Поговорили с Ярославом Люзенковым.
Ярослав Люзенков – относительно новое имя в КХЛ. Меньше года назад он возглавил «Сибирь» и вытащил команду с последнего места на Востоке в плей-офф. В сезоне-2026/27 его команда также бьется за попадание в топ-8, несмотря на уход Евгения Кузнецова и травмы лидеров.
Люзенков часто рассказывал о взаимоотношениях с Кузнецовым и игровых проблемах команды на послематчевых пресс-конференциях, но мы почти ничего не знали о том, у кого он учился, какие принципы использует в работе, и как видит хоккей.
Именно об этом большое интервью главного тренера «Сибири».
«Крылья Советов», Дмитриев и Кирово-Чепецк – как начиналась карьера хоккеиста Люзенкова
- О вашей игровой карьере мало что известно. Вы родились в Новосибирске, но начинали в московских «Крыльях». Почему так?
– Я начал заниматься хоккеем в Новосибирске, но не в «Сибири», а в «Спартаке». Там не было команды по каждому возрасту, но были составы 1976-го, 1978-го, 1984-го, 1986-го. Не хватало тренеров, да и занимались на открытой площадке до 14 лет. Как-то поехали на финал в составе сборной региона – там меня и Льва Крутохвостова увидели скауты «Крыльев Советов». На тот момент там был Александр Кожевников.
- Он там доигрывал, верно?
– Именно. «Крылья» позвали нас к себе – мы поехали.
- Как семья отнеслась к приглашению «Крыльев»? Ваш отец, как бывший спортсмен, наверное, был за.
– Громко сказано. Отец, конечно, занимался многими видами спорта, но работал в других сферах деятельности: в сложные времена был и инженером на стройке, прошел путь от администрации района до мэрии. Мама больше всего переживала – она не хотела отпускать. Мы съездили в Москву, посмотрели условия. Очень повлиял Игорь Ефимович Дмитриев, царство ему небесное. Он много уделял внимания тому, чтобы выпускники «Крыльев» закончили университет. Поэтому родители отпустили – увидели, что мы будем в надежных руках.
- Вы сказали о важности образования у Дмитриева. Могло ли быть так, что из-за неуспеваемости вас не допустили бы до тренировки или игры?
– Не до такой степени. Во второй и первой командах «Крыльев Советов» играли уже профессиональные спортсмены, взрослые. Но у нас была куратор Любовь Алексеева – она вела нас и по школе (занималась русским и литературой), потом в университете. Игорь Ефимович говорил, что хоккеист должен быть образованным. Он обращал большое внимание на интеллект хоккеиста. Это меня зацепило.
- Вам это передалось как тренеру?
– Где-то такие моменты есть. От учителей переходит к тебе. Наверное, у меня с ним таких разговоров запоминающихся не так много было, как у тех, кто играл больше меня.
- Удавалось совмещать учебу и спорт?
– Нам давали задания, помогали. Мы не бегали, не искали – приносили литературу и говорили: «Это тебе нужно прочитать, это тебе нужно принести, это тебе нужно сдать». А так – приезжали на сессию, сдавали экзамены. Конечно, было всякое, что говорить. Где-то приходилось сдавать по два раза, но, по крайней мере, сдавали.
- В 90-х для 16-летнего хоккеиста из Новосибирска было много соблазнов в Москве?
– У нас проходило все плавно. Мы круглогодично жили на спортивной базе в Серебряном Бору. Вспоминаю это время с улыбкой: у нас каждый день была не то что тренировка – зарядка! Времени на соблазны особо не было. Думаешь, как бы добежать до койки, чтобы поспать, и как дополнительную порцию каши взять. Вот что было самое главное. Ну и зарплаты были не очень большие. Выдвинуться куда-то погулять – очень непросто было.
- Сейчас Новосибирск – большой интересный город. Приходится воспитывать ребят, которые приезжают в клуб из провинции?
– Мир поменялся – все доступно, все в телефонах. Даже ребята из провинции уже путешествуют, видят, что происходит вокруг них – для них это не в новинку. А в наше время ты мог что-то увидеть только своими глазами. Ну или через стационарный телефон, не кнопочный даже (смеется). Раньше это могло быть «вау», теперь даже у молодежки много выездов.
- Вы заходили в «Крылья» со второй команды. С чем столкнулись?
– Скажу так, больше для родителей, которые в розовых очках могут находиться: не все заиграют в хоккей. Когда мы ехали в «Крылья Советов», мы не думали, что заиграем. Первая цель – хорошо попробовать свои силы в Москве. Плюс – закончить институт. Там уровень повыше был, чем в школе.
Вторая команда – это молодежка, в которую можно было из первой спустить пять-шесть хоккеистов постарше. Тебе 16 лет, а в состав закидывают парней 22-24 лет. Приличный шажочек, особенно по нагрузкам – их не делили. Висит в зале вес для всех – вот и делаешь. Не буду говорить, хорошо это или плохо, но было классно пройти эту школу.
- Каким был тогда хоккей во второй лиге? В голове сразу мысли о жесткой и грубой игре.
– Мы попали в лигу из детского хоккея. Вместе с нами в чемпионате играли «Динамо-2», «Спартак-2», такие же молодежки, как и второй состав «Крыльев Советов». А были взрослые коллективы типа «Дизелиста». Иногда на матчи спускали пять человек из первых команд – вроде играешь с «Динамо-2», а выходишь на площадку против полноценных представителей суперлиги.
На одну игру уровень мог быть очень средним, на другую – понимаешь, что играешь с ребятами из суперлиги. Конечно, в таком случае скорости, принятие решений, броски – на другом уровне. Когда таких игроков нет и приезжаешь в условную Тверь – выходишь против других хоккеистов, доигрывающих. Конечно, там было погрязнее.
Солянка такая. Помню историю – приехали в Кирово-Чепецк, матч на открытой поляне. Вокруг люди стояли, чуть ли бычки в нас не кидали, когда мы их парней обыгрывали. Эксцентричные моменты тоже были.
- Алкоголь, наверное, тоже был. Греться же надо как-то.
– Да. На трибуну смотришь, на мужиков, одна темная масса в одинаковых зимних тулупах и зимних шапках. Только дым коромыслом стоит. Стоят и кричат. Думаешь: «Что кричат? Быстрее бы игра закончилась, прыгнуть в автобус и уехать отсюда».
В «Крыльях» Люзенков играл в тройке с Александром Кожевниковым! Да, тем самым!
- Но вас и в основу «Крыльев Советов» вызвали.
– На каждой игре были тренеры из первой команды. Когда замечали, что кто-то начинает прибавлять – его поднимали, давали шанс выше. Это нормальный процесс, который присутствует и сейчас. Такими шансами все дорожили, но мандраж был приличный. А когда на трибуну приходит Игорь Ефимович Дмитриев, сразу адреналин повышался. Никаких энергетиков не нужно было.
Он садился напротив лавочки, мы все его место знали. Как только видели его куртку – ноги сами сразу бежали.
- Почему главному тренеру первой команды важно посещать игры молодежки?
– Сейчас это очень удобно делать. Если игра далеко, на компьютере трансляцию включил – и смотришь. Плюс самому смотреть всегда лучше, потому что у каждого человека свой взгляд на хоккей. Тебе говорят об одном, а ты что-то другое увидел. Пускай тебе парня охарактеризуют, как отличного игрока, все равно хочется глянуть его нарезку.
Единственное, жалко, что у нас нет Высшей лиги, чтобы парни могли сделать шаг к КХЛ. Нашим ребятам из молодежки сложно проходить ступень ВХЛ.
- О чем вы говорите?
– Я считаю, система «МХЛ-ВХЛ-КХЛ» – хорошая. Она есть в ЦСКА, СКА, Казани, в Омске. Допустим, парни переросли молодежку, но в КХЛ им тяжело. Реально тяжело – и по скорости, и по физике проседают. А Вышка все равно помоложе – им эту ступеньку пройти необходимо. У нас есть договоренность с «Барнаулом», но у них отдельная команда со своими целями. Мы не можем навязывать им свои интересы, говорить, чтобы тот или иной наш воспитанник играл-играл-играл. У них тоже есть свои задачи.
- Как ищете баланс?
– Пытаемся общаться, убеждать. Сейчас, например, поехал Януш Хейбатов – ему, вроде как, дают играть. Ну и остальным ребятам нашим говорим: «Вы туда приезжаете, давайте, завоевывайте место в составе. Просто так вам никто его не даст».
- Вернемся к тем «Крыльям». Интересно, каким вам запомнился Александр Кожевников? Он был лидером команды?
– Когда он нас приглашал, то сам практически закончил играть, тренировал в «двойке». Позвал нас, хоккеистов из Пензы. В один момент он опять вышел на лед и был, по сути, играющим тренером.
Была в моей судьбе удивительная вещь: я играл в одной тройке с Кожевниковым и Александром Королюком (смеется). Это был еще тот вызов. С одной стороны, Саша (Королюк) на тебя смотрит, что ты шайбу принять не можешь и быстро отдать. Александр Викторович кричит мне через два метра: «Отдай ему подкидку через три клюшки». В голове сразу: «Да е-мае, поменяли бы меня куда-нибудь в другое звено» (смеется). Мастера, чего говорить. Один уже в возрасте, без скорости, но с каким броском! Очень интересный – вроде неказистый, но он так забивал. А Саша Королюк уже тогда в НХЛ готовился уезжать. У меня не так много было игр с ними – две или три – но мне хватило.
- Тяжело находиться на льду с играющим тренером? Вроде хоккеист, а на игру смотрит совсем иначе.
– Можно и так сказать. Каждый момент комментировался (смеется). В раздевалке он был абсолютно командным игроком, но проигрывать не хотел никогда. Не помню, чтобы была жесткая дедовщина. Приколы были, но это понятно – он старше. В ответ не пытаешься приколоться, потому что не надо (смеется). Лучше промолчать и похихикать про себя.
- Что у него почерпнули?
– Отношение к хоккею. Надо брать каждый день – сегодня и сегодня. Не ждать следующего дня: работать, стараться, выжимать постоянно.
- Есть у них что-то похожее с Александром Радуловым, судя по вашим словам.
– Наверное, в какой-то мере. Но с Сашей Радуловым я близко не общался, но игру его видел со стороны. На площадке есть что-то похожее.
- А еще вы играли с главным тренером «Торпедо» Алексеем Исаковым. Сейчас он производит впечатление спокойного и интеллигентного человека. Всегда таким был?
– Алексей постарше меня на два года, и для меня он был как старший брат. Помогал в любых вещах – в быту, на площадке. К примеру, ошибешься в игре, а он тут же пытается тебе помочь. Вспоминаю – действительно, он был хорошим старшим братом.
- Тренеру важно иметь таких людей, которые могут воздействовать на партнеров в раздевалке мягкой силой?
– Конечно. Это просто необходимо. В молодежке у тебя это заменяет тренерский штаб. Юношей много, еще сопляки, так скажем. Надо им помогать, подсказывать, объяснять. Во взрослом коллективе ситуация чуть иная – бывают моменты, когда им самим, парням, нужно собраться и внутри раздевалки поговорить. Где-то жестко, где-то нет. Парни на такую роль в команде нужны.
- До сих пор держите с ним связь?
– Только если увидимся где-то. Чтобы позвонить по телефону – не позволял себе к нему так приближаться, именно в неформальном плане. А так, по игроку спокойно с ним можем созвониться, обменяться мнением в сообщениях. В сезоне времени не всегда хватает.
- А матчи против его «Торпедо» для вас принципиальны? Мы, журналисты, любим подсвечивать такие истории.
– Честно, я даже подзадумался сейчас. Мы пока сыграли с ними только один матч, но не помню, чтобы я сидел и думал про себя, что нужно обыграть Алексея. По «Крыльям» остались настолько дружеские отношения, что не акцентируешь на этом внимание.
- Тренеры часто общаются друг с другом по поводу новичков?
– Когда идет обмен – конечно, общаемся. Когда просто нужно что-то узнать о хоккеисте – тоже. Набираем в команду, спрашиваем, просим охарактеризовать игрока как человека. Все собирают информацию.
- Всегда совпадает отзыв с тем, что вы видите на льду?
– Обычно друг друга никто не обманывает. Нет смысла.
- Вы же застали в «Крыльях» и Алексея Морозова.
– О, это отличный человек. Ничего плохого о нем не скажу. Всегда улыбчивый, доброжелательный. Москвич, но никакого негатива от него не было. Дружил со всеми. Я его семью очень хорошо знаю. И отца, и брата Валентина.
- Не было вокруг него ауры звездности? Он же вскоре уехал в НХЛ.
– Я вообще не помню, чтобы у кого-то была «звезда» в «Крыльях». Отношения в коллективе всегда были хорошими. Ко всем можно было подойти, пообщаться.
Люзенков учился, наблюдая за работой Тихонова, Крикунова и Дмитриева
- После «Крыльев» вы вернулись в «Сибирь». Искали больше игрового времени?
– Знаете, я о своей карьере игрока думаю «была и была». Сейчас больше на тренерском сосредоточился. Но! Это были 90-е, 00-е. «Крылья» денег не находили, было плачевное состояние. Они потом и в Высшую лигу спустились. Неоднозначный момент, в общем. К тому же родители говорили: «Возвращайся, здесь играть будешь». Может быть, нужно было остаться. Кто-то остался – потом уехали в другие хорошие команды. Как сложилось – так сложилось.
- Игорь Гришин недавно рассказал, что у него был шанс заиграть, но он побоялся ехать в «Спартак». У вас был просмотр в ЦСКА, предложение от новокузнецкого «Металлурга». Не думаете, что это был тот самый момент, когда можно было повернуть карьеру?
– Да, могло быть и так. Где-то летом не зацепился. Понимал, что оставаться не было смысла. Я же еще на неделю в Нижний Новгород ездил, они были в Суперлиге. Но там такая ситуация была, что права были за «Сибирью», меня не отдали. Потом поехал в «Витязь».
- Расстроились?
– Да, сожаление было. Он же играл в Суперлиге, я на сборах проявил себя неплохо. Там была молодая команда, шанс был.
- Как вы сейчас смотрите на подобные истории: молодой игрок хочет играть, но права у клуба. Понятное дело, никто не хочет отдавать его без компенсации. Приходится как-то общаться с хоккеистами на эту тему?
– Разговариваем. Ищем компромиссы, чтобы и нам было выгодно, конечно. Но барьеры игроку никогда не ставим. Лев Игоревич (Крутохвостов) и я прошли эти моменты – нужно дать возможность хоккеисту, чтобы он поехал в лучшую команду для себя. Жизнь спортсмена коротка.
- Какой момент в игровой карьере для себя выделили бы отдельно?
– Да какая карьера у меня? Высшая лига только. Хотя и там, и в суперлиге были по 16 команд. Наверное, выделю «Витязь», когда много получилось забить в один момент. Команда у нас интересная была: кто-то ушел в «Динамо», кто-то куда-то еще. Там было интересно.
- А кто из тренеров оказал на вас наибольшее влияние?
– Во-первых, Дмитриев. Не думал, что буду тренером, но от него остались самые яркие впечатления. Интеллигентный человек, умный, начитанный. Вторым назову Юрия Румянцева, который руководил «Витязем». Понравилось с ним работать – он меня потом и в сборную позвал. Благодаря им, наверное, я и пошел в тренеры. Я же начинал работать со школы. Юрий Михайлович говорил: «Нравится тебе это дело – иди». Я говорю: «Нравится, но денег там нет». Он учил: «Терпи, потом будет легче».
- Чем запомнилась работа в школе?
– Интересно, но труд неблагодарный. Хорошим детским тренерам нужно поднимать зарплату. Не скажу, что качество падает, но это тяжелый труд, кропотливый. Ты и педагог, и тренер, и психолог, и нянька. Работал на самой минимальной зарплате.
- Вы говорите о себе: «Да что там карьера». Но этот опыт игры в низших лигах помог вам в тренерстве?
– Да, конечно. В том плане, что успел поработать с несколькими легендарными специалистами. С Виктором Тихоновым проходил предсезонку, с Дмитриевым, с Цыгуровым встречался в ХК МВД. Все равно остается в памяти их подход к тренировочному процессу, как проходили разговоры с игроками, как шло общение по тройкам, по пятеркам. С Виталием Ивановичем Стаиным, с нашей легендой, тоже поработал. Повезло, что полсезона провел с Владимиром Крикуновым. Ты играешь, но смотришь еще за тем, как эти люди ведут себя в той или иной ситуации. Это очень интересно.
- Как еще учатся тренеры? Хоккеисты могут смотреть тысячи нарезок звезд, подмечать себе какие-то детали. Работа тренера она же вся внутри, скрыта от глаз.
– Владимир Владимирович Юрзинов говорит очень хорошие вещи. У нас сейчас нет тренерских семинаров, а раньше они были. Нужно собирать тренеров – общаться, обсуждать тактические схемы. В институте дают общее начертание, но все идет от практики, от опыта. Должна быть возможность учиться. Мне повезло – с Николаем Заварухиным мы работали вместе в молодежке «Снайперов». Я от него очень много взял – как он планировал, как вел тренировки. Такие вещи нужно запоминать, записывать нюансы всякие.
- У вас тоже есть блокноты, в которые записываете эти нюансы?
– Конечно, есть. Все исписано, все исчиркано. Сейчас, конечно, меньше, потому что можно записывать тренировки на видео и из этого делать портфолио. Получается, у тебя готова любая тренировка. Раньше были только блокноты.
- Когда завели первый блокнот?
– Сразу в школе. Из того периода перенес планирование – сначала готовишь объемное расписание, а после этого начинаешь зачеркивать, править.
- В прошлом году вы называли себя молодым тренером, но тот сезон из-за событийности можно засчитать за два. По-прежнему считаете себя молодым?
– Наверное, да еще. Нужно набираться опыта, проходить через игры. Пока еще не прошли много стадий, которые нужно пройти.
- Например?
– Сезон целиком, может быть. Даже не может быть, а хочется посмотреть, как мы будем реагировать на второй раунд плей-офф. Дай бог, попасть туда. Как готовиться ко второму раунду. Молодежка и вышка – это одно, а КХЛ – совсем другое. Иные подготовка, восстановление, психология.
- В этом плане, непростой старт сезона и победные серии в дальнейшем – тоже новый опыт?
– Конечно. Надо верить в то, что вы делаете. Был определенный план: мы сделали хорошую, плотную предсезонку. Мы понимали, где мы можем провалиться. Да, ситуация была тяжелая, но мы верили, что команда будет работать, идти, поступательно двигаться вперед.
- Вы рефлексирующий человек? По вашим ответам складывается такое впечатление.
– Может быть, есть такое. Чувствуешь большую ответственность. За тренерский штаб в том числе. Их ведь я набирал. Какие-то неудачи свои или их я всегда перекладываю на себя. Много думаю и о ребятах, потому что, по большому счету, я их звал. За их неудачи я тоже переживаю.
- Вам это мешает?
– Иногда – да. Надо убирать это. Чаще в этом помогают мои любимые родственники. Когда я в такой ситуации нахожусь – они не лезут (смеется). Они видят меня, понимают, что лучше ко мне не подходить.
- Опытных тренеров игроки немного побаиваются. Как вести себя молодому специалисту, чтобы завоевать авторитет?
– Сейчас поколение поменялось, они по-другому ко всему относятся. Для меня главное – честный разговор! Чтобы было проще общаться, не хитрить, не придумывать. А так, уже не страшно, как это могло быть раньше.
- Тренеры и игроки раньше дистанцировались друг от друга, а сейчас иная тенденция – больше общения. У вас так же?
– Наша тренерская – соседняя от раздевалки. Постоянно общаемся с ребятами по любым вопросам. Из-за того, что идет общение, нет серьезных преград. Конечно, есть шанс, что кто-то будет воспринимать это неправильно, но в голове у нас щелкает, что дальше определенную тему развивать не надо. Я же не друг его, грубо говоря. Если такое случается, стараюсь переключиться на другую тему. Волей-неволей приходится становиться психологом.
- Вам близка роль психолога?
– Порой эмоционально выхлестываешься на работе. Бывает такое, что домой приходишь – ни с кем не разговариваешь, на тебя смотрят, как на статую. Близкие понимают. В какой-то момент подходишь: «Чего вы со мной не общаетесь»?. «А чего нам с тобой общаться? По тебе все видно».
- Как вы используете в работе современные технологии: статистические программы, датчики, продвинутые цифры и подобное?
– Есть умная шайба – эту информацию часто берем. На тренировках все давно используют пульсометры. Это информация для размышления. Плюс тренер по физподготовке многие вещи внедряет. Подсказывает нам, и мы применяем это и на льду, и в зале.
- Цифры могут заменить картинку со льда?
– Есть такое выражение: «Статистика – упрямая вещь». Но не надо смотреть только на одну игру. Надо взять 5-10 матчей, тогда любая цифра более адекватна. Не скажу, что статистика заменяет просмотр матча, но она точно помогает принимать более правильные решения.
Люзенков хотел бы посмотреть за тренировками Игоря Никитина и «Каролины»
- За чьей тренировкой вам было бы интересно посмотреть?
– Однозначно – Игорь Никитин и Дмитрий Квартальнов. Ну и любую тренировку любой команды НХЛ. Интересно, что они делают: как готовят тренировку, что делают после нее.
- Почему Никитин? У него статус консервативного тренера.
– Без обороны никуда. Почему именно он? Потому что у него практически с любой командой есть завоеванные медали. Значит, его подход работает, и у него есть чему поучиться. Поэтому выбрал Никитина. А в НХЛ посмотрел бы любую команду.
- Даже на те команды, у которых особо ничего не получается?
– Хорошо, тогда за «Каролиной» бы посмотрел. Интересно, как они работают. Либо «Тампа-Бэй».
- «Каролина» выжимает максимум из меньших затрат.
– Вот! Это ближе к нам. Мы тоже об этом слышали.
- Во что играет ваша команда, и во что должна играть ваша команда?
– Все хотят играть в красивый хоккей, но многое зависит от деталей: у кого есть возможность взять таких ребят. Это зависит и от бюджета. Хочется видеть быструю игру. Люди приходят посмотреть голы, но не хочется играть 9:8. Это не то.
- 5:2 – нормально?
– Отличный счет, шикарный. Я согласен (смеется).
- Как выглядят идеальные полевые игроки для вас с точки зрения навыков?
– Начнем с нападающего. Он должен уметь обыгрывать, бросать, хитрить, скрывать финты от защитника. Просто бегать и вбрасывать – это одно. Он должен быть мотором команды, давать команде драйв, чтобы на них было любо-дорого смотреть. Должна быть в нем какая-то изюминка.
- А защитник?
– К защитнику требование одно – надежность. Его не должно быть видно: вот он отобрал и тут же отдал. Но если у него будет шикарный бросок – я не откажусь.
- От Даррена Дитца не отказались. Кажется, что он идеальный легионер для нашей лиги?
– Не отказались, но он и не легионер. Он русский казах. Отличный парень – командный, работящий.
- В этом сезоне он играет результативно – как будто вернулся во времена «Барыса». Что с ним произошло?
– Он чувствует себя игроком первой пары. Когда он был в ЦСКА, «Автомобилисте» или в Минске, то попадал и в третью пару, но это не его роль. Даррен – игрок большинства, большого игрового времени, и он с этим справляется.
- Таких хоккеистов нужно держать в нужном тонусе, чтобы не заигрывались?
– Да, такое есть. Но в пару к такому игроку ставится человек, который будет подчищать. «Инь и янь». Если поставишь двух атакующих – у тебя будет звено, по сути, из пяти нападающих. Конечно, нужен баланс.
- Насколько важно быть на одной волне с иностранцами психологически? Вы рассказывали, что у вас не лучший английский.
– Пока не могу начать обучение. А так, в приложениях ерундой, по большому счету, занимаюсь. Но у нас, в этом плане, проблем нет. Диц говорит по-русски, общение идет быстро. Где-то эта проблема сошла на нет. Но надо, в любом случае, заниматься с репетитором.
- О Тэйлоре Бэке: вы называли его «сложным». Возраст его не меняет?
– Сложно менять что-то в человеке. Какой он есть – таким и останется. Он тоже любит держать первую скрипку только у себя. Единственное, что если ты ее все-таки взял, так и играй на ней, а не просто держи. Да и с возрастом его болячки не заживают быстрее.
- Приглашение легионера сейчас – это риск? Может и уехать, плюс заскучает по дому – и выпадет из игры.
– Сто процентов, это тяжело. Сейчас такая ситуация, что многие легионеры просто не едут, а средний уровень просит большие деньги. Велика вероятность просто не угадать. Чтобы такого не было – приходится кропотливо отсматривать его. Общаешься со скаутами и тренерским штабом. По одному хоккеисту несколько раз меняли решение, а в конце так и не решились. Был большой риск, что не сыграет, а деньги приличные.
- Вы говорили, что команде нужны лидеры. А какие – по результативности или в раздевалке?
– Мы говорим больше о нападающем. О тех, кто может в решающий момент создать что-то креативное: забить гол, сыграть в большинстве, ну и команду повести. В такие моменты эти вещи и рождаются.
- На кого рассчитывали в лидерском качестве перед стартом сезона?
– Конечно, тот же Женя Кузнецов, но у нас что-то не сложилось. Конечно, активно работали на североамериканском рынке – и нашли, но никто оттуда к нам не поехал. А Тэйлор Бек уже в возрасте. Хроническая травма не позволяет играть так, как он может. Вот вам два человека, плюс те, кто не поехал к нам. Рассчитывали на связку Михаил Абрамов – Антон Косолапов. Первый травму получил в самом начале сезона, Антон тоже на свой уровень не вышел. Я назвал приличное количество ребят, а не хватает нам зачастую всего одного голика.
- То есть можно сказать, что первоочередная причина кризиса на старте сезона – проблема с лидерами?
– Все в совокупности. Во-первых, мы давали ребятам хорошую предсезонку, хорошие нагрузки – это раз. Во-вторых, вратарская бригада только-только начала работать так, как она может. Ну и лидерские позиции. Три компонента. Ну и Егора Коршкова назову – все-таки 1 гол за 17 игр (на момент интервью), это мало для него.
- То, что сейчас происходит с Косолаповым – фактор второго сезона?
– Многие говорят об этом – наверное, так и есть. Вроде бы все то же самое делает, но чуть-чуть не идет. Бросает – шайба то в штангу, то чуть выше, то чуть ниже, чем надо. Непростой момент, но он должен сам с этим справиться. Человек должен стать мужественнее – не знаю, как это назвать – наверное.
Конечно, Антон переживает. Он везде забивал, и он умеет это делать.
- Вы говорите «ему нужно стать мужественнее». Как тренер может помочь хоккеисту в этой ситуации?
– Общением. Разговорами. Плюс индивидуальной работой с ним – видеоразбор и так далее. Нужно поддерживать игрока, грубо говоря, где-то неудача – продолжаешь верить в него, ставишь на ту же позицию.
- По вашему мнению, можно синдром второго сезона вылечить перед началом чемпионата?
– Никогда не угадаешь, сыграет этот синдром или нет. Вот они пришли с Абрамовым – физически готовые, набрали мышечную массу, прилично летом поработали. Но, блин, не пошла шайба. Мы думали, сейчас прорвет точно, будут играть во втором звене, поведут за собой команду, но пока нет. Не оправдали ожидания.
- Какой Антон с точки зрения психологии?
– Каждый человек взрослеет по-разному. Кто-то – в 20, кто-то – в 25. Есть ощущение, что он поздний. Чуть-чуть не хватает, чтобы стать настоящим мужиком. Если он переработает эту историю – нормально все будет.
- Что происходит в раздевалке команды в моменты, когда не получается? Летом казалось, что в Новосибирске были совсем другие ожидания.
– Такие моменты бьют по коллективу. Конечно, это все тяжело. Мы разговариваем, продолжаем работать в выбранном направлении – и ребята чувствуют уверенность от нас, идут на лед, продолжают двигаться. У нас есть стратегия, которой мы придерживаемся – это относится и к трансферам. Те же летние оффершиты молодым ребятам. Мы продолжаем этот процесс. Думаю, когда это (процесс) закончится, мы доберем лидеров, ребята в команде обобьются, и у нас будет очень боеспособный коллектив.
- Как вы ведете себя в кризисные моменты?
– В любом случае разбираем ошибки, но в голове держим, что совсем закручивать гайки нельзя. Резьбу сорвать может. Поэтому надо вести себя аккуратно – не загрузить парня, чтобы он вышел и не боялся ошибиться. Сила через опыт приходит.
- Были моменты в этом сезоне, когда перекручивали гайки?
– Было, наверное. Знаете, у нас домашние игры не получаются абсолютно. Может, в домашних матчах и перекрутил. Все же на нас приходит смотреть болельщик, и хочется его порадовать. Может быть, эмоционально нужно было чуть-чуть по-другому сработать.
- У тренера могут быть разные роли. Какая из них выходит на первый план в такие моменты?
– Я больше тренер на льду. Мне нравится практика. Выходим из этого через работу.
- Как найти баланс между реальной антикризисной работой и пустой переработкой?
– Нужно чувствовать команду. Это живой организм – нужно понимать, что ему нужно: либо направленность поменять, либо дать эмоциональное занятие, либо отпустить команду. Это тоже важно.
- Понимаете, что сейчас чувствуют фанаты «Сибири»? Может, слышали, о чем говорят вокруг вас?
– Особо на улице никого не встречаю. Думаю, многие понимают, что мы находимся в таком положении, что не везде можем взять того и того игрока. Не сказать, что у нас бюджет позволяет, плюс и отдаленность от столицы. Мне кажется, что все нас понимают и поддерживают. Видят, что ребята бьются и стараются.
- Для вас важно, что говорят болельщики о вас, о команде?
– Я принял такую позицию – в любом случае и в любой команде будут радоваться победам и огорчаться поражениям. Могут писать хорошее, а могут – негатив. Это нормально.
- В КХЛ давление совсем другое, если сравнивать с ВХЛ или МХЛ.
– Меньше читаю всего. С ума же можно сойти, если за всем смотреть будешь. Концентрируюсь только на выстраивании системы. Конечно, за материалами слежу, но в комментарии не смотрю.
Фото: РИА Новости/Александр Кряжев, Владимир Федоренко, Сергей Гунеев; КХЛ/Беззубов Владимир
Комментарии
Другое дело понятны бы были хвалебные оды, если бы они хотя бы первый раунд прошли, но оценивать положительно тренера и сезон у команды, если она просто попала в плей-офф в КХЛ - это просто пустить пыль для отчетности и громкие заголовки для руководителей регионов (губернаторов).
Сибирь вообще удивительный клуб - отличная медийка, отличный визуал (логотип, снеговик и цветовая палитра), большая и лояльная фан-база, своя хоккейная школа и такие неутешительные результаты последние годы. При чём нет давления и ожиданий высоких мест - давно могли хотя бы 1-2-х игроков ярких из своей школы выпустить в КХЛ, чтобы у нейтрального болельщика был смысл посмотреть матч, но нет же - никого не раскрыли. (Тот же Салават включаю, чтобы посмотреть за игрой Вязового, Жаровского и Щербакова). Всех молодых воспитанников раздали - кого в Новокузнецкий Металлург, кого в Амур и т.п., а сами играют сбитыми лётчиками и не топовыми ВХЛ-овцами. Вообще не понятна цель и идентичность клуба, ради чего на лёд выходят? Есть ли игрок-воспитанник, которым гордятся за последние лет 10-15?