Вив Андерсон – о расизме и совете Клафа в Карлайле

сегодня, 12:57 8 мин.

В Андерсона летели бананы. Клаф попросил принести ему две груши и банан

Автор

“Альтернативы не было”. Этими словами Вив Андерсон в большом интервью “Гардиан” объяснил, почему вернулся на разминку перед матчем “Ноттингем Форест” в Карлайле. В других его рассказах тот же эпизод связан с советом Брайана Клафа, за который Андерсон благодарен и спустя десятилетия.

Вив Андерсон спустя десятилетия после исторического дебюта за Англию. Его воспоминания о Клафе и расизме в футболе остаются частью публичного разговора о той эпохе.

До матча Андерсон вместе с остальными вышел к полю, но с трибуны в его сторону полетели фрукты – яблоки, груши, бананы. Через несколько минут молодой защитник сел и перестал разминаться.

Брантон-парк в Карлайле, 2024 год. С матчем на этом стадионе Андерсон связывает эпизод, когда с трибун в него бросали фрукты.

Это заметил Брайан Клаф и спросил, почему Андерсон остановился. “Принеси мне две груши и банан”, – с этими словами тренер, выслушав объяснение, отправил его обратно.

Позже, по рассказу Андерсона, был разговор в стороне от остальных: Клаф объяснил свой поступок. Смысл простой: позволишь этим людям управлять тобой – хорошей карьеры в итоге не получится. Тренер видел в нём способного футболиста и хотел, чтобы тот не поддавался трибунам.

Памятник Брайану Клафу в центре Ноттингема. Для Андерсона его совет в Карлайле остался одним из главных эпизодов ранней карьеры.

Почти теми же словами ранний совет Клафа передан в очередном рассказе Андерсона о своём пути, записанном для сайта Футбольной ассоциации Англии в 2026 году: не позволяй другим диктовать тебе, кем ты будешь.

В интервью “Гардиан” на первом месте его собственное желание. Хотел он одного – играть в футбол профессионально, отсюда и сознательное решение: отбрасывать такое и продолжать. Уйти с поля в знак протеста тогда, по его словам, просто не делали. На сайте федерации, в тексте от его имени, мысль выражена ещё прямее: он “отчаянно хотел стать футболистом” и ради этого старался отбрасывать всё, что в него бросали, иногда буквально.

Вив Андерсон в форме “Ноттингем Форест”, апрель 1980 года. К этому времени он уже был чемпионом Англии и обладателем Кубка европейских чемпионов.

Возвращение на разминку – не знак того, будто расистские выкрики внезапно потеряли значение. Футбол значил для Андерсона больше. До “Форест” в его жизни уже был серьёзный отказ: подростком он ездил из Ноттингема в “Манчестер Юнайтед” в расчёте попасть в ученики – оставлять его там не стали. После этого были слёзы, потом поиски обычной работы – и место печатника. Через несколько недель – шанс в “Ноттингем Форест”.

Вот кто сидел перед Клафом в Карлайле: молодой футболист, которого несколько минут назад забрасывали фруктами из-за цвета кожи. Ещё не обладатель Кубка европейских чемпионов и не первый темнокожий игрок взрослой мужской сборной Англии – парень, который однажды едва не лишился возможности играть профессионально и получил её снова. Именно на это Клаф и давил.

Записать Клафа в равнодушные к расизму было бы удобно, но трудно: ещё в 1977 году он публично поддержал создание лиги, в которой не будет ничего подобного.

Демонстрация Rock Against Racism в Лондоне, 1978 год.

Нормальным происходящее тренер конечно не называл – задача была в другом: не дать этим людям буквально повлиять на карьеру Андерсона. Решение у него было практическим, и с Андерсоном оно сработало.

Андерсон в составе “Ноттингем Форест” в полуфинале Кубка европейских чемпионов против “Аякса”, апрель 1980 года.

Темнокожим футболистам Англии 1970-х доставалось регулярно. В памяти Брендона Батсона остались стена расистского шума и летевшие бананы. Сирилу Реджису после вызова в сборную прислали пулю. Пола Кэновилла, как он позже рассказывал, оскорбляли даже собственные болельщики “Челси”. О среде, в которой играл Лори Каннингем, у Би-би-си сказано так: в игроков бросали бананы, монеты и металлические предметы, а подавляющее большинство таких эпизодов оставалось без наказания.

Сирил Реджис, Лори Каннингем и Брендон Батсон – знаменитая “Three Degrees” из “Вест Бромвича”, современники Андерсона.

Сейчас футболист может хотя бы потребовать, чтобы вмешались судья, клуб, лига, полиция. У него есть агенты, публичная площадка, профсоюз, клубные службы, камеры вокруг поля и миллионы людей, которые через несколько минут увидят произошедшее.

Памятник Брендону Батсону, Лори Каннингему и Сирилу Реджису в Уэст-Бромидже.

Помочь своему игроку Клаф мог лишь способом, нормальным тогда почти для всей футбольной среды: подготовить его к следующему оскорблению. Выбор, какой вообще существовал в те годы.

Оттого и фраза “Клаф научил его противостоять расистам” верна только наполовину. Первая половина справедлива: с помощью Клафа Андерсон стал отличным игроком. Вторая половина – выживание. Клаф научил его одному из способов уцелеть, научил снимать тяжесть с самого футболиста.

У истории два толкования: в первом, самом удобном, одного ответа Клафа хватает на всё – расисты обезоружены, к игроку возвращается уверенность, и он получает замечательный урок характера. Во втором молодой игрок понимает цену места в футболе и соглашается её платить: желание остаться у него слишком велико.

Пол Кэновилл у своего баннера на “Стэмфорд Бридж”, 2023 год. Он рассказывал, что расистские оскорбления слышал даже от собственных болельщиков “Челси”.

Нужны оба. Сегодня в поступке Клафа видно больше, чем видел сам футболист, но переписывать за Андерсона его воспоминания никто не вправе. В его памяти Клаф – один из тех волевых тренеров, которые помогали молодым темнокожим игрокам пройти через очень тяжёлую футбольную среду.

Брайан Клаф прибывает в Амстердам с “Ноттингем Форест” перед полуфиналом Кубка европейских чемпионов, апрель 1980 года.

29 ноября 1978 года на поле “Уэмбли” против Чехословакии вышел 22-летний Андерсон. Матч собрал около 92 тысяч зрителей и закончился 1:0 в пользу Англии, гол на счету Стива Коппелла. До того дня за мужскую взрослую сборную Англии не играл ни один темнокожий футболист.

Впервые оказавшись в сборной рядом с Кевином Киганом, Тревором Брукингом и другими игроками, знакомыми по телевизору, он думал о будничном: достаточно ли он хорош, чтобы остаться среди них. Слова Кигана, обращённые к нему, были простыми: если бы в него не верили, его бы не вызвали. Цель на тот матч – хорошо сыграть и попасть в следующий раз в состав.

Вив Андерсон в форме Англии. В ноябре 1978 года он стал первым темнокожимм игроком взрослой мужской сборной.

Первенством Андерсон гордится; в заголовке материала “Би-би-си Спорт” стоят его слова: быть первым в чём угодно – невероятная честь. Но сводить к одной этой характеристике всю свою карьеру он не хочет. А у правого защитника, прошедшего через “Форест” Клафа, – титул чемпиона Англии, два Кубка европейских чемпионов, затем “Арсенал” и “Манчестер Юнайтед”, где Алекс Фергюсон начал свои покупки именно с Андерсона. За сборную он проведёт 30 матчей.

Тревор Фрэнсис, Брайан Клаф и Джон Робертсон в Амстердаме, 1980 год. Андерсон был частью этой команды – двукратного обладателя Кубка европейских чемпионов.

5 октября 2026 года Футбольная ассоциация Англии снова разместила рассказ Андерсона в ленте мужской сборной.

Современный Сити-Граунд. В 2025 году “Ноттингем Форест” посвятил Андерсону отдельный трибунный баннер как одному из главных пионеров клуба.

Карлайл, бананы, мудрая фраза Клафа, сила характера, “Уэмбли”, исторический дебют. Получается почти готовая футбольная притча: испытание пошло на пользу, герой от него закалился.

Внутренней силой Андерсона можно восхищаться, и связь между его выходом к трибуне в Карлайле и выходом на “Уэмбли” в белой футболке Англии существует. Но это не сказка о пользе расизма для характера Андерсона, и способность терпеть не была необходимой частью пути великого футболиста. Насколько хорошо он справился с обстоятельствами, видно по его успеху; приемлемее сами обстоятельства от этого не были. Ничего доказывать людям, бросавшим в него фрукты, Андерсон не был обязан.

Обсуждать такое с другими темнокожими футболистами у молодого Андерсона привычки не было. “Ты просто продолжал”, – так он объяснял ту эпоху. Однажды в сборной, по его воспоминаниям, у них с Лори Каннингемом была общая комната. Казалось бы, два человека с похожим опытом должны были первым делом расспросить друг друга про услышанное с трибун. Вопроса не прозвучало. Разговор шёл о машинах и обычных вещах.