Дед Панарина: «Когда говорили, что Артему будет трудно без Кэйна, я ему сказал: «Покажи им всем Кузькину мать!»

Дедушка форварда «Рейнджерс» Артемия Панарина Владимир Левин поделился мнением о переходе внука в «Рейнджерс». 

– В этом году у «Коламбуса» были шансы на Кубок?

– Команда у них была неплохая. Разыгралась только в этом сезоне, «Коламбус» даже подальше в плей-офф прошел, но из-за этого Тема не был свободен, когда начинался чемпионат мира. Он всегда с удовольствием готов играть за сборную России. Но раз такой порядок, не смог приехать. А еще травму надо было подлечить, да и контракта в НХЛ не было. Сейчас он вылечился и занимается в Санкт-Петербурге, физическую нагрузку делает, тренера туда привез, индивидуально с ним работает.

– Теперь Артемий подписался в «Рейнджерс», где будет главной звездой.

– Это как сложится. На него там надеются, Тему и выбирали как звезду. В НХЛ получают по заслугам, просто так на него бы не потратили столько денег. Все видели, как в Америке его полюбили, как приветствуют. Это очень приятно. Приятно играть при двух десятках тысяч болельщиков. А как в Коламбусе эта пушка стреляла, когда там забивали голы – здорово же!

– Артемий обсуждал с вами свой выбор в пользу «Рейнджерс»?

– Он сказал: «Деда, есть у меня две команды, в одну из которых я, скорее всего, попаду». Назвал «Флориду» и «Рейнджерс». Первой больше был нужен вратарь, пусть и тренер там был знакомый Теме по «Чикаго». Вроде «Коламбус» предлагал даже больше, чем остальные, но он все равно выбрал «Рейнджерс». Тем более там теперь семь человек русских, и все молодые.

– Артемий – самый старший из наших в «Рейнджерс». Готов повести остальных за собой?

– Когда он ушел из «Чикаго», начали говорить, что ему будет трудно без Патрика Кэйна. Я ему сказал: «Докажи, Артем! Езжай в «Коламбус» и покажи им всем Кузькину мать!» Как Никита Хрущев говорил, это был мой наказ – ничего страшного. Тогда вся Америка гадала, а что это за Кузькина мать? (улыбается) Даст Бог, чтобы «Рейнджерс» взяли не один Кубок, а несколько. Пусть за семь лет контракта завоевали бы три – вот была бы радость, – сказал Левин.