Вадим Шипачев – о тысяче очков, переездах и Вегасе

вчера, 15:30 20 мин.

Вадим Шипачев в шоу «Всё, кроме хоккея»: о тысяче очков, переездах и работе, которая «в кайф»

Автор

Новые грани легенды КХЛ.

Чемпион мира, олимпийский чемпион, двукратный обладатель Кубка Гагарина и человек, на счету которого более тысячи очков в КХЛ – всё это про Вадима Шипачева. Нападающий стал гостем шоу «Всё, кроме хоккея», которое ведут стендап-комик Евгений Чебатков и писатель Александр Цыпкин. По правилам шоу, ведущие говорят с гостем обо всём, кроме хоккея, а стоит прозвучать запретному слову, гость должен взять штрафную карточку и ответить на каверзный вопрос.

Блог «КХЛ.Интервью» публикует самые интересные моменты разговора.

О переездах, семье и Питере

– У тебя сейчас большие изменения, переезды. Как ты вообще воспринимаешь переезды в жизни?

– Я, в принципе, нормально, а вот в плане семьи это всё равно очень трудно.

– То есть смена школ?

– Смена школ, садик. Две девчонки ходят в школу, младший сын – в садик. Плюс надо менять секции.

– А дети предъявляют претензии? «Пап, надоело, мы все подстраиваемся под твою жизнь».

– В целом нет. Общаешься, говоришь, что надо поменять команду, приедете в другой город, будут новые знакомые, новые друзья. Для развития, для общего кругозора это, наверное, не так плохо.

– Проблемы с адаптацией были?

– В принципе, нет. В Питере у нас были садики. Жили сначала на окраине, на Комендантском, – купил там квартиру, а потом в центре. Мне очень нравилось. Мы там три года прожили, потом в Москву уехали.

– Москва или Питер – что нравится больше?

– Когда жил в Питере, Питер был лучшим городом на земле. Перебрался в Москву – Москва очень нравится.

– А после, я думаю, был с мыслями, что Минск лучший город? Он же очень приятный.

– Минск очень приятный, тут вопросов нет. Всё чистенько, всё хорошо.

О детстве, школе и воспитании детей

– Чем занимались твои родители?

– Работали на заводе. В Череповце все работают на заводе: маленький город, большой завод.

– То есть не спортивные?

– Нет.

– Кто тебя привёл в хоккей?

– Мама. Я ходил в школу, и у меня друг занимался этим видом спорта. Я попросился: хочу заниматься.

– То есть ты увидел, что друг ходит, и из зависти захотел?

– Просто летом все в футбол рубятся, а зимой надо чем-то другим заниматься. С другом узнал, кто куда ходит. Там легендарный «Алмаз» – кто знает хоккей в Череповце, тот знает это сооружение. Очень интересное место. И вот я начал заниматься этим видом спорта.

– У любых родителей есть момент, когда они начинают осознавать, что из увлечения это вдруг становится потенциальной профессией. Это касается не только спорта, но и театральных кружков: «Ты что, реально будешь? Получи образование, играй для себя». Был такой разговор с родителями?

– Нет, мне просто нравилось заниматься. Я ходил на тренировки, пытался попасть два раза в день: до школы и после. Родители говорили: нравится – окей, ходи. В школе, понятно, чтобы успеваемость была нормальная.

– А ты нормально учился?

– Как все: по физкультуре пятёрка, а так три-четыре.

– Слушай, три-четыре – это не один-два.

– Сейчас дети растут по-другому, потяжелее стало – с этими планшетами, гаджетами. Раньше ребёнка с улицы было не забрать: придёшь только покушать, воды попить. У нас с пятого класса, по-моему, был спецкласс. Раньше, в первом-третьем классе, если ты куда-то уехал или не успеваешь из-за тренировок, тебе надо всех нагонять. А тут все вместе уехали, вместе вернулись, и ты ничего не пропускаешь. Для нас это было лучше.

– Ограничиваешь детей в количестве времени со смартфоном?

– Пытаюсь, но мало чего получается. Пытаюсь просто, чтобы они хоть шли погуляли: когда гуляешь, всё равно меньше сидишь в телефоне.

– А видеоигры они играют?

– Да, у них свои игрушки. А с сыном мы играем на PlayStation.

– А выигрываешь?

– Нельзя выигрывать.

– Ты поддаёшься?

– Ну, чуть-чуть. Так иногда выиграю, даю ему мотивацию: давай, надо меня обыграть. Зачем доводить ребёнка, когда можно не доводить, и все будут в хорошем настроении.

– Но ты видишь в нём свой характер? У тебя же чемпионский характер. У него тоже?

– Он хочет всегда выиграть. Я думаю, это вообще нормально, когда человек хочет побеждать и быть лучшим в каких-то компонентах.

– К слову про азарт: на азарт не тянет? Ты ходил в казино?

– Мы были в Вегасе: ребята организовали какое-то командное сплочение в казино, кто-то там играл. Я не игрок. Посидел, посмотрел, правила плюс-минус знаю, но мне как-то неинтересно. Слава богу, что неинтересно.

Об Америке и Вегасе

– Расскажи про впечатления от Америки. Что понравилось, что нет?

– Понравилось, наверное, в Вегасе первые пару недель: приехал, всё светится. А потом, когда возникли неопределённости по карьере, начинает всё угнетать, всё не нравится: надо куда-то ехать в АХЛ, переезжать и играть. А я не хочу там играть, мне это неинтересно. Мы там месяца два, наверное, пожили. Приехали в Россию – и это то место, где я хочу жить. Если вкратце.

– А с человеческой точки зрения, с быта американского? Он тебе близок?

– Первое время вроде интересно, всё новое, ездишь. Запомнились большие магазины: ты покупаешь еду и выезжаешь с двумя тележками: бутылки, пакеты, чипсы, всякая еда. С детьми пойдёшь, наберёшь две корзины, заплатишь большие деньги – проходит несколько дней, а у тебя опять ничего нет, всё слопали. А так условия были прикольные: мы выбрали хороший дом, в плане быта было неплохо.

– Язык выучил?

– Немного начал ещё до Вегаса. Когда общаешься с людьми, конечно, быстрее всё учишь.

– Было какое-то землячество?

– Я там был, получается, один из русских. На сборах приехал ещё один парнишка. Мне дали переводчика: у них раз в неделю «медиа-дни», когда приходят журналисты и ты с ними общаешься, – вот он приходил и помогал переводить.

– По старой памяти следил за финалом Кубка Стэнли? Болел за «Вегас»?

– Они хорошо играли. Иногда включишь хайлайты и с сыном посмотришь.

Евгений Чебатков: – Были места в Вегасе, не связанные с казино? Моё самое яркое впечатление – ресторан, где дают бесплатные порции чудовищных бургеров, если ты весишь больше 200 килограммов. Там собирается куча людей поглазеть, и ты такой: боже, что это? Это опыт, близкий к посещению человеческого зоопарка.

– Я там не ел, мы были с женой, я знал про это место, и говорю: давай просто заглянем. Да, я слышал про такие места, я бы не пошёл.

– А что-нибудь ещё из американской жизни запомнилось?

– Как в кино, раньше в американских фильмах показывали: заходишь в кафешку, эти кожаные диваны, огромные порции, бургеры и картошка. Мы зашли в такие рестораны – ну, не очень, если честно, мне понравилось.

– А девушки красивы в Америке?

– Я с женой приехал, особо ни на кого не смотрел. Но в любой стране есть красивые девушки.

О звании «звезды», титулах и шоу-бизнесе

– Ты воспринимаешь себя как элемент шоу-бизнеса?

– Да у меня нет такого ощущения.

– Но твоё существование обусловлено зрителями, которые приходят за шоу в том числе. Есть виды спорта, где на трибунах два с половиной человека. А вы на арене – гладиаторы сегодняшнего времени.

– Если так рассматривать – да, понятно, что мы играем для зрителей, и очень круто, когда собирается полный стадион. Но я не ощущаю себя какой-то медиазвездой.

– Дело не в медиазвезде, а в том, что ты часть индустрии шоу.

– Тогда можно сказать, что я из шоу-бизнеса.

– Сегодня с нами звезда шоу-бизнеса, который собирает стадионы.

– Ну, если разобраться, то, конечно, собираю. «Динамо» Минск – самая посещаемая команда КХЛ на домашних играх уже многие годы. Там реально круто: пятнадцать с небольшим тысяч, и стадион битком.

– Как реагируешь на слова, что ты всю карьеру играл на статистику, а не на титул в сильнейших лигах?

– Скажу, что КХЛ – хорошая лига. И статистика у меня хорошая, могу так сказать: выиграл два Кубка Гагарина, чемпион мира, был на двух Олимпиадах – золото и серебро, на чемпионатах мира тоже были серебро и бронза. По сути, я выиграл всё это без НХЛ. Если бы я был просто хоккеистом, то, во-первых, не набрал бы много очков в КХЛ, а во-вторых, ничего бы не выиграл. Так что когда мне что-то говорят, просто смешно, и думаешь: иди в «Википедию», открой, почитай, чего я добился. Понимаю, что сейчас это прозвучит с экранов так, будто я какой-то офигевший. Но статистика – вещь прямая.

– Ты имеешь право. Ты же олимпийский чемпион. Какие эмоции были больше – от олимпийского золота или Кубка Гагарина?

– Это были суперские ощущения. Сначала выиграл Кубок Гагарина – это была моя первая большая победа. Приехали в Питер, выиграли, и там какие-то невероятные эмоции. Потом выиграли чемпионат мира – тоже вообще круто: когда что-то выигрываешь, это понятно, что круто. Потом выиграли второй Кубок Гагарина – какие эмоции? Офигенные. Все довольны: семья, болельщики, отличное настроение у всех. Выходишь на улицу – «молодцы», в Питере на Невском проехали на автобусе, все аплодируют, что может быть лучше. Олимпиада – то же самое: выиграли, всё круто.

– Сколько длится эта эйфория?

– Когда с вами разговариваешь, вспоминаешь, и такой: да, круто, когда выигрываешь. А так, я думаю, неделька. Ты вот прямо весь такой «всё круто». Потом привыкаешь, осознаёшь и стремишься двигаться дальше, ещё что-то выиграть.

– Нет опасения, что никакие другие эмоции, кроме Олимпиады и Кубка Гагарина, уже не будут столь сильными?

– Не согласен. Рождение детей – суперкрутые эмоции. Дети взрослеют, дочка поступит, школу закончит – офигенные эмоции, будешь радоваться. Это такие обычные, не спортивные моменты, которым просто радуешься.

О тысяче очков и хоккее как творческой профессии

– Что чувствуешь, когда команда переживает поражение именно в период твоей охоты за личным рекордом?

– У меня в Минске два года подряд так было. Первый год я шёл к рекорду Сергея Мозякина, нужно было набрать 929 очков. На второй год – к тысячному очку. Команда проигрывает не из-за моих рекордов, просто бывают плохие матчи: 68 игр в сезоне, все не выиграть. Но больше бесишься, когда у тебя самого не получается игра и ты не можешь помочь команде выиграть.

– Мне кажется, при гонке за очками сложно испортить игру: ты получишь то же самое и за гол, и за пас. А вот гонка за голами легко может запороть игру, потому что невыигрышная ситуация, и ты начинаешь бросать, когда мог бы отдать. Долго ли была эйфория от пересечения тысячи?

– Ты идёшь к этим цифрам, идёшь, вроде сейчас рекорд побьёшь. Я раньше вообще не думал, что до тысячи очков можно добраться, цифра нереально большая. Некоторые набрали пятьдесят, сто очков и закончили карьеру. А тут тысяча: идёшь к ней, набрал, и такой: так, что дальше? Нет, я просто играю в хоккей, наслаждаюсь, мне нравится. От меня нужны голы, передачи, более креативная история: кто-то играет в защите, а кто-то нападает. Особой эйфории не было: вроде все порадовались, всё классно, сам выдохнул, что какую-то планку ещё преодолел. Дальше просто играешь и кайфуешь.

– Ты что-нибудь памятное сделал? Татуировку тысячи? Какой-то подарок самому себе?

– Нет. Купил ребятам по команде виски и расписался на бутылках. С Андреем Стасем, он в Минске и вообще в КХЛ большая легенда, посидели, подумали, как лучше сделать. Ограничились небольшим памятным подарком для ребят. Ну и подписываю клюшки, когда просят: приезжаешь в Питер, в Минск, – «подпиши клюшку». Хороший я игрок, если нужны мои клюшки и мои подписи.

– Ты назвал «креативную составляющую» в нападении. Ты считаешь хоккей творческой профессией?

– Конечно. Кто-то приходит в хоккей как на работу, а я прихожу побалдеть. Мне нравится забить красивый гол, сыграть неординарно. А кто-то приходит заработать денежку, условно.

– Но есть люди, которые добиваются больших высот с отношением исключительно к работе.

– Мне кажется, есть. Но для меня это по сути моя любимая работа.

Александр Цыпкин: – Я не слышал ни от одного хоккеиства, чтобы он сказал: «Я хожу как на работу». Все говорят: «мне в кайф играть».

Евгений Чебатков: – Николай Голдобин примерно так и сказал: «Играю – это работочка».

– Ну, по большому счёту так и есть. В двадцать лет ты начал зарабатывать деньги, кто-то вообще в восемнадцать-шестнадцать плюс-минус. Ты ходишь как на работу: с утра встаёшь, идёшь на тренировку, идёшь на игру, тебе за это платят. Если так разобраться, это просто моя любимая работа. А кто-то сидит в банке, ему не нравится, но он получает за это деньги.

Александр Цыпкин: – Интересно: ты приходишь на стадион и получаешь деньги, чтобы играть, а на тот же стадион приходят люди, которые сами платят за аренду площадки, чтобы играть в хоккей. Есть актёры, которые ходят как на работу, а есть люди, которые платят, чтобы сняться в домашнем театре или кино.

– Да. Я знаю, что есть люди, которые идут на тренировку, а им не хочется. Они ходят из-за денег. Если бы у них было всё хорошо с деньгами, они бы на эту работу не ходили.

– А если завтра тебе предложат рекламный контракт, часы «Hublot», и ты можешь не играть в хоккей? Ты будешь играть?

– Если скажут: мы тебе платим деньги, а ты не должен играть, я ещё подумаю, потому что мне нравится играть. Пока хочется, пока интересно, пока кайфуешь от этого, почему нет. Вся семья ходит на эти матчи, переживают за меня, радуются.

Евгений Чебатков:

– Коротенькая история про то, как семьи ходят на хоккей. Два года назад я поехал поддержать «Салават Юлаев» в плей-офф – мы с Виктором Николаевичем Козловым в приятельских отношениях и я за него всегда переживаю. Мне говорят: проходи в ложу, где жёны игроков. Я зашёл, аккуратненько сел в углу, и там на каждый опасный момент – помещение, где двадцать девушек одновременно... Они понимают, что происходит, кто в какой форме. А потом говорят: «Так, девочки, давайте!» – и встают в какой-то круг. Это и забавно, и пугающе. Я оттуда постарался улизнуть. Я представляю, что на каждой такой вип-ложе так плюс-минус. И жена профессионального игрока – у неё, наверное, нервы либо стальные, либо расшатаны, либо она уже ни на что не ведётся.

– Там наверно было много девушек без детей. У меня спокойно в этом плане: в ложу они придут втроём, и жена больше смотрит за детьми, чем хоккей. Трое детей – понятно, что надо кого-то отвести, что-то сделать, а потом: «Какой там счёт? Кто забил?». Сейчас дочке четырнадцать, средняя постарше одиннадцати, они самостоятельные, уже попроще: могут посмотреть игру нормально. А раньше, когда кто-то маленький, – довольно проблематично.

О семье, деньгах и роли наставника

– Представим, что в соседней студии сидит жена и там другая программа. Её спросят: твоё лучшее качество как мужа и самое сложное? Как думаешь, какое?

– Надо её спрашивать. Но я, наверное, упёртый. Если мы договорились выехать в десять утра, то все должны выехать. У меня жена и две дочки, мы с сыном встали и пошли, а им надо собраться. Выезжаешь в 10:20 – и можешь куда-то опоздать. А я ненавижу, когда я опаздываю или кто-то опаздывает. Мне прямо не нравится, бесит. Выйду хоть за час, поеду спокойно, приеду, посижу полчаса, что-нибудь поделаю.

– А что ей нравится в первую очередь?

– Нравится, что я много времени провожу с детьми. И что помогаю по дому: болт закрутить смогу, могу завтрак приготовить, детишкам что-то помочь.

– Ты готовишь вообще?

– Есть дома жена, она готовит. Если мы не успеваем – можно заказать еду. Но мне нравится на даче: заходишь в беседку, включил телевизор, музыку, взял рецепт и пошагово, потихонечку, никуда не торопишься, садишься и готовишь еду. Это кайфово. Могу сделать пловчик, шурпу, супчик.

– Про деньги мы разговариваем со всеми. Считаешь ли ты себя состоятельным человеком?

– Есть жильё, где мы живём. У меня в Москве есть жильё. Когда мы играли в Питере, я покупал недвижимость в Питере, но почти всё продал, потому что купил в Москве. В Минске мы снимали квартиру, сейчас вещи оттуда забрали в Москву, что-то возьму с собой в Уфу. А так снимаешь.

– Если сейчас ты закончишь играть и хоккейные деньги закончатся, сколько лет ты проживёшь на своих запасах на том же уровне?

– Когда я начинал, взрослые ребята в команде говорили: покупай недвижимость, потом поумнеешь, может, во что-то ещё вложишься. В своё время я вкладывался, и пассивный доход у меня сейчас есть.

– То есть ты можешь не бояться потерять работу?

– В целом да. Но дело не в боязни. Просто пока мне хочется заниматься этим видом спорта, мне нравится и я могу делать это на хорошем уровне. Я иду туда не затем, чтобы что-то заработать.

– Ты сейчас выступаешь как наставник для молодых?

– Конечно. Говорю ребятам: в Москве на ваши зарплаты вы даже парковку в доме не купите – ценники сейчас нереальные. Вам надо копить. Сейчас даже в Минске с ребятами общался: там подешевле, ребята вложились, ипотека, рассрочки. Я говорю: лучше сначала сделать первую квартиру, машина – прикольная вещь, но потом. И главное – не вкладывайтесь в казино.

– Бывают те, кто покивал, послушал, а потом приезжает на «Астон Мартине»?

– Сейчас по-другому: много адекватных ребят. Я раз скажу, два подскажу, а если вижу, что человеку вообще без разницы, – это твоя жизнь. Ты же пытаешься сделать добро, а если он не хочет слушать, зачем мне упираться в стенку, если у него своя жизнь, у меня своя.

– Тебе уже исполнилось сорок? Ты отмечаешь дни рождения?

– Нет, не исполнилось. У меня день рождения в марте, когда играешь в хоккей, поэтому особо не отмечаю. Сидим с семьёй, с родителями. Большим количеством гостей не отмечаю. Мама живёт в Череповце с братом, родители жены жили с нами в Минске и помогали.

– Какой был самый классный подарок, который ты кому-то сделал? И какой самый запоминающийся тебе?

– Дарю обычно что-то своё. Смеёшься, а на день рождения человеку просто говорят: надо подарить клюшку с подписью. И он получает эту клюшку, и у него такие эмоции – «вау, реально, он ей играл». А для тебя это вроде «на майке распишись». Жене я просто так цветы дарю, не к дате, – ей приятно. Сыну купил Lego собирать, девчонкам тоже что-то.

– А тебе что дарят?

– Жена закажет, например, кроссовки, или пойдём в магазин и что-то купим. Дети сделают поделки – «круто, молодцы». Я в этом плане очень спокойный. Мне нравится, когда люди радуются: улыбки детей, хорошее настроение в семье, когда все здоровы. Это самое лучшее.

– У тебя есть комната, где хранятся все кубки и медали?

– Есть стеллажик – туда всё ставится и ставится.

– Что получает игрок за Кубок Гагарина?

Маленький кубок, дублирующий, и медаль. И перстень: от Олимпиады нам делали перстни, от чемпионата мира тоже, и вот два Кубка.

– Их же не носят?

– Не носят. Хотя, конечно, можно прийти на встречу вот так, как цыганский барон.

О фотографиях и поклонниках

Евгений Чебатков:

– Расскажу короткую историю про фотографирование. У меня есть друг, он работает в банке, он совсем не в медийной сфере, ему сложно общаться с людьми. Когда мы гуляем вдвоём и ко мне подходят сфотографироваться, я говорю: «А с Романом не хотите?» – «А кто такой Роман?» – «Роман – очень крутой певец». И люди говорят: «Да? Хорошо. Роман, можно с вами?» А он смотрит на меня глазами полной ненависти, но фотографируется и подписывает.

– Бывают те же моменты: идёшь с ребятами из команды, подходят: «Можно с вами сфоткаться?», и просят другого человека. Допустим, я говорю: «Давайте все вместе», а тому неудобно. Я обычно предлагаю: давайте попросим кого-нибудь рандомного, чтобы мы все вместе сфотографировались. А бывает, что просят сфотографировать, а не сфотографироваться, – я говорю: жене, сфоткай их, у тебя лучше получится.

– А ты сам с кем-то фотографировался, если хотел?

– Много с нашими: на матчах, матчах звёзд. С сыном часто просим сфотографироваться со всеми нашими звёздами и легендами хоккея. А ещё дочка увидела на баскетболе Тимати, в Москве, – и всё: «Папа, там Тимати, давай быстрее!» Я говорю: идите, побежали. Сфоткались, так классно.

– А когда выигрывали Кубок, к вам артисты приезжали?

– В Питере, когда выигрывали Кубок, – да: потом артисты приезжают, ужин вкусный. И Лепс, и L'One, помню. Это было время «Руки вверх», «Иванушек». Мы там фотографировались. Баста тоже на стадионы приезжает.