«Мы вспомнили, что значит быть болельщиками. Быть канадцами». Трогательное письмо Макдэвида перед Олимпиадой
Перед началом Олимпийских игр на платформе The Players’ Tribune опубликовали трогательное письмо Коннора Макдэвида. Оригинал текста – тут, а блог «Если че, я Даня» публикует перевод на русский язык.
Когда я стал капитаном «Эдмонтон Ойлерс», у меня была одна мысль.
Понятно, когда тебе в 19 лет вручают букву «C», в голове крутится миллион вещей. Начинаешь думать, сможешь ли отрастить бороду. Думаешь о костюмах. Но одна мысль возвращалась снова и снова…
«Черт, мне реально надо съезжать от родителей».
Я должен быть лидером раздевалки, полной взрослых мужчин, у многих из которых по двое-трое детей. Как они должны меня слушать, если я возвращаюсь домой после игры, а мама такая: «Эй, тяжелый матч. Я постирала тебе простыни»?
Я хотел быть капитаном «Эдмонтона». Я хотел это давление. Без вопросов. Но я совру, если скажу, что это далось мне легко или что груз ответственности не был тяжелым.
Я помню моменты, когда у нас не шло, я оглядывался по раздевалке и думал: «Боже, мы сегодня были ужасны. Кто-то должен встать и что-то сказать». И вся команда поворачивала головы, и до меня доходило… «Окей, они смотрят на меня».
Сейчас, почти 10 лет спустя, я часто думаю о том парне и о том, как каждый вызов, каждая тяжелая ночь были шансом стать лучше, чем вчера.
Тогда мне очень повезло – у нас были отличные ветераны, которые сильно мне помогли: Хендрикс, Летесту, Секера. Я им безумно благодарен. Но по мере того как я становился старше, а мы проходили дальше в плей-офф, значение капитанской повязки стало совсем другим. Сейчас недостаточно просто набирать очки или хорошо представлять команду. Я хочу только одного – побеждать. Это все, о чем мы думаем в раздевалке. Все, о чем говорим летом. Ради этого я встаю каждое утро. Ради этого я уже больше десяти лет в Эдмонтоне.
Меня часто сейчас спрашивают: «Коннор, ты задумываешься о своем наследии?»
Я 11 лет в НХЛ. Конечно, я думаю о наследии. Я хочу, чтобы меня запомнили как победителя. Но не где угодно. Здесь. В этом городе. Быть здесь во время похода за Кубком, чувствовать эту атмосферу… В другом месте было бы не то.
Есть такое мнение, что мы невезучая, проблемная команда. Конечно, результат нас не устраивал, но два финала Кубка Стэнли подряд – это не так уж просто. Мы гордимся тем, как играем в плей-офф, и наша раздевалка знает, на что способна. Я верю в эту команду. Если бы не верил, я бы не согласился на продление контракта.
Потому что, если быть честным, я просто хочу снова что-нибудь выиграть.
Вот почему прошлогодний Турнир четырех наций был таким особенным. Когда я надевал свитер на финал против США, я вспомнил, что прошло 8 лет с того золота чемпионата мира в Москве. Это был последний раз, когда я что-то выигрывал. Восемь лет. И тот матч против США в Бостоне значил для меня очень многое. Представлять Канаду значит все для меня. Из-за того, что я не мог играть на Олимпиаде до этого сезона, внутри будто чего-то не хватало. Одни из моих самых любимых хоккейных воспоминаний связаны с формой сборной Канады. Или даже просто с просмотром матчей в качестве болельщика.
2010-й. 2014-й. Я даже помню 2002-й (ну, отчасти).
Для канадцев это ключевые воспоминания.
Я знаю, что многие ребята в лиге чувствуют то же самое. О Турнире четырех наций говорили за год до того, как вообще объявили составы. И, думаю, в финале было видно, насколько нам не все равно. Когда играл в седьмом матче финала Кубка Стэнли, ты знаешь, что такое напряжение. Не скажу, что матч с США того же уровня, но там была, пожалуй, самая напряженная атмосфера в раздевалке, которую я когда-либо видел. Думаю, люди не до конца понимают, насколько важен был этот турнир для нас, игроков.
Есть момент, который я никогда не забуду. Перед началом овертайма мы сидели в раздевалке, и всем хотелось поскорее вернуться на лед и начать игру. И я помню, как огляделся: Сид, Марчи, Даути. И больше всего запомнил, какими спокойными они были. Они не боялись момента. Легенды игры – просто в своем ритме: завязывают шнурки, перематывают клюшки, полностью сосредоточены. И у меня был такой особенный момент, и, уверен, у многих молодых парней тоже. Может, дело было в красных свитерах Канады. Но ты смотришь на этих ребят и думаешь: «Черт, я рос, болея за вас. Я смотрел ваши матчи. Это огромная честь».
В тот момент, когда на кону было все, мы вспомнили, что значит быть хоккейными болельщиками. Болельщиками сборной Канады. Быть канадцами.
А потом мы вышли и выиграли.
Я не принимаю ни один из этих моментов как должное. Это все, о чем я мечтал всю жизнь.
Кажется, что совсем недавно я сидел в подвале нашего дома с папой и братом Кэмероном и слушал заставку Hockey Night in Canada. Рон и Дон. «Лифс» в субботу вечером. Мама готовит ужин. Мы с Кэмом на диване. Папа почему-то сидел на полу. Я помню, как был просто счастлив и влюблялся в игру.
Мне кажется, у людей сложилось впечатления, будто я рос каким-то хоккейным роботом. Да, я любил хоккей. Любил играть. Но я был обычным ребенком. Я играл в лакросс. Смотрел футбол по воскресеньям. Бегал с друзьями в парке, кайфовал от школы. Я был просто собой. А хоккей был продолжением всего этого. Я видел, как Матс Сундин создает классный момент или Дарси Такер проводит силовой, и мне просто хотелось выйти и сделать то же самое.
Мы с Кэмом часами гоняли на роликах и ненавидели проигрывать друг другу. Однажды он заехал мне клюшкой высоко, и до сих пор это самый близкий шрам к глазу. Я позаботился о том, чтобы все на его свадьбе знали об этом. Но это такие счастливые воспоминания. Мы катались прямо в доме, не снимая ролики – мама ненавидела это. Следы по всему полу. Вспотевшие пацаны, которые ели как можно быстрее, чтобы снова выбежать. А зимой мы сразу после школы шли к пруду и расчищали лед. Мы могли играть часами.
Я никогда не чувствовал давления или ощущения, что должен кем-то быть.
Просто начинал открывать для себя, кто я есть и кем хочу стать. И где-то между бросками по фанере в гараже и долгими поездками на матчи я понял, что хочу быть лучшей версией себя – посмотреть, кем могу стать. Я знал, что в хоккее нужно побеждать. И я знал, что значит побеждать и что значит проиграть. Я хотел побеждать всю жизнь. Это часть меня.
Помню, мне было лет 11-12 – мы выиграли около 50 матчей за сезон и проиграли всего один.
По дороге домой я рыдал у папы на плече.
Сейчас это выглядит смешно, но я помню боль поражения, и порой она была сильнее, чем радость от победы. И, если честно, я до сих пор с этим борюсь. Это то, над чем я много работал в последние сезоны. Когда мы проигрываем матч – будь то первая игра из 82 или третий матч серии плей-офф – это очень важно. Я принимаю это давление. Но как игрок и как лидер я не могу быть слишком радоваться или слишком расстраиваться. И как в такой обстановке получать удовольствие – у меня сейчас нет ответа. Иногда регулярка ощущается как рутина. Думаю, вы видели это в нашей игре в нынешнем сезоне, в моей игре. Я не всегда этим горжусь, но хочу быть честным. При этом я могу сказать, что наша команда очень много работает. Мы стараемся побеждать, получать удовольствие и быть той командой, которой мы можем быть. Тренер постоянно говорит мне расслабиться, но я не всегда прислушиваюсь к этому совету так, как следовало бы.
Часть меня чувствует, что я не должен расслабляться, пока мы не выиграем. Или что не должен писать такие вещи до этого момента. Но, думаю, важно не бояться наших шрамов и того, насколько близко мы были к победе. Важно, чтобы капитан оставался человеком, а не был хоккейным роботом. Больше всего на свете я хотел бы, чтобы те финалы сложились иначе. Это ужасно. Других слов нет. Это разбивает мне сердце. Но у тебя есть только один вариант – использовать это как топливо и на следующий день прийти на арену с решимостью стать лучше.
Я помню, после седьмого матча в 2024-м у меня была свадьба. Друзья запланировали мой мальчишник через несколько дней после последней возможной игры сезона. Мы дошли до нее. И мы ее проиграли. Через несколько дней мы с друзьями уже летели на Багамы. И со мной было совсем не весело. Сейчас, оглядываясь назад, я почти смеюсь, потому что поездка была странной. Мы пытались играть в гольф – пошел дождь. В итоге сидели в клубе, пили пиво и обсуждали, как нам грустно из-за серии. Мы уехали через две ночи.
Помню, как сидел там с пивом, смотря вдаль, как в фильмах, и думал о последних месяцах: «Все должно было быть совсем не так».
В каком-то смысле это был один из самых важных моментов в моей карьере. Он помог мне взглянуть на все под другим углом. Нужно учиться на плохих временах. Нужно что-то из них выносить.
И вот что я вынес…
Я не хочу играть в гольф. Я не хочу сидеть у бассейна. Я не хочу быть на Багамах. Мне не нужен перерыв или новый старт. Я просто хочу быть в Эдмонтоне и играть в хоккей. Я хочу снова туда вернуться – чего бы это ни стоило. Если это звучит как слова робота – значит, я робот. Но я смотря на это иначе. Для меня это не работа. Это просто игра, которую я люблю. С детства ощущение одно и то же: каждый раз, выходя на свежий лед, даже в пять утра, ты просто ждешь, когда уедет «Замбони» и откроется дверца, чтобы выскочить на лед.
Ты слышишь первый хруст – и тебе это нравится. Мне до сих пор нравится, даже когда тяжело.
Каждый день – еще один шанс, еще одна возможность стать лучше. Я безумно жду эту Олимпиаду. Я повезу все, чему научился, в Италию, чтобы представлять свою страну. Я ждал этого очень долго. Думаю, до конца не осознаю, пока не окажусь там. Впервые я надел форму сборной в U17, и мечтал об этом моменте с тех пор. Надеть этот свитер, быть в одной раздевалке с разными поколениями великих игроков – Сид, Нэйт, Селебрини и другими. Это огромная честь.
Я думаю, что формат «лучшие против лучших», страна против страны – именно там хоккей становится чем-то большим. Он напоминает нам о лопатах и снеге, роликах и содранной коже.
Я не могу дождаться, когда окажусь в той раздевалке.
Я не могу дождаться, когда снова буду играть в хоккей.
Коннор Макдэвид
От автора блога: Какая невероятная статья! Коннор Макдэвид никуда не уйдет, и он победит в Эдмонтоне.
Это самое откровенное, что я когда-либо слышал (или читал) от Коннора, и оно проливает свет на то, как он видит свою роль в команде, и на его философию игры.
Нам чертовски повезло наблюдать за таким талантливым человеком, которому так небезразлично происходящее. Если у вас когда-либо возникали хоть малейшие сомнения в преданности Коннора Макдэвида «Ойлерс» (а зря), прочтите это.
Как болельщик «Эдмонтон Ойлерс», живущий в Калгари, я часто слышу, как в адрес команды говорят всякие гадости. Большая часть из них – это шутки, но некоторые комментарии о Конноре меня просто поражают. «Он неважный капитан», «Он слишком эгоистичен», «Он как робот», «У него ужасная мимика», «Он никогда не выиграет Кубок»... и так далее. Я никогда не понимал этого.
Конечно, я не знаком с Коннором лично, но я всегда видел в нем целеустремленного молодого человека, который хочет побеждать и который научился быть лидером в НХЛ. История с его мальчишником меня очень тронула. Думаю, все болельщики «Ойлерс» меня поймут, но я уверен, что для Коннора и всей команды это было гораздо болезненнее. Я знаю, что нам повезло видеть его в составе «Ойлерс», и я буду дорожить каждым днем, проведенным в его составе. Я также знаю, что нет никакой гарантии, что он выиграет Кубок Стэнли в Эдмонтоне, но я точно знаю, что он сделает все возможное, чтобы эта мечта сбылась.
Фото: Gettyimages/Maddie Meyer, Bruce Bennett; Jeff Mcintosh/Keystone Press Agency/Global Look Press; East News/Jason Franson/The Canadian Press via AP; instagram.com/mcdavid97; личный архив семьи Макдэвид
Я например восхищаюсь МакДэвидом, его скиллсетом, мегаспортсмен, уникум, однако как личность он мне абсолютно не интересен, потому что он не может быть моделью для подражания, он такой «хоккейный аутист» (не болезнь или патология), а в смысле сильно зациклен. И в письме это считывается, при этом тут явная попытка все эти ярлыки исправить все то впечатление о нем, причем очень качественно срежисированная, прям драматургически все четко в письме. Важно я не пишу об этом, что это плохо, это очень качественно сделано. Для меня это налицо несовпадение текста, тем стилем как он написал это письмо с тем, что я вижу снаружи, его интервью и так далее