«Никто не хочет быть Гари Невиллом». ©
В Древнем Риме всех слабых и некрасивых скидывали во фланг обороны. Посредственный вингер – добротный крайний защитник. Ненадежный центральный – на фланге самое то. Перекресток несчастных, дарующий им шанс на иллюзию полезности. Все, что требуется – бережно оберегать свой маленький лоскуток, если вдруг там разведутся вингеры соперника. Но так было не всегда. Мутация эта относительно свежая и можно сказать, что лишь в наше время она начинает приобретать действительную ценность, измеряемую не личностью на ней играющей, а структурой самого футбола повсеместно.
Мы, поколение, еще недавно восхищавшееся Марсело и Алвешом, за жалкие 10 лет успели привыкнуть к Хакими, Тренту и прочим видным деятелям амплуа. Современный футбол переполняют новшества, вытянутые из темниц, где долгое время были заперты главные неудачники команды. Интересно было узнать, откуда вообще пошла идея флангового защитника, и куда она нас приведет. Начнем же.
Начало
В 1871 году умные люди из Англии нащупали идеальный баланс: 11 против 11. Методом экспериментов, длившихся десятилетия, было выявлено наилучшее сочетание размеров поля и команд. Тогда начали появляться первые схемы.
Человек везде несет с собой идею. И первой тактической идеей в футболе стали линии. Появились нападающие, разбросанные россыпью впереди – их задача бежать вперед, атаковать. Полузащитники – они должны немного защищаться, чтобы помогать нападающим атаковать. И защитники – им надо было очень сильно защищаться.
Поскольку сутью игры было веселье, а смиренно караулить в отрыве от команды совсем невесело, команды выходили на поле битвы с пятью-шестью нападающими, если хотели сыграть понадежнее в обороне. Первой тактической революцией в футболе стала «пирамида».
Формация 2-3-5 появилась в начале восьмидесятых в Кембридже. Местные энтузиасты оглянулись назад и увидели там полвека хаотичной бесформенной возни и сборную Шотландии, вышедшую против Англии по схеме 2-2-6. Столь оборонительная расстановка помогла контролировать атакующую коллегию «трех львов», а шести нападающих было все еще достаточно. В Кембридже же решили усовершенствовать модель, обеспечив плавность перехода структуры.
По сути, те два защитника являлись подкладкой настоящей линии, называемой полузащитой. Нужно было просто страховать зоны и перекрывать фланги. То есть роль защитника бровки уже появилась.
На самом деле, устойчивость такой конструкции обеспечивало правило офсайда. В былые годы оно было регбийным, запрещающим игру вперед, а в семидесятых годах XIX века переформатировалось в «три и менее соперников впереди, включая вратаря». Таким образом, у команд, выходящих с парой защитников, всегда было максимальное количество людей для офсайдной ловушки и какой-никакой численный перевес относительно игравших с одним чистильщиком. Защитники при такой иерархии не были функционально игроками первой необходимости, а скорее атрибутом роскоши, дарящим команде дополнительный барьер перед воротами.
За следующий скачок в истории организации обороны вновь ответственно правило офсайда. Количество защищающихся игроков сократили до двух, включая вратаря.
За годы между двумя этими обновлениями на далеком американском континенте успели влюбиться в английскую идею. Бразильцы, уругвайцы, аргентинцы, получив в подарок от колонистов игру ногами в мяч перенесли ее в свои школы, университеты, дворы, площади и вообще все сферы жизни. Нет, футбол не стал сразу сверхпопулярным, но он определенно был массовым. А о чем говорит такая разношерстность локаций? Об отсутствии качественной площадки. Сила гравитации, сдувающая мяч вниз с рельефных полей, вынудила игроков прилепить его к ноге. Пока европейцы выходили на матч, как на честный ожесточенный поединок, где-то в неведомых краях их спорт стал фестивалем танцев и смекалки. Идея победы через перформанс стала догмой континента.
В 1924 году на Олимпийские игры во Францию в качестве невиданных, но ожидаемых гастролеров приехал Уругвай. Старому Свету, успевшему пресытиться убеждениями относительно того, как надо играть в футбол, предстояло встретиться с параллельной реальностью: той же самой игрой, изобретенной заново.
Хладнокровный европейский атлетизм очень больно наткнулся на пылкий карнавал эмоций. И если на первый матч гостей против Югославии пришло лишь 3000 зрителей, то к третьему этапу против хозяев стадион вместил уже 40000 человек. Тогда мир понял – футбол может быть другим.
«Откровение! Это настоящий футбол. По сравнению с ним то, что мы знали до сих пор, то, во что мы играли, было не более чем увлечением школьника». Анри де Монтерлан
Но не стоит забывать, о чем рассказ. Шесть лет спустя состоялся первый в истории финал Чемпионата мира. Разумеется, он стал латинским. Именитый Уругвай одолел Аргентину. Коллективный прессинг напоролся на европеизированную команду, вышедшую по схеме 2-3-5. Во время тренировочного процесса Альберто Суппичи делал упор на физические кондиции обороны, что и помогло в финале контролировать буйные фланги соперника. Тогда оборона приручила безбашенный материк. А значит, и весь мир.
Вернемся на пять лет назад. Новое правило офсайда сместило центр тяжести обороны на последнюю линию. Футбол стал агрессивнее.
Тогда некий Герберт Чепмен, тренер лондонского «Арсенала», прислушался к своему капитану Бьюкену, нагрянувшему с предложением опустить вниз одного полузащитника, чтобы упрочить защиту ворот. Игра обрела большую надежность и компактность. Линия из трех защитников позволяла контролировать всю горизонталь поля, а квадрат из полузащитников и полунападающих занимался конвертацией отобранных мячей в атаки. Пожалуй, именно это и были первые настоящие крайние защитники.
Вся структура обороны переменилась. Появился слаженный механизм «рогатки» – во время атаки соперника защитники стягиваются все глубже и уже, до тех пор, пока пространство атакующего не сожмется до пары свободных метров. Тогда происходит выстрел – агрессивный выпад с отбором запускает быструю контратаку. Так «Арсенал» пережил самую успешную эпоху в своей истории.
Почему же тех крайних защитников можно назвать прототипом известных нам сегодня? Дело в распределении функций. Центральный защитник получил от Герберта неожиданную роль – стоппер. Его фигура была системообразующей в обороне и вынуждала коллег по бокам ориентироваться по нему. Такая ведо́мость через двадцать лет станет ярчайшей чертой позиции, подрученной чужим решениям и лишенной собственного я. Так вот, эта ведомость запускала атакующий конвейер, где было место и двум из трех игроков линии. Разумеется, тем, кому было куда подниматься.
Да, английская схема «double-W» сохранила универсализм роли центральных полузащитников путем уплотнения сердцевины поля, подарив им двух подручных. И все же настоящего флангового защитника еще не существует, но очень скоро он появится.
Был такой человек – Хуго Майсль. Очень умный парень. Главный выработанный им принцип гласит: «Лучшая защита – это нападение». А командой его была, ни много ни мало, «Вундертим».
Сборная Австрии тридцатых годов прошлого столетия предвосхитила идеи Михелса, запустив на поле цельную систему постоянного взаимодействия. Организовать ее помогла как раз та самая схема Чепмена, сжимающая поле в центральный круг. Обрамляли последнюю линию Карл Сеста и Йозеф Блум. Именно эта пара стала с завидной регулярностью подключаться вперед, даже чаще, чем у Чэпмена. Опорой стиля стало индивидуальное мастерство.
Наблюдательность есть огромный комплимент интеллекту человека, а способность вычленить, отфильтровать и использовать полученный во внешнем мире опыт, вовсе стоит называть гениальностью. Майсль увидел «WM» Чэпмена, деконструкцию футбола латиносами, шотландскую коммуникацию на поле посредством короткого паса и совокупил их в своей идее и помножил на годы практики и тренировок.
Майсль всю жизнь провел в футболе: играл, судил, тренировал. Его брат был видным венгерским футболистом, а сам Хуго сделал серьезный вклад в создание первой профессиональной европейской лиги (т.е. австрийской). Такая самоотверженность сегодня называется гиковством. Его филантроп и привнес в свою тренерскую деятельность. С трагедией судьбы чудо-команды можно ознакомиться во многих текстах, тема популярна. Мечта Хуго напоролась на режим и проигранный финал Олимпиады-36 останется горьким ее привкусом. Через год у Майсля остановится сердце и его чертежи останутся навсегда лишь в анналах истории. Но мы смотрим на конкретные их штрихи.
К тридцатым годам атакующий потенциал защитников лучше всего раскрыл Хосе Насасси, капитан золотого состава Уругвая. Играя правого центрального он регулярно забивал головой со стандартов за счет физической мощи. Австрийцы же представили миру нечто неожиданное.
Йозеф Блум. Теневой капитан сборной. Левый защитник, известный современникам своей скоростью и надежностью в обороне. Хуго Майцль очень удачно скрестил эти два его качества. Чтение игры и скорость бетонировали левый фланг настолько, что Блума награждали возможностью подключений. Его навыки настолько отточились окружающей действительностью, что уже в 1929 году он станет рекордсменом сборной по проведенным матчам (всего к концу карьеры наберется 51 с тремя голами) и завершит клубный сезон в венском «Ферсте» с 19 играми и 8 забитыми. Неназванной отличительной чертой игрока был мощный удар, что сделало его штатным исполнителем штрафных и пенальти в своих командах. Всего за карьеру из 257 официальных матчей наберется 40 признанных мячей. У Дениса Черышева за 385 матчей – 66.
Рассвет «Вундертим» выпал на закат Блума, поэтому роль лидера и футбольного самородка перенял Вальтер Науш.
Вальтер был фланговым полузащитником, успешно выступающим на половине возможных позиций в футболе. Пик карьеры в «Аустрии» тоже не был результативным, всего 9 мячей за почти что декаду. И все же уникальность навыков и самоотверженность делали его продолжателем идей Блума, вплоть до прихода Гитлера. Тогда Науш бежал в Швейцарию, но появился он в этом рассказе не просто так.
Так вот и зародились в Европе первые атакующие защитники, действующие по краям обороны. Впереди футбольный мир ожидала четверть века «double-W», пока это кое-кому не надоело.
+1
Каждое действие рождает противодействие. В пятидесятых зарождается 4-2-4. Пик славы схемы случится в 1958 году, когда по ней будет играть сверхатакующая Бразилия. Впервые оборона оказалась так перенасыщена.
Изобретатель ее, Мартон Букови, выдвинул три постулата: баланс, надежность, универсализм. Сдвоенные фланги синхронно садились без мяча и вытягивались с ним. Схема принципиально противопоставлялась формации Чэпмена, уже ставшей каноничной к тому моменту. И противопоставления эти были вовсе не заочные. Пришло время познакомиться с «матчем века».
Послевоенная Венгрия. В стране все меняется, взят коммунистический курс развития, появляются общности в каждой сфере жизни. Ярый социалист Густав Шебеш становится замминистра спорта в государстве. Активная социальная позиция зарекомендовала тренера высшему руководству. Так он сменяет троевластие во главе футбольной сборной, оставшись наедине с игроками.
«Горькая борьба между капитализмом и коммунизмом ведется не только между нашими обществами, но и на футбольном газоне». ©
Шепеш, игрок в прошлом, оказался очень насмотренным любителем игры. В сборную с собой он приволок традиции сборной Италии, проведенные в мир учившимся там Майцлем, определять базовый клуб-поставщик и тащить всех футболистов оттуда – сыгранность есть, стиль изучен. Выбор, разумеется, стал пропозиционным и «Кишпешт», контролируемый министерством обороны, стал складом резервов для национальной сборной. К этой орг-штатной структуре оказались удачно прилеплены и главные идеи Майцля. Так венгры выиграли Олимпийские игры.
Тем временем родоначальники футбола, оставаясь без масштабных достижений, продолжали ходить павлинами перед каждым соперником. Когда к капиталистическим государям заглянул неизвестный никому Густав Шебеш с предложением товарищеского матча, королевство охотно согласилось. Логика была простая: выставить матч как нечто грандиозное (сборная Венгрии была сильнейшей командой тех лет, не знавшей поражений уже пару лет), а потом придавить выскочек своей пирамидой с бесконечными лонгболлами. Маркетинг сработал. На «Уэмбли» собралось 105 тысяч зрителей.
Английские футболисты буквально смеялись в подтрибунке над Пушкашом из-за его неказистого телосложения. Разумеется, никто не знал главную звезду мадьяр. Представляете, как оказалась ошарашена неподготовленная Англия, когда в первые же секунды на них полетело четыре нападающих.
В наши дни матч хранится в открытом доступе, и, действительно, он значительно лучше большинства прочих игр того времени. Потратить полтора часа своего времени, хотя бы на х1,5, действительно стоит. Но суть игры была проста. Венгры растерзали англичан.
Первый гол пришел уже на подступе первой минуты матча. Нандор Хидекгути, теневой герой последних месяцев, здорово разобрался на подступе к штрафной. Но пересказа матча тут не будет. Поговорим лишь о рисунке.
После первого забитого игра чуть устаканилась. Венгры не были особо агрессивны, англичане просто пинали вперед. Однако, уже спустя пятнадцать минут, подопечные Шебеша включились на полную. Вингеры в схеме 4-2-4 растягивали бедных британцев настолько, что не успевали вообще никуда. Ведь если контроль происходит в центре, то фланг всегда оголен. А если пас вошел во фланг, то у венгров появляется чрезмерное пространство для комбинаций прямо посередине. В случае редких перехватов сзади располагалась линия из четырех столбов. Так англичане присели на 6:3, а мир окончательно убедился в том, что WM закончилось. Дубль Пушкаша оказался в тени Хидекгути, исполнившего прородителя «ложной 9» и оформившего хет-трик. Мир увидел демо-версию тотального футбола.
«Англия очнулась в чужом мире. Мире мелькающих красных привидений – по крайней мере, так выглядели венгры в своих ярко-красных футболках во время атак – техничных, с мощными ударами».
The Times
В 1954 году англичане лягут уже на вражеской территории – 7:1. А через месяц венгры проиграют в финале Чемпионата мира, ведя у ФРГ 2:0 к девятой минуте. После этого провинившихся будут терроризировать на родине, а в сборную придет тот самый Букови. Но это другая история.
Так вот, вернемся к фланговым защитникам, которые стали раскрываться в таком построении команды. Бузански располагался под электричкой Будаи, поэтому был вынужден действовать выше коллеги на противоположном фланге. Задачами тех позиций в построении было стать тенью вышестоящих коллег, создавая сдвойные фланги для схлопывания пространства соперника. И что интересно, получая мяч, они тут же делали заброс. Так привыкли играть центральные защитники, но теперь, когда положения мяча на поле сместилось в сторону, действие обрело совершенно иной характер. Режущие забросы в гущу перед штрафной соперника агитировали борьбу и помогали вскрывать зоны. Можно сказать, что это было зарождение кроссов.
Хотя главным качеством оставалась оборона. Последние десятилетия англичане, вопреки заветам Чэпмена, наращивали атакующий потенциал во флангах. Но плотность бровок в новоиспеченной схеме соперника исключала для них эту возможность, поэтому если что и проходило, то только по оголенному центру.
После развала сборной идею перетащил в Бразилию Висенте Феола.
1958 год. С уругвайского мундиаля минуло почти тридцать лет. Европейцы давно уже переняли все хорошее из Нового Света и адаптировались к стилю латиносов. Бразилия ни разу не выигрывала в финале (лишь раз там побывав – за 8 лет до).
На турнир Феола берет с собой, вопреки рекомендациям психолога, Гарринчу и маленького Пеле. Обогрщал переднюю линию передачами великолепный Диди.
Схема 4-2-4, подсмотренная у венгров, стала тогда революционной. Раскрывав по ходу турнира весь потенциал бриллиантовой сборной, она применяла первые заметные гибриды. Так, защитник Беллини уходил в опорную зону, формируя мощный кастет 3-3-4, а фланг продолжал исправно работать на механическом взаимодействии обороны и атаки: Нилтон и Де Сорди (в финале Джалма С.) революционно часто подключались. Гений Феолы позволил стать ему первым тренером, внедрившим тактическую структуру в «красивую игру». До термина латераль еще двадцать с лишним лет, но появились они уже тогда.
Тут стоит притормозить рядом с исторической личностью – Нилтоном Сантосом. Аномальные скорость и дриблинг для защитника той эпохи. Регулярные проходы по флангу и сверхнадежность закрепили его в сборной аж на четырех Чемпионатах мира. Именно Нилтон пролоббировал кандидатуру Гарринчи в «Ботафого» после пережитых унижений на тренировке, открыв миру икону. Закончил карьеру он тоже эпохально – ударом в лицо арбитра. Сегодня его имя носит домашняя арена вышеназванного клуба, а многие журналисты называют защитника лучшим на своей позиции в ХХ веке. Причина всего этого – бразильская кровь.
Невероятная техника, пугающая тренеров того времени. Этого человека выгоняли из стартового состава из-за его таланта. Нилтон не видел возможным даже вероятность играть от простого. Двуногий, дерзкий, пылкий и несокрушимый. В 1958 году весь футбольный мир узнал каким, оказывается, может быть крайний защитник. И это изменило футбол.
А библиотека футбольных тактик наполнялась подобно снежному кому, налеплевая новый слой идей поверх ведущих мировых. Продолжил лепить снеговика советский воспитатель по физической культуре, футбольный тренер Виктор Маслов. Именно отечественный специалист индустриализировал фестивальную схему с четырьмя нападающими, в которой захлебывался весь международный футбол. Придя в киевское «Динамо», Виктор Александрович решил пересобрать популярную схему понадежнее. Главной целью было объединить всех 11 игроков в единую группу и заставить действовать последовательно. Для этого центральные полузащитники развернулись горизонтально, вингеры стали подпирать среднюю линию, создав компактность, а фланговые защитники впервые в истории получили пространство впереди – и, соответственно, возможность забегать.
Виктор Маслов – один из столпов тактической истории футбола, зародивший целую эпоху. Он привил коллективу профессиональную дисциплину, физическую выносливость, правильный образ жизни и оклеймил всех конкретной функцией в такой непростой организации как киевское «Динамо». Благодаря такой авторитарности мировой футбол увидел, что такое зональный прессинг, вертикализация владения и взаимозаменяемость позиций. В первые годы работы он исключил из состава звезду клуба – Валерия Лобановского. Форвард был слишком антагонистичен философии тренера – передерживал мяч. Что извлек из этого Валерий Васильевич вы прекрасно знаете.
К сожалению, лицо советского специалиста осталось замыленно в истории и авторство популярной формации часто ошибочно приписывают Альфу Рамсею и его чемпионам мира ‘66 англичанам.
Негодуя сегодня из-за оборонительного стиля бриттов, будь то команда Саутгейта или Тухеля, мы не понимаем самой идеи «футбол каминг хоум». В 1966 году произошла коллективизация игры сборной ради единой цели – заветный кубок.
Гордон Бэнкс в воротах, над ним Бобби Мур с повязкой, где-то там далеко – теска Чарльтон. Разумеется, они играли от обороны. И это принесло плоды. Однако, общественность осталась разочарована изуродованным лицом футбола, но это уже не столь важно, лед тронулся.
В те же годы проходил пик столичного клуба одной из советских республик. Три чемпионства подряд, кубок СССР и победа над обладателем Кубка чемпионов, «Селтиком» из Глазго. В честь этого на Крещатке прошел настоящий карнавал. В общем, изменения начались. Не 4-4-2 едиными.
Уже в том мире, где существовал футбольный мундиаль, в глуби Европы, Карл Раппан придумал как перетащить устоявшуюся в ранние годы структуру двух линий обороны в новые реалии. Его «Серветт» добавил еще один слой, называемый «либеро». Перевод, пожалуй, не нужен. Обозвал он этот стиль «засовом» (итл. «catenaccio»). Суть была в беспросветной обороне. Даже редкие контратаки проводились количеством не больше пяти игроков. Однако, жесткая традиционная итальянская персональная опека на мяче все-таки получала возможность слегка расслабить кандалы. Тогда же в схеме проглядывались фулбэки Чэпмена, но лишь из-под полы. Стиль доползет до Италии лишь в шестидесятых, где скрестится с традицией обороны и получит яркий выхлоп внутри страны.
Его критиковали и тогда. Амбассадор, «Интернационале», периодически крошился, наступая на болючие грабли в видных европейских матчах. Одним из таких стал как раз-таки финал с «Селтиком», в котором шотландцы, быстро глотнув пропущенный обрушили на соперника порядка 40 моментов для взятия ворот и дважды ими воспользовались. Но даже тогда продолжал существовать этот режим вопреки всему миру. Пока ему на горло не наступил тотальный футбол.
Не бывает худа без добра. Так и катеначчо принес мировому футболу «либеро» – защитника за последней линией в свободной роли, существующего в любых концепциях. Один из атакующих представителей роли и убьет этот стиль.
С появлением итальянского «либеро» игроки обороны стали менее свободны в маневрах и появилась четкая иерархия, сдерживающая атакующие возможности защитников. Катеначчо заперло футболистов внутри их первостепенных функций. Продолжатели же смотрели на игру иначе.
Вы знаете главный пример. ФРГ Беккенбауэра показала, что роль либеро вне итальянской концепции футбола не обязательно должна атрофировать крылья фланговых защитников. Свое логическое продолжение фланговые защитники в схеме с немецким либеро получат через двадцать лет, когда в составе одной команды на поле выйдут Маттеус и Бреме, но об этом попозже.
ФРГ Беккенбауэра играла те же 4-4-2 в семидесятом. Все семидесятые пройдут под знаком этой трапеции, но внутри нее начнутся свои изменения. Для этого нам необходимо вспомнить другого либеро.
Как говорилось выше, существовал в Вундертим такой человек как Вальтер Науш. Заметный тогда футболист, бежавший в Швейцарию от фашистского режима. Там после войны его нашел министр юстиции Австрии Йозеф Геро. Как оказалось, большой фанат футбола, существующий в нем профессионально с двадцатых, занимая руководящие должности в организациях. Разумеется, он не забыл футболиста заветной эпохи. В предложении работы скрывалось тайное желание реализовать несостоявшуюся мечту об успехе двадцать лет назад. Тем удивительнее, что это сработало.
В дочэпменовской схеме Науша среди двух защитников нашлось место для гения Эрнста Хаппеля. Уникальный на мяче защитник помог сборной завоевать исторические бронзовые медали и начал менять футбол комплексно. В бытность игроком он даже отгружал трешку «Реалу» за тайм между их первой и второй ЛЧ.
Хаппель стал последним рукопожатием между Хуго Майцлем и Ринусом Михелсом.
«Все одиннадцать игроков должны быть в постоянном движении, чтобы противник не мог угадывать их намерения. Наша система в том, что у нас нет системы. Интеллект, скорость и неожиданность – вот условия успеха» – тождество Майцля прожило кратно дольше автора. «Фейеноорд» Хаппеля стал прототипом современного успешного топ-клуба, вобрав в себя все, что было до.
Курс подготовки включал в себя тактические, физические и технические занятия, доходящие вплоть до отработки удара с подъема. Для соблюдения дисциплины была применена система штрафов, существующая сегодня в каждом клубе. Постоянный настрой игроков и выработка ментальности победителя для роттердамцев стали продолжением подхода тренера.
«Фейеноорд» запустил невиданные 4-3-3, построил плотную защиту и отточил до блеска элемент агрессивного прессинга. А едкие контратаки обескураживали противника.
В первом же сезоне его клуб берет исторический требл, а в очном матче с аяксидами заставляет челюсть Михелса отвиснуть. Тогда Ринус и понял как выглядит будущее.
Что до крайних защитников? Ну, в предшественниках тотального футбола их не существовало вовсе. Тут же появились номинальные. А точнее самая осовремененная их версия. Помимо большей остроты, его латерали начали ходить в центр на уровне тактического элемента, а не интуиции.
Впечатлившийся Михелс дополнил идею треугольниками. Тогда позиции были стерты окончательно. Сюрбир у него рвал бровку, Крол разыгрывал из глубины, Хюльсхоф и вовсе походил на меццалу. Позже Кройф перекроил чертежи учителя, выкинув крайков за ненадобностью. Объяснял он это тем, что в эпоху 4-4-2 трех защитников более, чем достаточно. Так что, придется выкинуть идеи, поглотившие сегодня из нашей хронологии лет на тридцать.
В восьмидесятых мир серьезно шагнул в сторону осознанности. 4-3-3, 3-5-2, архаичные и не в чести 4-4-2 заменил аналоговый ромб. И если 4-3-3 тогда были эпизодичны и с ними все более менее понятно, то две другие формации стоит рассмотреть получше.
Термин латерали пришел к нам из Италии и обозначает он игрока, штрудирующего бровку. Активное распространение получил в Италии середины восьмидесятых, когда местные клубы начали задавать новые итальянские традиции, выходя в три защитника. Но титульным лицом схемы стала та самая Аргентина ‘86 с Марадоной и двумя хавбеками, размещенными вокруг центрального трио полузащитников, дополняющих их компанию на мяче и перекрывающих фланг без него, как за 60 лет до этого и 40 лет спустя.
Итальянцы приняли это на свой счет. В оборонительном сроду футболе атакующие защитники были нонсенсом, сравни ананасам в пицце. Чемпионат, сотканный из бриллиантов, уникумов своего поколения, расцвел именно в тот момент. Тогда атакующие тенденции стали аккуратно перенимать и первый серьезный рывок в плане выдвижения крайних защитников сделал Липпи уже в девяностых, после последнего изменения офсайда. Драматургично, что именно недавний либеро запомнился первооткрывателем обратной схемы для массовой Италии.
Интересно, что даже успешный кейс Антонио Кабрини, достаточно результативного крайка, цветущего на ЧМ ‘82 в роли новоиспеченного латераля не убедил клубы массово переходить к новой концепции. Даже не смотря на то, что мундиаль итальянцы выиграли.
И все-таки, итальянские восьмидесятые прошли под другим знаком. Итальянский специалист Аригго Сакки реанимировал варварскую английскую 4-4-2 для людей большой мысли. Зональный прессинг, компактность, выверенные взаимодействия и россыпь звезд. Тогда же продавец обуви привлек молодого выпускника, сына легенды клуба Чезаре Мальдини – Паоло. Правило «25 метров» (от последнего защитника до первого нападающего) и коллективная оборона изменили сознание флангового защитника и в защите, убрав фильтры узконаправленной охранной зоны. Это был перевод тотального футбола на итальянский язык.
А вот где мыслей не было, так это в Англии. Через призму аукционистского взгляда там искали наиболее эффективный вариант игры. Так зародился знаменитый «бей&беги». Бесконечные навесы и уйма борьбы выглядят брутально и атмосферно в разговоре об эпохе, но в сегодня это удручающее однообразие. Те фланговые защитники так и остались фланговыми защитниками. Они были коренастыми, выносливыми и неуступчивыми. Полный антипод центральных. Такой английский унылый стиль подарил «Арсеналу» Грэма первое за совершеннолетие чемпионство. Но и на их улице случился праздник. Сначала появился менеджер Фергюсон, разукрасивший серую стену взрощенными собственноручно звездами в каждой каноничной линии, а потом и Венгер показал, что футболу необязательно быть тотальным, чтобы стать привлекательным и даже чарующим. И вот интересно то, что несмотря на ДНК страны, включающее в себя все принципы игры флангового защитника, полезного оттуда мы вычленить много не можем. Да, были легендарные личности, но не было великих футболистов. Будь то Эшли Коул, Ли Диксон или бедняга Невилл – это просто качественные игроки узконаправленного амплуа. В этом есть национальный миф, но нет мирового масштаба.
А теперь посмотрим за перегородку. А там сборная Германии, с Маттеусом и Бреме. В системе 5-3-2 Андреас ярко прощался со сборной в качестве капитана – и получилось неплохо. Обычно академичная нация показала фестивальный футбол, играя в атаку с обилием командного взаимодействия, исключая индивидуализм. Тут Бертольд и Бреме оказались крайне полезны как опытные игроки, балансирующие команду в обороне, но не лишенные чувства мяча. Почему Бреме рифмуется с Маттеусом? Потому что организационная структура обороны и подарила Лотару шанс блеснуть в забытой роли под конец карьеры.
В общем, защитники на фланге все еще вспомогательная функция. Где-то больше, где-то меньше. Выросла вариативность их использования, но двигателями системы они не становятся. И раз уж даже в той Англии они на третьем плане, то о чем можно вообще мечтать? А потом появляется Бразилия 2002 года. Тогда и появились первые фулбэки, о ком мы сегодня вспоминаем не только в разговоре об амплуа.
Роберто Карлос явил миру чудо. Забавный яйцеобразный мужичок с женской ножкой, не знающий законов физики. Именно особенный удар продвинул латералей вверх по иерархии.
За Карлосом шел Майкон, за Майконом Дани Алвеш. Жога Бонита привлекала в атаку весь свой ресурс и реализация позиционного превосходства была необходимой. А у кого может быть больше пространства, чем у бровочников?
Скорость стала неотъемлемым атрибутом позиции. А необходимо было еще как минимум одно экстра-качество. Либо дриблинг, либо удар, либо навес Комбарова. Как можно заметить, требования к фоновой позиции подросли.
Тогда же были популярны и противоположные оборонительные крайки. Дзанетти, Мальдини, Кафу навсегда останутся в истории как живые щиты. Не стоит забывать, что в XXI веке началась эпоха вингеров (вынудившая искать ответы). И вот к десятым ситуация полностью перевернулась.
Тогда в клубах радикализировалась атака. Все хотели себе двудульные фланги. Десятые подарят нам Марсело, Карвахаля, Алекса Сандро, Белльерина и прочих выдающихся штурмовиков (разумеется, Марсело сильно больше этого, но не его роль). Да даже Курзаву вспомните. Будут и единороги оборонительного футбола в лице Хуанфрана, Луиса, Аспиликуэты, Ивановича, Пищека и тому подобных. Но с миром случится Гвардиола и нерукопожатные прежде фулбэки и тотальный футбол поженятся. А священником станет Дани Алвеш.
Один из первых фланговых плеймейкеров. Инструментарий бразильца включал в себя все, а интеллект приумножал природный дар. Именно Алвеш лучше всех поймет движение Месси, главное движение мирового футбола. Разящий удар, скилл паса любой сложности и элитный дриблинг позволяли ему осваивать всю правую половину поля, а не узкие рельсы. Тогда Пеп увидел это и задумался: как бы перенести фишку на смертных. Грамотно начал попытки с «Баварии». Подопытными крысами стали молодой Алаба и универсальный Лам.
В Мюнхене Гвардиола построил всю систему атаки на общем движении. В нем фулбэкам отводились следующие обязанности: таскать мяч, перегружать в нужное время зоны, замещать вингеров и участвовать в розыгрыше. Идея флангового взаимозамещения подарила команде четырех вингеров на поле одновременно, ведь такой Атлант как «Бавария» может себе позволить атаковать большинством. В общем, Гвардиола залез туда, куда никто раньше и не смотрел. И нашел там золото.
Приехав в Англию, он начал отдавать все свое имущество за оборонцев, ведь именно защита выигрывает трофеи. А в случае испанца это и есть начало нападения. Первый переделанный им ложный фулбэк Зинченко это иллюстрирует. Впервые Гвардиола взял готового футболиста совершенно иного амплуа и перелепил его функции туда, куда ему нужно было. Александр действительно был среди важнейших игроков праймового «Сити» на протяжении пары сезонов. Потом его менял Кансело. А Уолкер все это балансировал.
Да, в более конкурентном чемпионате Гвардиола долго не решался на симметричность этих позиций. Надежный и уникальный Кайл позволял Хосепу творить с противоположным флангом все, что душе угодно, только его не трогайте.
Тогда же в Англии появился Антонио Конте. И классические латерали снова задышали. На примере двух этих команд мы и разберем основные разновидности защитников и выявим их настройки.
«Челси» итальянца задал тренд на активных латералей не как личностей, а как функции. Эмерсон и Маркос Алонсо, Дзаппакоста и Мозес – не самые мастеровитые, но тождественные друг другу. Бонусом эпизодическая молодежь и универсальный солдат Аспиликуэта. Такая вариативность среднего качества объясняется желанием постоянного темпа, который проповедовал Антонио. Вечное движение – вот, что было важно в том «Челси». Возможно, вы еще помните как умирали игроки «Тоттенхэма» во время кроссов Антонио. Этот стиль Конте тащил сквозь всю свою карьеру.
Движение фланговых – ключевое в этом построении: при билд-апе они создают ширину для комфортного выхода из-под давления соперника, могут действовать симметрично, а могут зеркалить друг друга. Как только мяч преодолевает низжую полосу полузащиты противника, защитники расправляют крылья и сохраняют поле таким же широким впереди, провоцируя свободное пространство.
Латерали в системе Конте по максимуму используют свои лесополосы для конвертации владения в атаку. Это могут быть диагонали, забросы по оголенному флангу или даже спринты с мячом. К тому же, такой выход путем флангов относительно обезопашивал ворота, ведь там обрезаться не так страшно, как в центре. А весь креатив ложился на свободных инсайдов, обнимавших Косту.
Собрав команду по модели лего, Антонио определил развитие своего и всего итальянского футбола. За два сезона в Лондоне будет АПЛ и два финала кубка с 50% побед. Потом Антонио уйдет в «Интер», где отточит оставшиеся элементы своего стиля и навсегда перевернет Серию А. А в Англии появится «Манчестер Сити».
С 2018 по 2020 годы команда Хосепа переживала свой абсолют. Роль ложного фулбэка определяла численное преимущество в центре, генерирующее разрушающее владение, которые агитировали в острые моменты Де Брюйне и Силва. Тогда же, при полуживом Агуэро, Пеп начал постепенно отказываться от нападающего. Сане и Стерлинг никогда после не играли так, как играли в той системе, будучи вчерашними школьниками.
Началось все с Зинченко. В первом сезоне АПЛ без Конте горожане выкатили гибрид 4-3-3 – 3-2-2-3. Ничего не напоминает?
Алекс уходил в опорную зону, поднимая двух плеймейкеров под потолок поля. С ним рядом был игрок-двигатель, Фернандиньо, либо Гюндоган, предлагающий в центре иной спектр качеств. Тогда же Гвардиола придумал левого защитника Делфа. Чуть попозже, с приходом разыгрывающего Родри, Пеп латераля переизобретет.
Теперь левый защитник и правый вингер дублируют друг друга, растягивая поле для мощной атакующей группы. Уолкер во всей этой истории правый центральный – классический крайний защитник из WM. Помимо Родри причиной перемен послужил пришедший Лапорт, забравший долю пространства инвертированного фулбэка.
В следующем сезоне приедет Кансело и рисунок вновь изменится. Проактивный в атаке португалец даже вытеснит Кайла. Теперь они с украинцем и Родри образуют треугольник в центре при билд-апе и ходят в атаку вторым-третьим темпом по полуфлангам. Именно они своими вертикальными передачами спонсировали новую роль Гюндогана, ставшего теневым бомбардиром. Трюк будет видоизменяться и повторяться в последующих сезонах.
С приходом Холланда конструкция стала еще сложнее. Выкинув позицию с поля, Пеп оставил ее представителей в опорной зоне, упрочив розыгрыш.
Каждая из следующих перемен получала широкий резонанс. Но ни один из приемов не смог повторить массовость идеи инвертированных флангов. Гросс, Лаймер, Трент, Камбьязо, Парти, Кукурелья, Гримальдо и миллион других игроков, наклеенных поверх шаблона Гвардиолы. Роль вытеснила вообще все.
В то же время активно прижилась идея высокой позиции крайков на ПМЖ. Так молодые вингеры Сака и Дэвид попали в обойму своих команд. Амбассадором этого стиля, все-таки, является скорее сама «Барселона», нежели ее отпрыск. Реактивный Жорди Альба, контрастирующий с Серхио Роберто(!) на противоположном фланге, стал одним из инструментов вскрытия обороны, регулярно снабжая моментами Месси. Это был фланговый защитник, возведенный в абсолют. И прежде, чем идти дальше, необходимо вспомнить «Ливерпуль» той эпохи, вобравший все. Классический Робертсон и по началу просто сверхатакующий Трент стали главными ассистентами клуба, показав миру влияние флангов в открытой игре. Рок-н-ролл Клоппа обеспечивал креативщикам достаточно места на поле для движения и для передач. А за пару лет до, вынужденный закрыть фланг обороны, Милнер продемонстрировал как влияет универсализм футбольных умений на эту позицию.
Итогом второй половины десятых в АПЛ стали новые школы фланговых защитников: классических латералей как в «Челси», инвертированных как в «Сити» и обостряющих как в «Ливерпуле». Впереди еще много всего.
В двадцатые годы обычный фланговый защитник вымер. Сохранились функция и позиция, но больше они практически не переплетаются. Лишь редкий Гудмундсон из «Лидса» отдаленно напоминает тот баланс.
Мы уже в настоящем, смысла рассказывать истории становления нет. Появились четкие ответвления позиции. У каждого футбола есть своя характерная. Так почему бы не выделить четырех флагманов и относительно их не поговорить о тактическом разнообразии позиции сегодня в футболе больших побед?
1. «Интер» Конте
Мистер Антонио вернулся на родину предавать «Ювентус» в 2019 году. Клуб по итогам кампании прокорабкался в ЛЧ, но итоговое четвертое место не соответствовало амбициям иностранных владельцев. Тогда в команду плюнули тонной денег. Привезли в Италию диковинного Лукаку, набрали пенсионеров и выкупили молодых Политано и Сенси. Милан еще не представлял, что его ждет. Хоть и схема не поменялась.
Эстетику Спаллетти сменил армейский режим, внутри которого сохранялись теплые отношения (помните бой Конте с Мартинесом?). Тактика была проста – вертикаль на глыбу Лукаку, с ним рядом умный форвард в оттяжке, под ними осели футбольные умы: Брозович, Эриксен, Барелла. Иногда здоровый Видаль.
И весь этот кулак существует, чтобы перевести высокое владение во фланг, где произведут голевой момент. Дармиан, Мозес, Хакими, Перишич, Политано, Кандрева, Янг. Роль фланговых футболистов стала ключевой. Сменяемость по 60 минут была необходима для поддержания постоянной свежести и сохранения летящего темпа. Перегрузы верхней линии, активное участие в прессинге, ширина и индивидуальные проходы. Конте заставил своих латералей создавать поле для игры в футбол, ведь именно они определяли главные зоны и границы.
Но Конте есть Конте и однажды идиллия закончилась. Тогда «Интер» совершил еще более меткое попадание – пришел Симеоне Индзаги.
Добившийся впечатляющих успехов со скромным «Лацио», Симеоне широко зарекомендовал себя. Еще и схема била, пускай стиль несколько отличался.
Так, в «Интере» появился атакующий центральный. А начал исполнять эту роль никто иной, как сам Димарко. Вчерашний резервист «Сьона».
Прежде, чем полностью переворачивать поле в своих тактических мастер-классах, Индзаги отправил края повыше и роли им сделал более едкими. Это было начало ртутного футбола, в котором латерали начинали залазить в центр.
Нам стоит быть добрее с Иваном Юричем и благодарить его, как минимум, за Димарко. Именно в «Вероне» футболист обрел себя, уяснив роль треквартисты, спрятанного на фланге обороны. Происходили эти изменения уже во время абсолюта схемы Конте, где латерали ассистировали друг другу. Димарко был готов к этим переменам.
Тренерский гений Индзаги расшатал итальянские устои, вернув в 3-5-2 ценности тотального футбола. После Индзаги руководство попало в Киву и это привело к великому достижению: латераля признали игроком года в Серии А. Фактор личности, иллюстрирующий смещение прожектора общественного внимания. Это первый в истории лиги приз для защитника (а игравшие там прежде в представлении не нуждаются). И этот защитник побил исторический рекорд по асссистам. Люди знают куда смотреть, их ткнули носом.
Оскорбительно было бы не упомянуть Гасперини и его «Аталанту», работающую по схожему с Конте концепту, но иначе. Его адепты Юрич, Тудор и прочие сформировали собой пласт команд середины таблицы, демонстрирующих интересный футбол не по средствам. Остались в тренерской школе Италии и единороги, но до больших достижений пока ни Де Дзерби, ни Итальяно, ни Мотта внутри чемпионата не доползли.
В двадцатых, после успеха (или неуспеха) Сарри с «Ювентусом», чемпионат выигрывали: «Милан» Пиоли с линией из четырех, но которая включала в себя Тео, созидающего с мячом в ногах прямо поперек поля, «Интер» трех разных тренеров, играющих одну и ту же систему на свой лад, «Наполи» Конте и команда Спаллетти, единственная со времен Роналду, где крайние защитники оставались чуть ли не на третьем плане, являясь действительно защитниками во благо вингеров. А в настоящий момент его «Ювентус» имеет Камбьязо и Калулу – значит все это не просто слова.
Последний на сегодня (и, скорее всего, на завтра) триумф сборной Италии случился в 2021 году под руководством Манчини, где он, впитав все лучшее, выставил заслуженных итальянцев играть в красивый органичный футбол. А кто ярче всех выделялся в той сборной? Спинаццола. К сожалению, порвавший кресты, был не менее успешно заменен Эмерсоном, что говорит о системе.
Система та опиралась на индивидуальное мастерство, что правильно в футболе соборных. Более прямолинейный Кьеза, в отличие от Инсинье, чаще сваливался в бровку, обычно оставленную прагматичным Ди Лоренцо, пока с обратной стороны инсайд Инсинье уступал дорогу крайкам. Думаю, с Италией тут все понятно. Идем дальше.
2. «Бавария» Компани
Во всем ищите Флика. Атакующая мюнхенская карусель была запущено его руками. Яркие атакующие вингеры, в двух комплектах, подпирающие Левандовски, становятся инвертированными, освобождая фланг. В этом случае сильнее выделялся левый фланг с атакующим канадцем, пока справа выходил то инвертированный Киммих, начинавший попадать в основу через эту позицию, то центральный Повар, ходящий вверх. Это напоминало Пепа в билд-апе.
После Флика был Нагельсман. Он порой отходил от былой концепции в случае адаптации под конкретного соперника. Сильного контраста между командами не было, проблема Нагельсмана упиралась в имидж и будничность, пагубно влияющих на психологию коллектива.
Тогда случился Тухель и смена плагина. Футбол мюнхенцев стал более горизонтальным, соответственно, и роли игроков переменились. Альтернативный Дэвису Геррейру откусил половину его игрового времени, что все же не помешало канадцу набрать 5+7. Справа сорвали перезревшего в «Аяксе» Мазрауи. И все же, хоть асимметрия флангов обороны и потускнела, но не угасла. И тогда, на недотлевшие угли брызнули Компани.
Капитан той команды Гвардиолы оказался очень умным человеком, ведь слушал суть идей наставника, обертки которых постоянно менялись.
Восставшие боссы «Баварии» грамотно рассудили, что в их клубе может работать то, что задыхается в «Бернли». Будучи годами на грани между обособленным островком в Германии и авангардистом национального футбола со времен прихода Пепа, клуб увлек хвостом за собой все команды, перестроив ментальность игры. Сегодня мюнхенцы сделали еще более широкий шаг в эксклюзивность, выведя в своих чертогах современный тотальный футбол. Но из всего пиршества ролей и функций мы возьмем лишь крайних защитников и их относительность в схемах Венсанта.
В табеле о рангах ничего не изменилось. Сверхклассная атакующая группа с доминирующими флангами. Просто теперь фланги эти везде. Новоиспеченный обладатель ЗМ создал второе измерение поля своим движением для клуба, исполосованное агрессивными рывками.
На первых порах он закинул фулбэков в атакующую линию, растянув ее и оставив там же самих вингеров. Бескомпромиссность работала внутри Германии, но не в разговорах на равных. Дальше асимметрия лишь уплотнилась. Уже каноничный правый инвертированный защитник постоянно насыщает центральную линию, пока на противоположном фланге вингбэк играет с вингером на одной линии. А теперь еще и инвертированный вингбэк существует в клубе, уходящий под нападающего. А еще тот же правый инвертированный может насыщать переднюю линию, прологая маршрут напрямик через центр.
Движение Кейна создало бесконечный аквариум впереди, с расшатанной психикой соперника и калейдоскопом атакующих. Агрессивная игра флангов – необходимость, снабжающая водой и светом жилой шедевр архитектуры Харри.
Если говорить тезисно, то перед позицией Компани виноват в том, что расширял границы дозволенного до того момента, пока они не лопнули. И если атакующие центральные в Германии не новость, то такой творческой свободы у традиционно атакующих латералей еще не бывало.
3. «ПСЖ» Энрике
Песня того же жанра. Не менее запутанная, но более размеренная во владении игра ансамбля мультиинструменталистом. Центральное монструозное трио полузащитников образует собой ядро, приводящее окружающий ресурс в действие.
Большим преимуществом этих инновационных команд является непоколебимость во внутреннем чемпионате, основном пожирателе энергии. Систематическая ротация помогает клубу беречь ключевых игроков на задачи поважнее. Таковыми являются Ашраф Хакими и Нуну Мендеш (18 и 20 матчей в Лиге 1 прошлого сезона соответственно).
На самом-то деле, у французов и немцев общие идеалы, просто раскрываются они у каждого с характерным акцентом. Для начала нужно разобраться кто это вообще такие.
Ашраф Хакими – отпрыск Кастильи, воспитавшей его как вингера. Коридором на переполненные стадионы для него стала «Боруссия Дортмунд». Там за пару сезонов под руководством Фавра он истоптал все бровки, появляясь систематически на обоих флангах. Тогда это уже не первый год была фермерская «Боруссия», взращивающая активы для кого угодно, кроме себя. Санчо, Геррейру и Аканджи заявят о себе именно в той команде.
Неплохие результаты, веселый футбол и огромное доверие молодежи. Выигранный Кубок Германии скрасил прощание марокканца со страной, подарившей ему национальные традиции игры, которые изменят его жизнь.
Такой красивый он пригодился, разумеется, «Интеру» Конте, главному претенденту на его функции. Человек со скоростью русака, воспитанием «Реала» и практикой в Дортмунде не может быть не нужен. Про технику его и говорить нечего – историю развода его жены прекрасно знаете.
Там экспромтом набил 8+13 во всех турнирах, забрал долгожданные медали Серии А и сменил миланский лоск на парижский.
Тут он сначала попал во французское Галактикос. Сдружился с Мбаппе, стал наследником Марсело в плане роли в командной структуре. А потом пришел Энрике и перевел его в высшую лигу. Сегодняшним вечером Ашраф выдал перформанс, недоступный обычным смертным: 3+2 в победе 5:1 над «Гавром». О том, как он докатился до жизни такой – сразу после Нуну Мендеша.
Теперь про португальца.
Один из самых молодых игроков в истории «Спортинга». Нуну в схемах Аморима раскрылся как атлетичный левый латераль, бороздящий бровку, перевешивавший более атакующего Порро справа. Это привело девятнадцатилетнего футболиста к первому за тот же срок чемпионству клуба, еще недавно переживавшего смуту. Родился Нуну даже на месяц позже. Одного выразительного сезона хватило с головой для миграции в Париж. В одно окно с Хакими.
Беря за скобки эпоху Месси-Мбаппе-Неймара, где они все равно продолжали проявлять свои достоинства, поговорим о ролях защитников в системе Энрике.
Если приход Динь показал, что Мендеш вполне альтернативен, то марокканец уникален в игре парижан. В этом самом матче с «Гавром» Хакими забрел на совершенно новую плоскость – натуральный нападающий, играющий через открывания на пространство. Ежедневно же Хакими гибридит разыгрывающего в начальной стадии и широкофлангового в продолжении атаки.
Не менее быстрый Мендеш в ответ сочетает оборонительную функцию с уплотнительной: португалец приклеивается к полузащите слева, соблюдая общий строевой баланс, нередко отрабатывая по конкретному сопернику. Но и его подключения не новость. Пример: прошлогодний гол «Аталанте», включающий в себя рывок по левому полуфлангу, обыгрыш защитника и мудрое завершение.
Такое повсеместное давление, умножающееся на орду шустрых вингеров вверху, несут суматоху в оборону соперника, выдавливая из нее профицит. Единственные в мире, наравне с «Баварией», представители таких высоких позиций на фланге в схеме с четырьмя защитниками. Потому что эта схема покрывает гигантский риск лишь уровнем. Запредельным.
4. «Арсенал» Артеты
А вот вариант поприземленнее. Как кажется на первый взгляд. На деле же это искусно оснащенные тактически фигуры, исполняющие разные роли в разных сценариях, всегда имеющие противоположных себе конкурентов.
Началось все с Томиясу. Микель, придя в клуб, зафиксировал Букайо на верхней части тактической доски, довольствуясь классическим Тирни слева, потом Таварешем. Справа аналогичные Белльерин и Седрик, чей уровень вынудил искать в Болонье помощи. Изменил все Салиба, которого нельзя было больше мариновать в арендах. Француз вынудил распасться железную тогда пару Габи-Бен. Но Микель не мог просто так задвинуть на закрома талантливого центрдефа за полсотни миллионов. Тогда испанец вспомнил об опыте на правом фланге того в «Брайтоне». Но это был уже другой Бенжамин и еще другой «Арсенал», мыслящий прогрессивно в атакующей линии, не прибегая к сложным конструкциям. И вот, постоянно ломавшегося японца заместил на фланге англичанин с навыками рейда (со снарядом и без). Артете понравилась сама идея центрального на фланге, добавляющая баланса схеме, где слева периодически мог выходить инвертированный Джака. Но раскрывшиеся атакующие таланты Бена, ярко сочетаемые с Сака, изменили стратегию балансировки состава тренером лондонцев. Тогда в клубе появился Кивиор слева в обороне. Поначалу вынужденный, он стал необходим в более оборонительной версии команды, имеющей компактный блок и линию защиты из четырех рослых центральных. Тогда же пошли разговоры про трансфер Мартинеса. Но тот уехал в Манчестер, а Лондон заполучил себе его коллегу – Тимбера. Великая удача.
Голландец моментально разнообразил функции своим инструментарием. Техничный, с отличным пасом, он освоил как звено перехода мяча от защиты к полузащите через полуфланг. К тому же сохранил навык рывков Уайта. Тимбер даже стал причиной полугодичного бесфутболья англичанина. Но кресты в первом же туре не позволили голландцу сразу закрепить за собой позицию на долгие годы, расшатав тем самым функционал всей линии.
Примерно в то же время к основе подключили еще одного талантливого парня, снова через левый фланг. Полузащитник Льюис-Скелли с первых же игр стал образцовым инвертированным защитником. Цепкость в отборе, универсальный пас и искусство рейда разбавлялись позиционной неряшливостью и глупостью. Спасибо Артете, что это не повлияло на будущее Майлза, которому приходилось набивать шишки.
Потом подключили Калафьори, потом его антипода Инкапье. Люди разные, суть одна – оборона за линией мяча, занимаются розыгрышем, блуждая в ориоле опорки, иногда сразу оба фланговых, иногда один просто третий защитник, подключения их запланированы по отдельному графику. Изменилось все когда выздоровел Тимбер. Человек, способный разыгрывать на своей половине, ходить с мячом как инсайд и открываться под заброс в нападении в очередной обогатил видение Микеля. В новом сезоне тренер присвоил эти функции схожему по сути Калафьори. Итог знаете сами. Теперь «Арсенал» имеет двух глубоко посаженных инсайдов, один из которых периодически «десятка».
Игру итальянца и голландца можно разбирать на молекулярном уровне, это принесет больше ясности относительно современного футбола и пополнит запас знаний, но делать сейчас это незачем.
В наши дни существует немецко-голландская модель с ультраатакующими краями, вингбэки сборной Англии, созидающие через бровку, «Челси» Тухеля, определившего латералям ключевую роль плеймейкеров, французские вездеходы и великое множество прочих.
Однако задачей было рассмотреть историю эволюции позиции, от Йозефа Блума до Ашрафа Хакими. И ее можно считать выполненной.
Сегодня позиция крайнего защитника стала атакующей, несмотря на обратное название. Разные схемы, разные философии постепенно сходятся к одному – тому или иному задействованию оборонцев в атаке.
Чистокровный фланговый защитник почти вымер. Теперь это может быть центральный стоппер Берн, атакующий центральный Кунде или вингер Костич. Не так важно кто, важно изменение баланса позиции за счет изменения баланса всей системы футбола. В эпоху владения и прессинга чрезвычайно важны все одиннадцать футболистов. И если кто и может существовать в отрыве, то точно не эти люди.
Дальше нас ждут, скорее всего, несколько лет радикализации ролей в любом из векторов, а потом, может и классические варианты промелькнут. Но латерали останутся навсегда, пополняя ряды все новых и новых команд. А значит, оплот позиции (флангового универсального футболиста, активно принимающего участие во всех стадиях игры) уже существует и его не искоренить.
Комментарии
Спасибо автору за работу, очень интересно, хотя преемственность идей в Интере мне кажется преувеличена)
PS: ИМХО, Дани Алвес заслуживает больше текста.
Автору большой респект!
Кажется, мы живем в эру истинно тотального футбола, когда позиция условна, а навыки и взаимодействия - первичны.