Это перевод статьи бывшего хоккеиста Джэйсона Дэмерса, который провел в НХЛ 700 матчей за «Сан-Хосе», «Даллас», «Флориду», «Аризону» и «Эдмонтон». Ознакомиться с ним в оригинале вы можете по этой ссылке. Текст ранее публиковался на моем канале про «Шаркс», но он содержит в себе настолько много интересной информации о том, что остается «за кулисами» во время открытия рынка свободных агентов НХЛ, что я решил опубликовать его и здесь, чтобы побольше любителей НХЛ смогли с ним ознакомиться.
Приятного прочтения!
Рынок свободных агентов — это единственный день в году, когда хоккей перестает притворяться, что в нем есть место лояльности. Я осознал это, сидя в комнате с родителями и глядя на телефон, который не звонил.
Это было 1 июля 2016 года. Я находился в Монреале, в офисе своего агента. Мы организовали себе немного дополнительного места, ожидая, что это будет великий день. Один из тех дней, ради которых ты пашешь всю свою жизнь. Мои мама и папа проехали три часа из Квебека, чтобы быть рядом. На сайте TSN я числился в топ-20 свободных агентов. Друзья по лиге неделями рассказывали мне, что происходит после открытия рынка: бесконечные предложения, огромное количество вариантов и «шведский стол» из заманчивых контрактов.
Час первый: ни одного звонка.
Час второй: ни одного звонка.
Я смотрю по телевизору, как другие свободные агенты подписывают контракты, а мой отец — человек, который тренировал меня с детства — нервно расхаживает снаружи здания, потому что не может усидеть на месте от напряжения. Именно в тот день я перестал верить, что хоккей — это про лояльность.
Но позвольте мне сделать небольшое отступление.
Лига «А» и Лига «Б»
Мой отец всегда описывал профессиональный спорт так, что это врезалось мне в память. Есть Лига «А» и Лига «Б». Та же НХЛ, те же логотипы, но совершенно разный опыт в зависимости от того, где ты находишься.
Игрокам Лиги «А» дают больше свободы, у них более длинный поводок: если у них наступает спад, говорят: «Ничего, он разберется». Игроки Лиги «Б» — и я имею в виду не тех, кто на грани отправки в фарм-клуб, а всех, у кого нет гарантированного места — должны работать усерднее и жить в условиях, где почти нет права на ошибку. Плохая серия игр для них звучит так: «Возможно, он сдулся». Это не жалоба, а констатация того, как устроен бизнес. И этот бизнес никуда не девается 1 июля.
Посмотрите, что недавно произошло с Павлом Дорофеевым. Два сильных сезона с большим количеством забитых голов и феноменальный плей-офф. Он был ограниченно свободным агентом, и «Вегас» обменял его в «Рейнджерс», где он подписал 7-летний контракт на 77 миллионов долларов. 11 миллионов в год — это деньги, которые меняют жизнь. Но «Вегас» не хотел и не мог платить такие деньги, потому что в этой команде Павел по-прежнему считался игроком второго эшелона. Они по-прежнему любят его и хотели бы оставить, но его обменяли до открытия рынка 1 июля. Через выверенный, но жестокий прием, который приходится применять гениям потолка зарплат, чтобы все получилось. Это тот механизм, который лежит в основе успеха. Не всегда все получается именно так, это один из примеров бизнеса.
Но вернемся к моему приключению.
«Ты навсегда будешь «Акулой»
Первый раз, когда я по-настоящему почувствовал пропасть между игроком и бизнесом, был в «Сан-Хосе». Шестой год в команде. Я только что подписал двухлетний контракт и начал сезон не лучшим образом. Кто-то из руководства отвел меня в сторону и сказал: «Не волнуйся, ты будешь играть здесь всю свою карьеру. Ты будешь «Акулой» навсегда».
Мне было 25 или 26 лет. Я «проглотил» это. Выдохнул с облегчением: «Никаких забот, я здесь до пенсии». Примерно через две недели меня обменяли.
Сейчас это не кажется мне грустной историей, скорее забавной. Но это меня кое-чему научило. Никто никогда не сажает молодого игрока, чтобы объяснить: ты должен отделять бизнес от игрока, а личность — от команды. В хоккее особенно нас учат обратному: «Будь своим парнем. Заботься о команде, получай чуть меньше на рынке свободных агентов, чтобы мы могли сохранить состав и побороться за Кубок Стэнли. Мы компенсируем это в следующем контракте», — говорят они. Все это правда, и все это хорошо ровно до тех пор, пока ты не перестанешь вписываться в бизнес-модель. А потом — ты за бортом. Никто не предупреждает, что оба утверждения могут быть правдой одновременно.
1 июля, переписка с Джимом Ниллом
Меня обменяли в «Даллас», где я провел два хороших года. Во втором сезоне мы дошли до второго раунда, проиграли «Сент-Луису» в седьмом матче — в одной победе от финала конференции. В той серии я играл с разрывом плечевого сустава третьей степени. Честно говоря, именно тогда начались проблемы со здоровьем, которые преследовали меня дальше. Но я любил ту команду, это была особенная группа ребят.
Я закончил тот сезон, думая, что вырос. Думая, что сделал достаточно, чтобы остаться в «Даллас Старз». А потом наступило 1 июля. Утром, когда я узнал, что «Даллас» выбрал другое направление, я написал сообщение генменеджеру. Я получил ответ от Джима Нилла — человека, которым я восхищаюсь до сих пор, одного из немногих по-настоящему порядочных людей в этом спорте. Его сообщение было добрым, ясным и окончательным: «Ты нам нравишься. Спасибо и удачи» (на самом деле оно было длиннее, но я пересказываю суть). Я хотел остаться в Далласе. Мне нравились команда, раздевалка, город. Этого оказалось недостаточно, поэтому я подумал: «Окей, выхожу на рынок свободных агентов. Посмотрим, что будет».
Пятый час
Вернемся в офис моего агента в Монреале.
Пятый час, а всё еще тишина. Агент делает свою работу: «Это нормально, нам позвонят», но единственные, кто проявлял интерес — команды вроде «Бостона», где Лу Ламорелло прощупывал, соглашусь ли я на однолетний контракт (Лу не работал в «Бостоне», здесь Дэмерс ошибся - примеч. авт.). А я сижу там и думаю: «О, боже. Я — герой одной из тех историй. Парень, который рассчитывал на 5-6 лет, а теперь вынужден подписывать контракт, чтобы просто что-то доказать».
Ты строишь в голове весь сценарий. Заранее предрешенный вариант того, как должен пройти день. А потом Бог встряхивает снежный шар, просто чтобы посмотреть, как ты это переживешь. Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Короче говоря: не забегай вперед, потому что именно так ты спотыкаешься и падаешь.
Мои родители в конце концов поехали домой, в трехчасовой путь до Квебека — нужно было кормить собак, да и папа, возможно, решил, что это принесет удачу. Мама до последнего была позитивной и поддерживающей. Я остался в Монреале на выходные, подавленный, и пошел к бывшему товарищу по команде. Тому самому, который уверял меня, что выход на рынок свободных агентов — «легкая прогулка». Я зашел к нему со словами: «Привет, засранец, спасибо за совет».
И тут, сидя у него дома, телефон наконец-то зазвонил по-настоящему. На связи была «Флорида Пантерз». Мой агент сказал: «Пять лет». Облегчение — это слабо сказано. Я испытал все эмоции сразу. Будучи игроком седьмого раунда драфта, даже спустя 8 лет в лиге, я никогда не чувствовал, что мое место гарантировано. А тут — абсолютная безопасность и цифра, привязанная к твоему имени.
Что на самом деле делает с тобой рынок свободных агентов
Вот о чем я думал все эти годы. Когда пришло то предложение, чувство было не только облегчением. В этом было эго. Тебе говорят, что будет здорово. Ты фантазируешь об огромном контракте, о том, как обеспечишь семью. Ты хочешь быть героем своей собственной истории, произвести впечатление, а когда звонки не поступают — начинаешь обвинять всех и вся, включая самого себя. Потому что где-то по пути ты привязал свою самооценку к цифрам.
Нас оценивают по числам. Ценность, которую мы создаем, измеряется голами, очками, показателем «плюс-минус». С приходом аналитики всё стало еще более зависимым от данных: числа на экране за секунды анализируют карьеру, на построение которой ушли десятилетия. И все это выставлено напоказ. Не говоря уже о ловушке сравнения с каждым нынешним игроком и теми, кто был до тебя. «Сколько получает тот парень? Я сопоставим с ним». Но я — не он. Другой человек, другой игрок. Но мы всё равно проводим параллели, потому что цифра — это то, как мы потихоньку подтверждаем свою ценность как хоккеиста.
Давайте пофантазируем. Представьте, если бы каждая зарплата в корпоративном мире была публичной, как наша. От гендиректора до курьера — всё объявляется в новостях, зависит от результативности, так что все ваши знакомые точно знают, чего вы стОите в этом году. Что бы это сделало с людьми? Как бы они приходили на работу?
Именно в такой лиге мы играем. Даже когда шайба в игре и ты нацелен на победу, какая-то часть тебя в конце каждого вечера пересчитывает математику: «Что я сделал по сравнению с прошлым годом? Если я забью там, это даст прибавку в два процента». Отключить этот шум — одна из самых сложных и необходимых вещей в спорте.
Часть игры
Я не собираюсь говорить, правильно это или нет. 1 июля, ажиотаж на рынке свободных агентов — это часть игры. Болельщики хотят, чтобы были побиты рекорды, хотят переплат, пункт о запрете обмена, который выглядит как выгодная сделка в первый год и катастрофа к третьему. Это стало своего рода образцом, отправной точкой для оценки того, превзойдет ли игрок условия контракта или разочарует.
Это то, что есть. Это бизнес. Чрезвычайно успешный бизнес, и если бы я мог вернуться назад и сказать себе в 25-26 лет одну вещь, прежде чем войти в ту комнату в Монреале, это было бы не о контракте. Это было бы следующее: сумма — это то, сколько команда заплатит вам в июльский день. Это не то, сколько вы стоите.
Усвойте эту разницу как можно раньше, и пусть снежный шар трясется сколько угодно.
…
Мой телеграм-канал про «Сан-Хосе» – https://t.me/Sharks_Besedka. Спешите подписаться, а то потом назовут глором!
Комментарии
Демерс почему-то запомнился именно как игрок Аризоны, такая ассоциация. Хотя помню и его первые сезоны в Сан-Хосе)
Именно в такой лиге мы играем.
.....
Как ни странно - это называется СССР ;)