Уткин, Розанов, Гимаев, Гендлин... Среди великих на небесном спортивном ТВ теперь и Владимир Синицын
Памяти «Борисыча»: правила жизни и главные цитаты лучшего голоса снукера, влюбившего в этот элитарный далёкий спорт тысячи русскоязычных людей. Блог ДжазБоксСекс перечитал интервью любимого комментатора и собрал из них его монолог о жизни, профессии, судьбе. Покойся с миром, легенда…
Владимир Борисович Синицын: «Я живу в эфире…»
Начну я издалека...
Я окончил Рижский политехнический университет, но уже тогда четко понимал, что мое настоящее призвание — это журналистика. Пошел работать в газету. В то время ценилось слово — что в комментировании, что в печатных изданиях. Раньше действительно был литературный, художественный язык, а сейчас журналистика во многом стала желтой. Люди приходят в профессию, не имея образования, не знают законов и языка, идут навстречу невзыскательному вкусу толпы. Меня вся эта желтизна, ложь и дилетантство всегда очень задевали.
Знакомство с бильярдом началось у меня в 16 лет. Когда впервые удалось исполнить элемент «штаны», при котором «свояк» и прицельный шар идут в разные лузы, восторг был таким, словно на футбольном поле я забил мяч в падении через себя. Это надо же так попасть в резку, чтобы шар шёл точно в лузу, едва превосходящую по размерам диаметр шара! В то время бильярд не был видом спорта, играли исключительно на деньги. Сначала приходилось платить пенсионерам по 50 копеек за партию в «американку», а то и рубль за полноценную «пирамиду». Потом удавалось немного выигрывать, что стимулировало к совершенствованию игры. Сильно я так и не заиграл, но азарт пробудился. Три рубля в день были приличным заработком по сравнению со стипендией. Для молодёжи поясню, что на пять рублей можно было тогда шикарно пообедать в дорогом ресторане. Время от времени мы с коллегами ездили на разные спортивные базы, играли в бильярд. Естественно, это не были занятия спорта, тогда бильярдного спорта как такового еще не существовало, да и имидж у этой игры в те годы был совсем другой.
И всё же бильярд был лишь одним из многочисленных увлечений юности. Была у меня серьёзная первая любовь — хоккей, но при этом я заглядывался на других «девушек». Музыка, туризм и занятия различными видами спорта занимали всё моё время, которое с превеликим трудом укладывалось в 24 часа в сутки.
Переломным в моей судьбе стал 1989 год — бильярд наконец признали видом спорта, и меня выбрали президентом Федерации бильярда Латвии. И всё это, вы не поверите, произошло благодаря всесоюзной популярности на волне темы НЛО! Наступила гласность, мы стали много писать об аномальных явлениях. Меня это задело, я сам поехал с ребятами в знаменитую М-скую зону. Мы действительно ежедневно видели там НЛО, но я ни с кем не летал и с инопланетянами не здоровался. Оставаясь на строгих земных позициях, я все это описал. Вышла книга «М-ский треугольник, или Чужие здесь не ходят». Это была настоящая информационная бомба, тема номер один после политики. Я колесил по всему Союзу, выступал с лекциями во дворцах спорта, ездил на симпозиумы.
С этой игрой я познакомился в Москве в 1989-м году. В клубе «Русская пирамида» располагалась Федерация бильярдного спорта СССР, созданная годом раньше. В «Пирамиду» я приходил как президент аналогичной Федерации Латвийской ССР. Здесь на Ленинградском проспекте уже были два снукерных стола. Там я и сыграл свои первые фреймы.
В 1990-м году в Риге сыграть на бильярде можно было разве что в клубе моряков. И надо же было такому случиться, что голландское пароходство подарило латвийским коллегам 10-футовый снукерный стол. У нас сложилась компания энтузиастов, стремящихся освоить эту игру. Телевизор располагался ближе всего к нашему столу, а трансляции «Евроспорта» в Латвии уже шли. Глядя на экран, мы постигали азы снукера. Затем СССР распался, закрыли нашу газету «Советская молодежь», репортажей на русском языке на телевидении тоже не стало, и в 1992 году я уехал в США.
Потом были годы, когда стало не до снукера. Перенесусь сразу в 1994-й год, когда в Риге появились первые полноразмерные столы. Сначала их было три, потом пять, позже открылись и новые клубы. Латвия вступила в международные Федерации, начались наши соревнования. В снукере у меня дела пошли лучше, чем в русском бильярде. По праву первого чемпиона страны удалось стартовать на чемпионатах Европы и мира. На первом турнире был ещё и Владимир Григорьев, а потом мы несколько лет ездили на турниры с Олегом Демьяновым. Международный дебют у меня состоялся в 43 года. Перспектив не было. Сразу начал осваивать судейство и познавать методику тренировок. Так снукер прочно вошёл в мою жизнь, оставаясь хобби. Я продолжал комментировать хоккей, а снукер (иногда и пул) вышел на первый план изо всех увлечений.
Чем дорог снукер мне? При рождении у меня оказалась подвёрнутой нога. В полтора года сделали сложную операцию. Но лет до 11-ти я был инвалидом, пока врач не посоветовал мне активно заняться физкультурой. Годам к 17-ти никто и поверить не мог, что у меня одна нога короче другой и существенно тоньше. Занятия спортом помогли мне стать вровень с друзьями, но добиться успеха в спорте было сложно. Зато я с благодарностью стал работать на спорт в качестве журналиста, а потом и комментатора. И вот представьте себе мои чувства, когда я стал чемпионом!
Снукер позволил мне побывать в разных странах, познакомил меня со многими интересными людьми. В конце концов, в последние годы он стал для меня всей жизнью — кроме снукера, я уже ничем не занимаюсь. Снукер для меня это просто жизнь!
Мой приход на «Евроспорт» в 2000 году — это отдельная история. Я поехал в Калининград играть Евротур по пулу. Сидим там с друзьями, по телевизору показывают снукер, и меня спрашивают: «А чего ты его не комментируешь?» Мы, играющие люди, слушали тогдашних комментаторов, и сначала нам было весело, а потом это стало просто раздражать. Они сами никогда не играли, снукер в глаза не видели, а термины тащили из обычного русского бильярда — вообще не понимали игру. У меня была российская виза и несколько свободных дней, и я подумал: возьму и полечу в Москву. Приехал в телецентр, никто не знает, где находится «Евроспорт». Случайно встретил Анну Дмитриеву, с которой мы были знакомы, она подсказала дорогу и заодно позвала на «НТВ-Плюс» комментировать хоккей и бильярд. Но меня напугала мысль, что придется жить в Москве. В общем, я дошел до «Евроспорта», и меня сразу пустили в прямой эфир к Николаю Сараеву. Я пришел и с ходу начал говорить вещи, которым они просто не верили — например, что за чемпионат мира сукно на столах меняют два раза. В России-то все привыкли, что в клубах его меняют раз в четыре года! Люди были вообще не в теме, а я уже был судьей и правила знал досконально. Я уехал, но продолжал общаться с Сараевым по интернету, присылал ему разборы репортажей по 20 пунктов. В итоге перед очередным турниром руководство канала предложило мне контракт. Тогда было всего 6–7 турниров в году, и я согласился. Главное, что меня туда привело, — я органически не выношу непрофессионализма. Мой коллега до этого семь лет комментировал игру и даже не удосужился прочитать правила — это просто неуважение к профессии. Не воспринимаю ложь, тупость и непрофессионализм.
Но у этой профессии есть и тяжелая, изнуряющая изнанка, о которой мало кто догадывается. Мой личный рекорд — 11 часов 59 минут в эфире без перерыва, а за сутки — 13 часов 15 минут. На «Евроспорте» во время чемпионата мира эфиры длятся по 10–11 часов ежедневно в течение 17 дней. На других языках работают несколько бригад комментаторов, которые сменяют друг друга каждые три часа, а я веду эти марафоны в одиночку. Самое тяжелое время — после обеда. Садишься в студию, весна, тепло, начинаешь размякать, а напротив за стеклом сидит режиссер, ноги на соседний стул — и нахально дрыхнет. Эффект как в машине: если кто-то рядом спит, тебя самого начинает нещадно прибивать. Бывало, сонливость побеждала, люди писали, что я даже храпел в эфире. Приходилось в паузах обливаться холодной водой. Это издержки профессии — то горло болит, то под кондиционером продует. Я подсчитывал, что за 17 дней чемпионата проводил в комментаторской кабине, по площади сравнимой с площадью стенного шкафа, примерно шесть-семи суток. Выручало то, что начинал фантазировать, как после турнира сяду с удочкой у водоёма.
Случались в эфире и настоящие форс-мажоры. Как-то во время длинного турнира я умудрился натереть язык, выскочил болезненный типун. Говорить невыносимо больно, а впереди многочасовые трансляции. Но справился, доработал. А другую историю быстро выложили в сеть как анекдот. Меня постоянно гложет мысль, что я повторяю одни и те же слова, хочется расширять лексикон. И вот в одном из репортажей игрок делает сложнейший удар, и биток нужно провести точно между шарами. Вместо привычного «в коридор» я решил внести разнообразие и выдал: «Как искусно он провел биток в промежность». Мой сокомментатор Сараев со свойственной ему интонацией тут же ответил: «Да, промежность — это хорошо». Репортаж закончился, я в панике полез в словари — и точно, толкование там во всех источниках только одно, то самое. С тех пор я стал гораздо осторожнее. Хотя не секрет, что лексикон русскоязычного снукерного репортажа во многом создал, огранил и запатентовал в эфире именно я.
Если уж постоянные болельщики со стажем недостаточно четко представляют работу комментатора, некоторые моменты стоит прояснить. Начну с того, что готовность комментатора к работе определяется тремя факторами: самочувствием, настроением и владением материалом. К репортажам нужно подходить здоровым и бодрым. Уже за несколько дней до эфира я перехожу на специальный режим, соответствующий времени трансляций. Есть разница в ведении репортажей из Британии и из Китая. Стараюсь оградить себя от простудных заболеваний, не употребляю холодные напитки — нужно беречь голос. Не стоит употреблять и горячительные напитки. Голова должна быть ясной. Да и бодрость нужна! Впрочем, этот вопрос никогда не был для меня актуален. Теперь же я принимаю медикаменты, увы, ежедневно, многие из которых несовместимы с алкоголем.
Нужное настроение создаю просмотром позитивных передач и общением в соцсетях и реале. Соцсети мне давно необходимы. Я всегда был в одиночестве, работая на выезде. В силу коммуникабельного характера мне нужно общаться с интересными собеседниками, которых в сети у меня немало.
Владение материалом складывается прежде всего из просмотров стримов матчей квалификации или турниров без трансляции по ТВ. Времени у меня хватает, да и не могу я отказать себе в просмотре, если снукеристы играют. Иногда наблюдаю такие встречи вторым планом. Но уж если идёт телевизионная трансляция с комментариями моих коллег, смотрю пристально, самым первым планом. К эфиру нам присылают статистические материалы и полезную информацию. Занимаются этим опытные журналисты. Такие материалы рассылают всем комментаторам, вещающим на десятках языков. Эта статистика считается официальной, но общественный доступ к ней закрыт. Предполагается, что часть зрителей неумело обращается с подобными сведениями, пытаясь внести свои коррективы, а вместе с тем и путаницу. В редкие дни без снукерных событий я знакомлюсь с материалами британской прессы, читаю соцсети игроков и снукерных блогеров, черпая там полезные новости. Не помню, был ли у меня хоть один день без мира снукера.
Работа комментатора начинается ещё до эфира. Согласно новым контрактам, мы должны быть на месте в полной готовности за 45 минут до эфира. В это время идут проверки звука и изображения, а самое главное — коммутация между комментаторами и режиссёрами. За 3-4 минуты до эфира проводится генеральная проверка и нам дают «добро» на начало репортажа.
Знаете, в чём моя главная проблема при ведении репортажей? Какофония звуков в наушниках! Мы обязаны слышать друг друга, нам необходимо слышать команды московских режиссёров и их французских коллег, которых мы называем продюсерами, чтобы сразу понимать разницу. В наушниках также интершум и по желанию — голоса британских коллег. Этой опцией я не пользуюсь. Наши режиссёры немногословны, а продюсеры дают команды как минимум раз пять за фрейм, обращаясь порою совсем не к нам, а, к примеру, к румынским или голландским коллегам. Уровень громкости их команд нельзя снизить, чтобы не пропустить команду, адресованную нам. Изображение на мониторе устойчивое, но пару раз были всё же срывы. Видим мы точно такую же картинку, что и телезрители безо всякого опережения на несколько секунд, как кто-то предполагает.
Часто спрашивают: почему человек, который переключает каналы, вдруг должен остановиться именно на снукере? Я прекрасно знаю ответ, потому что очень много общаюсь с болельщиками. Во-первых, у нас огромная аудитория женщин. Им нравятся молодые, подтянутые, аккуратные мальчики, а не те, которые потные корячатся и упираются друг другу в задницы на татами. У нас эстетичный вид спорта. Я вообще думаю, что будущее за салонными видами спорта: снукером, дартсом, боулингом. Хороший снукерный матч — это как фильм, в котором есть и детективный сюжет, и юмор, психологическая линия. Я в этом вижу настоящую драматургию, причем ни один сценарист не напишет то, что происходит реально за снукерным столом. Во время эфира я всегда вовлекаю зрителя, предвосхищаю удары, задаю вопрос: «А что здесь можно сделать?». Из тех, кто нас смотрит, сами играют от силы процента два, но рассуждать любят все. Снукер нельзя смотреть со спицами в руках, здесь нужно быть соучастником. Это прежде всего интеллектуальная игра: мышление, психология и только потом техника. Именно я в свое время ввел в обиход термин «умный снукер». Голова у игрока всегда должна быть на плечах. Снукер тем хорош, что независимо от уровня игры все равно получаешь удовольствие, от каждого удара. В нем есть полет мысли, в каждом ударе загадка, что-то интересное. Бильярд стоит на «трех китах» — это прекрасное времяпрепровождение, это настоящий спорт мужественных и сильных людей, а не просто катание шариков, и наконец, это неплохой бизнес.
Есть у меня своя целевая аудитория. Комментирую для продвинутой части болельщиков, надеясь на то, что другая часть зрителей со временем тоже станет продвинутой. Стараюсь вовлечь зрителей в ход событий, хочется, чтобы они стали соучастниками. Не стремлюсь нравиться всем. Да это и невозможно. Назовите хоть одного комментатора прошлых лет из любого вида спорта, который нравился всем. Нет таких! Мы с коллегами на одном из хоккейных чемпионатов мира задались вопросом, кто же был тем комментатором, который имел меньше всего недовольных зрителей? Решили — Котэ Махарадзе. Угождать зрителям я не привык. Легче всего вклиниться в колонны глорихантеров и подпевать им. Это дешёвый приём, он не для меня.
В Британии проводили опросы телезрителей, чтобы определить, чего ждут зрители от комментаторов. Из ответов очевидно, зрители ждут понимания игры и анализа позиций. Хорошо, если к этому добавляется приятный тембр, чёткая дикция, красноречие, объективность и чувство юмора. Понятно, совместить эти качества мало кому удаётся, но хорошо разбираться в игре и точно анализировать позицию снукерный комментатор обязан.
Я глубоко убежден, что уважающий себя, честный журналист не должен сливаться с толпой — он обязан быть в оппозиции к большинству. Публика горазда на скоропостижные выводы, ее нужно остужать. В политике, в спорте, везде честный журналист должен идти против большинства. Самый легкий способ собирать лайки — каждый день писать кликбейтные материалы про условного Ронни О'Салливана и кричать, что он лучший. Серьезный аналитический, спорный материал соберет три клика, но для меня принципиально высказывать свою честную точку зрения.
Ряд зрителей имеют ко мне претензии. Критика всегда уместна, если она объективна. Но часто поводы для критики надуманны. Упрекают порою в неэтичных репликах. Стоит объяснить, прежде для комментаторов просто рассылалась инструкция по поводу ведения репортажей. Но с той поры, когда «Евроспорт» перекочевал под крыло американской группы каналов «Дискавери» рекомендательные инструкции сменились многостраничным контрактом под подпись, в котором чётко оговорено всё то, что можно говорить и что нельзя с описанием возможных санкций в случае нарушения контракта. Ко мне административные меры наказания не применялись. Грань дозволенного я не переходил.
В штыки принимают меня болельщики того или иного игрока, к которому, по мнению зрителей, я не всегда высказываю лестное мнение. Предвзятые болельщики не могут быть объективными. Я же стараюсь говорить то, что думаю. Играет отлично звёздный игрок — отдам ему должное. Если же он в плохой форме и играет плохо, достанется ему на орехи. Кстати, о форме. Мы знаем, идеальной формы постоянно быть не может. Это про игроков. А задумывались ли вы, что комментатор обязан быть в форме всегда? При этом на долю комментатора выпадает в сезоне гораздо больше матчей, чем у любого игрока. А по поводу объективности замечу, не раз в ходе одного и того же матча мне писали, что я слишком «топлю» за одного игрока, а другая часть отмечала то же самое, но по поводу другого игрока. Значит, всё было объективно.
Из-за моей независимой позиции, прямолинейности и жесткой критики кумиров мейнстрима мне прилетало очень много хейта. В твиттере откровенно желали поскорее сдохнуть. Я к этому отношусь спокойно, я толстокожий. Меня заводят ложь и тупость. Ложь и тупость — в этих случаях я бешусь. Либо я пять раз объясняю, человек не понимает — в бан. Не воспринимаю ложь, тупость и непрофессионализм. Но за откровенную ложь, тупость и оскорбления в адрес канала или моих коллег я без раздумий отправляю в бан. У меня больше 21 тысячи читателей, а забаненных за все годы — от силы человек сто. Знаю, что обиженные фанаты даже подписывали петицию в интернете, призывая навсегда отстранить Синицына от эфиров. Мой ответ этим людям прост: я и не собирался всем нравиться. А с петицией вышло забавно — так совпало, что именно после её появления руководство подняло мне заработную плату.
Коллеги в снукере у меня были разные — и очень хорошие, и не очень. Важным моментом стал конкурс комментаторов, который позволил заполучить отличных коллег. Конкурс выиграл зритель из Беларуси. Когда мы с ним связались, оказалось, он учится в консерватории в Австрии и даже концертирует. Было ясно, музыкальную стезю он не бросит. Но и призёры — Марк Королёв и Артём Романов оказались как нельзя кстати. Они соответствовали всем требованиям. За пять лет они набрались опыта и превратились в настоящих комментаторов, несмотря на молодость. Ребята достигли высокого мастерства. Они терпеливо и внимательно относились ко всем моим замечаниям. Схватывали на лету, ошибок не повторяли. Я ими очень доволен. Отрадно, что после себя я оставлю достойную смену. На конкурс было прислано более ста записей репортажей под картинку. Их присылали те, кто был уверен, что может стать комментатором. Примерно треть таких записей годилась только для юмористических передач. И всё же... Оставьте себе надежду, если считаете, что можете стать комментатором. Настойчивость в достижении намеченной цели вкупе с необходимыми данными могут довести вас до эфира. А уж место для талантливой молодёжи всегда найдется. В крайнем случае я уступлю своё.
За долгие годы в снукере я лично узнал практически всех игроков мирового Тура. Со многими знаком близко, изнутри знаю их человеческие качества. Мне повезло: я сам игрок, участвовал в трех чемпионатах мира и девяти чемпионатах Европы. Я судья высшей из всех возможных международных категорий, судья-экзаменатор с огромным стажем, судивший финалы чемпионатов мира и Европы. Плюс у меня есть официальная лицензия тренера. Я единственный на всем постсоветском пространстве, кто занимается снукером абсолютно профессионально. Я этим живу. Да, это нескромно, но это правда.
Интересны или нет мои репортажи не мне судить. Порою сама игра способствует тому, что репортаж обречён на успех. Сложнее всего тогда, когда игра не клеится. Вот тут нужно что-то предпринимать, чтобы зрители не скучали. Комментировать снукер чертовски приятно. Но и не просто, как может показаться зрителям. Были коллеги, которые отсеивались после двух-трех репортажей. Их не каждый и вспомнит.
Снукер — это полет мысли, загадка и полет в каждом ударе. И свою жизнь без него я давно не представляю. В моей жизни были самые разные моменты, но мне феноменально повезло: я всю жизнь занимаюсь только тем, чем хочу, не по принуждению и не по необходимости. Сейчас «Евроспорт» закупает по 850 часов снукера в год, но я совершенно не устаю от работы, потому что я не просто комментирую — я живу в эфире. Жизнь меня никогда не утомляла.
В материале использованы публикации сети спортивных телеканалов Eurosport, телеграм-канала «Снукер с Борисычем», газеты «Московский комсомолец», журнала «Бильярд&Магазин» и публикации Бориса Савича.
Стиль и оформление — JAZZBOXSEX (концепция и визуал разработаны совместно с ИИ)
Комментарии
русский голос снукера, а как будто никто и не заметил. недели 3 уже прошло.
спасибо, что хотя бы сейчас, сегодня почитаю
У всех свои вкусы, свои предпочтения, свое восприятие. Это нормально...
Я вообще практически не застал комментаторов советской эпохи. Озерова там, Синявского... Застал Перетурина, Маслаченко, Майорова, Дмитриеву... Но, опять же, я тогда был юн и не особо мог понять и оценить.
А вот времена к 21-му веку - это уже мое осознанное восприятие комментирования. Гендлин, Гомельский, Попов, Стецко, Уткин, Розанов, Гимаев-ст. со Скворцовым, Стогниенко, Синицын - вот это уже мои герои...
Отпевание в 12-50 в церкви Иоанна Предтечи (Кална 21), похороны в 14-30 на Плявниекском кладбище.
(Телеграм-канал «Снукер с Борисычем»
https://t.me/borisich147 )
Имел счастье общаться с Владимиром Борисычем, его уход - большая потеря для всех нас. А уж какая это потеря для снукера на русском языке и вовсе не передать