Запрет оскорблений, нецензурной брани, обвинений во взяточничестве и прочей неэтичной критики судей и соперников - да, целесообразно. Но подводить под этику запрет на высказывание мнения, не всегда комплиментарного, о результатах соревнований и качестве судейской работы - перебор. И что там с контролем соблюдения этики судьями, на которых даже протест нельзя подать?
Вне внутреннего контекста все это звучит жестоко. Возможно, есть причины. Возможно, тренер олимпийских чемпионок должен не бояться сказать горькую правду. Но не могу представить, чтобы тренер Гуменника сейчас начала говорить на всю страну, допустим, что ее ученик Петр хронический недокрутчик, ездит в центре катка, и вообще на что он там надеялся, непонятно, но других красок у нее для рисования нет. А место Аделия с Петром заняли одинаковое. Как тепло встретили Петра, у которого еще многое впереди - и как заклевали Аделию, у которой по женским меркам уже, скорее всего, конец карьеры.
Запрет оскорблений, нецензурной брани, обвинений во взяточничестве и прочей неэтичной критики судей и соперников - да, целесообразно. Но подводить под этику запрет на высказывание мнения, не всегда комплиментарного, о результатах соревнований и качестве судейской работы - перебор. И что там с контролем соблюдения этики судьями, на которых даже протест нельзя подать?
В том и дело, что не зачем, а чисто ради спорта.
Вне внутреннего контекста все это звучит жестоко. Возможно, есть причины. Возможно, тренер олимпийских чемпионок должен не бояться сказать горькую правду.
Но не могу представить, чтобы тренер Гуменника сейчас начала говорить на всю страну, допустим, что ее ученик Петр хронический недокрутчик, ездит в центре катка, и вообще на что он там надеялся, непонятно, но других красок у нее для рисования нет. А место Аделия с Петром заняли одинаковое.
Как тепло встретили Петра, у которого еще многое впереди - и как заклевали Аделию, у которой по женским меркам уже, скорее всего, конец карьеры.