Собственный стол, привычная дорога до офиса и возможность оставить вещи там же, где они лежали вчера – список преимуществ новой работы Милоша Раонича вряд ли впечатлит человека, который последние десять лет провел в пятидневке. Но после бесконечной смены гостиниц, аэропортов и раздевалок бывшая третья ракетка мира вполне доволен.
«Мне не нужно каждую неделю менять города и раздевалки, переезжать из отеля в отель. Все это очень здорово, и я этому очень рад», – рассказывал канадец в октябрьском интервью The Times. С января этого года финалист «Уимблдона»-2016 работает в нью-йоркском офисе инвестиционного банка Goldman Sachs.
Схожие планы и у Гаэля Монфиса, решившего на теннисной пенсии заняться управлением частным капиталом в женевской Alphaswiss. Причем речь именно о работе по новой специальности, что несколько отличается от привычных историй о конфетах Шараповой, парфюмерии Сабатини или доле Федерера в On. Успешный бизнес на собственной известности тоже требует усилий, но освоение другой профессии – все-таки отдельный сюжет.
И в теннисе таких сюжетов хватает.
Милош Раонич – финансист
С восемью титулами ATP, финалом «Уимблдона» и примерно 20 миллионами долларов призовых Раонич мог бы какое-то время вообще не думать о работе. Однако вынужденный отдых успел ему надоесть, и после травмы ахилла в 2021 году Милош 14 месяцев не брал в руки ракетку, постепенно привыкая к мысли, что невозможно бесконечно возвращаться в тур.
«Тогда я понял, что у меня не получится всю оставшуюся жизнь ничего не делать», – говорил он The Times.
Правда, интерес к финансам в случае Раонича появился гораздо раньше. Его родители, оба инженеры, серьезно относились к образованию сына, который окончил школу экстерном еще до 15-летия. И когда Милош решил стать профессиональным теннисистом, в семье договорились, что пока не войдет в полсотни лучших, он продолжит учиться. Поэтому первые годы в туре Раонич совмещал с курсами по корпоративным финансам и бухгалтерскому учету.
Но в каком-то смысле сам Раонич нарушил план, за шесть недель поднявшись примерно со 150-го места на 30-е – на учебу времени вскоре уже не оставалось. Вернулся к ней Милош еще до завершения карьеры, начав подготовку к экзаменам CFA – профессиональной квалификации для специалистов по инвестициям. По его словам, это был в том числе способ показать будущим работодателям, что интерес к финансам у него серьезный.
Знакомиться с людьми из отрасли он тоже начал основательно: за один 2025-й провел 342 встречи, причем больше чем с 15 сотрудниками одного только Goldman Sachs. Затем были восемь собеседований за три дня и предварительная стажировка. Сейчас он работает в подразделении XIG Private Equity, связанном с инвестициями в частные компании. Вместо подготовки к соперникам приходится разбираться в оценке бизнеса, хотя теннис, как выяснилось, и здесь полезен – потенциальные клиенты охотно соглашаются поиграть с финалистом «Уимблдона».
«Сейчас меня увлекает совсем другое дело, которому я отдаюсь так же полностью, как когда-то теннису. Думаю, человеку очень повезло, если он по-настоящему силен хотя бы в чем-то одном. Поэтому сейчас я сосредоточен именно на этом. А когда я не в офисе, стараюсь быть как можно лучшим отцом для своего ребенка и мужем для своей жены. Вот мои приоритеты. Не думаю, что у меня хватило бы сил преуспевать еще в чем-то», – говорит Раонич.
По собственным подсчетам, за последний год он посмотрел всего один сет тенниса.
Марио Анчич – финансист
Марио Анчич оказался в банковском офисе задолго до Раонича, хотя уходить из тенниса в 26 лет совершенно не собирался. Хорват, поднимавшийся на седьмое место в одиночном рейтинге и доходивший до полуфинала «Уимблдона», несколько лет пытался вернуться после мононуклеоза и травм, пока проблемы со спиной не заставили его все-таки закончить. «Мне всего 26, но организм дал понять, что я больше не смогу играть на высоком уровне», – говорил он в феврале 2011-го, прощаясь с теннисом.
Впрочем, к жизни за пределами корта Анчич тоже готовился еще во время выступлений. В паузах между турнирами он занимался юриспруденцией и в 2008-м, в 23 года, получил диплом университета в Сплите. Для выпускной работы выбрал знакомый материал – правовое устройство ATP, с которым теперь разбирался уже как будущий юрист, и к моменту завершения карьеры уже успел устроиться в хорватскую юридическую фирму.
Поработав в корпоративном праве, Анчич переехал в Нью-Йорк и снова пошел учиться в Колумбийский университет, где в 2013-м получил сначала степень магистра права, а затем и доктора. После этого началась работа в инвестиционном подразделении финансового конгломерата Credit Suisse – Марио участвовал в сделках с промышленными, технологическими и потребительскими компаниями, а в 2018-м перешел в One Equity Partners, занимающуюся прямыми инвестициями.
Летом 2017-го Анчич все-таки ненадолго вернулся в тур по приглашению Новака Джоковича, собиравшего новую команду. И чтобы провести с сербом весь «Уимблдон», ему пришлось попросить в Credit Suisse дополнительную неделю отпуска. Позднее Марио объяснял, что Новаку тогда был нужен человек, с которым можно было поговорить и о теннисе, и о чем-нибудь другом.
Тогда на пресс-конференции журналист спросил Джоковича, трудно ли было уговорить занятого специалиста с Уолл-стрит приехать на турнир. «Волка с Уолл-стрит», – с улыбкой уточнил Новак.
Кэрри Каннингем – хирург
Американка Кэрри Каннингем выиграла юниорский US Open-1988, а во взрослом туре поднялась на 38-е место и дошла до четвертого круга US Open-1992 и через два года, в 22, из-за травм покинула тур.
Медициной Кэрри заинтересовалась во время одного из восстановлений, начав посещать университетские курсы. Позже она получила медицинское образование в Мичиганском университете, прошла хирургическую ординатуру в медицинском колледже Вейл Корнеллского университета и стажировалась в Массачусетской больнице.
Еще во время хирургической подготовки Каннингем занялась исследованиями генетических особенностей рака щитовидной железы, а позднее совмещала операции с научной работой и преподаванием в Гарвардской медицинской школе.
«С детства меня учили никогда не показывать, что мне трудно», – рассказывала Кэрри на конгрессе Радиологического общества Северной Америки в 2024 году. По ее словам, привыкнув скрывать переживания на корте, она продолжала делать это и в медицине, хотя много лет страдала от депрессии. Позднее Каннингем публично рассказала о лечении и стала помогать коллегам, которым тоже трудно признать, что помощь нужна им самим.
Янник Ноа – певец
Для фанатов тенниса Янник Ноа, конечно, победитель «Ролан Гаррос»-1983, бывшая третья ракетка мира в одиночке и первая в паре и обладатель 23 одиночных титулов. Хотя сам Ноа недавно рассказывал We Are Tennis, что сегодня дети, наблюдая за ним на корте, удивляются, почему он так хорошо играет.
В 1991 году, когда Яннику исполнился 31 год, вышел его первый альбом Black & What! с песней Saga Africa, хотя теннис на тот момент Ноа еще не оставил: в том же году он привел французскую сборную к победе в Кубке Дэвиса в качестве капитана. Однако, закрепиться в музыке с первой попытки не получилось, и в течение следующих десяти лет Ноа не мог повторить успех дебютного хита.
Только в 2000-м, когда француз выпустил альбом Yannick Noah, началась его устойчивая музыкальная карьера. По данным Le Monde, альбом разошелся в 1,6 млн экземпляров, а следующие релизы Pokhara (2003) и Charango (2006) преодолели миллионную отметку каждый.
В сентябре 2010-го, уже отметив 50-летие, Ноа выступил на «Стад де Франс» перед примерно 80 тысячами зрителей. Правда, за месяц до концерта оставались непроданными 24 тысячи билетов, и для мест на поле пришлось запускать акцию «два по цене одного».
«Я занимаюсь музыкой уже 30 лет – гораздо дольше, чем теннисом. Где-то в глубине души я по-прежнему теннисист, это у меня в крови. Но я невероятно благодарен судьбе за то, что смог найти себя в музыке.
Представьте, что вы проиграли теннисный матч и сказали: «Извините, я отвлекся, потому что влюбился». Да вас бы за такое растерзали! Я научился быть жестким, а не быть собой. Был эгоцентричным, эгоистичным. Все эти качества помогают на корте, но совершенно не годятся для обычной жизни. Именно пение позволяет выразить столько всего, что раньше я держал в себе. Теперь я зарабатываю этим на жизнь и очень за это благодарен», – говорит Янник.
Андреа Джегер – монахиня
Американка Андреа Джегер стала профессионалом в 14 лет, второй ракеткой мира – в 16, а к 18 годам добралась до финалов «Ролан Гаррос» и «Уимблдона». Но дальнейшую карьеру испортили проблемы с плечом, и уже в молодости ей пришлось искать другое занятие. «Я не очень-то хотела быть первой ракеткой мира», – объясняла она в интервью The Observer в 2008 году.
Благотворительностью она интересовалась еще во время выступлений, а в 1990 году, в 25 лет, создала фонд Silver Lining Foundation, будущий Little Star Foundation. Вместе с соосновательницей Хайди Букаут Джегер организовывала программы для детей с онкологическими заболеваниями: их привозили на недельный отдых, устраивали поездки, занятия спортом и другие развлечения, которых не хватало между лечением и больничными процедурами. На эту работу шли в том числе теннисные заработки Джегер, а среди помогавших ей спортсменов были Джон Макинрой, Андре Агасси и Пит Сампрас.
Монашеские обеты Андреа приняла значительно позже, в 2006 году, когда ей был 41 год, перед этим получив степень по теологии и подготовке к религиозному служению. Она вступила в англиканскую доминиканскую общину. В 2009-м Йегер покинула орден, продолжив работу фонда.
***
«Мне кажется, многие ведущие игроки вернулись, потому что не потратили время на освоение чего-то нового, и это было скорее необходимостью, чем желанием», – рассуждал Раонич в интервью The Times.
Сам он хотел оставить себе возможность выбирать: если когда-нибудь и возвращаться в теннис, то потому, что соскучился по игре, а не потому, что за ее пределами так и не нашел себе занятия.
Фото: Gettyimages.ru/Clive Mason, Minas Panagiotakis, Julian Finney; linkedin.com/in/carrie-elizabeth-cunningham; East News/Scott Wintrow / AFP
Комментарии
P.S.: очень понравилась кода со словами Милоша. Придерживаюсь той же точки зрения.