«Американ Бой» из Казани.
Всего три года назад карьера американского хоккеиста Митчелла Миллера была под угрозой. В НХЛ отказались от перспективного защитника, когда огласку получила история с его поведением в школе. Если коротко: бывший одноклассник обвинил Митчелла в издевательствах и избиении, а истории с буллингом в США не прощают.
Это закрыло Миллеру дорогу в НХЛ, но он отправился в Казань и стал одним из лидеров «Ак Барса». Прошлой весной американский защитник стал лучшим бомбардиром плей-офф КХЛ, установил несколько рекордов и дотащил команду до финала Кубка Гагарина.
В интервью Спортсу’’ Митчелл рассказал о том, как ему живется в России.
Миллер вспоминает поражение «Ак Барса» в финале и утверждает: Сурин ударил ему в голову
- Вы уже видели фильм про игру «Ак Барса» в финале Кубка Гагарина?
– Немного посмотрел, но не до конца – там нет английских субтитров. Но я видел эмоции нашего капитана Алексея Марченко и Григория Денисенко. Думаю, всем стало понятно, насколько сильно мы хотели победить.
Болельщики были расстроены поражением от «Локомотива», но и для нас это стало большой неудачей. Мы очень переживали, отдали все, что было, но этого не хватило.
- Я никогда бы не подумал, что Денисенко может быть настолько эмоциональным.
– Я тоже никогда не видел его таким – по крайней мере, до плей-офф. Думаю, кубковые матчи раскрывают людей с другой стороны и делают их более эмоциональными и показывают их характер.
- А вы можете выругаться в раздевалке? В перерыве взять и обматерить кого-нибудь на английском?
– Я не самый разговорчивый человек во время игры. Стараюсь быть лидером на льду. К тому же сложно постоянно что-то кричать на английском, когда тебя понимает только половина команды. Я оставляю речи другим ребятам, а сам стараюсь выполнять свою роль на площадке.
- Но вы же понимаете, о чем говорят в раздевалке, когда эмоции накалены?
– Немного. Вообще не обязательно понимать слова. Можно почувствовать настроение и эмоции.
Но все плохие слова на русском я уже понимаю (смеется). Их я слышал очень часто. Для меня они звучат очень забавно, но я стараюсь не смеяться.
- Это был ваш первый финал в КХЛ. Какое послевкусие осталось от сезона?
– Это мой первый финал в карьере вообще. Я всегда мечтал победить в Кубке Стэнли, но так сложилось, что боролся за Кубок Гагарина и был близок к нему. Во время сезона мы прошли через взлеты и падения, было много эмоций, счастья и разочарования. И когда после всего этого ты подбираешься к Кубку так близко, это особенное чувство.
Именно ради этого мы играем девять месяцев, тренируемся и отдаем себя. Я хочу снова испытать эти эмоции, но уже с другим результатом – мечтаю поднять Кубок в Казани.
Для меня и всей команды это был очень полезный опыт. Перед прошлым сезоном мало кто ожидал, что мы выйдем в финал. Но после первой игры плей-офф мы как-то сплотились и стали совершенно другой командой.
- Почувствовали, с каким вниманием стал играть против вас «Локомотив» после хет-трика в финале?
– Они действительно стали играть жестче, но это нормально. Если бы у них был игрок, который забивал много голов, мы бы тоже оказывали на него больше давления.
В какой-то степени это даже помогало. Все внимание было приковано ко мне. Можно было просто быстрее двигать шайбу и давать другим ребятам проявить себя.
- Что все-таки случилось в пятой игре в моменте с вашим падением на лед? Контакт с Суриным был или нет?
– Он попал мне в голову. Я не из тех игроков, которые падают и пытаются выпрашивать удаление.
Но это часть игры. Думаю, судьи стараются работать как можно лучше, но они тоже могут что-то пропустить.
Миллер рассказывает о паре с Лямкиным: их задача – не усложнять
- Вы стали лучшим бомбардиром плей-офф КХЛ и установили новый рекорд для защитников. Сейчас можете объяснить, как это получилось?
– Если честно, перед плей-офф я не думал о рекордах, голах и очках. В это время сезона каждый игрок должен выйти на следующий уровень. У меня появилось это ощущение, я поймал кураж, и все стало складываться хорошо. Мы с Лямой (Никитой Лямкиным) сыгрались друг с другом в регулярном чемпионате. Я знал, куда пойдет он, а он – куда пойду я. Так мы подстраховывали друг друга.
А рекорд стал возможен благодаря команде. С этого все начинается. В плей-офф мы играли как единое целое. Каждый выполнял свою роль, поэтому у всех получилось добиться успеха. Жаль, мы немного не дотянули до главной цели.
- И вы, и Лямкин любите подключаться к атакам. Как вы договариваетесь, кто страхует, а кто идет вперед?
– Мы общаемся и в том числе полагаемся на инстинкты. Как только я вижу его лицо или положение тела, то понимаю, что он собирается делать. Если он на скорости – он идет вперед. Если нет – иду я.
Иногда еще до вбрасывания у нас есть определенный план. Например, можем поменяться местами. Но зачастую просто действуем по ситуации и смотрим, что происходит, и куда идет шайба.
- Никита говорит по-английски?
– У Лямкина хороший английский, но мы не так много говорим, когда матч уже идет. У нас есть несколько своих обозначений. Задача – не выдумать ничего сложного. В основном стараемся все упрощать. Я не мешаю ему делать то, что умеет он, а Никита позволяет мне делать, что получается у меня. Так и сложилось взаимодействие.
- Мне запомнился момент в начале серии с «Магниткой»: Лямкин перевел слева на правый край, а ты дал на пятак Сафонову. Выглядело круто.
– Здесь ничего необычного. Просто результат того, что мы делали весь сезон. В конце концов, такие вещи должны сработать, если повторять их много раз.
Когда Ляма перемещается по синей линии, я тоже двигаюсь. Он может бросить или отдать передачу. Я могу сделать то же самое. Наша задача – найти свободного нападающего. Иногда везет, иногда нет. Но, думаю, в плей-офф хоккейные боги были на нашей стороне. Все как будто складывалось в нашу пользу, что очень важно для победы.
- В КХЛ не так много пар защитников, в которых оба игрока ориентированы на атаку и при этом успешны. Как это удается вам?
– В первые два года в КХЛ в «Ак Барсе» искали оптимальный вариант. Я несколько месяцев играл с Дмитрием Юдиным, были другие партнеры. Связка с Лямой окончательно сформировалась до начала прошлого сезона. Постепенно мы поняли, что нам нужно делать.
Мы все равно должны играть в обороне, но когда выполнили основную работу, то можем подключаться в атаку, двигать шайбу вперед, создавать моменты для команды.
- Никита злится, когда вы ошибаетесь или слишком долго держите шайбу?
– Нет, мы друг на друга не злимся. Не припомню, чтобы мы с Лямой хоть раз друг на друга кричали. А вот нападающие иногда злятся, когда я передерживаю шайбу, но это часть игры. Если ты не ошибаешься, ты не забиваешь голы.
Макар и Куинн Хьюз – любимые защитники Миллера
- Игра какого защитника в современном хоккее приводит вас в восторг?
– Мне нравятся Куинн Хьюз и Кэйл Макар. За ними я слежу больше, чем за остальными. Они в чем-то разные, но по сути очень похожи. У Куинна невероятное катание. Он очень креативный. Макар по сравнению с ним играет чуть проще, но он тоже невероятный хоккеист. На мой вкус, они очень хороши в обороне, но при этом настолько же сильно играют в атаке.
- В США появилась мода на небольших, но очень техничных и быстрых защитников. Братья Хьюзы, братья Хатсоны, Фокс чуть постарше, но все же… На кого ориентировались вы?
– Очевидно, что у всех нас были разные тренеры, и я не могу говорить за других. Наверное, мне помогло то, что я играл в нападении до 16-18 лет. Я сменил амплуа прямо перед тем, как перешел в юниорский хоккей. Эта смена помогла мне посмотреть на игру с обеих сторон. Я постепенно учился играть в защите, и когда соединил все навыки, мне это пошло на пользу.
В детстве я играл в нападении – был центральным и правым крайним. Было здорово, но сейчас мне больше по душе быть защитником. Ты можешь видеть весь лед целиком. И, конечно, мне нравится проводить на площадке больше времени, так что это тоже хорошо.
- Ребята постарше недовольны тем, что современные защитники бегут вперед, не думают об обороне ворот, не хотят блокировать броски. Что думаете вы?
– Не соглашусь. Хоккей постоянно меняется, игроки развиваются, и такой стиль защитников – это особенность нового поколения. И разве Макар не блокирует броски? То, что он думает об атаке, даже хорошо. Игра становится более техничной, в ней нет столько драк и силовых приемов, но зато появляется больше быстрых атакующих игроков. Мне кажется, это хорошо.
- Вы выделяетесь в КХЛ своим катанием. Когда поняли, что это ваша фишка?
– Это мой стиль с детства. Я люблю забивать, люблю кататься. В детстве я уделял этому много времени, поэтому, наверное, это и стало моей сильной стороной. Но у каждого игрока свои навыки. Вот Ляма невероятно хорошо работает клюшкой, здорово контролирует шайбу. Да у каждого в нашей команде есть свои сильные качества.
- Вы говорили, что вашим любимым игроком в детстве был Сидни Кросби. Почему он?
– Да, Кросби – мой любимый. Мне всегда нравились Кросби, Крис Летанг и Малкин. Каждый год я покупал по одному джерси всех троих.
Запомнилось, как мы с отцом смотрели финалы Кубка Стэнли-2008 и 2009. Это было потрясающе. Мы живем в часе езды от штата Мичиган, где играют «Ред Уингс», но я заразил всю семью и в том числе отца любовью к «Питтсбургу». Хотя мой младший брат болел за «Чикаго Блэкхокс», так что в семье было небольшое соперничество.
- Если вам нужно выбрать только одного, кто это будет – Кросби или Малкин?
– Наверное, Кросби. Просто потому, что… Он был лучшим игроком НХЛ в то время. За ним всегда было интересно наблюдать
Летанг тоже классный. Сейчас Крис по-прежнему катается так, будто ему 20 лет. Мне вообще нравится «Питтсбург». Я продолжаю за ним следить, время от времени смотрю матчи.
- Сергей Гончар тоже был в порядке.
– Да, Гончар был хорош. Но тогда я в основном смотрел за американскими и канадскими игроками.
Русские парни в Словакии советовали Миллеру сыграть в КХЛ
- До перехода в «Ак Барс» вы поиграли в Словакии. Объясните, почему после недопуска к НХЛ вы оказались именно там.
– Появился вариант с командой «Липтовски Микулаш», в которой можно было посмотреть, на что я способен. Я ведь два года не играл в хоккей, поэтому это, по сути, был просто пробный вариант. Через два месяца мой агент начал общаться с Маратом Валиуллиным, и вскоре после этого я прилетел в Казань.
Если честно, я никогда не думал, что окажусь в России. Но дальше все как-то сложилось. Это стало для меня подарком судьбы. Я просто счастлив снова быть на льду и играть в хоккей.
- То есть вы вообще не выходили на лед около двух лет?
– После всего произошедшего я полностью взял год паузы – не тренировался и не катался. Потом провел один сезон в «Три-Сити» в Небраске, а после этого не тренировался еще год.
- И вообще не катались?
– Нет.
– Совсем?
– Совсем. Я просто проводил время с друзьями и семьей. Нужно было немного остановиться, и все это пережить. Время летит так быстро.
- Вы вернулись и в первой же игре в чемпионате Словакии набрали пять очков.
– Не в первой – через пару матчей. Несколько месяцев в Словакии были очень полезными. Они помогли мне снова почувствовать шайбу и получать удовольствие от хоккея.
Сама страна мне тоже понравилась. Там красиво: больше гор, другая природа, пейзажи. Там тоже было хорошо. Сотрудники клуба отлично обо мне заботились, все было здорово.
- Интересно, что в той команде играли два хоккеиста из России – Алексей Красиков и Александр Авцин.
– Да эти парни просто лучшие. Они довольно хорошо говорили по-английски и очень мне помогали. Я до сих пор общаюсь с Красиковым. Он сейчас в Москве.
- Они советовали вам ехать играть в Россию?
– Красиков примерно так и говорил: «Тебе надо сюда, мужик». Он говорил, что Казань – отличное место. Он сам здесь играл, когда выступал в КХЛ, и все хорошо знал. В какой-то степени он убедил меня приехать в «Ак Барс».
- До Европы вы играли только в студенческих лигах. Тяжело было перестроиться к игре во взрослый хоккей?
– Поначалу, конечно, было непросто. Все были намного сильнее и быстрее. Мне понадобилась примерно неделя-две, чтобы освоиться, и после этого все стало нормально. Когда я приехал в Казань, я больше нервничал из-за всего остального: жизнь, быт, отсутствие друзей... А когда освоился, хоккей уже как будто сам пошел.
- Вы пришли в «Ак Барс» и сразу попали к Зинэтуле Билялетдинову. Весьма жесткому тренеру.
– Да я бы не назвал его жестким. Он просто очень прямолинейный. Честно говоря, он вообще был одним из лучших людей, которых я встречал.
Коуч Билл был очень добрым. Приходил на арену в хорошем настроении, отлично говорил по-английски и всегда мне помогал.
- Я помню, как он похвалил вас на пресс-конференции буквально через несколько матчей, что бывает не так часто.
– К тому же он вроде не самый большой поклонник атакующих защитников – больше любит тех, кто играет строго в обороне.
- И я тогда подумал: «Ну нет, Миллер точно здесь не задержится».
– Ха-ха. Но он позволял мне играть в мой хоккей. Думаю, это тоже очень помогло мне почувствовать себя комфортно в Казани.
Миллер считает, что Казань красивее и безопаснее многих городов в США
- Всегда интересно воспоминание иностранца о первом дне в России. Вы же прилетели поздней осенью?
– Это был конец октября или даже ноябрь. Когда я впервые оказался здесь, я вообще не знал, чего ожидать, поэтому сначала немного нервничал. Мы слышим всю эту пропаганду по телевизору и в новостях. В любом случае, когда приезжаешь в новое место, есть определенное волнение. А потом я приехал в Казань, мне показали город, и я подумал: «Ого, здесь красивее, чем во многих городах США».
- Это точно.
– Да. Мне понадобилась всего неделя, чтобы привыкнуть, а потом уже все было отлично. Все в клубе очень мне помогали. Сейчас я просто обожаю здесь жить.
- Как вам песня группы «Комбинация», которую ставят на домашних матчах «Ак Барса» после ваших голов?
– American Boy? Ха-ха, отличная песня. Мне очень нравится. Круто было забить в финале, когда отец с братом были в Казани, и эта песня звучала на всю арену.
У меня в семье постоянно ее вспоминают, так что это классно. Здорово, что клуб и болельщики так активно взаимодействуют.
- Вы можете просто прогуляться по центру Казани вечером?
– Да. Я рассказываю своей семье: здесь дети могут спокойно гулять одни на улицах. А дома, в США, такого не бывает.
Мое любимое место для отдыха в Казани – это «Ак Барс Гольф Клуб». Там очень классно. Гольф – это мое хобби. Нужно будет сходить туда еще, пока не выпал снег. Мы с Сашей Хмелевски, Дмитрием Яшкиным иногда собирались вместе и играли.
- В «Ак Барсе» есть хоккеисты из России, которые хорошо играют в гольф?
– Мы приглашали пару ребят, но, думаю, в России пока не до конца понимают эту игру. Если бы поняли, думаю, им бы понравилось.
- Можно сказать, что для американцев игра в гольф – примерно как футбол для России?
– Я бы сказал, что да. Игра-то хорошая. Думаю, это одно из самых популярных увлечений среди хоккеистов и вообще спортсменов в Америке.
- Следили за чемпионатом мира по футболу в США?
– Да. Мне удалось посмотреть пару матчей. Я не большой фанат футбола, но, конечно, знаю, насколько он популярен у европейцев. При этом здорово смотреть матчи и поддерживать свою страну. Это было значимое событие.
- Как вы отреагировали на отмену красной карточки у игрока сборной США перед плей-офф?
– Я не очень разбираюсь в этом, но люди, с которыми я был, скажем так, обалдели.
- Как думаете, после чемпионата мира интерес к футболу в США станет выше, или стране нужна большая победа, как «Чудо на льду», которая сделала популярным хоккей?
– Думаю, домашний чемпионат мира – определенно шаг в правильном направлении. Он помог болельщикам обратить внимание на футбол. Может быть, потребуется еще несколько лет для его популяризации, но мне кажется, что американский футбол все равно всегда будет занимать первое место в США. Это главный вид спорта в стране.
Миллер приехал из отпуска в идеальной форме – всего 7,2% жира
- Вы играете в России около трех с половиной лет. Как думаете, вы сильно изменились за это время?
– Конечно, я изменился. Все мы меняемся с годами. Я стал более зрелым, чувствую себя гораздо комфортнее. Уже знаю, чего ожидать, когда приезжаю на сборы. Понимаю, что мне нужно, в какой форме должно быть мое тело, что именно мне необходимо.
Когда достаточно долго находишься в одном месте, ты адаптируешься, привыкаешь и понимаешь, что тебе нужно. Есть изменения и в моей игре. Главное – каждый год становиться лучше в обороне. Летом я уделял внимание и атаке, и обороне – добавлял небольшие детали в свою игру. А еще я много работал над катанием, поэтому надеюсь стать немного быстрее и показать лучший хоккей.
- Слышал, что вы приехали на сборы в сумасшедшей форме – с процентом жира около 7.
– Если точнее, то 7,2%. Для меня было важно подойти к сезону в хорошей форме. Я ничего особенно не менял по сравнению с прошлым годом, но этим летом больше катался, поэтому чувствую себя отлично. Я в лучшей форме, чем в прошлом, поэтому с нетерпением жду сезона.
- А раньше процент жира был выше?
– Летом ты обычно становишься более рельефным, а по ходу сезона набираешь вес. В течение сезона я стараюсь вернуться примерно к 10-11%. Чувствую себя гораздо лучше на льду, когда показатель немного выше. В нашей команде норма это 10-12%.
Важно понимать, что во время игры тратится очень много энергии. Нужно, чтобы в организме был хотя бы небольшой запас жира, иначе не сможешь показать максимум.
- У «Ак Барса» много потерь в составе. Готовы к тому, что от вашей игры будет зависеть еще больше?
– Думаю, главное для меня не пытаться делать слишком много. Моя задача – помочь команде хорошо начать сезон. У нас много молодых ребят, которым еще нужно выучить систему и привыкнуть ко всему. Мне нужно быть для них примером, помогать и делать так, чтобы им было комфортно.
Потери у нас есть, но делать выводы еще очень рано. У «Ак Барса» отличный тренерский штаб. Там понимают, над чем нужно работать, и как снова создать команду, которая была у нас в прошлом плей-офф.
Я же хочу снова показать все, на что способен. Примерно то же, что и в прошлом году, но, надеюсь, даже больше.
- Во время плей-офф мы с коллегами обсуждали, какой клуб НХЛ подошел бы Митчеллу Миллеру. А на вас кто-нибудь выходил этим летом?
– А вот это я пока не хотел бы обсуждать. У меня контракт с «Ак Барсом» еще на год. Сейчас я хочу просто получать удовольствие от этого сезона, и надеюсь, что мы далеко пройдем в плей-офф.
Фото: РИА Новости/Максим Богодвид, Алексей Филиппов, Александр Кряжев; Gettyimages.ru/Elsa, Bruce Bennett; ak-bars.ru
Комментарии