Много откровений капитана «Спартака».
Обладатель Кубка Гагарина и защитник московского «Спартака» Андрей Миронов стал гостем шоу «Всё, кроме хоккея», которое ведут стендап-комик Евгений Чеботков и писатель Александр Цыпкин. По правилам шоу ведущие говорят с гостем обо всём, кроме хоккея, – а стоит прозвучать запретному слову, гость должен взять штрафную карточку и ответить на каверзный вопрос.
Блог «КХЛ.Интервью» публикует самые интересные моменты разговора.
О критике и фирменной мельнице
– Как реагируешь на мнение, что в 31 год ты уже прошёл пик карьеры и держишься в основе скорее за счёт опыта и капитанства, чем за счёт формы?
– Кто это всё написал? Я могу с ним посоревноваться и в физической форме, и в хоккее. Вообще без проблем, можем прямо сейчас выйти.
– Ты наверняка сталкиваешься с критикой, как и любой публичный человек. Какая у тебя внутренняя позиция касательно критики: игнорировать, выплёскивать эмоции, нанимать человека, который будет отвечать?
– Раньше я больше читал комментарии после игр, и меня это очень сильно цепляло. Я бесился даже больше на самого себя: сколько раз говорил себе, что не надо всё это читать. Сейчас, со временем, перестал. Скорее жена залезет, почитает и дома кипит, а я это слушаю. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что большинство тех, кто это пишет, сидят на трибуне и часто никак не связаны с хоккеем, кроме новостей или любимой команды. Никто не знает внутреннюю жизнь клуба, жизнь спортсмена, его личную жизнь. Я всегда говорил: не суди, и не будешь судим сам.
– Подходили ли к тебе на улице болельщики с неприятными претензиями?
– Было, но редко. Многие боятся сказать что-то в лицо: сидеть на диване и писать комментарии может любой, а вот вживую – почти никогда. Если кто-то и ляпнет что-то лёгкое, я приведу пару аргументов, он замолчит и уйдёт в сторону.
– Как реагируешь на критику, что фирменная мельница – это скорее шоу-элемент, чем реально полезный игровой приём?
– Суть любого силового приёма в том, чтобы отделить соперника от шайбы. Этот элемент относительно сложный: мало кто его делает, и ему ещё надо получиться, потому что если не получится – будешь сидеть на скамейке штрафников. Кто говорит, что это шоу? Наш вид спорта – это шоу: и для зрителей, и для болельщиков, которые приходят не только ради шайб. Я не согласен, что этот элемент в полной мере можно назвать «шоу»: главное, чтобы я встретил соперника, а мой партнёр забрал шайбу, и мы начали атаку.
– Бывает, что смотришь хайлайт после игры со своим силовым и думаешь: «Блин, можно было не так жёстко сыграть»?
– Не в плане «не так жёстко», но где-то я не попал или чуть-чуть не получилось. Наши видеооператоры и видеотренеры присылают мне нарезки сразу: «На, посмотри, что у тебя получилось».
О детстве и друзьях
– Я читал, что тебе в детстве родители сказали: если хочешь заниматься хоккеем, учись хорошо. Это правда?
– Да, это правда. Критерий был очень жёсткий.
– Ты же в Москве родился?
– Да, в Москве. На первые тренировки я не очень хотел ходить: меня поставили на лёд, я плакал, меня выгнали на площадку, а там дети, которые, видимо, раньше ходили на подкатки, – они хорошо катались, а я на коньках даже стоять не мог.
– Кто у тебя родители?
– Отец был политологом, занимался политикой. Мама, как я родился, занималась только моим воспитанием. А потом ещё хоккей начался.
– Кто поставил тебя на коньки?
– Это, наверное, было их совместное решение, потому что у меня двоюродный брат занимался хоккеем. Отдали просто за компанию, чтобы я помимо учёбы не шлялся по дворам.
– А ты шлялся?
– Нет, в хоккей уже отдали, поэтому не успел.
– Считается, что у спортсменов нет детства в классическом понимании этого слова. Согласен с этим?
– Не согласен. Для меня было удовольствием приходить в раздевалку, где сидели такие же ребята моего возраста: я бы или во дворе гулял, или с ребятами в раздевалке. И всё равно у нас было два, а то и три месяца летом без тренировок: я ничего не делал, уезжал в деревню, гулял с друзьями, проводил время за городом. Сейчас, когда сезон заканчивается, у нас тоже достаточно времени, чтобы отдохнуть.
– У тебя остались друзья детства?
– Да, это в том числе и мой мой лучший друг, мы до сих пор общаемся, он совсем не связан с хоккеем. Мы встречаемся с одноклассниками, они приезжают ко мне за город на готовку. Мы с лучшим другом жили в одном подъезде: он на 10-м этаже, я на 12-м. Мы вместе учились до восьмого класса и потом продолжили общаться.
– Чем он занимается?
– В банковской сфере.
– Как думаешь, ты потерял кого-то из друзей или знакомых из-за известности и успеха?
– Думаю, нет. Хороших и лучших друзей много не бывает, у меня два друга, с которыми я общаюсь. Не считаю, что кого-то потерял из школы или перестал с кем-то общаться.
О блоге, плове и кухне
– Не обидно, что тебя в своё время называли блогером больше, чем хоккеистом?
– Это было, когда началась пандемия. Мы жили за городом, я много готовил, потому что собиралась большая компания, и мне это очень нравилось. Плюс природа, плюс время располагало: нечего делать, отпуск только начался, чемпионат прервали и всех распустили. Понятно, что сразу никто тренироваться не будет, нужно немножко отдохнуть и восстановить силы. Я стал выкладывать готовку в соцсети, она завирусилась, и когда начался следующий сезон, мне прилетало и от ребят, и от болельщиков: «Да ты блогер». А прошло пару лет, и я смотрю: они сейчас больше меня ведут эти соцсети, сами туда пошли. Некоторые даже писали: «А кто-то тебе помогает, кто-то тебе ведёт?» То есть они сами наговорили, а шарик-то у нас круглый, и всё вернулось.
– Ты сам ведёшь свои соцсети?
– Мне помогают.
– Не боишься отдавать пароль?
– Нет, а что там? Разве только ругаться с болельщиками будут. У меня там ничего такого нет: заблокируют – ну ладно, заведём новый.
– Ты во всех соцсетях присутствуешь?
– Да, наверное.
– У тебя был опыт платной рекламы? Ты зарабатываешь как блогер?
– Бывало, но не миллионные контракты и не так часто. Предлагали, плюс договоры. Я не хочу засорять свои соцсети ради каких-то денег.
– Для чего ты ведёшь соцсети в таком количестве?
– Скорее всего, на будущее: личный бренд. Плюс возникают знакомства: после своей готовки я познакомился со многими шеф-поварами, там снимали какие-то передачи. Прихожу к ним в рестораны, и всегда всё вкусно и интересно.
– Ты выкладываешь видео своих голов, красивых моментов?
– Сам лично нет. Максимум, если кто-то меня выложил, я могу сделать репост. Всё остальное слишком: и так достаточно хоккея. Людям, я думаю, больше интересна не сама игра, а внутренняя жизнь: что происходит в раздевалке и в быту.
– Какое у тебя фирменное блюдо?
– Когда собирается много народу, это, естественно, классический плов или мясо. Могу приготовить его с закрытыми глазами, и он будет божественный.
– Какой плов ты готовишь?
– Самаркандский. Название можно придумать любое, я не отталкиваюсь от названия.
– С морковью и изюмом, с бараниной?
– Я готовил по-разному: жена любит нут, можно его добавить, а кому-то нут не нравится, всё зависит от гостей. Самое главное – мясо: рваная говядина или вкусный барашек, чтобы зирвак потомился подольше. И специи нужно добавить, не жалеть их.
– Сколько раз надо приготовить плов, чтобы стало получаться? Друзья говорят: после 50-го.
– У меня чуть ли не с первого раза. Когда я начинал, я не просто посмотрел рецепт в печатном виде, а пересмотрел много видео и делал пошагово.
– В ресторане берёшь плов? Можешь определить, хороший он или плохой?
– Да, конечно. Недавно ходили в ресторан: очень мало специй добавили, получился просто рис с мясом, поэтому было не очень. Но мы не будем шеймить, тем более это мои друзья.
– Мы с тобой виделись в Узбекистане, помнишь? Попробовал там плов?
– Я приезжал на выездные игры: была выставочная игра с минским «Динамо». Мы честно ездили на большой базар, где плов готовят в огромных казанах. Для меня это было средненько, я не скажу, что был впечатлён. Когда готовишь в таких количествах, сложно соблюдать вкус полностью, а в маленьких порциях ты можешь всё подогнать. К тому же они не могут раздать такой плов сразу людям, и он может стоять два-три дня, поэтому уже чуть-чуть не то.
– Кроме плова, что ещё есть в твоём меню?
– Из супов всем очень нравится финская уха со сливками: они дают особый вкус. Мы попробовали её, когда ещё в Хельсинки была команда «Йокерит»: приезжали к ним на выезд, и наш доктор всегда её заказывал. Посмотрели рецепты, попробовали сделать, и всем понравилось.
– Кто готовит завтрак дома?
– Дети не завтракают, жена тоже. Жена готовит что-то себе и детям, пока я на тренировке. Я вообще не люблю завтракать, а в день игры никогда не завтракаю: пока пройдёт раскатка, в 12:30 уже обед. Для меня обед перед игрой важнее завтрака.
– Ты каждый день готовишь или ты приглашённый VIP-повар?
– Редко, но по возможности, когда просят, делаю.
– Одноклубники пробовали твой плов?
– Не так много кто пробовал.
– Женщина должна уметь готовить?
– Да, я считаю, что да. Детей-то как кормить? Я на работе, они будут голодать, ждать, пока я приеду.
О жене, детях и вере
– Если я правильно понимаю, у тебя жена спортсменка. Считается, что устойчивее всего отношения между людьми из одного круга: врач понимает врача и не будет сердиться, что тот вернулся в пять утра после операции.
– Думаю, да, в спорте то же самое. Плюс у жены папа тоже бывший хоккеист.
– Вы поэтому познакомились?
– Да. Мы поехали на сборы в город Пинск – не путайте с Минском, это тоже в Беларуси, примерно в трёх часах на автобусе от него. Там были сборы нашей команды. Она тоже была там на своих теннисных сборах: было лето, были корты. Мы познакомились в лифте.
– Кто начал разговор?
– Я уже не помню. Мы потом перестали общаться на долгое время: она уехала в Америку, там училась и играла, потом вернулась сюда, а я уехал туда, играл. А когда я вернулся, мы как-то списались, начали общаться, и всё закрутилось.
– Есть ли у вас внутренняя конкуренция по спортивным достижениям?
– Нет, это вообще не обсуждается, и тема в семье не поднимается. Плюс она родила двоих прекрасных детей, сейчас занимается воспитанием, и у неё пока нет времени даже сходить в теннис поиграть.
– У тебя две дочери. Будешь фильтровать их поклонников, когда вырастут?
– До этого ещё надо дожить. Честно, не знаю, как я себя поведу, это очень сложный вопрос. Они ещё маленькие, надеюсь, что в детском саду ухажёры не появятся и мне не придётся устраивать фильтрацию. А так посмотрим, но скорее всего да.
– Ты тревожный отец? Дочка идёт, не дай бог упадёт?
– В этом плане нет: упадёт и упадёт. Главное – виду не подавать: если заплачет, то «ну что, вставай, ничего страшного не случилось». Не нужно нагнетать картину, что «всё пропало, родители, скорую вызывайте». А в плане жизненной тревожности, конечно, я за них переживаю.
– Ты уже состоишь в родительском чате?
– Пока рано, это не скоро. Старшая только пошла в детский сад. Пойдёт на кружки, например, на плавание, а завтра мы планируем отвести её на первое занятие по теннису. Ей ещё три года, но дома она уже бегает с ракеткой. Основное время с ней проводить и этим заниматься будет Кристина, жена: у меня игры, тренировки, разъезды, я не смогу уделять этому много времени.
– Я знаю, что у тебя есть награда от православной церкви. За что?
– Я помогал строить храм: напротив нашей арены есть храм, и мы постоянно общаемся с его настоятелем, он ходит к нам на матчи. Он даже не с просьбой, а просто предложил: его поставили главным на строительство храма, и если у тебя будут свободные деньги и желание, можно поучаствовать. Потом он позвал меня на награждение, где мне вручили награду от патриарха Кирилла. Наш руководитель Олег Леонидович Усачёв как раз в день игры отпустил меня, сказал: «Иди, без раскатки».
– То есть ты верующий человек?
– Да. Но я не углубляюсь в это сильно и не всё строго соблюдаю.
– Посты соблюдаешь?
– Полностью соблюсти точно нет. Когда я разговаривал с настоятелем, он сказал: у вас сезон в это время, и самые основные игры перед плей-офф, поэтому у спортсменов есть послабление и с едой, и со всем. Весь пост мы не соблюдаем, но когда есть какой-то перерыв, он говорит: хотя бы чуть-чуть попоститесь, а потом придёте на службу.
О книгах, музыке и планах на карьеру
– Ты много читаешь?
– Сейчас вообще почти не читаю. Сидеть на одном месте и читать долго я не могу: не завлекает, отвлечёшься – потом заново всё перечитывать. Мне жена пихает, книжки заставляет читать. Аудио могу послушать.
– У тебя очень хорошо поставленная речь: богатая, чёткая, ты не зависаешь. Ты этому учился?
– Она у меня природная, а где-то научился… Может быть, ещё со школы.
Александр Цыпкин: – Аудио можно послушать, например, мои рассказы в «Ютубе».
– Вживую я тебя слышал один раз. Я не помню, на каком мероприятии: ты выходил на сцену. Мне понравилось, правда, очень.
– А что насчёт музыки? Если вообще слушаешь.
– С каждым годом разброс. Розенбаума я обожаю. Электронную музыку точно не слушаю, вообще душа не лежит. Я скорее по-старому. В раздевалках раньше постоянно слушали шансон, мне нравилось, потому что мужички там ставили. Любэ могу послушать, Басту.
– На концерты ходил?
– Да. На Розенбаума, на Басту, а сейчас хотел попасть на Агутина.
– У тебя есть песня на заброшенную шайбу?
– Да, «Привет, Андрей». Не все команды так делают, а «Спартак», по-моему, первая команда, которая это сделала. Я сам узнал об этом, когда перешёл в «Спартак»: перед сезоном спросили, я сказал «ставьте». И только потом заметил, что ещё пара команд так делает. Это круто, это всегда запоминается.
– Есть ли у тебя машина? Сам водишь?
– Да, с удовольствием, очень это люблю. Я даже отдыхаю, когда могу с удовольствием покататься за рулём по свободным дорогам.
– Первые большие деньги: слетела башня?
– Нет. Зарплата у меня тогда была 12 900 рублей, на них не разгуляешься. Но я жил на эти деньги спокойно: на базе живёшь, тебя одевают, кормят, ты тренируешься, а на развлечения вроде кино хватало.
– Ты поставил себе возрастной потолок, когда хочешь закончить играть?
– Как можно дольше, как здоровье позволит. Естественно, хотелось бы доиграть до 40 лет – это было бы идеально. Как сложится, никто не знает. Мы будем прикладывать максимальные усилия, плюс в клубе к этому очень располагают: мы сдаём анализы раз в полтора месяца, каждому дают БАДы и витамины, подстраивают питание, следят за ним. Всё на высшем уровне, иногда даже в рестораны не хочется идти, потому что действительно вкусно готовят. Благодаря этой помощи и тестам ты ощущаешь себя ровно на протяжении сезона: нет сильных спадов или подъёмов. Я с таким столкнулся впервые и считаю, что это сильнее, чем в НХЛ, потому что там игроки всё это делают за свои деньги.
Блиц
– Окрошка на квасе или на кефире?
– Я вообще не люблю окрошку. Овощи отдельно съем, квас отдельно выпью.
– Если бы ты открывал ресторан, какая бы это была кухня?
– Мне Костя Ивлев сказал: не надо тебе ресторан открывать. Но если бы я открывал, то либо французская, либо итальянская, либо просто на мясе: стейки. Я очень люблю мясо. Веганство и вегетарианство – не ко мне вообще даже близко.
– Любимая прожарка стейка?
– Medium, Medium Rare.
– Что ты ешь сырым?
– Сашими – это максимум сырого, что я люблю. Тартар не люблю, сырое мясо тоже.
– В каком городе хотел бы встретить старость?
– Москва. Самый лучший город на земле, я буду всю жизнь всем это говорить. Сто процентов.
– В каком районе Москвы?
– В Лужниках.
– Три плюса, почему Москва лучше Петербурга?
– Про Питер мне сложно говорить, потому что я родился и вырос в Москве и живу здесь постоянно. В Питер мы каждое лето приезжаем, когда там шикарная погода: красивейший город, вопросов нет. Но у меня душа лежит к Москве, и здесь много знакомых. Любые рестораны здесь вкуснее, чем в Италии или во Франции, потому что всё подстроено под наши приоритеты. Единственное, чего нет, – моря и океана. Если бы и оно было, я бы вообще никуда не выезжал.
– Детско-юношеская школа твоего имени в Москве или ещё один Кубок Гагарина?
– Кубок Гагарина. Может, потом точно открою школу, если заберу второй.
– Какой иностранный язык хотел бы выучить?
– Если в совершенстве, то английский. Я говорю по-английски чуть-чуть, но не занимаюсь.
– Месси или Роналду?
– Месси.
Фото: КХЛ, соцсети Андрея Миронова
Комментарии