноша подходил к каждому ряду и вежливо интересовался, свободно ли сиденье. Одно кресло принадлежало Чендо, другое — Йерро, третье было закреплено за Луисом Энрике. Так продолжалось до тех пор, пока он наконец не отыскал место, на которое никто не претендовал.
Скромный, тихий, строго одетый Рауль сел, буквально скрестив руки на груди и даже не прижимаясь коленями к переднему сиденью. Ему очень хотелось устроиться поудобнее, но он просто постеснялся вытянуть ноги. Мысль о том, что все 320 километров от Мадрида до Сарагосы придётся провести в такой позе, наводила тоску. Однако вскоре всё изменилось. Стоило автобусу миновать окружную трассу М-30 и выйти на Барселонское шоссе, как большинство ветеранов тут же скинули кроссовки и вольготно растянулись сразу на двух сиденьях. Рауль сориентировался не сразу, но, посмотрев на старших товарищей, отбросил стеснение, тоже разлёгся на двух креслах и мгновенно заснул.
На полпути Вальдано вдруг вспомнил, что в глубине салона по его вине едет 17-летний подросток, который, скорее всего, отчаянно пытается унять дрожь в коленях, считая деревья за окном. Оглянувшись, тренер с изумлением обнаружил, что Рауль спит без задних ног. Вид этого безмятежно спящего мальчишки заставил Хорхе всерьёз задуматься: а не слишком ли огромную ответственность он взвалил на плечи несовершеннолетнего парня, выпуская его на таком тяжёлом для гостей стадионе, как «Ла-Ромареда»? Ведь именно это поле когда-то послужило трамплином и для самого Вальдано, когда он совершил свой первый большой карьерный прыжок — из скромного «Алавеса», игравшего во второй лиге, прямиком в звёздный «Реал Мадрид».
Вальдано вспомнил, как в своё время Сесар Луис Менотти поддержал его перед дебютом в молодежной сборной Аргентины. Хорхе тогда так разнервничался, что не спал две ночи подряд, а накануне первой игры даже пошел в кино, чтобы отвлечься, и сегодня уже не помнит названия того фильма.
В престижном «Гран Отеле» в Сарагосе Рауля поселили в одном номере с Сандро. В Сандро видели будущую суперзвезду испанского футбола. Со времён ухода Мигеля Пардесы мало кто в молодежке «Реала» имел такие стопроцентные гарантии заиграть в Примере, и Сандро был одним из них.
Рауль спал без задних ног. В одиннадцать часов утра он позавтракал в номере и вместе с Сандро спустился к киоску за свежей прессой. Пораженные толпой болельщиков, заполонившей вестибюль отеля, парни предпочли незаметно выскользнуть на улицу через запасной выход. Увидев свои фотографии на обложках спортивных газет, Рауль окончательно осознал, что именно он — главный герой сегодняшнего дня.
«До обеда всё шло как обычно, но затем навалилась тревога. Поспать во время сиесты так и не удалось, я просто без конца мерил шагами комнату. Перед самым выездом на «Ла-Ромареду» я успел повидаться с родителями. Они были в полном шоке, когда услышали, как толпа скандирует моё имя. Я ведь ещё не сыграл ни одного официального матча, а меня уже знало столько людей. Именно в такие моменты понимаешь, насколько велик «Мадрид».
И этот час настал. 29 октября 1994 года стало ключевой датой. Анхель Каппа дал ему последнее напутствие перед выходом на поле: «Единственное, чего я тебе не прощу — если ты не получишь удовольствия от своего дебюта в высшем дивизионе и побоишься делать то, что делаешь на тренировках. Здесь всё точно так же, как в Сегунде Б, просто зрителей гораздо больше. Вот и всё. Одиннадцать против одиннадцати. Матч длится девяносто минут. Кто лучше играет — у того больше шансов. А побеждает тот, кто забивает. Всё остальное — пустая болтовня».
Вальдано пошел на риск. Его подкупал талант юноши, его лаконичность в игре и умение хладнокровно действовать перед чужими воротами. Однако в тот вечер прицел у Рауля сбился. Он смело шёл в обводку, дерзил защитникам, но мяч упорно не шел в ворота. В одном из четырёх убойных моментов Рауль умудрился запустить мяч выше перекладины, когда перед ним были уже абсолютно пустые ворота.
Сразу после финального свистка вратарь «Сарагосы» Андони Седрун посчитал своим долгом поддержать и поздравить юношу.
После матча Рауль сидел в гостевой раздевалке «Ла-Ромареды», опустив локти на колени и обхватив голову руками — словно пытался отыскать на полу упущенные голы. Вальдано подошел к нему, чтобы поддержать.
— Что с тобой, Рауль?
— Не могу поверить. Я исполнил «черпак» и хотел перебросить мяч, ведь это казалось самым простым решением. А Седрун умудрился зацепить его кончиками пальцев, хотя в нем без малого два метра роста...
— Но ты хотя бы поднял глаза, когда бил?
— Да, клянусь вам, поднял.
— Это самое главное, парень. Запомни: в тот день, когда футболист перед воротами бьет вслепую, ему больше не место в первой команде «Мадрида». А пробить с закрытыми глазами может любой дурак из миллионов...
Итог этого экзамена оказался вполне приемлемым. Публично Вальдано протянул Раулю руку помощи, заявив прессе, что этот парень дает команде отличный импульс, ведь даже упуская моменты, он никогда не прекращает просить мяч. «Такое поведение — признак избранных». Приговор прессы был суров. Если бы Рауль продолжил в том же духе, эти промахи в дуэлях с Седруном могли бы досрочно поставить крест на его карьере или как минимум надолго задвинуть в глубокий запас.
Однако Рауль доказал свою состоятельность уже через неделю упорной работы. В последующие дни Вальдано произнес еще одну ставшую культовой фразу: «В самый худший день Рауля «Реал Мадрид» никогда не останется вдесятером». Этим было всё сказано.
Далее идет серия оригинальных фотографий из книги с описанием.
ДНЕВНИК РАУЛЯ. 5 ноября 1994 года
Забив гол в ворота «Атлетико», я пулей помчался к скамейке запасных, чтобы обнять Дани. Он потрясающий игрок и верный друг. Мне даже было немного неловко перед ним: я только дебютировал в высшем дивизионе, а его из-за меня оставили в запасе — вышло так, будто я перешёл ему дорогу. Думаю, я редко буду праздновать голы с такими эмоциями. Обнимая Дани, я словно обнимал каждого мальчишку, который бился за право оказаться на моём месте.
Мой первый гол на «Бернабеу», да ещё и в дерби против «Атлетико»! Чистое безумие. Таков футбол, и обижаться здесь не на что. Я посмотрел в сторону южной трибуны, чтобы поприветствовать родителей и Фермина. Жест получился символическим — они сидели на самом верху, ближе к святому Петру, чем к футбольному полю. Заснуть сегодня невозможно, хотя я без конца прокручиваю в голове слова, которые Каппа твердил мне все эти дни: худшее, что может со мной случиться — это если у меня земля уйдёт из-под ног. Мне обрывают телефоны со всех радиостанций, зовут на интервью, приглашают на телевидение. Кое-кто уже зачитывает мне заголовки завтрашних воскресных газет, где пишут, что в свои 17 лет я уже вписал имя в историю. Слушая всё это, я просто не могу не спросить себя: неужели это было так просто?
Комментарии