15 мин.
0

Интервью с Кириллом Александровичем, которого Мирра благодарила после титула «Ролан Гаррос»

«Кирилл Александрович, я знаю, что вы тоже смотрите сейчас – по телевизору, по телефону. Так что спасибо вам большое за вашу поддержку и за то, что всегда помогаете и верите в меня».

Так Мирра Андреева завершила чемпионскую речь на церемонии награждения «Ролан Гаррос», по-русски обратившись к Кириллу Крюкову – своему детскому тренеру, который помогает ей и в профессиональной карьере.

Мы позвонили Крюкову, чтобы поговорить о том, за что Мирра его благодарила.

***

– Вы смотрели финал?

– Конечно. Весь матч.

– Какие впечатления?

– Конечно, сначала вместе с игроком переживал. Нервозность была – справится с собой, не справится? Потом уже, когда начала побеждать, стало чувствоваться, что шансы хорошие. И дальше только радость.

– Какой момент по ходу финала был самым тревожным?

– Начало. Она же первый раз в финале «Ролан Гаррос», это событие, о котором все мечтают, ради которого тренируются. Понятно, что все будут нервничать.

И весь вопрос в том, справишься ты с собой или нет, как все это преодолеешь. Может быть, что плохо начал, проигрываешь, в голову полезли лишние мысли, что ты чего-то не можешь, что-то не получается. И все может посыпаться.

Мирра молодец. Вначале, конечно, понервничала, но потом с собой справилась, потихоньку все в свои руки взяла и довела уже уверенно.

– За счет чего она справилась с нервами? У нее же раньше с этим были проблемы.

– Во-первых, она не стала торопиться. Когда нервничаешь, если торопиться, то, скорее всего, наошибаешься. Соперница еще от обороны играет, ее надо самой побеждать. Но Мирра не стала торопиться, ничего мудрить – сначала мяч подержала, удалось войти в игру, потихоньку начала острее, интереснее играть.

Плюс, она сама говорит, что больше года назад начала работать с психологом и это помогает. Ей дают инструменты, чтобы с собой справляться, абстрагироваться.

В идеале ты должен фокусироваться на игре, на сопернике, на мяче, на своих действиях. Но это в идеальном мире, в реальности не всегда получается. В голову лезут лишние мысли, и получается уже другая картина матча.

И если грамотный психолог ей помог, то отлично.

– Церемонию награждения вы смотрели?

– Да, я все до конца смотрел.

– Что почувствовали, когда стали единственным человеком, которого она отдельно поблагодарила по-русски?

– Всегда приятно. Можно сказать, ты ради этого и работаешь – чтобы тебя благодарили, ценили твою работу.

Одно дело – деньги, это не самое главное. Есть разные способы заработать. А когда человек действительно ценит и говорит искренние слова благодарности, не забывает тебя в такой момент – это, по мне, самое главное. Ради этого ты и работаешь.

– Вы с ней в целом часто общаетесь?

– Когда она на матчах и есть какие-то вопросы по игре и по соперникам – то постоянно. Конечно, основную работу она проводит со своей командой, но иногда нужно мнение со стороны: что ты видишь, что скажешь.

Чтобы мы с ней просто каждый день созванивались – такого нет.

– Получается, вы ей постоянно помогаете в роли консультанта?

– Примерно так, да. Наверное, так это можно назвать. Это не систематическая основа, я не лезу – это было бы некрасиво. Но когда они с Кончитой спрашивают мое мнение, я помогаю. Не факт, что они прислушиваются. Но спросить чье-то мнение, сделать свои выводы и уже самим принять окончательное решение – у нас это нормальная практика.

Сейчас Мирра уже и сама со многими переиграла, многих знает – и знает, что делать.

Но если есть запрос, я по заявкам консультирую, скажем так.

– Она спрашивает, на что обратить внимание у соперницы или что делать самой?

– И то, и то – как человек играет и за счет чего его можно обыграть.

Опять же, это просто еще одно мнение. Что-то они принимают, что-то не принимают, потому что у них свои решения.

Это в целом обычное дело.

– Перед финалом она с вами консультировалась?

– Да, попросила посмотреть и сказать свое мнение. Перед такими матчами, конечно, обращаешься к людям, которым доверяешь. Мне все знакомые тренеры что-то говорили – просто из добрых побуждений. Что вот она так играет и так, лучше с ней так и так.

Все искренне хотят помочь на таких стадиях.

Какой Мирра была в детстве – чем выделялась, как помогала сестра

– Какая у вас сейчас основная работа? Кого-то тренируете? Или где-то тренируете?

– Я сам из Сочи, там работаю. Одно время в Сибири работал, потом в Сочи.

У меня там много детей, много юниоров в разных форматах. Сейчас полноценно я никого не веду, но люди приезжают на сборы, на тренировочные сессии – на одну-две недельки. А потом дальше едут по своим турнирам, по своему графику.

Многие тренируются в академиях в Европе, а когда в Россию приезжают, заезжают ко мне потренироваться.

Со сборной России иногда тоже работаю. Но полноценно никого не веду, это больше сессионно. Где-то дистанционно помогаю, где-то на месте, где-то выезжаю на турниры.

– К вам приходили люди со словами: «Мы знаем, что вы помогли вырастить Мирру, хотим с вами работать»?

– Конечно. Через день такие предложения.

– Вы сами отказываетесь или обстоятельства не складываются?

– Разные причины. В основном то, что мне удобнее в таком формате, который сейчас есть.

– Как вы познакомились с Миррой?

– Я тогда в Иркутске работал, а они из Красноярска. Ее сестре Эрике тогда лет 11 было, а Мирре, соответственно, 8. И меня попросили посмотреть Эрику, подсказать что-то, немножко поработать. Они сначала с ней на недельку приехали, потом на две недельки. А потом говорят: «У нас еще маленькая есть».

Я, честно говоря, маленьких не беру. И вот мы с Эрикой занимались, а Мирра где-то в группу ходила, где-то по своей программе.

Она сразу смышленая была. Маленькие дети же разные. Кого-то развлекать надо, а кто-то сразу понимает, зачем пришел. Вот она сразу понимала, с ней интересно было и с ней уже можно было что-то делать.

Когда ей лет 9 было, я эпизодически начал и с ней заниматься. Они то в Сочи ко мне приезжали, то я в Иркутске был. И по времени тоже – иногда они на месяц в Сочи приезжали, иногда на две недельки. И вот так мы тренировались.

А потом они в Сочи переехали, и мы уже плотно только с ними работали – с Эрикой и Миррой. Наверное, Мирре тогда лет 11 было, Эрике – 14. И мы 3-4 года плотно работали.

– Какое впечатление Мирра тогда производила? За счет чего она выросла в большую теннисистку?

– Она игровая. У нас говорят: «Игровая девчонка». Она хорошо видит корт, хорошо чувствует мяч, хорошо понимает, за счет чего обыграть соперника. Кому через лево поиграть, кому темп поменять.

Кому-то это надо 3-5-10 раз объяснять. А ей два раза объяснил, показал – и она уловила. У нее голова очень хорошая, теннисные мозги, теннисный интеллект. Она с детства все понимала и почти всегда все решения принимала правильные.

Естественно, чувство мяча у нее великолепное. Она куда целится, туда и попадает.

Ей повезло, что была старшая сестра, которая играет на очень хорошем уровне. Это не давало ей зазвездиться, расслабиться. Сестра у нее очень трудолюбивая и никогда себе слабинку не позволяет. А когда рядом есть пример человека, который хорошо работает, то неловко как-то сачковать.

Родители у нее прямо заряжены на теннис. Очень сильно помогали и помогают.

И вот так у нее хорошо сложились обстоятельства.

– Вы сказали про чувство мяча. Часто такое чувство мяча встречается?

– Это и есть теннисный талант: куда целишься, туда и попадаешь. Остается, конечно, проблема того, что к мячу надо подойти, нужна хорошая техника. Но есть дети, которые бьют с погрешностью 2-3 метра, а есть – с погрешностью 10-20 сантиметров. Это и называется чувством мяча.

Без него сложно. С ним и переводы можно выцеливать ближе к линиям, укороченные будут помягче и потоньше. От этого и игра намного эффективнее. А если ты эти вещи не чувствуешь, то ты более ограниченный в своих действиях.

– И у нее это что-то врожденное?

– Конечно. На самом деле это у многих есть, кто хорошо играет.

Ее отличает голова, интеллект. Она очень умно играет. Хотя у девочек это не очень часто встречается. Они в основном более прямолинейные, больше по схемам играют – заучат их, отработают на тренировке и исполняют насколько могут.

А она по ситуации действует и видит, как сделать неудобно. Чуть больше творит на корте.

И я не знаю, как это воспитать или развить. Это либо есть, либо нет.

– Сейчас мы знаем, как она весело и задорно общается с Кончитой. Когда вы ее тренировали, она была такой же приколисткой?

– Ну это же суть человека. Она актриса, она это любит.

Конечно, сейчас у них другие отношения – потому что она взрослее, турниры другие. У нас стояли другие задачи. Я должен был приучить ее к трудолюбию, к тренировкам, к тому, чтобы правильно себя вести – я имею в виду по-теннисному правильно себя вести, а не что здороваться надо. Именно по-теннисному, чтобы где-то меньше дергалась, меньше психологии.

И я люблю, чтоб была дисциплина. Поэтому ругались мы гораздо больше, я думаю, чем они сейчас ругаются.

– Может, помните яркий эпизод, когда ее актерский характер столкнулся с вашей любовью к дисциплине?

– На корте такого не было. Она это очень четко разграничивает. Да, она хорошо интервью дает, у нее речь слаженная, где-то может поиграться, похихикать. Но на корте она четко понимает, зачем пришла – и с детства это понимала.

Она очень любит теннис, очень любит побеждать, и она приходила тренироваться. А если во время тренировок шутить и играться, то обычно ни к чему хорошему это не приводит.

– В чемпионской речи она благодарила команду, что они заставляли ее работать, даже когда ей не хотелось. По вашему опыту – ей часто не хотелось?

– Знаете, есть поговорка, что таланту надо помогать, а бездарность прорвется сама. Талантливым людям, как правило, все легко дается, и у них вырабатывается стереотип, что можно не напрягаться. Но чтобы достичь высочайшего уровня, напрягаться все равно надо. Тут сделать лишний объем упражнений через не могу, где-то подать больше, где-то пробежать больше.

И иногда нужно мотивировать.

«Честно делаешь свою работу». Как воспитывать огромный талант

– Вы сразу понимали, что это большой талант, из которого вырастет такая большая теннисистка?

– Скажем так, она не самая талантливая теннисистка, с которой я работал – может, на втором или третьем месте. Не буду называть фамилии, потому что кто-то еще играет, из кого-то ничего не получилось, и это было бы не очень красиво.

Но у нее набор качеств именно для тенниса был очень хороший. И я уже говорил, что помимо чисто таланта у нее была сестра, которая не давала расслабляться. Одно дело, когда ты словами мотивируешь, а другое – когда рядом есть старшая сестра, которая играет не хуже, а то и лучше, потому что она старше на три года. Она своим примером не дает расслабиться.

Естественно, Эрика проходила все стадии турниров и все остальное чуть раньше. Так что Мирра тоже от нее уже какие-то вещи знала. Я как тренер тоже знал, но живой пример – все равно немножко другое.

Родители у них, можно сказать, идеальные для тенниса. Они все время поддерживают, не ругают, стараются помогать. Потому что у них изначально была мечта состояться в теннисе. И думаю, уже можно сказать, что все не зря.

– Наверное, главное родительское качество – что они в тренировочный процесс не лезли?

– Вообще никогда. В этом плане никаких проблем никогда не было. Ни советов, ни эмоций, ни ругани.

Это тоже очень важно. Я всегда говорю: если ты хочешь тренировать, то иди и сам тренируй. Многие в азарте хотят как-то помочь, а по факту начинают лезть – и мешают.

У них такого не было. Они доверили, отдали, и ты спокойно работаешь так, как считаешь правильным. Сейчас у них точно так же.

– Когда вы понимали, что у вас в руках такой большой талант, не возникало дополнительной ответственности, что надо тщательнее подойти? Или отношение было как ко всем?

– В теннисе такой сложный путь и все очень индивидуально. Я никогда не прогнозирую. Как можно прогнозировать, если может быть куча травм. Или переходный возраст и смена интересов. У мальчиков могут быть девочки, а у девочек – мальчики. Это же невозможно спрогнозировать.

Ты просто честно делаешь свою работу.

С ними интересно было. Я вообще стараюсь работать с теми, с кем интересно, когда ты видишь, что можешь что-то дать, а они могут это взять. Вот тогда приятно работать.

А как я в целом работаю? Вижу игрока, вижу его способности и стараюсь найти схему или рисунок игры, которые ему больше подходят. Мирре, например, более комбинационная игра подходит. Потому что она хорошо двигается, хорошо корт видит, у нее ассортимент ударов больше. Соответственно, нужно ее в эту сторону развивать, чтобы она это грамотно умела применить.

– Я правильно понимаю, что вы ее тренировали уже в профессиональном теннисе? После того, как она ушла от французов, но до Кончиты.

– Она когда и у французов занималась, тоже ко мне периодически приезжала. Не было такого, что мы расстались.

Просто в какой-то момент в Сочи им уже было не с кем играть, я с ними сам играл. А друг с другом – это родные люди, они все время ругались. Так что была нужна движуха, массовка, народ, чтобы с кем-то играть.

Они начали искать, смотреть места. Поехали во Францию. Основную часть времени они тренировались там, но иногда приезжали ко мне – когда в Россию возвращались или когда надо было что-то скорректировать по технике, по игре.

Ну и когда она с французами стала пореже работать, меня попросили почаще с ними ездить. Я несколько месяцев с Миррой и ездил. Но в тот момент я больше с Эрикой был, мы договаривались, я с ней почти все время работал. А когда они на одних турнирах были, я с ними обеими работал.

Параллельно они искали тренера, потому что на таком уровне с двумя не поработаешь. У всех свой график, свои интересы. Условно, им разминаться в одно время надо, а у одной соперница левша, у другой свои критерии, свои нюансы.

Соответственно, Мирре начали искать тренера. Как-то так.

– Мы со стороны видим, что она стала играть в более силовой теннис. А вы как человек, который был с ней почти с начала пути, скажите, насколько ее игра изменилась и в чем главное изменение?

– Она действительно стала мощнее. Когда она была маленькая по возрасту, то была маленькая и физически – меньше своих сверстниц. У нее мощи не было, и приходилось чем-то другим выигрывать – головой, хорошей работой ног. Получается, ты больше развиваешься в эту сторону. По-моему, это очень хорошо.

За последние 2-3-4 года она очень хорошо окрепла физически и подросла. У нее появилась мощь. И она на комбинационную игру может накладывать мощь.

Я знаю, что сейчас они развивают более активную игру – это их видение, их решение. Я бы оставил какой-то микс, чтобы она и комбинационно играла. Зачем лишаться чего-то, если ты это хорошо делаешь? И если ты и подать можешь, и забить можешь, и похитрить можешь, то у тебя в принципе почти нет слабых мест.

Чем больше человек может, тем он лучше играет.

– По-человечески она как-то изменилась?

– По отношению ко мне – нет. По отношению к другим тоже не вижу, чтобы она зазведилась или что-то такое.

– Даже не зазвездилась, а повзрослела, стала серьезнее к каким-то вещам относиться?

– Во-первых, человек в принципе взрослеет.

Во-вторых, когда к тебе все вокруг относятся как к звезде, с уважением, ты взрослеешь быстрее и какие-то вещи начинаешь понимать раньше. 

Плюс, распорядок дня у нее сейчас такой взрослый – и потренироваться надо, и заминку сделать, и интервью дать. Как-то все это надо расставить. Конечно, ей помогают, но все равно ты в своих решениях и действиях становишься более взрослым, чем сверстники, которые поспали, погуляли, где-то опоздали. На таком уровне ты такие вещи себе позволить уже не можешь.

Все это делает тебя более взрослым.

Самые важные люди Мирры Андреевой

Как Мирра обыграла тактического гения в финале «Ролан Гаррос»

«Хочу поблагодарить себя» – главный мем про Мирру

Все чемпионки «Большого шлема» из России

Радость Мирры после победы! С собачкой!

Фото: East News/Ibrahim Ezzat / NurPhoto / NurPhoto via AFP, Dimitar DILKOFF / AFP, MUSTAFA YALCIN / ANADOLU / Anadolu via AFP; instagram.com/tennis_sochi2024; instagram.com/_mirraandreeva_; Gettyimages.ru/Dan Istitene, Clive Brunskill

logoРолан Гаррос
logoМирра Андреева
logoWTA