— Илья, здравствуйте, спасибо, что нашли время. Вы начали играть в пять лет. Помните ли вы то первое ощущение от мяча и ракетки? Что заставило вас тогда, в детстве, захотеть продолжать?
— Здравствуйте. Первые ощущения от ракетки и мяча, конечно, не помню, но что заставило играть — это, наверное, то, что я всегда проводил время на корте и мог с утра до вечера играть в теннис. Думаю, так у меня и появился интерес к теннису.
— Вы из России, но тренируетесь также в Бухаресте. Как эти две точки — дом и база в Европе — влияют на вашу подготовку и ощущение стабильности в туре?
— Да, на самом деле я тренируюсь и в России, и в Бухаресте, и это мне никак не мешает. Если у меня есть виза, я еду туда и тренируюсь там. А когда визы нет, когда я её жду, я нахожусь в Казани и тренируюсь уже в Казани.
— Вы говорили, что вам нравится, как играл Федерер, и что ваш теннис строится вокруг подачи и выхода к сетке. Если бы нужно было описать свой стиль одним матчем Федерера, какой это был бы матч и почему?
— Я бы описал матч Федерера, когда он проиграл Джоковичу в пяти сетах с матчболом. Я помню, как они играли, помню этот матч, помню эти моменты и мячи. Мне нравится, как Федерер играл: у него всё было идеально — техника, игра, стиль. Поэтому он мне нравится, и поэтому я хочу стремиться играть как он.
— В сентябре вы взяли несколько Challenger подряд. Что изменилось в вашей голове и в игре по сравнению с началом года?
— Когда я выиграл несколько челленджеров, я думаю, я набрался уверенности на этом уровне. Помогла, наверное, и хорошая подготовка до турниров — какая-то уверенность была и на российских турнирах, когда я играл перед этими челленджерами в Екатеринбурге. В голове особо ничего не поменялось, просто настрой, просто та уверенность, которой у меня не было. Я думаю, поэтому эти ключевые моменты и сложились.
— Финал в Кишиневе, где вы уступили 6:7, 5:7, вы сами называли уроком о том, что финал — «другая игра». Сейчас, оглядываясь назад, какой конкретный вывод вы забрали из того матча и применяете до сих пор?
— Да, для меня финал — это совсем другая игра: другие эмоции, другая подготовка, настрой до матча. Нужно когда-то проиграть несколько финалов, чтобы потом взять то, чего тебе не хватало, какие-то моменты доработать. Какая-то уверенность другая должна быть в финалах: где-то надо быть поувереннее, где-то рискнуть. В Молдавии это был первый финал, и, грубо говоря, страшно было играть, где-то зажало меня больше, чем до этого. Поэтому я думаю, что я его проиграл, но набрался другой уверенности, которая помогла мне в дальнейшем выигрывать матчи.
— В Шанхае вы сыграли первый «Мастерс» в основной сетке и после матча сказали, что не хватило «хладнокровия и злости». Как вы тренируете эти качества — они приходят с опытом или их можно целенаправленно воспитывать?
— На самом деле хладнокровие и злость никак нельзя тренировать, это, я думаю, точно приходит с опытом, через матчи. Каждый матч нужно быть более уверенным, хладнокровным, в какой-то момент злости покричать на себя либо покричать после хорошо выигранного очка. Я думаю, эти качества только через матч и приходят.
— Вы говорили о желании войти в топ-100 и сыграть все «Шлемы». Когда вы представляете себе этот рубеж, что для вас будет главным признаком того, что вы действительно «там», а не просто прошли по рейтингу?
— Главным признаком я думаю то, что играть на таком уровне и играть против игроков, которые уже достигли больше, чем я. Я думаю, это намного круче, чем играть челленджеры, играть только вот эти турниры. Поэтому я стремлюсь попасть в топ-100, чтобы играть только эти престижные турниры. И да, постараться показать свой уровень самому себе — насколько я готов, достоин, показать уровень тренерам, кто меня смотрит, кто меня поддерживает, что я могу на таком уровне играть.
— Вы относитесь к паре скорее как к тренировке отдельных элементов, а не как к самостоятельной цели. Что именно парная игра даёт вашей одиночной?
— Парная игра нам всегда даёт хороший приём, игру с лёта и подачу по меткости.
— Вы говорили, что «как таковой команды» у вас нет, и тренируетесь то в Казани, то в Бухаресте. Насколько самостоятельно вам приходится принимать решения — и помогает ли это или, наоборот, усложняет путь?
— Я никогда не принимаю решение один, всегда принимаю с родителями либо с тренером, либо с девушкой: где лучше, куда поехать потренироваться, какие лучше сыграть турниры.
— После такого сезона ожидания вокруг вас выросли. Как вы для себя определяете, когда давление извне помогает, а когда начинает мешать? Есть ли у вас какой-то внутренний «фильтр»?
— Нет, у меня нет такого давления, я просто всегда одинаковый, всегда еду на турнир с одной целью. И я бы не сказал, что какое-то давление на меня есть после этого сезона.
— Вы говорили, что подготовка к Австралии начнётся в ноябре-декабре. Что для вас будет считаться успехом в Мельбурне?
— Для меня успехом будет считаться пройти квалификацию и сыграть какой-нибудь пятисетовый матч на «Шлеме».
— Через пять лет, оглядываясь на этот период, что вам хотелось бы вспоминать не только как о рейтинге и титулах, но и как о том, каким игроком вы стали и что поняли о себе?
— Я бы, наверное, вспомнил те моменты, когда было тяжело переезжать с одного города в другой тренироваться, взять маму — вот она жила со мной это время, когда мы переезжали. Всегда едем из Альметьевска в Казань в 3 ночи, чтобы успеть на тренировку. И я думаю, вот так я вырос, появилась у меня дисциплина и появилось желание играть в теннис.
Комментарии